Сергей Васильевич Джевага 
Искусственный отбор

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=116419212015
ISBN 978-5-4474-2094-9
Аннотация

Ты страж нового мира, который возник после Войны. Мира, отравленного нейтронной радиацией. Мира, где люди используют генетические модификации для выживания. Где в погоне за дешевым совершенством теряют рассудок. Не говоря о жаждущих убивать и грабить при помощи имплантатов с черного рынка…
Ты Законник. И вместе с тем слабый «хомо сапиенс» в мире идеальных «хомо новус». Но у тебя есть то, чем славился человек прошлых столетий – разум… так используй его! Найди ответы!

Искусственный отбор
Сергей Васильевич Джевага

© Сергей Васильевич Джевага, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Часть 1 Законник и Легион

Глава 1 Memento mori

Хрусь, хрусь, хрусь…  – стонали битые стекла.

В соседней комнате и на лестничной площадке слышалось сонное бормотание полицейских, сквозняк шелестел страницами древней бумажной еще книги, а из-за разбитого окна долетал привычный гам большого города: перестук дождя, треск веток, далекие крики и визг автомобильных шин… Вот только звуки эти сейчас казались совершенно пустыми, ничего не значащими и далекими.

Хрусь, хрусь… хрусь… 
Шепот стеклянного крошева заполонил собою весь мир и отдавался вязкой болью где-то в затылке.

Очередной порыв ветра швырнул в проем окна горсть холодных капель. Яркий луч-клинок, пролетающего мимо дома полицейского дрона, пробежался по полу, и сотни мутных бисерин вспыхнули ясным белым огнем. Сумрак колыхнулся, отпрянул, в стекле уцелевшей рамы отразился мужчина… высокий, жилистый и смуглый, лет тридцати на вид, в черном кителе с серебристыми нашивками в виде аптечных весов. Выдающийся, с большой горбинкой нос недвусмысленно намекал на предка-горца, и казался клювом на фоне впалых щек. Из-под густых бровей бесстрастно поблескивали темно-карие глаза, смотрели пристально и внимательно, будто ощупывали все, до чего могли дотянуться. Высокий лоб прикрывали мокрые смоляные пряди, припухлые веки выдавали хроническую усталость…
Игорь невольно потрогал царапину на подбородке, поморщился. Капризная мода сейчас благоволит совершенно иному типажу – голубоглазым блондинам с мускулатурой античных божеств. Стоит оглядеться, и вот они – светловолосые, подтянутые, раздражающе улыбчивые, – ходят стадами. И с каждым днем таких больше, народ как умом повредился – толпами валит на коррекцию внешности, подражая какой-то знаменитости.
Стрекотание дрона стало тише, луч в последний раз пошарил по полу, задел кресло, журнальный столик и книгу. На желтоватых от времени страницах серебрилась пыль и алела кровь – огромное расплывчатое пятно, что поглотило большую часть текста.

Хрусь, хрусь…  – вот и сломались людские судьбы.

Звук ударил по нервам сильнее обычного, заставил вернуться к действительности. Игорь вздрогнул и с трудом расслабил напряженные мускулы, с неприязнью глянул на судмедэкспертов, что тенями в белых комбинезонах плавали по квартире.
Один парень возился с портативным ДНК-анализатором, другой собирал пробы… и, конечно, неловко топтался по осколкам. Но становилось гораздо хуже, когда вступал в багровые лужи. К хрусту прибавлялось отвратительное чавканье, невнятная ругань. Прибавьте к тому вонь – будто в туалет кто сходил, – странным образом переплетающуюся с ароматом дождливой свежести и вязкого духа крови, – и картина станет полной.
Просить ребят быть аккуратнее Игорь не видел смысла. Стеклянного крошева слишком много, да и крови хватало. Тонкие алые потеки покрывали полированный пол, неопрятные наполовину подсохшие капли застыли на стене, бесформенные пятна виднелись и на спинках опрокинутых кресел, диване.
Такое ощущение, что в гостиной долго и с особой жестокостью резали свинью. Но кровь человеческая, и тела… миловидная восточного типа женщина лежала у лестницы, пожилой мужчина – у стены справа. Первую будто пытались расчленить, столько ран, второй отделался лишь перерезанным горлом.
Хочешь, не хочешь, а работать надо. 
Игорь вздохнул и встряхнулся, медленно отвернулся от окна. На мужчину взглянул лишь мельком, отметил позу, удивленное выражение лица – умер быстро, без сопротивления. Рана тонкая, ножом полоснули. Сбоку на шее маленькое фиолетовое пятнышко – сюда вонзилась игла с ядом, почти наверняка – нейротоксином. Сам мужик явно из небогатых: на коррекцию внешности и омоложение, очевидно, никогда не хватало денег. Полноватый, с короткими волосами и грубыми чертами: нос картошкой, массивный лоб, узкие бледные губы и мозолистые пальцы рабочего…
Что такой человек может делать в престижном районе Пангеи? Домушник? Вряд ли, не тот типаж. Пришел кланяться в ножки дальнему родственнику?.. Возможно.
Женщина казалась из чужого с «работягой» мира. Холеная, гибкая, с нежным детским лицом и удивительно длинными, до колен, иссиня-черными волосами. Сразу видно, при средствах. Но даже в смерти она казалась красивой странной устрашающей красотой. Серый шелк платья сменил цвет на красный, колотая рана под грудью проглядывала сквозь дыру в одежде, а рот исказила гримаса ужаса и боли.
Игорь заметил длинный кровавый след, проследил взглядом до опрокинутого кресла. Присел и осмотрел несчастную внимательнее: ногти сломаны, плечи в синяках, но шея чиста. Убийца и тут целил в сонную артерию, однако женщина что-то заметила или почувствовала, дернулась, заряд попал гораздо ниже. Хотя все равно погибнуть должна была сразу, мужик тот мигом оцепенел, а ведь потяжелее будет. Но яд почему-то не подействовал. Она бросилась убегать, кричала и звала на помощь, упрямо ползла… а нужно было прикинуться мертвой. Дура.
Навязчивая туалетная вонь все-таки заставила отступить. Игорь не выдержал и поморщился. Один из экспертов заметил, фыркнул скептически:
– С полчаса назад полицейские заходили, и минуты не продержались. Возьмите носовые фильтры в сумке у входа, будет легче.
– Спасибо, – кивнул Игорь, не сдвинувшись с места. – Время смерти определили?
– Да. Мужчина погиб первым, в пятнадцать минут первого, дамочка – чуть позже.
– Что-то еще накопали?
– Да кто сейчас разберет, – равнодушно пожал плечами парень. – Следов навалом, как и во всяком доме. Но большинство старые. Из новых – наша парочка и хозяин квартиры. Мужчина, – эксперт мотнул головой в сторону трупа, – напичкан имплантатами как мешок Деда Мороза, но порог КМ не превышен. У женщины от рождения усиленная кровеносная система, сердце Хат-про третьей конфигурации. Плюс к тому печень повышенной фильтрации, дополнительная пара почек.
– Ого!
– Да, сам удивляюсь, но модификации наследственные.
– Родовитая дама, – хмыкнул Игорь, про себя сделав заметку – вот почему яд не подействовал сразу, улучшенная печень ускоренно чистила кровь. – А тип токсина определили?
– Пока нет, – отмахнулся парень. – Отвезем образцы в лабораторию, завтра получите подробный отчет. Но я бы поставил на хозяина квартиры. После того, как повязали, сделали осмотр и нашли кучу свежих боевых имплантатов. Игломет в том числе.
– Занятно.
– Ага. Ума не приложу, зачем богачу уродовать свой организм дерьмом с черного рынка. Живи и радуйся, но нет, потянуло на приключения.
– В самом деле? – тускло улыбнулся Игорь.
– Ну а как иначе? – разгорячился эксперт. – Кредитки им, видите ли, девать некуда. Раньше к восьмидесяти годам в постели лежали и слюни пускали, гадили под себя, а сейчас с ума сходят. Не выдерживает психика долгой жизни. По-моему таких надо усыплять принудительно.
– Думаю, ты изменишь точку зрения, – ответил Игорь с иронией, прищурился. – Лет через пятьдесят с мелочью.
– Э-э… а как вы угадали? – округлил глаза парень. Открыл и закрыл рот, но опомнился и смущенно потупил взгляд. – Я имею в виду, насчет возраста.
– Способов хватает, – пространно ответил Игорь, предпочтя избежать лишних объяснений. И про себя подумал, что периоды психологического созревания никто не отменял. Пусть сейчас даже восьмидесятилетние выглядят на двадцать, но они менее эмоциональны, более сдержанны. Молодости же присущ максимализм, энергия и неумение держать язык за зубами.
– В Агентство ненужных людей не возьмут, – осторожно сказал эксперт.
– В Лабораторию тоже, – вернул любезность Игорь. – Так что ты говорил насчет богачей?
– А, так думаю, хозяин квартиры приключений захотел, – ответил парень. – Мужчина не знаю кто таков, а женщина… как правильно – гейша или гетера?..
– И так, и так. Только первое понятие пришло из Японии, второе греческое.
– Точно! Пусть будет гетера… притом гетера из дорогих. Посмотрите на запястье, там мелкая татуировка.
– Действительно, – признал Игорь, разглядев символ Зеркала Венеры, знак женского пола на руке погибшей. – И что?
– Так в Океании клеймят… хм… девушек из эскорт-услуг. Народ победнее и в Нейронете забавляется, а богачи Сиднея держат при себе вот таких, породистых.
– Ты-то как узнал?
– В прошлом году ездил на серфинг с друзьями, видели пару раз в клубах. Холеные дамы. У них там вроде признания статуса, держать при себе подобных.
Взгляд парня затуманился, на губах всплыла мечтательная улыбка. Но Игорь не позволил ему предаться приятным воспоминаниям, резко спросил:
– Личность установили?
– Конечно, ваш офицер связи уже передал данные, – подтвердил эксперт, сорвался на сухой канцелярский тон: – Дженни Вэй, регистрация Сиднея. Двадцать два года, студентка филологического факультета Австралийского Окружного Университета. По базам данных Агентства не привлекалась, по полицейским есть пара штрафов за мелкое хулиганство. Коэффициент модификации двадцать девять процентов.
– И что гетера из страны кенгуру забыла в Пангее?..
– Кенгуру вообще-то вымерли.
– И Австралия давно не страна, а округ Зеленого Права. Я не буквально.
– На практику по филологии приехала, – встрял другой парень, что бродил у стены с портативным анализатором, хихикнул и сделал неприличный жест. – Совершенствоваться во владении языком.
– Сомневаюсь, – поморщился Игорь. – А мужчина…
– Юрий Юрьевич Сухинов, – деревянным голосом выдал первый эксперт. Судя по остекленевшим глазам и горящему огоньку на пластине нейрокоммуникатора за ухом, читал прямиком из Сети по защищенному каналу: – Место регистрации – Новый Киев. Возраст – сорок лет. Коэффициент модификации на граничном уровне, но допустимый, только имплантаты. Не женат, работал подсобником на ферме по выращиванию мяса… три дня назад уволился, выписался из общежития и уехал в неизвестном направлении.
– В известном, – сказал Игорь.
– В известном, – кивнул второй парень. – Хрень какая-то получается, а не приключение для богатенького.
– Или господин не решил опробовать остренького, – возразил опытный первый. – Убийство, говорят, бодрит. Вот и выписал тех, кого искать не будут.
– Тоже в Сиднее видывал? – фыркнул второй.
– А если и так?
– Бред. Думаю, троица попросту забавлялась в Сети на досуге. На развлекательных ресурсах обычно чтут анонимность, но этим понравилось вместе, захотели реала, и хозяин дома устроил встречу.
– Ага, и собственноручно зарезал обоих в порыве страсти, – рассмеялся первый.
– Так мало ль, какой мотив, – хмыкнул второй. – Что если тут любовный треугольник? Узнал о баловстве дамы сердца с другим, вот и решил наказать. Единоличники еще встречаются.
– Не проще ли купить пистолет? Зачем уродовать себя палеными органами и векторами?
– Оружие легко отслеживается. А имплантаты средство верное. Убил, тихо вывез и закопал, отдал кредиты – и ненужные модули отправились обратно в банки. И если найдут тела, что подумают такие как мы с тобой?.. Правильно, бандиты из Красного района баловали.
Парни так увлеклись, что забыли о присутствии в гостиной агента: спорили, размахивая руками, строили предположения. Но Игорь не протестовал. Лучшая проверка собственных умозаключений – проверка чужой логикой, мозговой штурм. И потому продолжал внимательно слушать, оставаясь спокойным и равнодушным, сопоставлял, анализировал, делал выводы.
Все, что говорили судмедэксперты, имело место быть, и каждый в чем-то являлся правым. Но в суждениях не хватало важных деталей, парни не ухватывали всех  фактов. Да и место преступления выглядело как-то странно: не так лежали осколки, не так перевернута мебель, – и четкая картинка в воображении Игоря отчего-то не складывалась.
Движимый смутным чутьем, агент прошелся по гостиной. Выглянул из разбитого окна и с трудом подавил головокружение – этаж последний, двадцатый, люди и авто внизу выглядели мелкими букашками. Потрогал острые зубцы стекол в раме и отступил. Мысленно прикинул передвижения жертв и подозреваемого, порыскал взглядом среди мусора. Скривился и помянул незлым тихим словом любителей полумрака, отыскал сенсорную панель, перетащил ползунок до упора.
Лампы вспыхнули как прожектора, второй эксперт болезненно зашипел и зажмурился, потащил из кармана темные очки… ого, обладатель сенсорного мод-пакета, но ничего, потерпит.
– Э-э, господин как-вас-там! – попытался воспротивиться парень с ДНК-анализатором. Но осекся, наткнувшись на взгляд Игоря, и умолк. На молодом лице отразилось замешательство, в глазах мелькнула мысль, видимо, только что посетившая юнца – это же агент, законник.
Игорь помедлил и аккуратно переступил лужу крови, прошел к дивану. Здесь повертелся на месте, сверился с внутренним компасом, присел и пошарил рукой по полу. Немного сдвинулся, порыскал вокруг опрокинутого кресла.
– Что ищете? – рискнул полюбопытствовать второй эксперт.
– Это, – коротко ответил агент и достал из щели под креслом маленькую стрелку. Пластиковую, с металлическим оперением и тонкой полой иглой.
Глаза ребят стали круглыми как пятаки. Первый выругался, второй сначала покраснел, а затем побелел и пошел лихорадочными пятнами.
– Мы…
– Вы бестолочи.
Зычный голос прозвучал как гром среди ясного неба. Игорь задрал голову и увидел троих на лестнице: незнакомого полицейского, маленького корейца в черном кителе законника, и еще одного товарища в белом комбинезоне, лысого и плечистого, с шеей как у быка. Последний грозно хмурился, сжигал молодых экспертов недобрым взглядом…
Ух ты, Кириллыч! Его как сюда занесло? Обычно ведь не вылезает из Лаборатории. 
Удивление вспыхнуло и потухло, память услужливо подсунула информацию о начальнике судмедэкспертизы округа.
Фигура значительная и в некоем роде скандальная, окутанная аурой таинственности. Один из лучших специалистов, опытный и старый, но донельзя экстравагантный. Начальство Боровина недолюбливало, но терпело, в полиции и Агентстве относились с уважением. Ходило множество слухов о необузданном нраве Кириллыча, что по легенде явился причиной многих бед и неприятностей. Самая распространенная сплетня – будто был он раньше чуть ли ни при министерстве, но дал в ухо какому-то высокому чиновнику по пьяному делу. В ранге понизили, но гонор Кириллыч не растерял. И продолжал резать правду-матку в лицо, наплевательски относиться к авторитетам, поучать молодежь.
– Но…
– Дурачье, – изрек Боровин. – Чему вас в академиях учат? А ты сенсорик, или мимо проходил? Нахрена фильтры в нос забил?
– Так пахнет, – развел руками эксперт.
– Видишь, кого присылают работать, Ким? – тяжело вздохнул атлет.
– Вижу, Николай, – вежливо ответил Виктор, непосредственный начальник Игоря.
Мелкий и щуплый, плосколицый, восточного типа мужчина не внушал такого трепета как большой и громкий глава оперативного отдела Лаборатории. Но агент знал, впечатление весьма обманчиво. Под скромной внешностью прятался острый ум, лицензионный боевой пакет «Ловкач» и твердый как глыба льда характер.
– Ничего ты не видишь, Кимка, глазки-то узенькие. Наверное, потому, что твои предки собак жрали. Такое не съешь, не зажмурившись. А присылают дебилов, прости великий Дарвин! Накачают информацией через проводки, мозги как были обезьяньи, так и остались. И нафига я подрядился натаскивать молодняк? Счас бы сидел где-то в лаборатории, труп резал в тишине и спокойствии, пиво пил…
– Николай Кириллыч, – взмолился сенсорик.
– Молчать! – взревел старший эксперт. – Ну, обгадилась баба, и что? Подохнете, тоже обделаетесь, мама не горюй. Или мне вас носом ткнуть ей в задницу и заставить нюхать, а? Чуть улику не проворонили, кретины. Нейротоксин-то и металл поди выбиваются из общего амбре… А твой парень молодец, Кимка, даром, что калека. И нос не воротит, и голова на плечах.
Вряд ли им предстоит узнать, что такое смерть. По крайней мере, в ближайшие лет сто. Если денег хватит. 
Но, естественно, Игорь не стал озвучивать мысли. Отдал стрелку парню с анализатором, спросил у полицейского:
– Оружия не находили?
– Э… нет, – невнятно пробормотал страж порядка.
– Проверьте крышу.
– Э…
– Господин сержант обязательно последует твоему совету, – встрял Виктор. Посмотрел куда-то сквозь агента и добавил: – Миронов, на пару слов.
Оба – и безымянный полицейский, и Кириллыч поняли правильно. Первый, брезгливо зажимая нос, кинулся к выходу, а второй остался далее учить уму-разуму нерадивых подопечных. Игорь же поднялся по лестнице и проследовал за начальником в узкий коридор второго яруса.
– Ты опоздал.
– Обстоятельства, – слегка поморщился Миронов.
– И опять забыл включить комм.
Честное признание ошибок являлось лучшей тактикой в разговоре с корейцем. Ким на дух не переносил оправданий, жалоб, пустых обещаний. Но сейчас агент чувствовал, что неудовольствие начальника лишь возросло, и вспомнил: старый коммуникатор очень некстати сломался, пришлось обзаводиться новым.
– Виноват.
– И перестань выключать на ночь.
– Не люблю, когда в моей голове живет кто-то еще. По крайней мере, пока я к тому не готов.
– Знаю, сам такой же. Ладно, оставим тему… Что скажешь об увиденном?
– Дело темное, – хмыкнул Игорь, чуть расслабившись – похоже, казнь через промывание мозгов откладывается.
– Темнее, чем ты думаешь, – блекло усмехнулся Виктор. – Аналитики проверили мертвецов. Никто из них ранее с подозреваемым не сталкивался.
– Нейронет…
– Базы данных тоже прошерстили. Никаких контактов, разговоров, случайных встреч на социальных ресурсах, конференциях, играх. Ни-че-го.
– Но как такое возможно?
– Голубиная почта, не иначе.
– Только если голуби способны долететь из Пангеи в Сидней.
– Верно. И, тем не менее, позавчера к хозяину квартиры явился Сухинов, причем явился с ящиком, полным препаратов общего и местного действия – обезболивающих, ускоряющих регенерацию, ДНК-активаторов. Консьержка внизу засомневалась, отправила запрос. Что удивительно авторизация уже значилась одобренной. Сегодня же с утра пришла Дженни Вэй…
– И ее тоже пропустили без проблем, словно давно ждали, – понятливо кивнул Миронов.
– Безусловно, – подтвердил Виктор. – Теперь вопрос – что может быть общего у трех совершенно разных людей: зажиточного инженера-биотехника из Пангеи, эскорт-девицы из Сиднея и работяги-подсобника из Нового Киева?..
– Постой-ка, – пробормотал Игорь. – Хозяин квартиры…
– Антон вроде должен был тебя встретить внизу и посвятить в детали. – Ким не спрашивал, а утверждал. Но едва взглянув на лицо подчиненного, понял и нахмурился. – Жрать умелся?!
– Наболтал каких-то глупостей и рванул в ближайшее кафе.
– Чертов Берсеркер! На уме еда и развлечения.
– Но боец-то он хороший, – возразил Миронов.
– Потому и держу в команде, – вздохнул начальник. – Ладно, разборы полетов тоже оставим на потом. Хозяин квартиры – некий Александр Павлович Романов. Физический возраст – тридцать пять лет, фактический – восемьдесят четыре. Не женат, вредных пристрастий не имеет, соседи оставили неплохие отзывы: человек степенный, никому не мешал. Имеет сына и дочь по программе Удаленного Воспроизводства, но за всю жизнь виделся с ними лишь пару раз. Зарегистрированный КМ сорок процентов, моды и имплантаты высокого качества. Эффекты: продление жизни, усиленный метаболизм и иммунитет, ускоренная мыслительная активность.
– Серьезный господин, – присвистнул Игорь, задумчиво склонил голову набок. – Мозговые моды не каждый себе позволит. Но пока вроде ничего сверх… Хотя постой, ты сказал инженер-биотехник?!
– Ловишь на лету, – вновь усмехнулся Ким. – Романов работает в Дженетик Индастриз, недавно представлен к повышению до начальника отдела.
– Дело дрянь, вырвалось у Игоря.
Компании… в самых сложных и темных делах всегда замешаны компании. Незримые войны между крупнейшими из них идут чуть ли не с момента принятия Зеленого Права, а то и раньше, с Темных лет.
И в Берлинском инциденте виноваты именно они. Глава одной в то время вдруг решил, что экономической власти мало, отдал приказ готовить армию модифицированных солдат для захвата округа. Но ни имплантаты, ни технологии ДНК-кодирования не могли похвастаться тогда достаточной безопасностью и стабильностью. В итоге десятитысячная толпа обезумевших и частично мутировавших существ поглотила старый мегаполис, и один из немногих оставшихся целым городов Западной Европы пришлось сжечь.
Правительство сделало правильные выводы, и на волне общественного негодования изрядно подрезало дельцам крылья. Да и сами торгаши изрядно поутихли, напуганные демонстрацией того, что случается, если взяться не за тот конец меча. Тогда же родились и две новые организации, обеспеченные широкими полномочиями: ПСБ, или Планетарная Служба Безопасности, и АКМ, то есть Агентство Контроля Модификаций… а в народе – просто Агентство, что продолжало держать компании и обывателей в узде.
Вот только время теперь иное, и в погоне за прибылями корпорации все чаще наглеют: выпускают новые биомодули, наводняют черный рынок нелицензированной продукцией, втихую приторговывают боевыми имплантатами. А народ кушает и просит еще. Потому что верит в треп некоего Алекса Веллера сочинившего Доктрину: мол, человек звучит гордо, и мы обязаны стать лучше. Любыми способами, ибо «хомо сапиенс» ушел в историю, возник «хомо новус», вечно молодой и почти бессмертный, сильный.
Наверное, Игорь никогда бы не придавал такого значения роли компаний. Да только слишком много агентов гибло каждый год от рук придурков, чересчур увлекшихся и превысивших КМ, то есть Коэффициент Модификаций. Не говоря о боевиках мафиозных кланов, напичканных имплантатами как шелудивые псы блохами.
Его первый наставник и командир умер во время погони за ублюдком, обладающим новейшим в то время пакетом «Волколак». Второй и третий сослуживцы сгинули похожим образом, пока в АКМ не ввели более эффективное деление на тактические группы вместо двоек. Но и потом смертность превышала разумные пределы.
И все знали, что компании втихую сливают бандитам новейшие разработки, проводят полевые испытания. Но доказать ничего не могли.
В общем, не любил Миронов дельцов. Сильно не любил. Как и каждый Законник.
– Игорь.
Вспышка выдала с головой, и агент мысленно проклял некстати нахлынувшую злость.
– Я в порядке.
– Верю, – хмыкнул Виктор.
В полумраке коридора фигура начальника сливалась с фоном, и лишь тусклый свет ламп да мерцание фильтрующего мха на потолке позволяли разглядеть лицо – бесстрастное и равнодушное лицо корейца похожее на одну из статуэток Будды. Но судя по оценивающему взгляду, Ким не поверил ни на йоту.
– Кто вызвал наших? – спросил Миронов, пытаясь скрыть неловкость.
– Сегодня около полудня соседи услышали сильный шум, грохот и крики, донесли полиции, – объяснил Виктор. – Служители порядка первым делом заглушили связь и перекрыли входы-выходы. В общем, действовали по стандартной программе. Затем вскрыли замок и обнаружили два тела и полнейший кавардак, плюс живого хозяина в совершенно невменяемом состоянии. Кто-то догадался сделать экспресс-анализ на КМ, и в итоге отправили запрос в Агентство.
– Коэффициент превышен?
– Многократно. Романов под завязку накачан векторами. Да и полно свежих шрамов. Группа Николая Кирилловича провела предварительный осмотр и выявила кучу боевых имплантатов. Видно и невооруженным взглядом, операции проводились недавно.
– Операции утаить трудно. Соседи и консьержка должны заметить, да и подпольные клиники…
– Клиник сотни, – перебил Виктор. – Каждый день мы закрываем десятки, а на утро следующего дня появляются новые. Если не будет прямых улик и наводок, не найдем. А соседи Романова действительно заметили странности: хозяин квартиры последнее время либо не выходил вовсе, либо бродил глубокой ночью, причем в плаще с капюшоном. На работе Александр Павлович тоже давно не появлялся. Но там все законно – отпуск.
– Они будут отрицать.
– Несомненно. Но наш человек в Дженетик Индастриз подтвердил официальный ответ. Романова назначили главой отдела, в качестве награды отправили отдыхать. Если и есть какая-то подоплека, то глубоко сокрыта.
– Странно как-то. Обеспеченный человек, и начал вставлять паленые имплантаты с черного рынка.
– Как и то, что в его квартире обнаружилась гетера из Океании на пару с работягой фермы по выращиванию мяса, – пожал плечами Ким. – Не забивай себе голову, Игорь, странностей в жизни хватает. По факту у нас человек с превышением КМ. Вот им и займемся, остальное – дело полиции.
С этими словами кореец нажал на сенсор двери, рядом с которой стоял, и решительно распахнул створку. Глаза Миронова резануло ярким дневным светом, за проемом обнаружилась большая комната, по виду спальня, сейчас забитая народом: служителями порядка и экспертами. Молодежь в белых комбинезонах утюжила пол и стены в поисках пятен крови и волосков, полицейские просто маялись бездельем и скучающе переговаривались. У выхода торчал один, затянутый в хитин громоздкого бронекостюма, другой мех маячил у окна с огромной штурмовой винтовкой наперевес.
Таков порядок задержания, народ попадается всякий.
Сама спальня выглядела под стать квартире – стильно и богато. С первого взгляда Игорь заметил просто гигантскую кровать, толстый как разжиревший медведь лакированный комод и огромные кресла с дорогой обивкой. На стенах полыхали лампы в изящных абажурах, по лакированным рамкам старинных фотографий с видами довоенных городов скользили тусклые блики. К слову бумажных фотографий, а не чернильных или жидкокристаллических экранов, что значило, стоили они немало.
Виновник «торжества» смирно сидел на кровати. Среднего роста холеный мужчина, по последней моде с развитой мускулатурой, голубоглазый блондин. Но лоб высокий, что вроде бы свидетельствует об интеллекте, черты лица приятные и незлобивые. Правда, вид не совсем товарный.
Романов мало того, что находился явно в невменяемом состоянии, так еще и перемазан кровью, исцарапан, а волосы взлохмачены. Вылитый Джек Потрошитель. Плюс к тому бледный как смерть, с воспаленными белками глаз и гнойными язвами на шее – верный признак генетического сбоя. На виске здоровенная ссадина, губы разбиты, из носа капало. Но вряд ли Александр Павлович замечал. Покачивался взад-вперед, смотрел куда-то в пустоту. И в такт движениям за ухом мигал красный диод на пластине нейрокоммуникатора. Режим «оффлайн»… и в буквальном, и в переносном смысле.
Полицейские экранировали Сеть в доме. Остался лишь выделенный защищенный канал… 
– Тут его и нашли, – буркнул один из полицейских, кивнул на Романова. – Сидел, медитировал.
– Ничего не сказал? – полюбопытствовал Игорь.
– Нет, господин зако… э-э-э…
– Просто агент.
– Господин агент, – поправился служитель порядка. – Нет, не сказал. Да он и с виду – пациент психлечебницы, переклинило крепко.
– Подготовьте фургон для транспортировки подозреваемого, сержант, – приказал Виктор. – Мы его забираем.
– А остальное… м-м-м…
– Дальнейшее расследование частично не в нашей юрисдикции. Только то, где преступник добыл и установил биомодули.
– Но как же… хм…
Ким продолжал терпеливо разжевывать косноязычному полицейскому, что надлежит делать, а Игорь тем временем подошел к Романову. Присел рядом и внимательно осмотрел, затем аккуратно раздвинул полы рубахи и хмыкнул – шрамы, много шрамов. Плоть припухшая и покрасневшая, что значит, имплантаты прижились плохо. Так определить трудно, но наверняка инсталлированы подкожные защитные хрящи, какие-то железы. На руках проще: вот длинные когти с металлическим напылением, вот пятно стрекательных клеток на костяшках, а на запястье вздутие с характерными отверстиями – игломет с запасом яда. И одному богу известно, что за дрянь бродит в крови, как меняет организм. А ведь метаморфозы в разгаре, обычно в таком состоянии люди спят в биореакторах, чтобы избежать слабости, страшной боли.
Последняя часть головоломки внезапно нашла свое место, образ произошедшего в мозгу Миронова кристаллизовался. Агент осмотрелся и сразу обнаружил рядом с кроватью большой пластиковый ящик-холодильник, в котором обычно перевозят лекарства. Внутри ворох упаковок с фирменными тиснениями, частично пустые, на откинутой крышке валялся шприц-пистолет с пустой ампулой в обойме.
– Виктор!
– Что? – сразу откликнулся начальник, чутко уловив напряженные нотки в голосе подчиненного.
– Тут был и четвертый.
– Продолжай, – приказал Ким, заставив жестом умолкнуть полицейского. – Откуда такие выводы?
– Судя по форме осколков и количеству стекла на полу, окно в гостиной выбито снаружи – раз, – начал перечислять Миронов. – Раны на телах жертв сделаны не когтями Романова, а чем-то более острым и тонким, скорее ножом – два. Найденная стрелка с нейротоксином используется в пистолетах-иглометах, а оружия вы не нашли – три. У Александра Павловича сейчас послеоперационный период, что подтверждают препараты… Кто из вас смог бы в таком состоянии убить двух крепких и здоровых людей?
– Но кровь на когтях… – возразил один из экспертов.
– А вы проводили анализ? – быстро спросил агент.
– Нет, нам показалось… зачем? – смутился парень. В поисках поддержки оглянулся на полицейских, и те, конечно, одобрительно покивали как китайские болванчики.
– Кириллыч прав, из Академии присылают слабоумных, – презрительно изрек Ким. Опалил парня взглядом и жестко приказал: – Возьмите пробы, молодой человек.
– А вы, господа, проверьте крышу, – обратился к стражам порядка Игорь.
– Сделаем.
На лицах полицейских проступило смущение. Двое бегом кинулись к выходу, третий, судя по отсутствующему виду, нырнул в Сеть, чтобы наспех поправить уже составленный отчет. И даже статуи в боевых костюмах подали признаки жизни – принялись неуверенно переминаться с ноги на ногу, крутить головами. За темными визорами забрал ничего не видно, но Миронов готов был поклясться – оба покраснели. Приехали первыми, вообразили, что раскрыли дело. И когда появились эксперты, выдали ребятам свою гениальную версию, чем и сбили с толку. Да еще потом капали на мозги и похлопывали молодежь по плечам – мол, учитесь, пока мы живы.
Зряшным честолюбием Игорь себя не тешил, ибо знал – среди стражей порядка полно умных и внимательных следователей, опытных детективов. Но здесь и сейчас сработал пресловутый человеческий фактор. Полиция привыкла работать по шаблонам, тут же дело совершенно необычное… И потому промолчал, позволил разразиться суматохе. Пока эксперты скоблили когти Романова, а доблестные люди в синей униформе решали, что делать, чуть отступил и задумался.
Вопросов осталось великое множество. Кто неизвестный убийца и зачем нагрянул в квартиру Александра Павловича? Чем тот мог кому-либо не угодить? Да и загадочное появление эскорт-девицы с фермером внушало беспокойство. Последний, очевидно, поработал медбратом, притащил реагенты для скорейшего завершения метаморфозы. Но как связывались? В Нейронете следов не осталось… и правда, не голубями же. А самое главное – какие цели преследовал сам Романов? Готовился воевать? В точку. Однако неизвестные враги нашли биотехника первым, сделали упреждающий удар.
Начальник отдела в «Дженетик Индастриз». Вот где нужно начинать копать… 
Агент прекрасно понимал – твердых доказательств нет, и по уставу предварительное расследование должны проводить уполномоченные представители полиции. Таков порядок. По факту тут лишь превышение КМ, вживление незаконных имплантатов. Романова с вероятностью в девяносто девять процентов осудят, конфискуют имущество и средства, отправят на ремодификацию и обнуление. Иными словами возьмут образец исходной ДНК в генетическом банке и вернут организм в то состояние, в котором тот находился при рождении.
Строгое наказание, особенно если учесть, что многие люди десятилетиями зарабатывали на моды. И равнозначно медленной мучительной смерти, немногие умудряются вновь скопить на вечную молодость.
А вот расследование затянется. Несколько дней полицейские будут собирать улики, и лишь после заключения следователей инициативу отдадут в руки агентам АКМ. Когда след уже простынет. Интуиция же Миронова назойливо нашептывала – нужно действовать решительно.
Поддавшись порыву, агент решил немедленно связаться с командором, взять ордер для посещения офиса компании. Но тут некая странность кольнула взгляд, отвлекла, и Игорь так и не прикоснулся к комму. Напрягся, внимательно осмотрелся, пытаясь понять, что изменилось в комнате.
У окна над коробом портативного ДНК-анализатора колдовала тройка экспертов, шумно и взволнованно переговаривались. За стеклом опять зажужжало, мелькнул стальной шар со стрекозиными крылышками, ощетинившийся лучами прожекторов – патрульный дрон. Не то…
Рядом с кроватью застыл полицейский в громоздкой броне меха похожий то ли на рака-мутанта, то ли на звездного пехотинца из фантастических рассказов и игр двадцать первого века. У двери собралась группа других, бездоспешных. Обступили Кима и что-то обсуждали на повышенных тонах. Снова мимо… хотя вот! Вот же оно!..
То ли виноват обман зрения, то ли какой-то сбой, но Миронову на мгновение почудилось, что нейрокоммуникатор за ухом Романова мигнул зеленым. Агент с сомнением потер подбородок, осторожно подошел ближе.
Из носа Александа Павловича продолжало капать, разбитые губы чуть заметно подрагивали. Просто нервный тик. И взгляд стеклянный.
Овощ и есть овощ, точно показалось. 
Как это часто бывает, сразу несколько событий произошло практически одновременно, слились в одно. Время устрашающе замедлилось, Игорь будто влип в смолу: наблюдал, осознавал происходящее, но как-то повлиять на ход событий не мог. Мир затянуло туманом, действительность воспринималась яркими всполохами, дробилась на куски…
Пластина неуверенно моргнула зеленым, а через секунду вспыхнула ровно и ярко. Внешние динамики мехов издали тревожный сигнал и взревели:
– Внимание! Несанкционированный Взлом! Изоляция Сети Нарушена! Внимание!..
Стальной шар дрона за окном дрогнул и будто взорвался: ощетинился стволами, антеннами, из миниатюрных сопел хлынуло голубое пламя. А люди в комнате… люди двигались вяло и медленно: кто-то удивленно выпучил глаза, кто-то потянулся к оружию, страж у кровати неуверенно повел дулом винтовки из стороны в сторону.
Никто ничего не понимал, не видел. Полицейским боевые модификанты высших уровней не положены, а единственный обладатель таковых – Виктор – оказался зажатым в гуще тел. Кричал, пытался растолкать стражей порядка, но не успевал. И лишь Игорь остался скалой посреди бури: стоял и смотрел на Романова, который странно преобразился.
Нет, выражение лица Александра Павловича осталось прежним: непроницаемое, тупое лицо идиота. Да и глаза казались пустыми: зрачки широкие, незрячие. Но Миронов отчего-то знал, что преступник очнулся, чувствовал всей кожей взгляд. Внимательный, чуждый.
Губы Романова шевельнулись, и агент скорее прочитал, чем услышал:
«Ты поплатишься за то, что сделал». 
В следующий миг преступник каким-то образом разорвал путы и прыгнул. Сразу. Без подготовки, и с места. Только сидел на кровати, и вдруг вытянулся в воздухе.
В ушах отдался громом хруст кандалов. Чудовищный толчок сбил Игоря с ног, в плечи и спину ударила стена и угол комода, боль ослепила. Но Миронов успел заметить черное пятно, гибкое расплывчатое движение, и понял – Ким… Ким оттолкнул подчиненного, но и сам оказался на полу рядом: с хлещущей из рваных ран на предплечье кровью, с десятком зеленоватых невызревших до конца игл в груди. Преступник же врезался в толпу полицейских у входа, легко оторвал голову одному, вспорол живот другому. На пол с хлюпаньем упал ворох синих вздутых змей, сверху рухнул сам обладатель кишок.
Комната отвратительно закружилась, крики слились в сплошной вой на высоких тонах. Но Игорь каким-то образом сумел выхватить из кобуры игломет, нажал на курок трижды. И когда разъяренный монстр, что меньше минуты назад был безвольным человечком, взревел и резко развернулся, с сожалением подумал об оставленном в багажнике авто арсенале.
Виктор сказал, что ничего серьезного… сказал… но никому нельзя верить в таких вещах. 
Последнее, что увидел Миронов – отвратительно оскаленный рот преступника, страшные глаза. Агент никогда не встречал таких глаз, они заставляли чувствовать себя мышью рядом с мамонтом…
А затем на него словно упал потолок, грохот расколол голову, в ноздри шибануло жутким зловонием.

Глава 2 Черная полоса

Миронов никогда не доверял суевериям. Одно дело интуиция, чутье неприятностей, когда подсознание ненавязчиво подсовывает выводы, от которых отмахивался рассудок. И совершенно другое – мракобесие с разбитыми тарелками, черными котами, ночными кошмарами. Глупо верить в такое, когда за окном середина двадцать второго века, века науки, торжества биотехнологий и активного освоения космоса. Глупо и стыдно.
И, тем не менее, сегодня утром открыв глаза и взглянув в покрытое дождливой моросью окно, Игорь ощутил иррациональную тревогу.
Долго ворочался на постели, слушал умиротворяющее бульканье дом-систем в стенах и наблюдал за мерцанием модифицированного мха на потолке, что трудолюбиво фильтровал воздух в квартире, поглощая углекислый газ и лишнюю влагу. А еще агент пытался избавиться от воспоминаний о сне с давно не виданным старшим братом в главной роли.
Уговорить себя едва получилось, когда старый будильник разразился хриплым гитарным ревом и воплями Бон Джови «Это моя жизнь…».
А ведь он когда-то любил песню.
Пришлось встать, чтобы заткнуть адскую машинку, потом плестись в ванную, по дороге отчаянно завидуя счастливым обладателям специальных имплантатов-будильников.
И тут мелкие неприятности посыпались как из Рога Изобилия. Сначала обезумела лейка душа: ошпарила крутым кипятком, и коварно ударила вдогонку ледяным потоком. Затем Игорь порезался бритвой, подвело тупое лезвие. Следующий сюрприз настиг на кухне, когда вместо запрограммированного витаминного коктейля с клубничным вкусом пищеблок выдал неаппетитную на вид серую жижу.
Не разбитые тарелки и не черные кошки, но настроение надежно скатилось до отметки «мрачнее некуда».
Еле сдерживаясь, чтобы не выругаться, Миронов облачился в брюки и китель, пристегнул кобуру игломета и вывалился в прохладу коридора. Но в подвале гаража ожидал очередной удар. Только плюхнулся в потертое скрипучее кресло своего видавшего лучшие времена желтого «Форд Мустанг» и прошел авторизацию ДНК-сенсора, как на лобовом стекле высветилось издевательское и многозначительное «Проверьте двигатель».
Вот как тут не разозлиться?
Первой мыслью было отправиться на монорельсе, но Игорь отмел ее сразу. Московский район, где он обитает, один из старейших в Пангее и находится на отшибе – до станции четыре пересадки. Да и потом придется побегать, в офис Агентства явится хорошо если к полудню. Так есть ли смысл?..
Нет, решил Миронов. И нажал на кнопку запуска.
Как ни странно, но двигатель заработал. Билось наносердце с перебоями – то затихало, то срывалось в ошалелую барабанную дробь. Пустяки, ехать можно.
Игорь и поехал. На ближайшую станцию техобслуживания. А потом на другую, когда выяснилось, что здесь специалистов по старым механизмам нет.
Дождь хлестал как из ведра, встречные авто окатывали ковыляющую как хромая кобыла машину Миронова грязными потоками. Дома нависали над дорогой злобными великанами, гневно перемигивались множеством глаз, а система оповещения то и дело возмущенно выла – помеха слева, помеха впереди! Экраны-окна не успевали генерировать образы препятствий, так что двигаться приходилось фактически вслепую.
Хотя, в конце концов, агенту повезло, на одной из станций попался толковый молодняк. Ребята поначалу лишь посмеялись:
– А что под капотом? Гибрид или ДВС?
Ты еще о паровом двигателе вспомни. 
– Вы б заменили древний хлам чем-то более современным, а?! Желательно с нейронным интерфейсом.
Впрочем, юморили техники привычно и беззлобно. Облазив половину Сети, отыскали на каком-то заштатном сервере необходимые данные. А затем методом проб и ошибок исправили программу бортового компьютера.
О коммуникаторе Игорь вспомнил лишь в два часа дня, когда сообразил, что тот подозрительно долго не подает признаков жизни. Попытался связаться с офисом, но обнаружил – девайс также надежно мертв. Проклял день, который начался столь отвратительно, и свернул к ближайшему маркету.
Новое устройство не успело включиться, как пришел вызов от на редкость раздраженного Виктора. Командир даже не спрашивать ничего не стал, просто приказал мчаться по «этому адресу». Вот так Миронов и оказался, в конце концов, в тихом дворике одного из престижных районов Пангеи.
С минуту постоял, подставляя лицо косым струям дождя и порывам ветра. Поздоровался с Антоном, тот на ходу выдал скороговоркой нечто вроде: «Ребята там, ничего сложного, найдете меня в кафе за углом…». Слегка удивленно посмотрел вслед бойцу команды, перевел взгляд на двадцатиэтажное здание-древо с неправильной формой окнами-дуплами. Вздохнул и отправился навстречу новым неприятностям в виде залитой кровью квартиры, зеленой команды экспертов-стажеров и неразрешимых загадок…
Странно, но темные мысли оставили Игоря. Работа заставила позабыть и о мелких неурядицах, и о кошмаре. Он занимался тем, что умел, и думал лишь о конкретных делах. А зря. Потому что на деле предчувствие оказалось именно чутьем. И уже очнувшись в карете Скорой Помощи, Миронов проанализировал факты, признал – решительно все вело к проблемам. Просто не хотел замечать, раздраженный и смущенный каким-то глупым сном, а снежный ком превратился в лавину.
Сломанный душ и пищеблок – пустяки, хотя давно думал о том, чтобы вызвать ремонтника дом-систем, но откладывал.
Хуже с авто. Машину тоже слегка лихорадило последнюю пару недель, однако времени заехать на станцию техобслуживания не находил. Да и успокаивал себя мыслями – ездит же, чего трогать.
В итоге машина сломалась, Игорь опоздал, не успел изучить детали дела, не подготовился к возможному бою, чего никогда и ни при каких обстоятельствах не делал. И сон… проклятый сон заставлял совершать одну глупость за другой. Нужно было остановить Приходько и подробно расспросить, следовало вызвать аналитиков или Кириллыча, потребовать последний отчет о незаконных модификациях преступника. И на основании этого подобрать соответствующее оружие…
Похожим образом Миронов поступал всегда. А если точнее, вынужден был поступать, так как по сравнению с другими агентами являлся ущербным.
Он обречен жить семьдесят или восемьдесят лет – ровно столько, сколько жили предки до Войны. Стареть, дряхлеть, болеть и слабеть, покрываться морщинами, когда все вокруг остаются вечно молодыми, красивыми и здоровыми.
Он не мог привить себе усиленный иммунитет или регенерацию, любой из боевых и гуманитарных мод-пакетов оставался для него недоступным. Да что там, по жизни приходилось юзать лишь устаревшие девайсы прошлой, графеновой эпохи. И имплантатами также не пользовался. Во-первых, из упрямства и чувства протеста – мол, и так обойдусь. Во-вторых, чтобы организм не отторгнул биомодули, необходимо принимать соответствующие лекарства. Постоянно, всю жизнь. А это в свою очередь попахивало зависимостью. К тому же пропусти одну-две инъекции, и здоровые ткани воспалятся, начнут гнить. Кто-то, может быть, и смирялся с неудобствами, но агент боялся ослабеть.
Болезнь называется СГУ, или Синдром Генетической Устойчивости – дурацкий и пока необъяснимый каприз природы, что заставлял ДНК Игоря и нескольких тысяч таких же неудачников сопротивляться любым изменениям. Для современного общества – страшный недуг. Ведь другие смогут купить здоровье, интеллект, таланты и долголетие. Тебе же остается пользоваться скудным набором матушки-природы.
У Миронова было достаточно времени, чтобы свыкнуться со своим положением. С СГУ рождаются, а не заболевают. И к снисходительному отношению приятелей-знакомых он привык. И к постоянной борьбе за выживание в современном мире, где истоки (такое уж неказистое название закрепилось за людьми без модификантов, с «чистым» генофондом) занимали лишь низшие должности, звались никто и оставались никем. Но смиряться Игорь не пожелал.
Если ты один из последних «хомо сапиенс» среди «хомо новус», так и пользуйся тем, чем славился человек предыдущих столетий – разумом. Так считал Миронов, и с детства постоянно тренировал мозг наравне с телом. В результате окончил гимназию с отличием, затем к всеобщему изумлению поступил в Академию АКМ. Что еще удивительнее – тоже закончил и стал одним из лучших оперативников в округе. Вот только в боевой обстановке сложнее…
Что может сделать исток в бою с противником заведомо более сильным, быстрым и живучим? Достойно умереть?! Нет, думать. Осмысливать каждый шаг, каждое действие, реагировать на любое изменение ситуации.
Модифицированные люди имеют слабые места. На одних действуют яды, другие восприимчивы к мощным электрическим разрядам. Тех же «Сенсориков» можно оглушить концентрированным запахом, звуком или вспышкой. «Ловкачи» невероятно гибки, но пасуют перед грубой силой. От неповоротливых «Броненосцев» проще убежать, способности «Силачей» работают непродолжительный период – законы физики и физиологии никто не отменял.
Короче говоря, акцентируя внимание на чем-то конкретном, моды теряют в остальном. Идеального баланса не существует, да и других недостатков хватает. Главное найти, узнать и надавить побольнее.
Давить Игорь умел. И потому тягал с собой целый арсенал: от обыкновенных пузырьков с аммиаком до светошумовых бомб, электрошокера, разнообразных мин, гранатомета. Перед любым делом сначала изучал обстановку и думал. Потом тщательно подбирал «инструменты воздействия», и лишь затем куда-либо шел.
Долгое время система работала без сбоев, а сотрудники дивились, как Миронов порой обезвреживает и опаснейших преступников. Но в этот раз он впервые сломал последовательность. Поддался раздражению, послушал Антона и Виктора, и в результате ограничился одним иглометом с парализующими зарядами, за что и поплатился. Чихать хотел Романов на нейротоксин, и чихал бы, если б выжил.
Уже на полпути к госпиталю Игорь очнулся достаточно, чтобы выслушать окончание квартирной истории от сидящего рядом Кима.
Оказывается, один из стражей в броне успел сориентироваться и пальнул из винтовки. Правда, пули полетели куда угодно, но не в озверевшего биотехника: посекли своих, включая Миронова.
Положение спас дрон. Очередью из крупнокалиберных пулеметов разбил стекло, и в доли секунды нейтрализовал Романова, прежде чем тот успел серьезно достать агента. Смрадом же потянуло от разлившегося дерьма из кишок выпотрошенного полицейского…
На этом месте законник снова рухнул в беспамятство. Но когда очнулся, понял – прошло не больше секунды. Мрачный как грозовая туча Виктор с трудом цедил слова, кривился и хватался за перебинтованное предплечье. Двигатель «скорой» продолжал мерно вибрировать, а санитары в кабине по-прежнему травили плоские шутки.
Пришлось сделать определенное усилие, чтобы справиться с накатывающей дурнотой. Но у Игоря получилось, и агент даже сумел оценить потери.
Погиб полицейский, которому Романов открутил голову. Второго, с животом… или уж скорее без живота успели спасти, остальным достались пули и глубокие порезы. Кима частично парализовало – иглы преступника все-таки покрывал яд. Миронов же вроде и упал удачно, и когтями по лицу не получил, а рука и пара ребер сломаны, в бедре пуля, да и слабенькое сотрясение приключилось.
– А с этими что… в белом? – нашел силы спросить агент, когда Виктор закончил описывать обстановку.
– С экспертами?! – уточнил командир, и пожал плечами. Точнее попытался, ибо неосторожное движение заставило опять скривиться и зашипеть сквозь зубы. – Ничего. Зеленое дурачье, но упасть на пол догадались. К слову, вовремя. В тот момент уважаемый Александр Павлович соблаговолил обратить внимание на тебя и твой весьма раздражающий игломет, подставился под залп дрона.
– Один хрен погано получилось, – просипел Миронов.
– Плохо, – согласился кореец. – Ума не приложу, какого демона Романов так резко очухался.
– В смысле?
– Николай Кириллыч сказал, что еще неделю слюни пускать будет. Вроде б в его крови куча всякой дряни нашлось.
– Успокаивающее, или…
– Да я откуда знаю?! В подробности не вдавался, завтра сам с Боровиным пообщаешься.
– А что за оповещение было?.. – поинтересовался Игорь.
– Нарушение информационной изоляции здания, – вновь попытался дернуть плечом Ким. – Говорят, сбой в системах спутников связи. Какой именно, Орбитальное Управление не сказало, а я не настаивал, не тот уровень допуска. Завтра Самохин отправит запрос. Если посчитает нужным.
– Странно, – пробормотал Миронов. – И тогда же очнулся Романов.
– Странно, – кивнул Виктор и одарил подчиненного взглядом. Наполовину изучающим, наполовину настороженным. – Думаешь, бродил где-то по Нейронету, а потом вернулся?! Так копирование разума – из разряда фантастики. Слишком сложно, да и сознание не может существовать без телесной оболочки, доказано.
– Пару веков назад люди думали, что старость неизбежна, – изрек агент философски. – Но нет, меня просто беспокоит, что в деле слишком много неясностей.
Очередная вспышка боли зажала разум в раскаленных тисках. Миронов заскрипел зубами, с трудом переждал. А когда изматывающая волна схлынула, пораскинул мозгами насчет предположения Кима, но сразу засомневался. Иллюзий питать не стоит. Сознание человека слишком сложно для записи, и основано отнюдь не на голых алгоритмах или двоичном коде, как в довоенных компьютерах. Адаптивный и вариативный механизм, электрохимическая машина, неразделимая с физическим носителем.
Ученые которое десятилетие бьются над способами обработки и переноса информации от одного индивидуума к другому, и добились неплохих успехов. Создали нейронные сети, имплантаты-переходники, коммуникаторы Нейронета, научились программировать дроны с биомозгами. Да что там, сейчас и авто управляется силой мысли, а обучение происходит с помощью непосредственной загрузки навыков, рефлексов. Одно лишь «Но» – никому пока не удавалось списать разум полностью, от корки до корки, и чтобы тот оставался полноценным в новой оболочке.
Пару лет назад поговаривали о некоем любопытном эксперименте одной из компаний, что занималась интеллектуальными системами. Выбрали добровольца, рядом посадили дрона, установили кабели и кодировщики электрохимических импульсов, запустили процесс копирования.
Бедный парень честно просидел в кресле две недели. Но когда дрона активировали, обнаружилась сразу куча проблем. Матрица сознания не смогла приспособиться к нервной системе робота, и вошла в шоковое состояние. Во-вторых, знания и образы при передаче претерпели изменения, частично потерялись и перемешались. В итоге получился шизофреник, только при внешнем воздействии способный повторять отдельные умения и навыки оригинала. Хорошо, добротно, с механическим усердием…
После того случая гуманитарии восторжествовали, человек – венец творения и пошли вы в задницу со своими роботами, никто нас не заменит. Религиозные экстремисты тоже радовались. Долго, нудно и туманно говорили о душе, хрустальных сферах бытия, прочей чепухе. А вот ученые лишь пожали плечами. Сегодня сделать нельзя, но кто знает, что будет завтра?
Хотя иногда и дикие гипотезы могут натолкнуть на верные выводы. И ты помнишь глаза Романова. Человек не может так смотреть. Да и Ким почему-то заговорил именно об этом. И ведь не фантазер, любит исключительно сухие факты. С другой стороны вариантов множество, и сейчас гадать нет смысла. Нужно расследовать дальше. 
– Много, – кивнул Виктор. – Но пока советую не забивать голову, хорошенько отдохнуть. Тебя сегодня потрепало.
– Как и тебя, – улыбнулся Игорь. – Спасибо, что прикрыл.
– Пустяки. Сочтемся как-нибудь. Ты как?
– Могло бы быть и лучше, – вымученно улыбнулся агент. – Но и хуже тоже могло. Пожалуй, ты прав, нужно отлежаться.
– Отлежишься, – пообещал кореец. Напряжение в его глазах сменилось слишком явным облегчением. Это показалось Миронову странным, но поразмыслить он не успел, так как вернулась боль: приглушенная лекарствами, но тянущая и изматывающая. Маленькая каморка «скорой» начала кружиться перед глазами, мысли стали путаться.
Случайностей не бывает. Любое действие или бездействие вызывает последствия. Сам виноват, терпи. 
Игорь терпел. И долгую дорогу через мегаполис, и тряскую перевозку на второй этаж клиники. Его ни о чем не спрашивали, не интересовались, где болит и не хочет ли попить. Медсестры окидывали лишь слегка заинтересованными взглядами, тут же отворачивались. Санитар долго и с удовольствием курил, прежде чем потащить повозку дальше, в регенерационную.
В который раз агент убедился, что многие люди в белых халатах воспринимают больных как вещи, нуждающиеся в починке.
– О, а кто одел истока в китель законника? – хмыкнул дежурный врач, нимало не заботясь о том, что Игорь в сознании. – Что там в досье? Ого, восемь лет службы! Герой! Ладно, Владимирыч, топи пациента в бочке.
Пара сестричек угодливо захихикала, фыркнул ассистент.
И вновь Миронов терпел: боль, холодные вязкие объятия капсулы, зуд и щекотку от проникающих в плоть ботов, кислый привкус дыхательной трубки во рту. Терпел, но неумолимо свирепел и помаленьку начинал ненавидеть эти одинаково гладкие рожи, молодые тела, ясные глаза юнцов.
Время замедлилось, мучительное существование стало бесконечным и обременительным. Но, в конце концов, ад закончился. Крышку биореактора откинули, голый, покрытый слизью физраствора Миронов с трудом выполз наружу и поймал кинутое врачом полотенце.
– Как из материнской утробы, – зычно отпустил явно махровую шутку дежурный лекарь. – Девочки, наложите шину на бедро и запястье, вколите успокоительное.
– Не надо.
– Что ж, хозяин-барин, но завтра будете валяться в лихорадке. Ткани мы вам нарастили, кости залатали, но остаточная регенерация…
– Мне нужен трезвый ум. Спасибо.
– Хозяин-барин. Управлять транспортом в таком состоянии не рекомендую. Вас может кто-то забрать… м-м-м… Игорь Константинович?..
– Вряд ли.
– Родственники? Друзья?
Агент помолчал, немигающе глядя на улыбчивого врача.
– Какой вы нелюдимый, – слегка напрягшись, укорил эскулап. – Тогда…
– Полагаю, вам не составит труда вызвать для меня такси.
– Конечно-конечно! Всего доброго, Игорь Константинович. И будьте аккуратнее, в следующий раз вас могут элементарно не довезти.
– Учту.
Последняя реплика прозвучала непозволительно сухо и холодно. Но агент понимал, врач прав. Его  точно могут не довезти.
Скопившаяся злость и раздражение требовали выхода. И Миронов твердо решил отправиться в офис, чтобы направить запал в конструктивное русло. Да и с командором стоило переговорить. Однако осуществить задуманное помешали две вещи. Во-первых, предсказанная эскулапом дурнота и ноющая боль в руке. Во-вторых, отыскав выход, Игорь обнаружил, что давно наступила ночь.
Пораскинув мозгами, агент вынужденно признал – смысла мчаться на работу нет, тем более время близится к полуночи. Самохин уже дома. В лучшем случае будет лишь сонная и скучающая дежурная группа, с которой каши не сваришь и в разведку не сходишь.
Вывод? Валите-ка вы домой, сударь. Утро вечера мудренее.
Так Миронов и поступил. Подождал такси, плюхнулся на заднее сиденье и попытался немного вздремнуть – путь предстоял неблизкий. Но не получилось. Мешала и боль, и перестук неугомонного дождя по стеклам, болтовня водителя, веселого чернокожего парня с ослепительно-белой, вызывающей непреодолимое желание дать по зубам, улыбкой.
Предчувствие никуда не делось. Смутное ощущение грядущих неприятностей плескалось где-то глубоко внутри, томным холодком прокатывалось по внутренностям. Чего-то он не учел, не заметил. И как бы ни напрягался, уловить эфемерную мысль не мог. Но зато почему-то твердо уверился – будет хуже.
Ночная Пангея пролетала за окном: гигантские деревья-небоскребы, рядом как грибы торчали дома поменьше, из более дешевого модифицированного коралла, перемигивались разноцветными глазами-окнами. Под неугомонным дождем уныло покачивались деревья, лужи сверкали как озера топленого серебра, отражая обилие огней: дорожных фонарей, подсветки фонтанов, прожекторов и фар. То тут, то там покачивались на ветру тончайшие полотнища экранов, навязчиво предлагали, что душе угодно: от экологически чистых салфеток до вечной молодости и туристических туров на Луну. Где-то вверху стремительной сороконожкой промчался поезд монорельса, а еще выше в желтом, без единой звезды, небе кружились светлячки вертолетов и патрульных дронов.
Пангея – с греческого Всеземля. Так раньше назывался один гигантский пра-материк, что в результате катаклизмов разбился на более мелкие. Теперь же просто город, столица Евразийского округа и символ послевоенного Возрождения. Был и планетарной столицей, пока правительство не переехало в освобожденную ото льдов Антарктиду. Но дух величия тут остался, да.
Интересно, что бы сказали люди старого времени, если б смогли увидеть это?.. Того, где жгли нефть, читали бумажные книги… и вообще читали, смотрели фильмы. Того, где стояли незатронутые ядерным пожаром Москва, Нью-Йорк, Варшава и Старый Киев… 
Агент вспомнил фотографии, виданные в квартире Романова. А потом и Мертвый Город, что примыкал к Пангее с запада: бетонные коробки, черные пустые окна, унылые улицы, казалось бы, наполненные тенями тех, кто когда-то там жил. Екатеринбург, один из немногих оставленных в качестве памятника, незатронутый буйством флороморфа-переработчика.
Были и другие, но мало. Какие-то исчезли, покинутые жителями и за неполную сотню лет размолотые в труху крепкими зубами матушки-природы. Другие стояли, населенные бандами, общинами Детей Христовых, прочим отрепьем, но инфраструктура оставалась в плачевном состоянии.
Игорь не удержался и приник к окну, постарался представить. И невольно отшатнулся, потрясенный до глубины души.
Вдоль дороги копошились промышленные роботы, расчищая место под фундамент нового здания. Большие и маленькие, уродливые и странные. Одни напоминали людей с ободранной кожей и множеством полыхающих глаз, другие насекомых – массивные крабы в хитиновой броне, с руками-ковшами, руками-бурами. Черные волокна наномышц влажно блестели, вода вяло стекала по защитным пластинам.
Вдалеке, на краю светового пучка фар мелькнула большая гибкая тень. В темноте сверкнули желтизной холодные круглые глаза, блеснули длинные клыки. Саблезубая кошка, явно отпущенная хозяевами на ночную прогулку, секунду наблюдала за приближающимся чудовищем-автомобилем, а потом прыгнула в кусты.
Безумие. Чужие миры. 
Наверное, он произнес вслух, ибо отчаявшийся разговорить пассажира водитель, радостно подхватил:
– Какой-то автор давным-давно сказал: Иногда надо творить безумства. В мире, где нет логики и разума, только сумасшедший найдет правильный путь.
– Угу, – промычал Игорь, выслушав пафосную тираду. – А еще сказал гораздо позже: Если я ляпнул глупость, нефиг ее повторять. И не дерите цитаты без подтекста.
– Да ладно? – округлил глаза чернокожий. – В Сети я такой не встречал, а мы… то есть общество эрудитов… многие знаем, изучаем и постигаем философию.
Бездельники, вот вы кто. Если человеку нечем заняться, он придумывает дело… конечно же, важное и умное. И как, черт побери, удобно драть цитаты с Нейронет-ресурсов, чтобы в глазах окружающих выглядеть интеллектуалами! Никто не признается, что самим думать лень. 
И тем не менее, законник решился ответить:
– Советую почитать книги. Местами неплохо, но вообще-то автор средненький.
– Почита-а-ать?
На лице водителя отразилась непередаваемая смесь эмоций: от смущения до легкой гадливости. Игорь скрипнул зубами, но кивнул.
– Да. Чтение неплохо развивает мышление.
– Скучно, – вынес вердикт таксист. – И долго. Не, в Сети жемчужины лежат. Да и насчет развития – не легче ль просто купить интеллект-мод?
– Ага, легче, – поперхнулся Миронов. Прикусил язык и назло любителю потрепаться молчал до самого дома.
К счастью, путешествие долго не продлилось, и через пятнадцать минут агент стоял перед домом. На стоянке обнаружил свой «Форд», мирно мокнущий и одинокий, понял – Виктор побеспокоился. Загонять машину в гараж Миронов не стал, слишком усталый для каких-либо сложных действий. Просто проверил замок на багажнике и нырнул в сырую прохладу подъезда.
Лифт не работал, а восхождение по лестнице на девятый этаж показалось мучительно бесконечным. Сонный, больной и мокрый как собака Игорь считал ступеньки, мечтая о горячей ванне и постели. Но едва нажал пальцем на ДНК-сенсор и дверь послушно отворилась, сонливость как рукой смахнуло.
В квартире звучали голоса, играла музыка, по стенам гостиной прыгали цветные всполохи!..
Фильм – секунду спустя понял законник, распознав мрачную тему из «Терминатора». Но он четко знал, что уходя утром, оставил терминал выключенным.
Кто? Как? Зачем?..
Вопросы бились под черепом гулкими тамтамами, сердце оглушительно колотилось, подстегнутое изрядной дозой адреналина. Но ладонь прилипла к рукояти игломета, а мозг принялся вспоминать, где стоит мебель, каким путем лучше уклоняться, чтобы противник натыкался на кресла, стол, шкаф.
Шаг… второй… третий… ступаем мягко, с пятки на носок, не забываем дышать.
Краем глаза Миронов заметил отпечаток ботинка на ковре у входа, принюхался и ощутил запах прогорклого масла, паленой курицы и густой дух спиртного. Неуверенно замер, влипнув в стену – какой бандит заходит, чтобы посмотреть кино и пожрать?.. Плавно скользнул к проему, выглянул из-за угла. И опустил пистолет, почти не изумившись, когда обнаружил в кресле отдаленную копию себя: по виду моложе, но на деле старше на пять лет, выше и мускулистее, затянутую в защитный комбинезон байкера.
– Расстреляешь или все-таки обнимешь брата? – ослепительно улыбнулся поздний гость, отсалютовав полупустой бутылкой виски.
– Как ты вошел? – мрачно спросил Игорь. Спрятал игломет в кобуру и попытался унять дрожь в пальцах.
– И тебе привет, младший, – легко рассмеялся Алекс. – Давно не виделись.
– Давно.
– Вижу, ты рад бы не видеться и дольше. Ну-ну, не хмурься. Совсем не изменился чертяка: такой же нудный, подозрительный и неласковый, хе-хе. Хотя морщинок прибавилось, морда огрубела, синяки под глазами. Седина уже появилась? Значит, скоро появится.
– Как ты вошел?..
– О, Господь Всемогущий, я и забыл, какой ты параноик! – закатил глаза старший Миронов. Тяжко вздохнул, но соизволил объяснить: – Я, конечно, хотел взломать замок, ведь твой ДНК-сенсор единственная новая, современная и сложная штуковина в занюханной берлоге. Но авторизация и так прошла успешно. Родная кровь творит чудеса.
Идиот! Глупая обезьяна! Ты оставил заводские настройки уровня безопасности, а согласно им ближайшим родственникам вход разрешен. Не слишком ли много выползло ошибок для одного дня, сударь?! 
– …а вообще я погорячился, тут неплохо. Для музея, – продолжал разглагольствовать Алексей. Кивнул в сторону экрана, на котором ободранный до стальных костей мускулистый мужик опускался в ванну с раскаленным металлом. – Вот забавная штука, и фильмов я давно не видел. Кварцевые технологии или графеновые?.. Нет, последние, слишком тонкая и легкая фиговина. А вот представления фантастов конца двадцатого и начала двадцать первого века о роботах не может не вызывать улыбки. Дурачье почему-то поголовно считало, что те обязаны быть стальными, с шестеренками, гидроприводами… И киборги бред. Ладно в Терминаторе, фильм ценим за злое предвиденье, но в других картинах – нонсенс, калеки с протезами…
Проклятый кошмар, в котором брат умирает. Хотя Алекс давным-давно перестал для тебя существовать. С той ссоры, когда ваши пути разошлись. Так успокойся же, тряпка! А то в высшие силы поверишь, бога, душу. Виновата усталость и воспаленное подсознание, не более. 
– …жратва у тебя паршивая, – пожаловался старший Миронов. – Пищеблок барахлит, а в холодильнике мышь повесилась. Пришлось бежать в ближайший магазинчик за пивком и орешками.
– Чую, как смердят твои орешки, – проворчал агент, невольно отметив: а брат не изменился. Такой же порывистый, с ослепительной белозубой улыбкой, острый на язык. И внешность отчего-то не менял. Словно в зеркало смотришь на себя: помолодевшего, живого, с гладким чистым лицом без единой морщины.
Они всегда были похожи: оба жилистые и носатые, кареглазые и черноволосые, смуглые. Разве что Игорь чуть ниже, да черты лица резче. Но родство чувствовалось сразу, с первого взгляда. И одновременно братья Мироновы различались как день и ночь. Старшего будто солнце поцеловало: одарило веселым нравом и порывистостью, безумством авантюриста и любовью к жизни. Младший – прямая противоположность: хмурый и вдумчивый, рассудительный, местами мрачный.
Впрочем, разделяло их иное. Одному повезло, другой родился с Синдромом. Первый искренне наслаждался существованием, второй боролся за него… и проигрывал, судя по тому, что выглядел намного старше брата, появившегося на свет на пять лет раньше.
– Фу, как вульгарно! – расхохотался Алексей. – Но я серьезно, когда в твою нору в последний раз заглядывала женщина? Мужчина? Пойми меня правильно, я не против, но сам предпочитаю класть шары в лунки… ха-ха… глуповато, конечно, и довольно старомодно, сейчас вообще принято заниматься этим в Нейронете. Говорят, ощущения незабываемые: полное физическое и мысленное слияние, духовное единение… Но знаешь, что я тебе скажу? Бред! Лучше живой бабы с мощными сиськами ничего не придумали. А душевное единение палка о двух концах. Вдруг дуре противно? Или мечтает о другом? Брр…
Брат поежился и передернул плечами, умудрившись плеснуть на ковер виски. Игорь же скрипнул зубами, подавляя приступ ярости. Рано или поздно Алекс проболтается.
– Ты пришел, чтобы обсуждать мои сексуальные предпочтения?
– Просто поддерживаю разговор, – ухмыльнулся старший. – О чем там мужики разговаривают?! Баб обсудили. Футбол… э-э-э… честно говоря, не люблю. Ну, какой интерес наблюдать за беготней роботов? У кого машины круче, тот, естественно, и побеждает. С людьми гораздо интереснее.
– Алекс.
– Авто?! Ты еще ездишь на той желтой развалюхе? Не спорю, экземпляр коллекционный, с одним из первых двигателей-сердец на нанотрубчатых мускулах. И таких больше не будет, «Форд» загнулся вместе с Северной Америкой. Но я бы подобрал что-то новее, послевоенное, тогда нейронных интерфейсов не существовало, а безопасность на порядок выше.
– Алексей!
– Стоп, я кажется угадал! Точно-точно, политика! Слышал, Независимый Космокорп пытается оттяпать у Планетарного Управления центральный пакет акций на орбитальный подъемник? Как по мне, пусть забирают, лишь бы не тянули лапки к Лунной Дороге и Шахтам, иначе сырье резко вырастет в цене… Ты что-то говорил?
Бесконечный поток слов, наконец, иссяк. Старший Миронов, будто лишь сейчас заметил свирепое выражение на лице Игоря. Но не смутился, развеселился еще больше.
Дразнит как в детстве. И я поддаюсь. Как у него получается? 
– Что. Тебе. Нужно, – раздельно произнес Игорь. Зорко углядел у кресла пару пустых бутылок, заметил слишком уж расширенные зрачки Алекса и понял – кроме спиртного наелся и какой-то наркотической дряни. Это отчего-то взбесило больше всего, недоумение сменилось испепеляющим гневом. Нестерпимо захотелось вышвырнуть пьяного дурака прочь и лечь спать.
– Проходил мимо. Дай, думаю, навещу любимого брата. Сколько мы не виделись? Два года? Три?
– Три.
– Вот, – с удовольствием подхватил старший. – Никуда не годиться. Разве таковы должны быть родственные отношения?! Нет, я понимаю, теперь в ходу разные штучки типа программы Удаленного Воспроизводства, детей из пробирок, и обычных семей почти не осталось. Но мы-то с тобой выросли как раз в традиционной: с отцом и матерью, квартирой и машиной, котом. Могу же я хоть иногда проявить заботу к младшему брату?
– Нет, – брезгливо скривившись, отрезал Игорь.
Ну вот, мелодраматическая пена полезла. Не дай бог обниматься кинется, слезу пустит, наркоман чертов. 
Алексей хотел по инерции ляпнуть еще что-то, но натолкнулся на взгляд агента и осекся. На подвижном лице проступило огорчение. Старший нахмурился, поставил бутылку на столик и медленно встал, заметно покачнулся, чем укрепил подозрения младшего.
– Я так не думаю, брат. Ты живешь как в антикварном магазине, сам напоминаешь пережиток прошлого. Разве трудно вживить парочку имплантатов? Но нет, ты и коммуникатор внешний купил, продолжаешь собирать хлам. Книги, накопители информации, графеновый терминал. Знаешь, до сих пор встречаются идиоты, верящие, будто все беды от старых технологий. Узнают, голову проломят.
– Ты преувеличиваешь.
– Разве что самую малость. Но друзей сюда ты точно не водишь.
Реплика попала в цель, Игорь действительно избегал людей, гости в его квартиру хаживали более чем редко. Да он и сам не особо стремился показывать, насколько утонул в прошлом, которое остальные старались забыть, от которого шарахались как от чумы. Слишком многое в доме агента напоминало о Темных годах, Войне, прошлой эпохе.
До сих пор никто не мог внятно сказать, что привело к конфликту, унесшему миллиарды жизней, сделал добрую половину планеты непригодной для существования. Одни проклинали древние компьютерные технологии, говорили о том, что мир сгубила повальная автоматизация и глобализация, ошибки несовершенных машин. Другие вспоминали об обострениях отношений между странами и нациями, о борьбе за истощающиеся ресурсы. Третьи как всегда бормотали о боге, страшных пророчествах и прочей мистике.
Хотя началось-то все действительно с технологий. А если точнее, то в 2039-м году США приступила к сотворению оборонной системы «Спайдернет» или «Паучьей Сети», что по слухам могла противостоять ядерному оружию. Но тем самым Штаты нарушили паритет, и вызвали нешуточную тревогу у союзников и противников. Волнение нарастало, войска пришли в движение, пока в один прекрасный момент не случилось самого страшного.
Нервы, естественно, тогда были у всех на пределе, а пальцы зависли над «красными кнопками». И надо такому случиться, что США в то же время проводили тестирование новой системы спутникового отслеживания вражеских ракет. Но по непонятным причинам в отдельные гарнизоны и бункеры оповещение о профилактических работах пришло с запозданием, экраны ничего не подозревающих военных предупредили об атаке со стороны Франции. Присутствующий на боевом дежурстве полковник действовал согласно инструкции – отдал приказ перехватить бомбы, ударить в ответ. И плевать, что «лягушатники» союзники, что их ракетные шахты оставались наглухо закрыты. Правила и приказы не обсуждаются.
Пока разбирались, пока осознавали факт совершенной глупости, пока деактивировали заряды, летящие ракеты заметили в России, Китае и Корее, той же Франции, Иране. Весь мир встал на дыбы, и ответил ненавистным американцам аналогично. США закидали бомбами даже преданные союзники. «Паучья Сеть» то ли не сработала, то ли не была готова, и великая страна перестала существовать в одно мгновение, сгорев в пламени ядерных пожаров. Но еще имела на вооружении подводные лодки.
Пекин, Париж, Дели, восточное побережье Китая, южное – Индии, и львиная часть Европы отправились в тартарары, несколько десятков бомб ударили по России и превратили ее западную, густонаселенную часть в пепелище. И одна вроде бы случайно рухнула на Припять, пробудила дремлющую Смерть, что прошла острой косой нейтронной радиации по территории бывшей Украины, Евросоюзу, Турции…
Треть мира разом сгорела, половина стала непригодной для жизни. На долгое десятилетие воцарился полнейший хаос. Землетрясения разбивали оставшиеся целыми города, небо заволокло тучами пыли, цунами смыло в океан Японию, Кубу, Великобританию, другие островные страны. Целые народы бежали с насиженных мест. Свирепствовали эпидемии, лучевая болезнь, дети умирали в утробах матерей, а родившиеся редко проживали дольше года. Потом пришла очередь мутаций, что косили каждого второго.
Но люди смогли воспрянуть. Ядерная Зима почему-то так и не разразилась. Пыль попросту смыло дождями в океаны, литосферные плиты устояли на месте, ость планеты сместилась незначительно. Климат и рельеф изменились: теперь на Урале порой бушевали тропические ливни, Антарктида лишилась ледяного панциря, а многие прибрежные районы ушли под воду. Однако сама Земля сумела уцелеть.
Труднее было с радиацией, заполонившей воздух, воду и землю, с последствиями в виде мутаций. Но еще оставались дееспособными некоторые из правительств, научные институты, лаборатории крупнейших компаний, а уровень развития довоенных технологий позволял решить проблему. Главы государств создали Комитет Спасения на базе ООН, а затем и Планетарное Правительство. Где уговорами, а где огнем и мечом, что, кстати, происходило гораздо чаще, навели порядок, прекратили междоусобную грызню за ресурсы. Потом пришел черед искоренения эпидемий, контроля переселения, защиты от заражения.
Таким образом, мир спасли не гуманизм и доброта, а тотальный и жесткий, временами кровавый, контроль. А еще корпорации, кои оказались более живучими, чем страны. Ведь именно они в нарушение старых законов начали эксперименты над больными. Именно они трудились над расшифровкой ДНК, изучением способов стабилизации и управления генами, производили множество векторов: плазмидов и ретровирусов, – что помогали держать мутации в узде.
В 2075-м был создан биор и медицинские наниты. Мир изменился. Выросли новые города с живыми домами и небывалой инфраструктурой похожей на цельные организмы. Изменились люди, поддавшись соблазну возможностей ДНК-программирования: стали сильнее, моложе, умнее. Компании окрепли, даже несмотря на печально известный Берлинский инцидент, внедряли биотехнологии всюду – от выращивания фруктов до создания мозгов промышленных роботов.
В 2085-м люди снова вышли в открытый космос, через год слетали на Луну, через два соорудили Орбитальный Подъемник и первые рудники на естественном спутнике. Тогда же появились биокомпьютеры. Более медленные, чем традиционные, они, тем не менее, сулили удивительные перспективы, а в спайке с графеновыми открывали новые горизонты. В 2111-м удалось запустить первые сервера Сети, в продажу поступили коммуникаторы и авто с нейронным интерфейсом, баннеры вовсю кричали об умных роботах.
И действительно, постепенно прогрессивные вычислительные машины превзошли старые по многим параметрам. В первую очередь, в удобстве использования, в полноте ощущений, что давали людям, иллюзии контроля. Да и многие объекты инфраструктуры вроде растительных зданий уже не могли обходиться без биосетей. Как часто водится, одна технология потащила за собой целый комплекс других, и Земля совершенно незаметно вошла в неизведанное будущее.
Многое произошло, но еще больше предпочли забыть. И не любили, когда им напоминали. Да и стереотипы, которые во многом правят умами людей, четко соотнесли старые технологии с Войной. Агрессивная реклама добавила масла в огонь, вдалбливая в головы обывателей: графен – ненадежная и неудобная рухлядь, пережиток, рудимент, а Нейронет – благо и процветание.
Иногда старина становится винтажем и антиквариатом, которыми восхищаются. Но в данном случае древняя машинерия стала архаикой и символом разрушения. Тем более, что некоторые ветераны здравствовали до сих пор, помнили. Да и молодых вандалов хватало, которым только дай повод, и психов разных мастей. А квартира Миронова являлась практически монументом той эпохе, могла стать красной тряпкой для нервных кретинов.
Алекс преувеличивал, за такое линчевали лишь в Темные годы, когда страхи затмевали рассудок. Но есть репутация и общественное мнение. Узнают, и шепотки за спиной станут невыносимыми. И так обзывали питекантропом.
– Возможно, – нехотя проворчал агент, поразмыслив. – Но тебе какое дело?
– Считай элементарным беспокойством, – хмыкнул Алекс.
– Не начинай.
– А я начну! Ты решил вычеркнуть детские годы, словно их и не было. Стал законником, написал жизнь заново. Но так нельзя. В память о родителях.
– Ты прекрасно знаешь, что они натворили, – процедил младший Миронов.
– Кретин! – взорвался Алекс, смахнул бутылку с недопитым виски на пол. Стекло жалобно звякнуло, золотистая жидкость плеснула на стену. – Они старались ради тебя! Пожертвовали собой, чтобы вылечить! И так ты оцениваешь…
– Именно так, – с прохладой в голосе, что сгустилась до свирепой стужи, ответил Игорь. Выдержал яростный взгляд брата, добавил: – Беды начались, когда мать и отец вообразили, будто я болен, и принялись экспериментировать на себе, чтобы найти лекарство.
– Делать такое в лаборатории Нова-дженетик им запретили.
– И правильно сделали, некоторые вещи трогать попросту нельзя.
– Чтобы найти лекарство, нужно воспроизвести стадии болезни, понять причины.
– И к чему это привело?
– Семья для тебя ничто!
– Совершенно верно. Моя семья разрушена давным-давно, – глядя в пустоту, горько изрек Игорь. – Родители преступили Закон и понесли наказание. Умерли от отказа модов. Мой брат не вынес никакого урока из произошедшего. Выучился на генного инженера, в конце концов, взяться за ту же бредовую идею. Правда, на себе экспериментировать не решился, обратился к мафии, дабы те подобрали человечка.
– Ты не можешь простить мне того бродягу?! – вспыхнул Алекс. – Я говорил…
– Да-да, никчемное существо, бывший сервер, мутант и вообще не жилец, – процитировал агент. – Помню.
– Зря я тебе тогда сказал, – поморщился старший Миронов.
– Зря ты вообще пришел. На что ты надеялся? Что обнимемся, бахнем пивка, да по бабам как правильные братья?
– Нет. Но мы могли бы пообщаться.
– Изволь, – криво усмехнулся законник, картинно развел руками в издевательском полупоклоне. – Здравствуй, Алексей! Как дела? По-прежнему, травишь бродяг и участвуешь в сомнительных бандитских делишках? Помнится, в прошлый раз ты пришел, когда требовалось отсидеться после облавы полицейских на твою подпольную лабораторию. В позапрошлый притащил ко мне в дом ящик доверху забитый векторами. Ах да, забыл, ты заявился в компании какой-то обдолбанной шлюхи…
– Ассистентки.
– Ну, конечно! И во что же ты вляпался теперь? Или думал, я не замечу подсохшей крови на твоем комбинезоне?
– Внимательный, – скрипнул зубами Алекс, скосил глаз на рукав, где красовались бурые пятна. В долгу не остался, смерив грязный и окровавленный китель младшего красноречивым взглядом. – А ты по-прежнему гоняешь придурков, что пичкают организмы сверх всякой меры разнообразной дрянью? Или они гоняют тебя?.. Морщин много появилось в последнее время? Сколько ты протянешь до дряхления?..
Снова ниже пояса. Ему доставляет удовольствие напоминать. Как и тебе… равный счет. 
– Заканчиваем комедию, – процедил агент. – Ты пьян.
– Меньше, чем ты думаешь. И в отличие от тебя я не смирился, продолжил искать лекарство. О, и представь себе – нашел.
– В прошлый раз ты говорил то же самое. И выклянчил денег, тут же спустил в ближайшем казино.
– Мне нужно было гораздо больше, – попытался оправдаться брат. Вновь пошатнулся, дохнул перегаром. – На сейчас я правда отыскал Лекарство! СГУ – не болезнь. Точнее не совсем болезнь, а часть цикла, плана… сложно объяснить с ходу, но во всем виновато правительство. Политики заключили сделку со Странниками…
И как бы желая подчеркнуть значительность сказанного, старший состроил загадочный вид, указал пальцем в потолок. Но Игоря это произвело обратный эффект. Законник лишь убедился, что Алекс мягко говоря не в себе.
– Ты мелешь чепуху. Не хочется огорчать, но Теория Заговора полтора столетия как неактуальна.
– Выслушай меня! – с пьяной настойчивостью потребовал Алекс. – За то, что я сделал, меня разберут на запчасти.
– Ты пьян, – с нажимом повторил агент. Вздохнул, и указал на дверь спальни. – Сейчас пойдешь и проспишься. Утром разберемся.
Он не стал говорить, что не настроен выслушивать очередную сказку, одну из многих. И вместе с тем четко понимал: если продолжит сейчас упорствовать, спор продлится до бесконечности.
– Ты не понимаешь, Игорь. Все сложно, и очень глобально. Хочешь того или нет, но будешь причастен.
– Иди спать!
– Черт! – выругался старший. Посмотрел как-то осознанно-трезво, изучающе, и помрачнел. А затем обошел агента по дуге, остановился на пороге квартиры. – Постоянно забываю, насколько ты закостенел, насколько тебе удобно ничего не замечать.
– Я тебя не выгонял, – напомнил законник. – Заметь.
– Премного благодарен, – фыркнул брат. – Но если останусь, у тебя точно будет неприятное утро. И, в конце концов, ты не сможешь прятаться в своей раковине вечно. Уже не сможешь. Ладно, я сделал, что смог.
– Определенно, – иронично хмыкнул Игорь.
Нечто в лице старшего неуловимо изменилось. Или в глазах?.. Агент насторожился, но прочитать выражение не смог. А в следующую секунду дужка замка клацнула, хлопнула дверь, и прозвучали удаляющиеся шаги.
– Дрянь, – выдохнул Миронов. Без сил рухнул на диван и с отвращением посмотрел на дрожащие руки. В голове гудело, боль стучалась горячим кулаком в мозг. А вместе с нею и воспоминания. Как никогда яркие, причиняющие страдания. Мать и отец, оба улыбчивые, веселые. И брат, мелкий худощавый подросток тогда…
Что за закон всемирной подлости? Ведь он избавился от прошлого. Жил, работал. А теперь старую рану вскрыли, опять придется прикладывать усилия, чтобы избавиться от призраков. И что за байки о таинственной сделке, Лекарстве, каких-то Странниках?.. Впрочем, Алекс всегда отличался буйным нравом, фонтанировал нелепыми идеями.
Руки дрожали, не желая успокаиваться, сердце трепыхалось как птица в клетке, а по спине ползали липкие отвратительные мурашки. Комната плыла перед глазами, в нос била навязчивая вонь прогорклого масла и спирта.
В попытке успокоиться Игорь включил проигрыватель. Но выставленная на случайный подбор программа словно почувствовала настроение, из динамиков под аккомпанемент хрипения неисправной вентиляции полился голос давно позабытого барда:

Ты да я – гости небытия;
В забытьи теплоты да под теплом пустоты.
Утром рано воды из-под крана,
Кляня приближение дня – самой страшной беды.

Вот и мы под прицелом войны.
Мы ни слова в ответ, мы не слова взаймы.
Огоньки сигарет, да в последний раз чай.
Полчаса до весны, уходящий трамвай…

Глава 3 Тучи сгущаются

Вопреки ожиданиям утро не принесло никакого облегчения. Игорь проснулся усталый и разбитый, в холодном поту, с явными признаками прогрессирующей лихорадки, воспаленными глазами и заложенным носом. А за окном по-прежнему лил дождь, по небу ползли тяжелые тучи и мокли деревья, в памяти клубилась дымка очередного кошмара. На этот раз сна-воспоминания о гибели родителей.
Помянув недобрым словом незваных гостей, больных идиотов напичканных имплантатами, собственную немощь и погоду, агент почувствовал себя чуть лучше. Скатился с кровати и с непередаваемым наслаждением заткнул будильник, поплелся в ванную остервенело скоблить бритвой непокорную щетину. Потом терпел температурные перебои душа, упрямо выполнял защитные комплексы инфайта, давился безвкусной жижей из пищеблока под хриплое клокотание вентиляции. В общем делал все, чтобы максимально забить лезущие в голову мысли.
Получалось хреново, перед внутренним взором то и дело возникало лицо брата, в ушах эхом отдавались слова. Но Миронов не отчаивался, зная простую истину – забыться поможет работа. И потому твердо решил разгадать вчерашнее дело, если нужно, поскандалить с Самохиным, выбить ордер для посещения представительства «Дженетик Индастриз».
Задумано – сделано.
Игорь второпях влез в новые брюки и китель, спустился на первый этаж и, прорвавшись сквозь ливень и лужи, юркнул в машину, плюхнулся на холодное сиденье. На миг замер, испугавшись новых капризов древнего механизма, но нажал на сенсор и с облегчением перевел дух. Ток аккумулятора пробудил могучее сердце, сплетенные между собой наномышцы вошли в рабочий ритм и перестали потреблять энергию. А поток густого масла крутанул маховик генератора, в ответ сытыми котами заурчали электродвигатели.
К счастью, болезнью Старой Москвы – дорожными пробками, Пангея не страдала, и путь выдался относительно спокойным. Через сорок минут плаванья по лужам Игорь въехал на парковку. Остановился и мельком глянул на серое здание с вертолетной площадкой на крыше, высокой трубой шахты запуска патрульно-поисковых дронов и маленькими окнами-бойницами, – осмотрелся и хмыкнул.
Час ранний и на стоянке всего с десяток авто: парочка служебных, маленький красный «жучок» невесть как сюда попавший, пятерка знакомых агрегатов сотрудников и два громадных черных монстра с наглухо тонированными стеклами, броней из модифицированного хитина. Такими, как правило, пользуются в правительстве.
Гости?! Возможно. В АКМ часто заглядывают с проверками и отчетами.
Агент выскользнул под дождь и рванул к входу. Взбежал на крыльцо и хлопнул ладонью по ДНК-сенсору, поднялся по лестнице на второй этаж, где располагались основные офисы. Здесь обнаружилась довольно большая группа сотрудников, сгрудившихся у двери в кабинет начальника.
– Как отдохнулось, Ли? Говорят, на Луну летал.
– Скучно отдохнулось. Кабаки там паршивые, пляжей и борделей нет. И разве ж то полет? Сначала лифтом на орбиту, потом на Лунном Экспрессе. И там, и там поезд по металлизированной ниточке из N-графита бегает, никакой романтики или приключений. Первый час невесомость забавляет, потом начинаешь скучать и оставшиеся пять дней дрыхнешь на полке.
– Ха! А тебе бы все бордели, и чтоб инопланетянки с тремя титьками и антенками! Но приключения случаются. Говорят, реакторный отсек одного Экспресса протаранил астероид с кулак размером, кольцевые электромагниты отключились, и поезд около суток болтался в пустоте. В другой раз пылевым облаком накрыло, пять или шесть вагонов в решето. Хорошо хоть пассажирские не зацепило, посекло товарняки с рудой.
– Гад! Ну, вот зачем ты мне душу травишь? Интересное как всегда мимо.
– А ты запишись в экспедицию на Марс. Туда обычные корабли пока летают.
– Именно, что пока. Полгода на подготовку убью, а за это время тросы протянут. С моим-то везением.
– О, Игорь! – воскликнул Приходько, заметив застывшего в дверях сотрудника. – Жив, курилка?..
– Да что со мной станется? – проворчал агент, кивнул присутствующим.
– А выглядишь плохо, – с вежливым участием сказала Наталья, аналитик второй команды. – Бледный, глаза красные. Что стряслось?
– Не слышала? – буркнул Ли, низкорослый крепыш-китаец, что рассказывал о путешествии на Луну. – Вчера клиент очнулся в разгар следствия, порвал двух полицейских, зацепил Игоря и Кима. Но наш исток как всегда умудрился выжить.
– Эй-эй! – хохотнул кто-то из молодых. – Завидовать настолько откровенно неприлично.
– Да я немного, – пожал плечами Ли.
– Я бы с удовольствием с тобой поменялся, – улыбнулся законник. – А что за очередь?
– Обычные утренние отчеты, – хмыкнула Наталья. – И разборы полетов.
– Угу, – промычал Игорь, украдкой посмотрев на Антона. Ким явно где-то задержался, прислал «Берсеркера». Такое случалось и раньше, у командира хлопот больше, чем у подчиненных, но обычно отдуваться перед начальством приходилось Миронову. С другой стороны баба с возу, кобыле легче.
– Но первыми какие-то важные шишки влезли, – добавила сотрудница. – Кто, не видела, пришли рано. А Сергеевич нас послал и заперся. Совещаются. Подождешь?
– Пожалуй, нет, – решил агент.
Ломиться и стучаться смысла никакого, можно лишь нарваться на неприятности. Да и на памяти Игоря Самохин запирал дверь весьма редко, только при разбирательстве действительно важных дел. Так что лучше подождать и провести время с пользой. Например, изучить подробные досье Сухинова и Вэй, поискать ниточки связей. Наверняка информационный отдел получил пакеты из Нового Киева и Сиднея.
Попрощавшись, законник направился в свой кабинет. Но дойти не успел. Еще на лестнице услышал тяжелые шаги и шумное сопение, внизу блеснула шикарная лысина Боровина.
– О, а я по твою душу! – обрадовался начальник экспертизы. – Ты-то мне и нужен, дохляк.
– Здравствуй, Николай Кириллович, – ответил Миронов, внутренне пожалев о том, что не успел сбежать. Бесцеремонный медик чем-то сродни вредному родственнику – чем дальше, тем любимее. – Точно я?
– Вроде есть выбор, – фыркнул Боровин. – Что за команда? С младшим говорить бесполезно, только жрать горазд и черепа ломать. А узкоглазый потомок любителей собачатины куда-то запропастился. И коммуникатор отключил, зараза… вот ты и остался. Пойдем! Не зря же я у вас на ночь куковать остался. Пойдем-пойдем, не бойся.
– Почему-то когда так говорят, понимаешь, что бояться надо, – кисло пробормотал агент. Но подчинился и отправился вслед за главным экспертом вниз по лестнице, в подвалы, где располагались лаборатории АКМ.
– Тоже мне шутник, – проворчал Кириллыч, тяжело раскачиваясь на ходу. – И вообще, жиденькие нынче пошли законники. Я вашего брата на своем веку успел насмотреться, уж поверь. Вот лет сорок назад – богатыри! Опытные, сильные, бандюков в капусту крошили. А сейчас?.. То клоунов набирают, то безмозглых, вот и до синдромников докатились. Но у тебя-то хоть голова варит. Остальные выскакивают из Академии, и норовят мод-пакет урвать покруче. Потом вроде и думать не надо, мускулы-то есть.
– Сомневаюсь, что раньше агенты были сильнее, – осторожно возразил Игорь. – Скорее выглядели таковыми. В бандах еще не использовали комплексные модификации. Да и мощных имплантатов не водилось, на векторах сидели.
– Тоже верно, – к удивлению Миронова одобрительно ухмыльнулся эксперт. – Я ж говорю, варит котелок. Далеко пойдешь, парень, если не пристрелят.
– Спасибо. А по какому поводу я, собственно, понадобился?
Задал вопрос Игорь исключительно ради приличия, ибо уже начал догадываться. Лестница привела на нижний уровень, в озаренные мертвенным белым светом узкие коридоры с рядами безликих дверей. Ни табличек, ни каких-либо иных обозначений, лишь панели ДНК-сенсоров да миниатюрные наросты камер под потолком. Но агент знал, что за частью дверей скрываются многочисленные арсеналы и склады, за другими – лаборатории, полные разнообразного оборудования: от биоров… то бишь биореакторов до экспериментальных оружейных установок. Чуть поодаль – ангар дронов, а в самом конце – морг. Туда Кириллыч и направлялся.
– Вот! – объявил медик, когда они прошли в длинное помещение с рядами ячеек-холодильников у стен, и широким столом посередине, на котором лежало распотрошенное тело Романова. – Полюбуйся!
– Э-э-э? – вопросительно протянул Миронов. Глянул на труп и невольно поежился, вспомнив вчерашнее происшествие. Александр Павлович и раньше не выглядел красавцем, сейчас так и вовсе стал напоминать препарированную лягушку. Бледный до синевы и обескровленный, измочаленный пулями, с распоротым животом и грудиной, срезанной верхушкой черепа, откуда выглядывало нечто серое и морщинистое, множеством язв на коже, опухолями. К тому же в морге, несмотря на собачий холод, явственно ощущался тяжелый дух. – Любуюсь, но…
– Бестолочь, – с удовольствием прогудел Боровин. Натянул пару перчаток, одну бросил Игорю. – Смотри! Вот! Вот и вот!.. Подержи, сейчас кожу отверну. Сюда смотри!
Эксперт принялся тыкать пальцем в различные точки трупа, открывал надрезы и показывал имплантаты. Потом схватил черный слизистый комок, что лежал рядом, заставил Миронова подержать в ладонях и помять пальцами, приговаривая: «Чувствуешь? Чувствуешь же?» Отобрал и всучил другой – тут агент все-таки распознал изрядно опухшую и деформированную печень. Затем подвел к голове со стороны отсутствующего темени, указывал на какие-то почерневшие области.
– Теперь понял? – спросил Кириллыч с таким видом, будто говорил не с агентом, а как минимум – проводил научный диспут с коллегой.
– Нет, – честно признался Игорь, сдерживая дурноту. Не то, чтобы боялся вида крови и внутренностей, успел насмотреться, но вот так цинично, как в мясной лавке приходилось редко.
– Балбес! – победно заключил эксперт. – Советую пойти на курсы повышения квалификации по биохимии и анатомии, в работе пригодится. Ладно, объясняю для дураков. Язвы, опухоли и области некроза – признак апоптоза, клеточного распада. Отсюда и запах. Мутация произойти не успела, ткани начали попросту разрушаться. А то, что ты так нежно тискал в пальчиках в начале – сердце. Правда, выглядит неаппетитно? Тут я тебе указывал на имплантаты. В наличие имеются: когти, иглометы, усиленные надпочечники, защитный хрящевой каркас, мышечные усилители 4-го уровня, тип – Бронза, специальные железы-запасники для эндорфинов, нейростимуляторов.
– Бронза работает до пятнадцати минут, не больше. И остальное… набор смертника, – кивнул Миронов. – Чтобы дойти и победить.
– Именно, – важно поднял окровавленный палец Кириллыч. – Но любопытно другое. Видишь, здесь темные пятна на тканях коры мозга? Подобные встречаются лишь у людей, когда-то работавших серверами. Что бы ни пели компании о полной безопасности такого занятия, но после одного цикла лежки в анабиозе с нейрокабелями на черепе, мозг деградирует, целые области серого вещества отмирают. Итог – потеря памяти, различные расстройства ЦНС, душевные болезни, повышенный риск инсульта.
– Это объясняет состояние Романова на момент ареста.
– Запредельная концентрация препаратов в крови и процесс метаморфоз усиливали эффект. Абсурдная ситуация. С такими повреждениями люди не вскакивают и не бросаются в драку, они медленно умирают. Конечно, подкорковые соматические центры остались в порядке, двигательные функции не задеты, но кто мы без рассудка и сознания? Куклы. Я могу предположить, что имплантаты преступника как-то преодолели действие лекарств, но…
– С сожженным мозгом не бегают.
– Точно. Да и степень разрушения такова, будто держали нашего парня в капсуле минимум лет пятнадцать. А сердце? Ресурс выработало за считанные минуты, разорвалось. Так что дрон мог и не стрелять.
– Ну, насчет прочих тканей в принципе понятно, – сделал заключение агент. – Гормональный взрыв вернул Романова в чувство, вместе с лекарствами дал лишние секунды на рывок. Потому и печень не справилась. А вот мозг…
– Мозг да, – озадаченно поскреб затылок эксперт. – Состояние заведомого овоща. К тому же непонятно, как зажиточный биотехник побывал сервером. Были б медицинские записи, свидетельства. Но досье чистое. Догадки есть?
– Пока не знаю, – сдержано ответил Игорь. А сам подумал о диком наборе случайностей: взбесившихся спутниках, пробое информационной блокады здания, странных результатах вскрытия. Слишком много совпадений, прямых связей. Пора на прием к психиатру? Или вызвать Малдера и Скалли? Ведь логический вывод один – повреждения мозга Романов получил лишь вчера.
А еще вспомнилась оговорка Кима тогда, в карете скорой помощи. Командир выдвинул версию о копировании сознания, хотя Миронов подумал лишь о варианте атаки из Сети… тоже, кстати, фантастическом, но более правдоподобном. К тому же медик сказал, что соматические узлы в подкорке подозреваемого не повреждены. Теоретически Романова могли использовать как дрона. Но нужно доказать. Насколько знал агент, технологий, позволяющих провернуть подобное, официально не существовало.
Определенно следовало поговорить с Виктором. Корейца должно позабавить, что их игры разума похожи на правду. Вместе можно придумать, что и как делать дальше. Командир хоть и кажется местами мрачноватым и загадочным, парень неплохой.
– Анализы я сделал, – продолжал отчитываться Кириллыч, не заметив задумчивого выражения в глазах Миронова. – Налицо неумелая попытка склепать боевой пакет, работа дилетантов из подпольных клиник. Биомодули вживлены небрежно, отторжение замедленно слабеньким Коктейлем Двадцать Два, в крови полно конфликтных препаратов и гормонов. Отдам должное – если пренебречь выживаемостью объекта, результат неплох. Вам просто повезло, что метаморфоза не успела закончиться. А вот ДНК-сканирование еще не закончилось, но позже я пришлю отчет.
– Буду признателен, – пробормотал Игорь. – Вскрытие потерпевших делали?
– Да, – ответил Боровин. Сделал трагическую паузу и добавил: – И тоже… хм, любопытная деталь. Угадаешь?
– У обоих аналогичные повреждения мозга.
– Ага, – хмыкнул эксперт. – Не настолько тяжелые, но оба также похожи на серверов. Тот работяга мог, но преуспевающему инженеру и обеспеченной шлюхе подобное триста лет не нужно… Уже нащупал ниточку?
– Просто бью наугад.
– Брешешь. По морде лица вижу, что брешешь. Гипотеза есть, но боишься высказать, чтобы не записали в психи.
– Может и так, – поморщился Игорь. – Но лучше пока не буду спешить с громкими заявлениями.
– Дело твое, – пожал плечами Боровин. – Случай действительно любопытный, попахивает чьим-то грязным бельишком… Помнится лет двадцать назад была похожая оказия. Начали находили тела с кислотными ожогами, бросились искать маньяка. Полгода мучились, трупы считали, теории выдумывали. Пока не обнаружился первый выживший – парень гражданским вариантом Ловкача обладал, сумел извернуться. И оказалось, реальность проста до безобразия. У одной из компаний попросту сперли прототип имплантата, ты его знаешь как Дыхание Виверны. Ну а распространяться о таком никто не стал, ваших тоже предупреждать не удосужились… кто ж в таком признается-то? Потом, когда все открылось и бандюка поймали, лапками развели, компенсации и штрафы выплатили. Но имплантат-то скопировали и размножили… Думается мне тут тоже дело нечисто. Либо биомодуль новый сочинили, либо наркотик какой-то.
– Или оружие. Или просто пытались покопаться в мозгах, – подхватил Миронов. – Гадать бесполезно, нужны факты. Так что если тут закончили, я пойду.
– Вали, – хмыкнул Кириллыч.
Выкинув грязные перчатки, Игорь направился к выходу. Но на лестнице остановился и мучительно наморщил лоб, попытался разложить новую информацию по полочкам.
В одном медик прав – попахивает неприятно. И причем здесь Сеть? А при том. Не мог же Романов двигаться без сознания. Сидеть, слюни пускать и гадить в штаны – легко. Но на разумные действия без внешнего вмешательства он способен не был. Значит, нечто пришло из Нейронета, заставило очнуться. Какой-то импульс, сигнал или приказ.
Версия действительно выглядит слегка безумной. Хакерские атаки и компьютерные вирусы остались в старой довоенной эпохе. Нет, и сейчас совершаются попытки создать нечто подобное, очень уж велик соблазн. То один умник, то другой периодически расшифровывают конкретные последовательности активации нейронов: приводящие к срывам и неоправданной агрессии, помешательству, параличу, слепоте…
Однако, во-первых, передача команд нужна непосредственная, через заведомо «паленый» коммуникатор. А такой попробуй подсунуть. Внешний модуль можно как-то подменить. Но встроенные, какими пользуются большинство людей, делаются с учетом уникальных особенностей каждого индивидуума. Разве что в отделениях фирмы-производителя… что, во-вторых, также нонсенс. Скандалы нужны корпорациям меньше всего. Народ кушает, что дают, но с чего началась Война, помнит прекрасно. Компании вынуждены блюсти репутацию и умельцев-ремесленников отлавливают сами, примерно наказывают.
Или кому-то удалось? Нет, нужны факты, а не догадки и фантазии.
Решение созрело мгновенно, и Миронов без колебаний рванул выше по лестнице, на четвертый этаж, где находилась информационное бюро Агентства. Но едва приблизился к искомой двери, как послышался перестук каблуков, створка с грохотом распахнулась и на пороге возникла взъерошенная как воробей миловидная девушка.
– Привет, Игоречек! Ко мне? Прости, спешу. Шеф затребовал материалы по куче дел.
– Утро доброе, Инна, – невольно усмехнулся законник. Краем глаза заметил длинный пенал в руках девушки, удивленно вскинул брови. Ого, больше двадцати ДНК-чипов, а ревизор-то зол и щепетилен. – Но минуту уделишь?
Откинув непослушную прядь, девушка слегка перевела дух и задумалась.
– Вечером – вся твоя. И файлы передам, и на чай соглашусь. Сейчас – уж извини, иначе мою шкурку повесят сушиться на фасаде здания.
– Да ладно!
– Что ладно? Смотри, оставишь команду без офицера связи.
– Но вечером…
– Понимаю, поздно, а тебе нужно немедленно. Но тогда с Самохиным будешь разбираться сам.
– Легко!
– Ай, каков храбрец, – очаровательно заулыбалась Инна. – Но если ты такой рыцарь, то мог бы и пригласить даму на свидание.
– Ты меня с кем-то путаешь. Да и твои кавалеры, боюсь, заклюют.
– Что за мужики пошли? Чуть что – в кусты. А мои кавалеры не стена, подвинуться… хм, на край постели. Ладно-ладно, не хмурься, шучу. Служба на первом месте. Так что хотел-то?..
– Вчерашнее дело, – обронил Игорь. И видя возмущение на лице сотрудницы, торопливо поднял руки в примирительном жесте. – Хотя бы самое важное, необычные детали, в двух словах.
– В двух… да черт знает, я ж умею добывать информацию, но не сортировать. На крыше, как ты и говорил, нашли моток нити из N-графита, крюки. Но убийца был в курсе расположения камер, ни на одной не засветился.
– Никаких наводок?
– Нет. Ясно лишь то, что профессионал, подготовился изрядно. И явных следов не оставил. Оружие забрал, иглы подмел. Кроме той, что нашел ты. Но изделие стандартное, следов ДНК на нем нет, как и на остальной амуниции.
– Анализ с когтей подозреваемого?
– Тоже пусто. Такой генетической последовательности в базе не значится.
– Ого!
– Ага. Наш скалолаз тип серьезный. Либо в Банке Данных пошарили, либо прибыл откуда-то, где обязательного сканирования при рождении нет. Из Африки, например.
– Первое вряд ли возможно. Второе вероятно. Но ничем помочь не сможет.
– Я отправлю запрос нашим информаторам среди мафии. Этот человек мог засветиться. Хватит описания или фото, программы поиска и распознавания отследят через камеры в городе.
– Хорошая идея, действуй. Что-то еще?
– М-м-м… Сухинов оказывается, страдал Синдромом.
– Многое объясняет. Перебор с имплантатами, – вспомнил агент. – Граничный уровень КМ. Но и плохонькие стоят приличных денег, особенно если с лицензией.
– С лицензией, – подтвердила девушка. – И не плохонькие, а уверенно-хорошие. Догадываешься, каким образом обыкновенный подсобник на ферме по выращиванию мяса мог заработать такую сумму?
Игорь догадывался. В сущности, и выбор-то не особо велик. За исключением единичных уникумов вроде Миронова, народ с СГУ можно сравнить с инвалидами прошлых столетий. Таким власти из гуманных побуждений выплачивают скромное пособие. Чтоб не подохнуть с голоду и одеться-обуться кредитов хватит, а вот на имплантаты – извините. Заработать же самостоятельно нереально. Синдромников почти никогда не берут на высокие должности, не дают хороших окладов. И не потому, что заочно записывают в изгоев, нет, тут работает обычный принцип целесообразности. Ту же работу моды выполняют лучше и быстрее.
Таким образом, любой «калека» рано или поздно становился перед выбором: либо пойти в курьеры какой-нибудь мелкой банды, либо стать сервером. Но первые часто погибают, а вторые при известных недостатках труда в виде хранителя информации могут надеяться хоть на что-то.
К слову, ученые вроде прогнозировали: лет через десять-двадцать появятся достаточно сложные искусственные мозги, способные выполнять ту же работу, что и человеческие, но с более высоким быстродействием. Это окончательно добьет графен, однако сейчас Сеть нуждалась в людях. И каждый третий исток с Синдромом охотно подписывал Договор аренды.
– Сколько?
– Стандартные пять лет.
– Остальные тоже?
– Ничуть, – уверенно мотнула головой девушка. – И предрекая твои дальнейшие скучные расспросы – в чем-то серьезном не замечены, не привлекались, не нарушали. Так, мелочи: дорожные штрафы, хулиганство… в общем, жизнь вели неинтересную и тоскливую.
– Лучше б вели и дальше.
– Похоже на сарказм.
– Стараюсь. А что насчет вчерашнего аврала со спутниками связи?
– Специально не копала, да и официальные запросы вправе делать только Шеф, но слушок там, сообщеньице здесь…
– Не томи.
– Какой нетерпеливый. Даму сначала потанцевать надо… Со спутниками нечто странное – без какой-либо команды изменили орбиты, начали маневрировать и что-то активно передавать. Спецы в Управлении попытались восстановить контроль, но без толку. И говорят, какая-то бессмыслица, набор путаных сигналов, не поддающийся расшифровке. Грешат на сбой в центральном Мозге, отправляют гневные петиции в Майкрокорп, чтоб те исправили баги… Короче, никто ничего не знает. Да и спутники глючило недолго, через пару минут вернулись на исходные позиции. Но наверняка вспышка на солнце, магнитные возмущения.
– Возможно, – пробормотал Игорь. – А что насчет…
– Вечером! – отрезала Инна. – Или ты станешь виновником моей кончины, в жутких мучениях, между прочим. Все, улетела.
Торопливо развернувшись, она побежала к лестнице. Только китель мелькнул и волосы взметнулись. Миронов же беспомощно развел руками и проводил взглядом… чересчур затянувшимся взглядом.
Хороша! Стройная, хрупкая, с отличной фигурой – видно и сквозь китель. И в ней есть то, что всегда неосознанно ищут мужчины в женщинах – некий огонек, внутреннее пламя.
Но показной флирт не более, чем игра. Спать с истоками моды-женщины опасаются… 
Отмахнувшись от непрошенных мыслей, агент на всякий случай решил проверить, что делается у кабинета командора. Но спустившись вслед за Инной, с удивлением обнаружил, что толпа выросла вдвое. Кроме того рядом с дверью объявились два неизвестных пассажира в строгих черных пиджаках – широкие и здоровенные лбы. Причем – отметил Игорь наметанным взглядом, – не какие-то «секьюрити» из частных лавочек, а профессионалы. Пепельно-серая и словно шершавая, чрезмерно плотная кожа выдавала «Бессмертных». Защитный же пакет высшего уровня доступен не каждому оперативнику в АКМ. Самохин во всем отделении и мог похвастаться.
Дорого проводить такую модификацию, дорого и долго, вливается в месяцы и годы постепенных метаморфоз, болезненных инъекций и лежки в биоре. Да и потом, Миронов знал, последствия вряд ли порадуют обладателя «редкости.» Вместе со специально уничтоженными болевыми рецепторами ты лишаешься и львиной доли тактильных ощущений, напрочь отнимается обоняние. Кожа уплотняется настолько, что мимика становится скудной, движения – скованными. Плюс к тому каждый «Бессмертный» примерно раз в полугодие уходит «на линьку» – внешние покровы из гибкого модифицированного хитина должны обновляться в специальных условиях.
Хотя в бою помогает. И весьма. Убить человека с подобным модом очень трудно. Ранить можно лишь чем-то мощным: например выстрелом из гранатомета или рельсотрона.
Сам факт присутствия двух охранников столь высокого ранга не мог не насторожить. Кто ж пожаловал? Из Антарктиды нагрянули, или…
Агент испытал новую волну иррациональной тревоги и украдкой окинул гостей изучающим взглядом. Зацепиться не за что: ни бейджиков, ни знаков отличия. Просто детины с серой кожей в дорогих костюмах, и судя по характерным выпуклостям на одежде – со стандартными атакующими имплантатами, стандартными пистолетами. Уже эта характерная унификация и безликость свидетельствует о чем-то смутно знакомом.
Еще больше агента удивила реакция сотрудников. Обычно если утреннее затворничество Самохина затягивалось, отчеты автоматом оставлялись на вечернюю планерку. Народ спокойно расходился, занимался делами. Но сейчас отчего-то продолжали толпиться, взволнованно переговаривались.
В происходящем стоило разобраться, такая суматоха не к добру. Но Игорь мог дать руку на отсечение – большинство в неведении, а посвященные промолчат. Таким образом, самой выгодной тактикой остается ожидание и правильное действие. К примеру, самостоятельный сбор информации.
Недолго думая, Миронов направился к лестнице и поднялся на следующий этаж, вошел в темный узкий коридор с рядами безликих дверей. Следовало побыть в тишине, полазить в Сети и поискать прецеденты.
Но на полпути к собственному кабинету законник сбился с шага и недоверчиво моргнул. Слух уловил звуки торопливых шагов, вдалеке мелькнула знакомая тень.
– Ким? – неуверенно позвал Игорь.
Тот, кто показался командиром, сорвался на бег. Свернул за угол и бросился к пожарной лестнице. Миронов кинулся следом, но через пару метров остановился и мотнул головой. Глупости! Не хватало за призраками гоняться. Почему Виктор повел себя так странно?
Агент поскреб макушку и раздраженно фыркнул. В том, что видел начальника, не сомневался. Да и в здание никто из посторонних проникнуть не сможет. Так что здесь делал Ким? И зачем создал видимость опоздания, отключил коммуникатор, убегал, в конце концов?..
Вопросы остались без ответа, внятных объяснений Игорь не видел. Но сделав несколько шагов, наткнулся взглядом на дверь с табличкой «Командующий 2-й оперативной группы». Поколебавшись, проклял детское ощущение того, что творит нечто неприличное, и толкнул тяжелую створку. Дверь распахнулась легко, без скрипа – язычок замка так и не успел защелкнуться.
Он бывал тут не раз. Обстановка сухая, канцелярская. Металлический стол и кресло, парочка шкафов с пеналами ДНК-чипов, оружейный стеллаж, настольная лампа…
На первый взгляд ничего не изменилось.
Заметив неплотно задвинутый ящик стола, Игорь потянул за ручку и удивленно хмыкнул. Фоторамка. Старая. И с одним единственным снимком – Виктор вместе с симпатичной русоволосой женщиной на фоне пальм и лазурного неба. Оба смеющиеся и счастливые, у обоих на пальцах тонкие кольца. Подпись гласила: «Анна и я, Африка, 2134».
Странно. Ким никогда не упоминал, что женат.
Озадаченный агент еще раз прошелся по комнате. Хотел махнуть рукой – ведь бывает же. Забежал командир по какому-то срочному делу, постарался смыться, пока никто не остановил, не начал рассказывать о проблемах. Пора к психоаналитику, везде загадки мерещатся.
Но сделав шаг к двери, Миронов углядел мелкий сор у стены. Задрал голову и заметил сдвинутую решетку вентиляции. Подтащил стул, поднялся и аккуратно снял, пошарил рукой в лазе. Зацепил кончиками пальцев небольшую коробку и аккуратно вытянул, снял крышку.
В футляре лежало лишь две вещи: короткий пластиковый стержень с парой кнопок и древняя потускневшая монета с изображением бюста какого-то лысого мужчины.
Монету агент узнал. Сама по себе ценности не представляла – дешевый сплав, не более. Но то, что можно за нее купить… Такими расплачиваются среди мафии. Не за товары. За конкретные услуги: убийства, защиту, право прохода через территорию. Одна монета – одна услуга. По-своему ценная штука. И опасная.
Со стержнем оказалось проще и сложнее одновременно. Подобных устройств Игорь никогда не видел, но знакомство с довоенными технологиями помогло понять. Миронов просто нажал на кнопку, потянул за выступ. Из прибора выскочил тонкий лоскут экрана, озарился светом и выдал список с наборами цифр.
Вот вам и почтовые голуби, господа! Спутниковый телефон! По виду новый, произведен недавно. И это тогда, когда официально подобной связи больше не существует. Руку на отсечение – звонки отследить невозможно, соответствующее оборудование пылится где-то в музеях.
Трофеи? Просто сувениры? Или же нечто большее?.. Ведь приходил за чем-то, что лежало в коробке, успел забрать. А при выходе услышал шаги, запаниковал и постарался сбежать.
Осознание того, что всерьез размышляет о командире как о некоем абстрактном злоумышленнике, заставило Миронова нахмуриться. Так нельзя. Быть может, тут имеет место элементарное совпадение. Не лучше ль подождать и поговорить начистоту? А с другой стороны странности начались именно вчера, после боя в квартире Романова.
Какая-то связь?..
Интуиция говорила о последнем. И решив перестраховаться, агент засунул телефон и монету во внутренний карман кителя. Если ничего серьезного, всегда можно объясниться, Ким поймет. В обратном случае лучше иметь зацепки при себе.
Выйдя в коридор, Игорь плотно прикрыл дверь. В задумчивости преодолел несколько метров и приложил руку к сенсору, переступил порог собственного кабинета. И сразу столкнулся взглядом с человеком, который сидел в его кресле.
– Доброе утро, Игорь Константинович! – произнес незнакомец, доброжелательно улыбнулся. – Извините, что вот так без спросу, и на ваше место позарился. Очень уж интересно стало, в каких условиях работают доблестные агенты АКМ. Хотите картофеля? Очень рекомендую, в кафе по соседству делают исключительно вкусно…
Миронов проигнорировал и улыбку, и протянутый бумажный пакет с картофельной соломкой. Оцепенел, внимательно изучая гостя, и попытался не обращать внимания на холодные мурашки, что поползли по спине.
Опасным мужчина не выглядел. Совершенно. Среднего роста, щуплый, в строгом черном костюме, белых перчатках. Из воротника сорочки поднималась тонкая цыплячья шея. И лицо… конечно молодое, открытое и ничуть не грозное: нос-кнопка, пухлые губы, привыкшие часто и профессионально улыбаться, выпуклый блестящий лоб, прикрытый жиденькими светлыми волосами. А вот бледно-голубые глаза казались холодными и внимательными.
Но нет, опасным незнакомец все равно не выглядел. Слишком хилый и слабый, ни намека на мышечные усилители. Одет как средней руки чинуша в городском департаменте, ведет себя немного нелепо. Но общая безликость напоминала о серых громилах перед кабинетом командора. К тому же агент не питал иллюзий – сюда могли зайти только те, кто имел на то право.
Страх по-прежнему не отпускал. Лишал сил, заставлял трястись руки и колени, бил холодным кулаком под дых, мешал думать. А мужчина, так и не дождавшись слова или жеста от Игоря, пожал плечами. Вновь откинулся в кресле, принялся с удовольствием хрустеть картошкой.
– Не хотите, как хотите. А я люблю такое, хотя говорят – вредно. Но знаете что? Пускай. Человек должен позволять себе маленькие слабости.
– Исключительно маленькие, – с трудом сказал Миронов.
– Точно, – кивнул неизвестный. – От больших потом слишком много проблем… Скажите, вы счастливы?
– Нет, – ответил законник, немного удивленный подобному вопросу.
– И вас это устраивает?
– А должно быть иначе? Счастье в абстрактном смысле недостижимо. Как и все абстрактное. На примитивном же уровне счастье можно считать полным удовлетворением потребностей.
– Но удовлетворение заставляет останавливаться, – кивнул мужчина. – Прекращается любое движение, развитие.
– Да.
– Замечательно. Не люблю людей, что считают себя счастливыми. В их глазах я выгляжу чудовищем, что приходит и разрушает хрустальные мирки. Но мы с вами знаем – реальность проще, подчиняется причинно-следственному принципу. Они создают причины, я – неизбежное следствие.
Последняя фраза прозвучала невнятно, незнакомец снова принялся аппетитно есть. Украдкой посмотрел на застывшего в дверях Миронова, чуть приподнял брови. Встал, суетливым жестом пригласил агента сесть.
Миронов лишь качнул головой, спросил напрямик:
– Феромоны? Или Глас Иерихона?
– Гром, – не стал юлить мужчина. Улыбнулся как можно располагающе, виновато развел руками. – Не напрягайтесь, разработка секретная, чуть помощнее Гласа. Но простите, работа такая. Сейчас деактивирую.
Искусственный страх схлынул резко, волной. Но опаска и раздражение остались. Последнее – из-за неуклюжей попытки надавить на него при помощи запаха и низкочастотных колебаний. Дешевый трюк. Дешевый, но действенный, ведь он сразу воспринял незнакомца всерьез, чего тот и добивался. И вообще видно, что умеет играть на противоречиях внешности, слов и содержания, постоянно атакует… Первое же – из-за понимания, кто зашел на огонек. И от кучи вопросов, что бились в мозгу.
– Спасибо, – бесстрастно произнес Игорь, стараясь держать лицо непроницаемым.
– Не стоит благодарности, – улыбнулся незнакомец. – Я забыл представиться. Артур Геринг.
– Чем обязан, уважаемый?
– Визит вежливости так сказать. Да и хотелось посмотреть на местную… э-э-э… знаменитость.
– Хотели сказать достопримечательность?
– Вы любопытный человек. И не лишены самоиронии. Самоирония – признак ума. Кроме того отличный послужной список, множество расследованных дел, награды и поощрения. И одновременно – исток. Откройте тайну, Игорь, как вы справляетесь с работой в поле? Большинство ваших противников сильнее и быстрее, некоторые почти неуязвимы.
– Почти не считается. Они люди, – сдержанно ответил законник. – А люди совершают ошибки.
– Замечательный ответ, – рассмеялся гость. – Чувствую, слегка увиливаете. Но да ладно, у каждого есть право на маленькие тайны.
– Многие из которых вам известны.
– Подловили, – расплылся в улыбке Геринг. Присел и к немалому удивлению агента поднял со стола планшет со стопкой самых настоящих бумажных листов, принялся читать: – Игорь Константинович Миронов. Возраст – тридцать действительных лет. Родился в семье талантливого биотехника Константина Анатольевича Миронова, и не менее талантливого генного программиста Елены Сергеевны Фандориной. Есть брат, Алексей… так дальше нудятина о детстве: что кушал, чем какал, академии-дипломы, поступил на службу, бла-бла-бла… о, тут интересно! С раннего возраста обнаружен СГУ. Родители долгое время пытались разрешить проблему, в конце концов, занялись изучением Синдрома напрямую. Но так как некоторые эксперименты являлись опасными и лаборатории наложили запрет, принялись экспериментировать на…
– Хватит, – сказал агент, почувствовав себя не в своей тарелке. Обычно читал чье-то досье, а не слушал собственное. – Я понял, что мои маленькие секреты вы знаете.
– Вряд ли все, – вздохнул Артур. – А я такой любопытный. О чем вы вчера вечером говорили с братом?
Внезапно! Но как раз чего-то подобного Игорь ожидал. И выдержал удар, внутренне окаменел. Влип Алекс, влип крепко. Что же такого натворил, если…
– Ни о чем особенном, – ответил Миронов. – Я с братом не в дружественных отношениях и общением не горел. Тем более после клиники. Напомнили друг другу о старых обидах и разбежались.
– Понимаю, Алексея Константиновича трудно считать приятным человеком. И добропорядочным гражданином тоже, – хмыкнул гость. – Какая ирония: один из братьев – преступник, второй – законник. Если б не ваша репутация, я бы подумал…
– Но вы не подумаете? – с вызовом спросил законник.
– Нет, – отрезал Геринг. – Я верю фактам, а факты в вашу пользу. Алексей ни о чем странном не упоминал?
Теперь осторожно! 
– Смотря, что считать странным, – задумчиво обронил агент. – У меня сложилось впечатление, что брат не в себе. Да и выпил изрядно. Болтал о каком-то мировом заговоре, о преследованиях.
– Помочь спрятаться не просил?
– Нет. Но я бы отказался в любом случае.
– Что ж так?
– Я служу в АКМ.
– Похвальная преданность, – чуть скис гость. – Он не говорил куда пойдет? Не упоминал мест? Из тех, что знаете только вы двое?
– Боюсь, что нет, – пожал плечами Миронов.
– Прискорбно, – поморщился Артур. – Лучше б задержали. Но спишем на родственные чувства, усталость, последствия ранения.
– Не имел права. КМ брата на дозволенном уровне, запретных устройств или модов я не заметил. Все прочее под юрисдикцией полиции.
– Не замечать – очень удобная позиция, – хмыкнул гость. Помедлил и встал с кресла, выкинул пакет с картофелем в мусоропереботчик, отряхнул крошки с перчаток и забрал планшет. – Что ж, если что-то вспомните…
– Свяжусь с ПСБ, – кивнул Игорь.
– Вы хорош, – протянул Артур, с новым любопытством глянул на агента. – В АКМ остались талантливые аналитики.
Лицо Игоря дрогнуло, в глазах проступило сомнение. Со стороны выглядело так, будто не выдержал внутреннего напряжения, и взволнованно спросил:
– Что натворил Алекс?
– А я все ждал, когда изволите проявить любопытство, – победно засмеялся агент Планетарной Службы Безопасности. – Что ж, право знать имеете. Так, мелочи: проник в закрытую лабораторию Дженетик Индастриз, умыкнул контейнер с секретным составом, по дороге туда и обратно зашиб троих охранников. А так ничего особенного.
В ушах Миронова забили тамтамы, голова отвратительно закружилась. Вспомнилась квартира Романова, стекла и кровь, слова преступника перед нападением:
«Ты поплатишься за то, что сделал».
Но меня просто перепутали с братом. 
А еще слова старшего вчера:
«Я нашел Лекарство!..»
Лекарство?! Или ты мне солгал, чтобы выпросить помощь?.. 
Однако эмоции законник сдержал, произнес холодным официальным тоном:
– Прошу разрешения на расследование данного дела.
– Брат-законник ловит брата-преступника. Каков сюжет для сна-постановки, – мечтательно улыбнулся Геринг. Но тут же потушил ухмылку, отрезал: – Отклоняется.
– Но…
– Я не сомневаюсь в вашей компетенции, агент, – перебил безопасник. – Не сомневаюсь и в преданности, хотя изъянов у вас предостаточно. Вы закрывали глаза на шалости брата. Потому нет. Вы отстранены. Вам запрещается вести расследования, принимать участие в работе отдела до специального распоряжения. Кстати о вчерашнем инциденте также постарайтесь забыть. Дело Романова мы берем на себя.
– ПСБ отдает приказ АКМ?
– Наш приоритет выше, – небрежно парировал Артур. – Но чтобы развеять сомнения посмотрите во внутренней сети, ордер пришел. От себя же рискну дать совет: идите в отпуск, Игорь. Отдохните, слетайте на какой-нибудь курорт. Посетите врачей, наконец, вы плохо выглядите. И очень прошу, не творите глупостей.
– Иначе вы станете следствием для меня? – краем губ улыбнулся Миронов.
– Да, – просто ответил Артур. Аккуратно обошел Игоря и уже у выхода бросил через плечо: – Не создавайте причин.
Дверь мягко закрылась, щелкнул замок, а законник еще пару минут торчал посреди комнаты и таращился в пустоту. На щеках играли желваки, лоб рассекла глубокая вертикальная морщина, кулаки сжимались и разжимались…
Угроза безопасника являлась более чем реальной. В погибшем США тоже была подобная служба – легендарная ЦРУ, у Российской Конфедерации – КСБ. Но ПСБ переплюнула обе по всем параметрам, и люди там не привыкли церемониться. Да и люди ли?..
Агенты того же АКМ имели право превышать Коэффициент Модификации на 30 %, а какие права имеют безопасники никто не знал. Но весьма показателен тот факт, что бойцы СБ сильнее. «Гидры» намного живучее «Бессмертных», любой из «Атлантов» или «Гераклов» может ломать «Ромомах» и «Берсерков» пачками. Шептались и о пакете «Зевс». О «Посейдоне», «Аиде».
Впрочем, угрозы неприятны, но не более. Миронов не собирался ни с кем сражаться. Но то, что рассказал безопасник, привело агента не просто в замешательство, а в ступор. Часть осколков мозаики сложились сами собой, недостающие детали встали на место, и картина изрядно прояснилась. Ключевые точки – «Дженетик Индастриз» и тот секретный состав, какая-то угроза в Нейронете, интерес ПСБ, брат.
Совершенно очевидно, что некто при помощи незабвенного Александра Павловича планировал выкрасть контейнер из лаборатории, но попросту не успел. Ведь неплохо получалось… биотехник, начальник отдела со всеми допусками. Снабди такого боевыми имплантатами на случай заварушки, и можно отправлять – принесет, что нужно.
Вот только план не удался. И Алекс опередил гипотетического злоумышленника, умыкнул «товар». И самого исполнителя с помощниками потрепали. Кто? Да кто угодно – корпорация прознала о готовящейся акции, послала боевика, или те же безопасники встряли. Но как ни прискорбно признавать, команда АКМ сама того не ведая стала «случайным свидетелем».
А что чаще всего происходит с людьми, попавшими не в то место и не в то время? Правильно, их хоронят. Если объявилось ПСБ, дело серьезное, и Алекс спер по-настоящему секретную и важную вещь. Жаль, что он не дослушал старшего вчера…
Игорь не сомневался – в покое его никто не оставит. Попытаются использовать, чтобы подобраться к Алексу и отобрать загадочный состав. Следовательно, мирному существованию пришел конец. Можно конечно, уехать, спрятаться, залечь на дно, но тактика пассивного ожидания не самая лучшая. Значит, надо действовать! Быстро и решительно! И кто знает, если он вернет украденный контейнер, быть может, ему позволят возвратиться на службу… да и старшего возможно удастся прикрыть.
Первое – найти Алекса. Второе – точно понять, кто участвует в деле. Третье – узнать больше о том составе. Четвертое – разведать насчет угрозы из Сети, что бы то ни было: копирование разума, вирусы или прямое управление. 
Привычный алгоритм работы вернул самообладание. Миронов уселся в кресло и долго размышлял, перебирал возможные варианты действия. Отбрасывал одни, измышлял другие… и тоже отбрасывал. Стоило помнить – отныне он агент в отставке, и обычные пути не годились. Ни Ким, ни Антон, ни Самохин и пальцем не пошевелят, чтобы помочь. Не имеют права, да и втягивать сотрудников идея плохая. Еще хуже то, что полномочия законника аннулированы.
В конце концов, поняв, что он попросту оттягивает неизбежное, Игорь вздохнул и коснулся пластины за ухом, перевел нейрокоммуникатор в активный режим. Мысленным усилием вызвал образ списка контактов, долго листал вниз, пока не остановился на последнем – безымянном, с одним лишь значком в виде двуглавого орла. Выждал секунду и активировал.
Мир как обычно затуманился, предметы утратили четкие очертания и подернулись зыбкой пеленой. Звуки исчезли, в ухо вошла раскаленная игла и пронзила до горла.
Абонент долго не отвечал. Слишком долго. Но когда агент отчаялся, возникло легкое ощущение контакта: запахло сигаретным дымом, во рту появился привкус дрянного виски, и по нервам ударило чужим раздражением.
«Рус?!»
«А то кто же! – внутренний голос низкий и рокочущий, недовольный. – Младший Миронов, надо же… Как принято говорить в подобных случаях? Что-то в лесу подохло, да. Надеюсь, у тебя веские причины снимать меня со сладкой бабы, законник».
В последнем слове почувствовалось презрение. Модуль-кодировщик выставленный на «минимум» гасил большую часть эмоций и ощущений, но не все.
«Твой долг отцу выплачен полностью?»
«Нет», – оппонент заметно насторожился.
«Тогда нужна помощь».
Бесплотный голос затих, и даже показалось, что контакт оборвался. Но нет, просто чужой коммуникатор временно изолировал мысленный ряд, перевел в приват-режим.
«Хорошо, – ответил, наконец, собеседник. – В девять вечера. У меня. Явишься с дружками-законниками – пристрелю».
Вызов разорвали с той стороны раньше, чем Игорь успел ответить. Рус никогда не отличался особой обходительностью. Но главное, цель достигнута.
Агент хотел выключить коммуникатор, когда кончики пальцев пощекотало, образ списка контактов перекрыла огромная надпись «Входящий Сигнал». А снизу мелким шрифтом возникла приписка «Офис компании Дженетик Индастриз».
Удивления Игорь опять-таки не испытал, но прыть корпорации внушала опаску и восхищение. Хваткие ребята. Ответить или послать?..
Ответить, – решил Миронов.
«Игорь Константинович?!»
На этот раз повеяло запахом дорогих духов и озона, посреди кабинета возник объемный образ тоненькой девушки в строгой юбке и пиджаке, с длинными светлыми волосами.
«Он самый».
Девушка улыбнулась. Застенчиво и слегка заискивающе, что смотрелось очень мило. Таким трудно отказывать.
«Я говорю по поручительству главы компании, господина Тэкеши Накамуры. Господин Накамура попросил поинтересоваться, не изволите ли вы заглянуть в офис для делового разговора…»
Ловушка? Маловероятно, агента пусть и отстраненного от службы тронуть не посмеют. А вот попытаться купить могут. К тому же мудрый человек добывает знания отовсюду. 
«Передайте господину Тэкеши, что я изволю».
«Сегодня в полдень вас устроит?»
«Вполне».
Девушка снова улыбнулась…
«Замечательно».

Глава 4 Чаепитие с демоном

– Вам не нравится наша компания, господин Миронов.
Японец не спрашивал, японец утверждал.
А Игорь молчал. Он чувствовал себя очень неуютно.
Тому в частности способствовала одежда гражданского, которую пришлось прикупить в подвернувшемся по дороге магазине: рубашка навыпуск и пиджак, джинсы. И хотя тряпки подобрал удобные, но без формы с серебристыми весами ощущал себя голым.
Отсутствие оружия тоже заставляло напрягаться. Но особенно раздражала окружающая обстановка, а если говорить конкретно – четверка охранников, что каменными изваяниями застыли в углах большой светлой комнаты.
Телохранители выглядели неприятно опасными: высокие широкоплечие шкафы напичканные с ног до головы боевыми имплантатами. В их холодных глазах читалась покорность цепных псов и готовность убивать по первому знаку хозяина…
Однако же какая ирония – китель, оказывается, был частью брони, что защищал от мира. Но с ним пришлось расстаться. Агент опасался «подарков» Геринга – миниатюрных передатчиков, пахучих или радиоактивных меток. Ведь ничего не стоит капнуть особым составом, а потом пустить по следу модифицированную пчелу.
И потому Игорь не без сожаления выкинул форму в мусоропереработчик на заднем дворе магазина. С машиной тоже распрощался. Верный старый «Форд» оставил на первой попавшейся парковке, предварительно перегрузив большую часть арсенала в объемистый туристический мешок.
Впрочем, агент предвидел, что в офис корпорации не пустят с таким набором террориста-любителя. Да и ходить по улицам тревожно, любой полицейский обратит внимание. Удостоверение законника пусть и частично аннулированное, заткнет рот внимательному стражу порядка, но отчет все равно поступит в общую Сеть. А быть найденным столь быстро Игорь не планировал… добрался до ближайшей станции монорельса и скрепя сердце запер мешок в камере хранения, оставив при себе лишь необходимое.
Внимание ПСБ не повод, чтобы ложиться в гроб и закрывать крышку. Но определенные неприятности безопасники доставить могли. Например, помешали бы провести частное расследование. Агент не сомневался, что за ним ведется слежка. Он – заинтересованное лицо, может привести к Алексу. Тот же Геринг прекрасно осознает это, наверняка приставил несколько молодчиков к «телу», наблюдателей у дома, устроил прослушку коммуникатора. Когда поймут, что рыбка не клюнула на столь детские уловки, подключатся к городской системе камер…
Стоило воспользоваться форой на полную.
А еще его изрядно встревожило поведение командора. После ухода представителей ПСБ Миронова вызвал Самохин, слово в слово повторил Артура: временное отстранение, отпуск, совет отдохнуть и подлечиться. Но слишком уж нервничал начальник, прятал взгляд, казался подавленным…
В тот момент он списал несуразности на неприятное общение с безопасниками.
К счастью отстранение не коснулось информационных прав, и немного повозившись, законник нашел то, что искал на сервере АКМ – отчеты, заметки о происшествиях, рапорты команд других округов Пангеи и региона в целом. Вчитался, и изумленно присвистнул.
Оказалось, случаи подобные вчерашнему происходили не раз и не два, а намного больше. Нет, если не знать, что искать, то связи между делами выглядели эфемерно. Человек непосвященный вряд ли бы смог провести аналогии между исчезновениями, непонятными происшествиями, загадочными смертями. Но Миронов провел, и понял – твориться нечто удивительное.
И полицейские, и законники сообщали о случаях потери памяти, необъяснимых и противоречивых действиях здоровых вроде бы людей, нелепых убийствах. И иногда поступали отчеты судмедэкспертизы о телах с повреждениями головного мозга характерными для серверов.
Пролистав отчеты несколько раз, агент обнаружил еще одну любопытную деталь: восемь происшествий из десяти возникали со служащими компаний. Разных, но неизменно крупных. В той же «Дженетик Индастриз» три случая, что по сравнению с другими корпорациями сущая мелочь. Сходили с ума клерки и охранники, умирали руководители, ученые, простые служащие превращались из серых мышек в разъяренных психопатов.
Что служило причиной инцидентов, Игорь понять так и не смог. Но заинтересовался сильнее и сделал неожиданный вывод – корпорации подвергаются атакам. Кто действует и какими методами, неизвестно, но незримая война несомненно ведется.
Темой хакерства в Нейронете и системами нападения из Сети Миронов тоже поинтересовался. Ничего особенного не ожидал, в общий доступ все равно никто не выложит подобное, но с первого же запроса обнаружил популярную ссылку на любопытнейшую лекцию некоего Олега Григорьевича Весенского, профессора нейрокоммуникаторики и генетики. Включил режим визуализации и с полчаса внимал тихому голосу мужчины с интеллигентным лицом и бородкой клинышком.
Ученый обстоятельно рассказывал о структуре Сети, о механизмах связи между разумами, процессе кодировки сигналов из электрохимических в электрические и обратно. Приводил примеры, демонстрировал малопонятные графики и упирал на то, что связь намного сильнее, чем считается. Что существует другая группа сигналов – от подсознания. Она, то есть подсознательная составляющая, ничем не ограничивается и не регистрируется операторами, но существует и может приводить как к различным сбоям, так и к странным явлениям типа «Эха» и «Призраков» в глобальной паутине. Служить путем атак хакеров, желающих внушить жертвам фобии или маниакальные стремления.
Запись выглядела очередной мистификацией. Такие прорастают как грибы после дождя ежемесячно. Пугают заговорами, рассказывают о чудодейственных свойствах сточной воды, аурах, зеленых инопланетянах. Но порядка ради Миронов проверил досье профессора. И удивился вновь.
Оказалось, что господин Весенский известен в научных кругах как специалист талантливый и прагматичный. То есть славы ученых, которых раньше саркастически называли «британскими», за ним не водилось. Работал сразу на несколько корпораций, получал неплохие гонорары, часто публиковался. До тех пор пока не получил отворот-поворот от всех заказчиков разом. Роскошный дом профессора сгорел при невнятных обстоятельствах, банки закрыли счета якобы из-за нарушений в налогообложении. Кроме того в полицию поступили заявления от Олега Григорьевича о слежке, анонимных угрозах, кои служители порядка благополучно проигнорировали.
Последнее слишком явно смердело чьим-то вмешательством. Дела закрыли, пометив как «ложные вызовы». Кому и чем мог помешать безобидный профессор?
Решив копнуть поглубже, Миронов поискал конкретных работодателей Весенского. Но безуспешно, вместо списка вспыхнуло одно яркое слово «Секретно!», и ниже приписка «Уровень допуска не ниже восьмого». А у Игоря шестой… вот незадача-то.
Получалось интересно. Лапку приложили либо правительственные чиновники, либо ПСБ, третьего не дано. Миронов на всякий случай запомнил адрес. Но так как время поджимало, решил отложить эту ниточку на потом. Собрался и вышел из офиса, с легким удивлением посмотрел в очистившееся от туч небо, сверкающие окна окрестных зданий и яркую зелень парка. Глубоко вдохнул свежий, напоенный ароматами недавнего ливня воздух, и прошествовал к авто, старательно игнорируя внимательные взгляды двух детин в безликих костюмах.
Еще около часа он колесил по Пангее, часто меняя направление. И лишь когда убедился, что хвост в виде громадного черного фургона отстал, свернул к ближайшей парковке, переоделся, потом отправился к станции монорельса…
Но, как и всякий водитель, Игорь давным-давно позабыл ждать прибытия поезда, пробиваться к дверям, чувствовать десятки разнообразных запахов и слышать сотни голосов, отшатываться от вонючего бродяги. К тому же приходилось прятаться от глаз скучающих полицейских, пролетающих мимо патрульных дронов.
Непривычно. И странно. Странно быть в толпе, быть ее частью: незаметной, обыкновенной, каплей в серой массе.
Люди говорили обо всем подряд. Кто-то делился впечатлениями о поездке к морю или в горы, кто-то рассказывал о преимуществах своего модификанта, многие ругали правительство, законников, цены. Экраны на стенах полыхали броской рекламой туров в Запретные Зоны и на Луну, упрашивали сделать омоложение, цитировали положения Доктрины и предлагали новейшие имплантаты.
«Ты человек! Ты хозяин Земли и себя! Будь лучше и быстрее, стань бессмертным, вечно молодым!..»
Кто-то переключил канал, и на тончайшем полотне возникло изображение зала Совета в Антарктиде. Министр земельных угодий Жданов долго и нудно рассказывал о положении дел в Запретных Зонах, о борьбе с радиацией и новых победах. Мол, там-то и там-то вернули кусочек территории, скоро можно селиться. На заднем фоне маячил советник Никольский, явно суфлировал и подсказывал через коммуникатор.
Бормочущие динамики пытался перекрикивать бродячий проповедник из Детей Христовых. И вполне ожидаемо исток, грузный пожилой мужчина, седой и бородатый, с выпирающим сквозь грязную накидку пузом.
– Покайтесь! Покайтесь, покуда не поздно! Гордыня – смертный грех! А вы возгордились, решив, что богомерзкие модификации возводят вас в ранг богов. Господь создал нас, дал естественный порядок вещей…
Некоторые смеялись над монахом, шутливо комментировали изречения. Другие гадливо отводили глаза и ругались сквозь зубы. Старость в мире вечно молодых кажется особенно отвратительной. Третьи просто не обращали внимания. Проповедников много, но кто их слушает, несчастных глупцов?
Две девочки-подростка в углу вагона сидели с отсутствующим видом. Но судя по блаженным улыбкам и полыхающим зеленью пластинам коммуникаторов, занимались виртуальным сексом. Никто не мешал. Лишь кое-кто ворчал – а в наше время было принято делать это вживую.
На одной из станций вместе с прибывшим потоком народа в двери протиснулся другой исток: оборванный, распространяющий запахи пота и перегара. Протащил в вагон самую настоящую гитару: рассохшуюся и потертую. Сразу ударил по струнам, хрипло запел:

Я смотрел, как мой дом пожирался огнем,
Как потом ветер злой в поле пепел унес.
Я сижу и курю над потухшим костром —
То ли дым от костра, то ли дым папирос.

Вместе с ветром умолк умирающий волк,
Крик тропических птиц, шум далеких лесов.
Лишь чуть слышно одежды колышется шелк —
Это трепет пожаром напуганных сов.

Рама Харе – рубаха-парень, давай с нами,
Двенадцать глотков в стакане…
Леди под боком, леди на мутном экране…

Бродяга просто пел. Не канючил, не рассказывал о горестях. Пел. Самозабвенно, чуть прикрыв веки и хрипло вытягивая слова. Но денег ему никто не подавал. Отворачивались, прятали глаза.
Миронов нащупал в кармане двадцадку и сунул в котомку музыканта. Тот не заметил. Прошел мимо, и на первой же станции исчез вместе с половодьем людей.

…Когда пала роса, видел старца и пса,
Да не лапа у пса, но людская ладонь.
У обоих веками томились глаза,
Оба были щедры, восхваляя огонь.

У времени два пути – я не знаю, какой из них вспять,
Но если его не найти, нам нечего станет терять.
Вчера я молился на всех, но всем на меня наплевать…

Слова песни долго отдавались в ушах раскатами затихающего грома, нос терзала вонь перегара, а мозг – понимание того, что жизнь изменилась. По-настоящему. Впервые. И он теперь не над толпой, не вне нее, а заодно. И кто знает, хорошо это или плохо, есть ли путь назад.
У здания «Дженетик Индастриз», огромного небоскреба напоминающего хрустальную башню, Миронов оказался ровно в полдень. Пообщался с девушкой у стойки ресепшна, прошел идентификацию и позволил охране изъять оружие, поехал наверх.
На семидесятом этаже лифт остановился, индикатор моргнул красным – последний. Надо же, а снаружи здание казалось выше…
Но через мгновение, когда дверь ушла в сторону, Миронов понял – контрольный пост. Ему в лицо посмотрело огромное дуло автоматической винтовки, голос искаженный динамиками отдал приказ:
– Выходи.
Двое в боевых скафандрах заставили стать к стене и поднять руки. Один охранник в обычной форме тщательно прощупал одежду, похлопал по плечам и бокам, затем просветил рентгеновским излучателем, проверил анализатором вирусов. Впрочем, от него не ждали неприятностей, иначе б вывернули наизнанку.
Пока стоял, Миронов успел краем глаза заметить длинный коридор. Чуть поодаль виднелась дверь второго лифта – наверняка отдельного, связанного лишь с верхними этажами. Догадку подтверждало и то, что лестница заканчивалась именно здесь.
А еще посреди холла на тяжелой тумбе располагалась автоматическая турель. Два толстых дула медленно ходили по кругу, контролируя сектор, изредка задерживались напротив двери нижнего лифта и, что неприятно, на Игоре…
Двадцатимиллиметровая пушка производства «Стил-Механикс» с функцией саморемонта и синтетическим мозгом третьего поколения. Серьезная штука.
– Чисто, – констатировал тот охранник, что проводил досмотр. Отобрал комм Миронова и добавил: – Иди.
Дверь очередного лифта гостеприимно открылась. И во второй раз – через десяток этажей. Перед лицом агента снова возникло дуло винтовки. Охранники-мехи, копия предыдущих, заставили выйти. Обыскивать не стали, просто держали на прицеле, пока из коридора не вышла четверка в черных костюмах.
Эти не понравились Миронову еще больше. Наметанный глаз законника сразу подметил у одного серый оттенок кожи – «Бессмертный». Второй отличался чрезвычайной легкостью движений – «Ловкач»… или скорее «Ночной Охотник», судя по наличию темных очков, характерным вздутиям под перчатками. Третий являлся «Ищейкой» – шумно принюхивался, постоянно дергал головой, реагируя на звуки. Четвертый оказался банальным «Берсеркером».
Хотя ударило по нервам законника не то, что тут собрались бойцы с лучшими современными пакетами модификаций, на которые имело право лишь Агентство. И не то что, судя по внешнему виду, эти четверо «доработаны» больше. У каждого вздутия на запястьях – иглометы или газовые мешки. «Берсеркер» чрезмерно волосат – намек на усиление «Волколаком», что вообще-то считалось невозможным. «Бессмертный» же слегка горбат – то ли подкожная сумка, то ли нечто похуже. И это лишь то, что сумел заметить Миронов.
Но нет, суть в ином. Все они многократно превысили КМ. Однако перед ним, агентом, никто скрываться не стал… Издевательство? Демонстрация силы? Мол, ничего ты не сделаешь гигантской компании? Или…
Осознание того, что собственное любопытство загнало в ловушку, заставило иронично усмехнуться. Но отступать поздно.
Предельно сосредоточившись, он двинулся в указанном направлении. Шагал, а сам отмечал детали: едва заметные контуры пазов на стенах, отсутствие дверей и узость коридора – своеобразный оборонительный рубеж. Убегать будет трудно, практически невозможно. От пули или иглы не спрячешься, элементарно негде.
Коридор привел в уютную приемную с обилием мягкой мебели, гигантским столом посередине. У маленького бара хлопотала знакомая по утреннему звонку секретарша.
Девушка как раз наливала кипяток в изящный чайник. Но услыхав шаги, оглянулась и застенчиво улыбнулась, чем изрядно растопила лед нехорошего предчувствия. Указала на широкую двустворчатую дверь, торопливо сказала:
– Добрый день, Игорь Константинович! Проходите, господин Накамура ожидает.
Председателя совета директоров «Дженетик Индастриз» Миронов никогда не видел. Зато много слышал. От знакомых и случайных людей, в новостях и конференциях Нейронета. Одни проклинали Накакмуру, другие поклонялись как идолу, третьи боялись, четвертые тихо ненавидели. Имя главы одной из крупнейших корпораций Евразийского региона у всех на устах, и многие предпочитали произносить его шепотом. Зело могущественный человек, мстительный и коварный.
Слухов, как водится, витало мириады. Но какие из них правдивы? Игорь судить не брался. С другой стороны нет дыма без огня. Да и факты, факты…
К примеру, весьма показательно, что взошел на пост Тэкеши всего в тридцать два действительных года. Новостные хроники свидетельствовали о разразившихся тогда нешуточных скандалах. Всплыли неопровержимые доказательства, что главный противник Накамуры являлся одним из инициаторов запретных исследований по выведению боевых гибридов людей и животных. Другому припомнили давнее участие в Берлинском инциденте, третьего взяли с поличным на подписи тайных договоров с мафией о поставке партии векторов, четвертый попал в аварию.
С тех пор «Дженетик Индастриз» стала развиваться семимильными шагами, быстро превратилась из средненькой компании в могучую корпорацию. Увеличивала номенклатуру изделий, захватывала новые сегменты рынка и поглощала одного конкурента за другим. Иных разоряла и покупала за бесценок, некоторые присоединялись по обоюдному согласию, но единицы буквально пожирала. С шумом, гамом, плясками репортеров и полиции. Родственников непокорных глав конкурентных компаний брали в заложники неизвестные террористы, аварии следовали одна за другой, объявлялись убийцы, компроматы, возникали забастовки работников.
Еще один интересный факт – никто и никогда не смог доказать виновность Тэкеши. Ходили слухи и о грязных делишках «Дженетик»: мол, промышляет в Запретных Зонах, устраивает военные базы, создает солдат. Но слухи так и оставались слухами, никому не удавалось собрать достаточно доказательств. А в Сети председателя правления вскоре начали звать не иначе, как Тэкеши О ни Накамура.
Кто не в курсе, О ни – японский демон, кровожадный и грозный…
Так что агент собирался встретиться с монстром во плоти. Но увидел человека. Низкорослого и мелкого в кости японца в дорогом костюме, с лицом фарфоровой куклы и медленным взглядом сытого дракона. Да и кабинет столь грозного человека ничем не напоминал логово сказочного злодея – огромный зал с зеркальным потолком и полом, широкими окнами, за которыми ветер гнал облака над пиками соседних небоскребов, стрекозами порхали вертолеты и вились дроны-мошки.
Хорошее место, чтобы почувствовать себя на вершине мира.
И Тэкеши Накамура действительно ждал Миронова. Сидел за абсолютно пустым столом в глубоком мягком кресле и задумчиво смотрел в окно. Но услышав шаги, медленно повернулся и пронзил вошедших взглядом.
Сказать, что Игорь почувствовал себя неуютно – ничего не сказать. Взгляд японца резал, проникал в сознание. Тяжелый как пудовая гиря, и холодный как ледник он заставлял чувствовать себя мелким и незначительным. А тут еще и свежие воспоминания о путешествии по городу, непривычная одежда и отсутствие оружие, утренние неприятности, тревожные мысли…
– Вам не нравится наша компания, господин Миронов, – наконец сказал Тэкеши.
Японец не спрашивал. Японец утверждал.
А Игорь молчал. Изучал обстановку, хозяина кабинета, пытался избавиться от липкого холодка опаски.
– Мне не нравятся все  компании.
– Почему?
– Вы слишком часто нарушаете Закон.
Миронов бросил красноречивый взгляд на застывшего в углу «Берсеркера». Вновь посмотрел на хозяина кабинета, попытался понять, что скрывается за одеждой и кожей.
Очевидно стандартный мод «Вечная Молодость», плюс частенько ходит на процедуры по наращиванию теломер, активации стволовых клеток и чистки тканей. Но глаза нормальные, мимика тоже, видимых опухолей нет. Либо КМ в порядке, либо модификанты и имплантаты такого качества, что просто незаметны.
Японец тускло улыбнулся. Встал с кресла и самую малость поклонился.
Дань традиции – вспомнил агент. – Рукопожатие вошло в моду лишь, когда острова стали посещать европейцы. Культура самой Японии оказалась настолько сильна, что рукопожатия так и не вытеснили поклоны, но стали скорее знаком дружеского расположения. Да и потом – любые прикосновения считались нечто глубоко личным, порой оскорбительным.
А ведь странно получилось. Япония погибла в Войну: одни острова в результате тектонических сдвигов погрузились в океан, жизнь с других смыло цунами, оставшиеся поразила зараза нейтронной радиации. Но японцы выжили. Всего сотня тысяч на двух суперсовременных плавучих городах посреди Тихого Океана. И смешиваться с другими народами не пожелали. Сохранили язык, культуру, продолжали строить новые плавучие острова, щепетильно относились к бракам с представителями регионов Зеленого Права. Великие нации погибли, а маленькая, но упрямая продолжала существовать, заняла нишу таких безземельных народов как цыгане или евреи.
– Правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать, – сказал Накамура. Указал на второе кресло, сел и бросил взгляд на дверь. Вошла секретарша, поставила на стол серебряный поднос с чашками и заварником. – Так кажется, говорят у вас?
– У нас вообще любят болтать, – нейтральным тоном ответил Игорь, присаживаясь.
– Например, о том, что Законы устанавливаются сильными.
– Тогда я рад, что компании не настолько сильны.
– Вы так думаете?
– Да. Иначе б не существовало АКМ и ПСБ, правительства. Правила действительно диктуют победители.
– Что ж, доля истины в ваших словах есть. Им приходится быть сильней. Потому что сильны мы. Но они зависят от нас, пользуются нашей продукцией, тратят наши деньги. И порой забывают о маленьких нарушениях правил.
– Вы мните себя спасителями человечества?
– Мы и есть спасители человечества. Не будь нас, Темные десятилетия могли закончиться совсем иначе. Например, возвратом в Каменный Век или полным вымиранием. Но корпорации оказались гораздо прочнее многих правительств, и именно наши лаборатории трудились над сыворотками.
– Берлинский инцидент… – начал говорить Миронов.
– Наша первая серьезная ошибка, – перебил Тэкеши.
– Неплохо так ошиблись, – криво усмехнулся агент. – Гунтер Бернс, глава Био Технолоджикс захотел диктовать Закон. И что из того получилось? Десять тысяч сильных, неутомимых, быстрых, с невероятной регенерацией и способностью выживать в любых условиях… нет, не солдат, а напрочь безумных мутантов, зараженных какой-то дрянью…
– Модифицированным вирусом бешенства, – подсказал Накамура бесстрастно. – К слову один из подвидов такого используется в подготовке современных Берсеркеров. Но тогда Бернс просто поспешил, никто не успел заметить, что вирус мутирует. И мало того, что вскипятил мозги бойцам, так еще и стал передаваться через слюну, кровь.
– В результате чего город-милионник превратился сначала в бойню, а потом в огненный ад, – холодно процедил Игорь. – Стоит вспомнить и об экспериментах над гибридами, о чуме, выкосившей половину Австралийского округа.
– Насчет последнего… Ген-про АвстроКомпани готовило средство для зачистки Запретных Зон от мутантов.
– Но не получилось. Зараза плевала на мутантов с высокой колокольни, зато людей полюбила.
– Очередная ошибка.
– Ваши ошибки стоят слишком дорого.
– Возможно, – Накамура оторвался от спинки кресла и потянулся к заварнику: сначала налил чаю Миронову, затем плеснул себе. – Тогда почему компании существуют?
Тонкий аромат щекотал ноздри, в зелени напитка отражалось солнце, а над чашкой вился пар. Отличный сорт, выращенный на плавучих городах в правильных широтах, и правильно ухоженный. Но агент не притронулся, несмотря на то, что Тэкеши пил из того же заварника. Немного подумал, признал:
– Корпорации эффективны. И в работе, и в управлении. Доказано Войной и Темными Десятилетиями. Кроме того на данный момент не существует сколько-нибудь внятной экономической системы, что могла бы стать альтернативой.
– Но признавая этот факт, вы по-прежнему нас недолюбливаете.
И вновь японец не спрашивал. Утверждал.
– Да. Я говорил почему.
– Вы мыслите, как обыкновенный человек.
– А должен как глава Дженетик Индастриз?
Накамура промолчал и озадаченно поболтал чаем в чашке. Сделал небольшой глоток, покатал на языке, стараясь ухватить тона и полутона вкуса. А затем вдруг поморщился и склонил голову.
– Вы правы, господин Миронов. Не должны. Но тут действительно конфликт интересов. Обывательские потребности начинаются с еды и заканчиваются самосовершенствованием, не более.
– Интересы компаний идут дальше, – понял агент.
– Да. Мы хотим создать новое будущее.
– И набить карманы медяками.
– Не без того. Но наши устремления давным-давно отошли от банального обогащения.
– И, конечно, ни одно великое дело не обходится без жертв.
– Скорее без оплаты по счетам. Каждый из нас платит. Во сне и во время бодрствования, ежесекундно. За электричество и тепло, за удобства, за ошибки, за жизнь и за смерть. Говорите Берлинский инцидент? Но именно тогда и правительство и корпорации осознали необходимость стороннего контроля. Появилось АКМ. Так что вы тоже в Системе, господин Миронов. Однако в отличие от меня не имеете права на нее влиять.
– И не стремлюсь.
– Почему? Закон создан людьми. Просто свод правил, буквы, слова…
– Любой Закон работает лишь тогда, когда в него верят. И соблюдают.
– Тогда вынужден огорчить. Там вас уже списали, – Тэкеши поставил чашку на стол, указал взглядом на потолок и добавил жестко: – Закон предал тебя, законник.
По голове Игоря будто пыльным мешком огрели. Но внешне агент не выдал волнения, лишь крепче вцепился в столешницу.
Вот так-то, философский диспут закончен, пришло время раскрыть карты. 
Миронов нарочито медленно повернул голову и посмотрел за окно, где продолжала бурлить Пангея: солнце полыхало в окнах соседних домов-башен, где-то далеко внизу копошился людской муравейник.
Черт, а ведь с утра небо застилали тяжелые тучи, хлестал дождь. 
– Что вы имеете ввиду?
– Произошло то, о чем я говорил, – небрежно ответил хозяин кабинета. – Правила нарушили ради важной цели. Моя разведка доложила, что ПСБ планирует операцию по захвату вашего брата. Наживка – вы.
– Тогда смысл меня отпускать?
– Надеялись взять вечером, в квартире. Чтоб без лишних свидетелей.
– Алекс не настолько глуп, чтобы клюнуть на уловку.
– Именно настолько. В Сеть отправят предупреждение. С вашими снимками из пыточных застенков Службы Безопасности. Любящий брат не сможет отказаться от предложения. В итоге вас обвинят заодно, либо просто составят отчет – упал в пропасть на конной прогулке в Тибете. А истоки такие хрупкие… Вам предлагали пойти в отпуск?..
Ругательства рвались с языка, холод в животе превратился в морозную стужу. Дрянь! Он поверил в то, что сотрудника АКМ тронуть не посмеют. Но еще утром успел изумиться необычайно мрачному настроению Самохина. Списал на неприятное общение с безопасниками. А Юрий Сергеевич просто знал… повторял слова Геринга об отстранении, советовал «не светиться», пока не позовут, и умалчивал о важном.
Существовал и шанс того, что Накамура лжет. Но описанный план очень в духе ПСБ. Для безопасников цель оправдывает средства, и вопрос стоит лишь в цене. Но насколько же ценный тот загадочный состав, что похитил Алекс? И каков интерес «Дженетик Индастриз»? Зачем-то пригласили, начали разговоры разговаривать.
Пауза затянулась. Миронов сидел и размышлял с отсутствующим видом, Накамура ждал. Но, в конце концов, глава корпорации не выдержал.
– Повторюсь – Закон предал вас. Что собираетесь делать?
Меня предал не Закон. Люди. 
– Что в контейнере? Боевой вирус? Вектор? Имплантат?..
– Информация засекречена, – чуть ли не впервые фарфоровая маска Тэкеши дала трещину, голос дрогнул. – Даже от нас.
– Но состав хранился в вашей лаборатории, – возразил Игорь.
– И в полсотни других, – скривился Накамура. – Заказ правительства. Нам дали фрагмент формулы, технологический процесс. Остальные части делались в других компаниях, но нам выпала честь завершающей фазы. Потом прибыли ведомственные ученые, офицеры СБ, установили защитный периметр и выгнали моих людей. Что там происходило, не знаю, следящие приборы отключили. Но догадываюсь, проводили финальные работы.
– Ваши биотехники настолько бездарны, что не смогли понять смысла работы по фрагменту?
– Сарказм неуместен, – холодно парировал Тэкеши. – Мои работники вполне квалифицированы. Но здесь не какая-нибудь железяка. Сложнейшая модель из белков и нуклеотидов. Ученые компании лишь приблизительно определили назначение – состав должен как-то влиять на реликтовую ДНК.
– Это та, что не участвует в рекомбинации и служит основой спирали?
– Да. Никто так и не сумел понять, для чего нужна, по умолчанию считают фактором стабилизации. В отличие от активной части, влияющей на все в человеке – цвет глаз, волос, костную структуру, органы, срок жизни.
– Интересно. Значит, если разбить реликтовую часть, ДНК рассыплется?! Тогда состав может быть оружием.
– Вероятно. Но повторюсь – мы не знаем.
– Очень хотите узнать.
Японец злился. Нет, внешне это было почти незаметно, Тэкеши О ни Накамура прекрасно владел собой, но Игорь получил достаточно времени, чтобы изучить «маску». Сейчас глава «Дженетик Индастриз» слишком плотно сжимал губы и чуть повышал голос. К тому же немного изменился цвет лица. И слова, переход с вежливого «вы» на «ты» – явная агрессия, атака.
– Хотим, – не стал увиливать хозяин кабинета. Задумчиво пожевал губами, встал и прошелся к окну, взглянул на небо. – Поймите правильно… Мы в Системе, мы поддерживаем ее. Производим многие известные модификанты и имплантаты. Широкого назначения: вроде той же Вечной Молодости, Нейтрализатора радиации, Иммунитета-про, усиленных сердец, почек, желез. И узкоспециализированные для спортсменов, медиков, пожарных, армии. Усилители ЦНС и чувств, мускулов, подкожные хрящи, различные драйвера-прошивки рефлексов, боевую начинку. Ваши сотрудники пользуются лучшими мод-пакетами: Бессмертный, Ищейка, Росомаха. В лабораториях тестируются другие, новые и более мощные…
– И что? – рискнул перебить Накамуру агент.
– А то, что мы не знаем, откуда берутся Зевсы и Посейдоны, – отчеканил Тэкеши. Резко развернулся и ожег Миронова бешеным взглядом. – Не знаем!
– Любопытно, – осторожно изрек Игорь.
– Мне тоже, – хмыкнул японец, успокаиваясь. – Открою вам секрет. В мире правят не самые умные и не самые богатые. Этим миром правят те, кто обладает наиболее мощными модификациями. Вы знали, что состав Планетарного Правительства не менялся с Войны? А то, что первый биореактор создали не мы, а ведомственные ученые? Но у них на тот момент и лабораторий не было. Да и сейчас пользуются нашими. Как? Каким образом?.. Непонятно. И, тем не менее, они сильнее нас – тех, кто занимается производством.
Проговорился узкоглазый. И раньше не особо скрывал, но сейчас подчеркнул: Берлинский инцидент, Австралийская Чума, и прочие случаи – лишь попытки посягнуть на власть. А так философствовал, так пел о великой миссии корпораций. 
Странного выражения, промелькнувшего в глазах агента, Накамура, к счастью, не заметил. Мерил ногами пол рядом с окнами, и продолжал задумчиво вещать:
– Я помню отчет о появлении первого Зевса, ясно помню. Мне принесли запись о рейде ПСБ на одно из секретных хранилищ. Единственный Зевс, господин Миронов, против нашей тройки Призраков и Дракона. Лучшие пакеты, лучше всех, что есть у вас сейчас. И они погибли… С Посейдонами мы не сталкивались. А вот об Аиде знаем по отчету Зоо-Дженетикс. Говорят, мод-боец опылил чем-то часть охраны. Да так, что те стали напоминать зомби, порвали оставшихся людей.
– Некромант? – восхитился Игорь. – Здорово!
– И мы по-прежнему не представляем, как работают эти пакеты, – скрипнул зубами глава компании. – Кем разработаны. Но по косвенным свидетельствам члены Планетарного Совета обладают и более мощными. Откуда? Как?.. Вам не нравится быть пешкой, Игорь Константинович? Мне тоже. А правительство ведет игру за пределами нашего понимания.
Алекс вчера тоже говорил чем-то подобном. О Плане, каких-то Странниках, заключивших сделку с правительством. 
– Сетевые атаки из той же корзины? – быстро спросил агент.
– Простите? – удивился Тэкеши, уставился на Миронова с подозрением. – Иногда я слабо понимаю ваши метафоры.
– Случаи спонтанного безумия, – уточнил Игорь. – Убийства, похищения и нападения, люди с выгоревшими мозгами… Я выяснил, что большинство инцидентов связаны со служащими крупных компаний. Вчера моя команда разбиралась с неким господином Романовым, начальником одной из лабораторий Дженетик.
– Понял, – кивнул японец. – Еще одна неразгаданная часть судоку. С самого начала на лаборатории, где готовился состав, проводились нападения. Мы тоже ломали головы, отчего здравомыслящие люди вдруг сходят с ума. Но думали о происках конкурентов. Как вы сказали – хакерские атаки? Получается, в болтовне Весенского присутствовало зерно истины, и не зря ПСБ попросило…
Накамура резко осекся и отвернулся. Игорь же мысленно выругался. Обмолвка… а столько интересных выводов. Первое – к убийству Вэй и Сухинова «Дженетик» непричастна. Второе – с ученым не все так просто. Жаль только, что он и сам невольно проболтался, профессору придется нанести незапланированный визит. Желательно раньше подручных Тэкеши.
Внешне Миронов остался совершенно спокойным, встал и потянулся. Охранники напряглись, глава корпорации метнул в агента быстрый взгляд.
– Вы что-то говорили о некоем Весенском, – вежливо улыбнулся Игорь.
– Ничего особенного, – увильнул японец. – Работал такой на нас, занимался адаптацией нейронных сетей. Потом разорвали контракт по запросу Планетарной Службы Безопасности… не важно. Вы понимаете, зачем я вас пригласил, Игорь Константинович?
– Хотите разобраться, – снова улыбнулся агент. – И перестать быть пешкой.
– Да. И для этого мне нужен Состав. Уточню – на вас и Алексея мне наплевать.
– Предлагаете сделку?
– А если и так? – пожал плечами Накамура. – Найдите и верните контейнер нам. И у вас появятся новые документы, на счета поступят неплохие суммы.
Бровь японца красноречиво приподнялась, в глазах мелькнуло странное выражение. Но какое, Игорь уловить не успел, отвлеченный движением за окном. На стекло упала тень, мимо на большой скорости промчался темный шар со стрекозиными крылышками, следом – второй. Один из охранников, «Берсеркер», вздрогнул и остолбенел, явно принимая вызов с комма, на широком лице отразилась тревога.
– Что если я откажусь? – вежливо поинтересовался Игорь. Отступил к стене и внимательно всмотрелся в небо над крышами соседних небоскребов.
– Я предполагал и такой ответ. Что ж, если не оставите выхода, придется действовать несколько иначе…
– Посягательство на жизнь и здоровье агента АКМ карается Законом.
– Не те обстоятельства, – ответил Тэкеши. Жестом заткнул открывшего рот охранника, с ледяной угрозой посмотрел на гостя. – Я говорил, вас списали. И если неожиданно пропадете, подумают, что решили залечь на дно, исчезнуть.
– План предусматривает шантаж Алекса? – хмыкнул Миронов. – Но под логотипом Дженетик? Пойдут же слухи.
– Зачем так грубо? – усмехнулся японец. – Мы, конечно, специализируемся на модификантах и имплантатах, в хакерстве понимаем мало, но подкинуть вам навязчивую идею сумеем. Вы сами найдете Алексея, приведете сюда. Правда, такой способ чреват невосполнимыми потерями для вашего психического здоровья.
– В АКМ и ПСБ узнают, – спокойно сказал Игорь. – Город напичкан камерами, а я под колпаком.
– О, вы недооцениваете нас и наши ресурсы, – фыркнул Тэкеши. – Время потянуть сумеем.
– Господин… – глухо произнес «Берсеркер».
– Так что выбираете? – спросил японец. – Добровольное сотрудничество, или…
– Господин Накамура! – опять перебил боец.
– Что? – с прорезавшейся злостью рявкнул глава корпорации, порывисто развернулся к подчиненному. Явно хотел обругать, но так и замер с открытым ртом. Потому что даже здесь, на защищенном и всячески изолированном этаже почувствовался мощный удар. Стекла дрогнули и завибрировали, пол толкнулся в пятки.
Ровно мгновение длилась мучительная тишина. Падающий из окон яркий солнечный свет обтекал напряженные фигуры охранников, застывшие в грозных гримасах маски лиц. А затем толчок повторился. За стеклом сверкнуло пламя, взметнулся столб пыли и дыма, на проезжую часть и тротуары дождем упали осколки. Взрыв произошел десятью этажами ниже. Патрульные дроны засуетились, стаей мух нырнули к земле, точки на горизонте превратились в вертолеты.
– Я согласен сотрудничать, – торопливо произнес Миронов.
Дверь распахнулась и на пороге возникла бледная секретарша, в зал из приемной брызнул багровый свет, ворвался рев сирены.
– Господин!..
Слова девушки поглотил шум. Охранник-«Ищейка» скользнул к окну, «Бессмертный» и «Ночной охотник» сделали неуловимое движение и оказались за спиной японца готовые защищать до последней капли крови.
– Отключить сигнализацию, – крикнул глава корпорации. И уже в тишине посмотрел на секретаршу. – Займите пост, Светлана… Первый, что происходит?
«Берсеркер» очнулся, неуверенно сказал:
– Доклады противоречивые. Некоторые посты говорят о нападении террористов, другие твердят о том, что никакого вторжения нет, буянят сотрудники. Двадцатью этажами ниже перегрузили экспериментальную энергетическую установку, на складах произошло возгорание токсичных веществ. Там паника, идет бой… хотя я не понимаю с кем. Взбесились автотурели, бьют по своим, сервера здания перегружены извне.
Словно в подтверждение издалека прилетели крики и грохот, низкое рявканье пулеметов, винтовочные выстрелы. Игорь вздрогнул и сжал кулаки.
Ситуация до отвращения напоминала вчерашнюю. Тот же пробой информационной безопасности, та же внезапная буря. Совпадение? Неизвестный враг нашел резервы для чуть запоздалого нападения на офис компании? Черта с два! Ведь Романов отчего-то знал, что Алекс выкрал Реагент. Следовательно, пришли за ним, за Игорем. И как бы ни фантастично звучало, но незнакомец действует через Нейронет.
– Почему не упредили? – сухо спросил Тэкеши Накамура.
– Никаких признаков готовящихся диверсий, – ответил «Берсеркер». – После вчерашней кражи я усилил охрану, ввел дополнительную смену.
– Неэффективно, – отрезал японец. – Гасите очаги сопротивления. Против людей разрешаю использовать парализаторы: газ и иглы, шокеры… Полиция?..
– В пути. Но у нас другая проблема. Кто-то внизу сообщил о террористической атаке, ПСБ отреагировало на вызов. Сюда стягиваются вертолеты, патрульные дроны.
– Плохо, Первый. Действуйте по правилам, я не собираюсь давать повод безопасникам в чем-то нас уличить.
– Так точно!
– Игорь Константинович…
Напряженный взгляд черных глаз остановился на агенте, глава «Дженетик Индастриз» слегка поморщился. Но Миронов успел очнуться и повторил:
– Я принимаю ваше предложение.
– Быстро соображаете, – сказал Накамура с раздражением в голосе. – В создавшихся условиях наиболее логичный выход, чтобы избежать встречи с ПСБ. Я сожалею, разговор не окончен… но надеюсь, очень скоро мы продолжим обсуждение дела.
– Несомненно, – кивнул агент.
– Тогда встретимся позже. Первый и Второй, остаетесь здесь, будем гасить бунт и разбираться в причинах. Третий и Четвертый, проводите гостя. Через мой личный лифт и подземный этаж, ожидайте на запасной штаб-квартире.
Лицо японца снова превратилось в фарфоровую маску, но Игорь уловил недосказанность. Он пленник. И неизвестно, что взбредет в голову О ни позже, как решит разыграть фигуру агента. Но здесь и сейчас иного выхода действительно не существовало. Возвращаться тем же путем? Мимо взбесившихся турелей в лапы Герингу?.. Увольте.
Накамура что-то тихо сказал «Берсеркеру» и активировал личный коммуникатор. Рядом с Тэкеши остался «Бессмертный». «Ищейка» на пару с «Ночным Охотником» подтолкнули Игоря к открывшемуся в стене проходу, увлекли в еще один коридор.
Ход оказался узким, но коротким, привел к двери очередного лифта. «Охотник» нажал на ДНК-сенсор, «Ищейка» толкнул Миронова внутрь, прижал агента к стене и скупо обронил:
– Запоминай. Мы говорим, ты слушаешься. Шаг в сторону, и я сделаю тебе больно. Совершишь глупость, что-нибудь сломаю. Понял?
– Не дурак, – пробормотал Игорь, судорожно соображая, как поступить дальше. Идти до конца? Нет, с О ни ему не по пути. Драться?.. Здесь слишком тесно, у «Охотника» преимущество. Значит, нужно немного подождать.
– Вот и молодец, люблю понятливых, – осклабился боец и хлопнул по сенсору. Лифт секунду помедлил, словно в раздумьях, ухнул вниз с бешеной скоростью.
С трудом подавив приступ тошноты, агент прижался к стене и тяжело сглотнул. Охранники переглянулись, тихо зафыркали – исток, дохлятина… Но Миронову было откровенно наплевать, что думают эти двое. Да и слегка подыгрывал, чтобы воспринимали слабее, чем являлся. Сам же украдкой осматривался и прислушивался.
Звукоизоляция здесь оставляла желать лучшего. Сквозь натужный вой электродвигателей прорывались смутные крики, грохот выстрелов. Однажды совсем близко тяжело бахнуло, кабина дрогнула и потух свет. На агента свалился «Охотник», нечаянно ударил локтем под дых. Миронов согнулся пополам, рефлекторно ухватился за бойца и успел удивиться тому, насколько тот горяч: под одеждой чувствовались гибкие канаты мышц и сухожилий, кожа казалась раскаленной.
Выбросив руку в сторону, Игорь ухватился за рубашку «Ищейки» и попытался выпрямиться. Один охранник ругнулся, второй промолчал, но оба помогли занять устойчивое положение, «Охотник» достал из кобуры пистолет.
– Спокойно.
Лампы вспыхнули, лифт поехал дальше гораздо медленнее. На индикаторе вспыхнула цифра «3», крики и гомон стали громче. Миронов вопросительно глянул на «Ищейку». Тот поморщился и нехотя процедил:
– ПСБ.
– Не полиция?
– Нет, у тех амуниция тяжелее. Шли б как стадо слонов на водопой.
– Быстро добрались.
– Тихо! У них тоже «Нюхачи» имеются, – перебил второй боец. Напряженно посмотрел на индикатор, дождался отметки «-2» и оглянулся на напарника. Тот лишь пожал плечами.
– Много дыма, недалеко пожар. Крики и топот, но отличить не могу.
– Тогда выбора нет, – решился «Охотник», занес ладонь над сенсором. – Не глупи, исток.
Ответить агент не успел. Коротко пискнули динамики, створка с шелестом откатилась в сторону, обнажив кусочек узкого темного коридора с обилием гибких труб на стенах. Что-то булькало, журчало и вздыхало, чудилось мерное биение – рядом двигатели и биопереработчики дом-систем. Далеко слева сверкало пламя, багряные блики танцевали в неглубоких лужах, озаряли полотнища фильтрующего мха. Справа виднелась тонкая вереница тусклых светильников, пространство расширялось и тонуло в полумраке.
Первым выскользнул «Ищейка». Снял очки и покрутился на месте, махнул рукой. «Охотник» и агент выбрались в коридор, торопливо двинулись направо. Вышли в широкий холл, заполненный стальными бочками и ящиками, поднялись по небольшой лестнице.
Полсотни шагов показались десятком километров. На голову постоянно капало, запахи сырости и дыма забивали ноздри. То и дело слышалось эхо чьих-то воплей, по стенам метались тревожные тени. Один раз мимо беглецов пробежали двое мужчин в комбинезонах рабочих с огнетушителями наперевес, во второй – прополз сервисный дрон. Но явной опасности не обнаружилось, и вскоре Игорь вместе с охранниками вышел в обширный зал, хорошо освещенный и заполненный автомобилями… гараж.
«Охотник» повертел головой и указал на большой фургон с логотипом компании.
– Сюда!
Однако ни Миронов, ни «Ишейка» не сдвинулись с места. Первый понял, что лучшего момента для бегства не предвидится, оцепенел и попытался просчитать дальнейшие действия. Второй же ощутимо принюхивался, водил головой из стороны в сторону.
– Чего ждете? – прикрикнул «Охотник». – Уходим!
Уйти не удалось. Потому что послышался торопливый топот и из двери неподалеку выскочил мужчина в форме охранника. За ним второй. Оба пошатывались, нечленораздельно хрипели и дико вращали глазами. Лица бледные и потные, зрачки расширенные. И взгляды каждого… агент узнал их. Так смотрел вчера Романов.
– Панкратов? Цзы? – выдохнул «Охотник». – Что с ва… Стоять!..
Но крик запоздал. Мужики заметили Миронова, бросились стремглав навстречу. Один на бегу выхватил игломет, попытался выстрелить. Не получилось. Рядом материализовался «Ищейка», подбил руку и хлестнул ребром ладони по горлу. Сухой хруст сминаемого кадыка и ломаемых позвонков прозвучал как-то особенно громко и страшно, безумец начал медленно оседать на пол.
Второй мужчина успел уклониться. Непостижимо, но обычный служащий лишенный каких-либо специальных модов и имплантатов двигался подобно элитному воину. Конечно, чуть уступал «Ищейке», но только чуть. Сместился в сторону и по-обезьяньи запрыгнул на крышу ближайшей машины. Оттолкнулся пятками, рухнул всей массой на не ожидавшего такого оборота дел бойца. Тот успел заметить опасность, упал на колено и успел поставить блок под неожиданно мощный удар. Охнул и покачнулся, с натугой крикнул:
– Третий! Помоги!
«Охотник» не отозвался. Стоял, вздрагивал мотал головой, будто пытался избавиться от ощущения кошмара наяву. Игорь же с испугом заметил – пластина коммуникатора за ухом цепного пса Накамуры перестала моргать, вспыхнула ровным зеленым светом. «Онлайн»…
Вздрогнув и резко вскинув голову, «Охотник» вперил страшный нечеловеческий взгляд в Миронова. По-кошачьи вертикальные зрачки расползлись вширь, поглотили радужку. Губы шевельнулись, горло исторгло какой-то механический скрежет:
– Захватить цель. Отмена… требуется устранить помеху.
– Третий! – взвыл «Ищейка». Отбросил мужчину в сторону, перекатился через плечо и выбросил вперед руки, характерно изогнув кисти. Послышались хлопки, в лицо и грудь противника вонзились короткие коричневые иглы. Но тот лишь покачнулся, накинулся опять.
«Ищейки» – относительно слабые бойцы. Улучшенная сенсорика требует специальной переработки нервной системы. Усложнять ЦНС ради контроля мышечных функций не рекомендуют, велик шанс летального исхода. И хотя Четвертый явно подвергался такой процедуре, но физическую мощь не развивал, понадеявшись на скорость и гибкость. Это и подарило ему лишние секунды.
Боец сообразил, что иглы неэффективны и уклонился, сделал подсечку. А когда враг покатился по полу, навалился сверху. Ударил раз, второй. Застонал от встречного пинка в грудь, гибко отпрыгнул и содрал с пожарного щита топор, размашисто вогнал в грудь противника.
Затрещали ребра, на лице Четвертого возникли темные капли крови. Враг дернулся и затих. Боец устало стер испарину со лба, и с выражением возмущения на лице повернулся к напарнику.
– Тре…
Голос бойца сорвался на невнятное сипение. «Ищейка» посмотрел в дуло пистолета соратника, направленного ему в кончик носа, глуповато моргнул.
– Попытка контроля? – проскрежетал «Охотник» задумчиво. – Отмена. Информационный канал сужается. Устранение.
Пистолет коротко рявкнул, изрыгнув пламя и смерть. На бетон колонны и ближайшие авто брызнул кровавый дождь, тело «Ищейки» отбросило на пару метров назад. Третий бесстрастно посмотрел на труп с размозженной головой, резко повернулся к Игорю…
Для агента происходящее заняло всего несколько секунд. Испугаться не успел, но опасность оценил и понял – надо драпать. Бежать обратно в подвал показалось глупым, заблудиться там и попасть в лапы «Ночного Охотника» раз плюнуть. Мчаться по лестнице на первый этаж в надежде спрятаться за спинами безопасников? Помилуйте, спецназовцы прибьют не разбираясь. К тому же защита сомнительная, сами же разделают на запчасти на денек позже. А до выезда из гаража он попросту не успеет… Пат?!
Но как часто бывало, на Миронова накатила волна холодной отстраненности. Он чувствовал и накатывающий страх, и безысходность, но разум владел ситуацией и просчитывал ходы как хороший компьютер. Вбирал информацию, раскладывал по полочкам, выдавал решения.
Взгляд прошелся по полу и стенам в поисках оружия: игломет далеко, а топор застрял глубоко в грудине второго нападающего… Стоп! Шагах в десяти маленькая кабинка управляющего парковкой, сейчас пустая.
В несколько прыжков Игорь добрался до стеклянной тумбы и пинком вышиб хлипкую дверцу, жадно пошарил глазами. Оружия нет, но на полке валялся фонарь, рядом какой-то металлический стержень, весь в масле и копоти. Чуть в сторонке обнаружился пульт с рядами сенсоров – управление дверьми, вентиляцией и освещением, следящими системами.
Грохот выстрела застал врасплох, заставил сердце болезненно сжаться. Миронов встретился взглядом с существом, в которое превратился «Охотник». Назвать человеком не поворачивался язык. Внешне боец не изменился, лишь сильно вспотел, но агент с трепетом чувствовал – сейчас под этой черепной коробкой кто-то другой.
– Захватит цели невозможен, отсутствует интерфейс доступа, – бесстрастно проскрежетал Третий. И тут же ответил сам себе другим голосом, гневным и рокочущим: – Физический захват! Допрос!..
– Кто ты? – спросил Игорь, стараясь потянуть время. – Что тебе нужно?
– Контакт. Режим коммуникации, – скрежетнул «Охотник». С любопытством посмотрел на агента, добавил иным голосом: – Мы совершили ошибку, перепутали. Вы похожи. В базах данных ты значишься, как брат Алексея Миронова. А нужно нам то, что забрал твой родственник.
– Но я ничего не знаю о том, что сделал Алекс и где скрывается, – возразил агент. Опасливо глянул на пистолет в руке существа, плавно отступил вглубь кабинки.
– Нам нужно то, что похитил твой брат. Эта вещь должна достаться нам, а не Странникам.
– Я не могу.
– Можешь. Иначе Мы заставим тебя.
Угроза звучала внушительно. Но Игорь добился, чего хотел: подобрался к пульту и незаметно положил руку на сенсор контроля освещения. Чуть помедлил, повторил:
– Кто ты? Что за Странники?
– Я… – существо запнулось, лицо Третьего скривилось, будто он хотел вспомнить нечто важное. Но пауза затянулась ненадолго, из горла охранника вырвался хрип и возник третий голос, интеллигентно-мягкий: – Внимание. Время истекает. Канал связи достиг критического минимума, ЦНС субъекта деградирует, есть опасность инсульта.
– Ты не ответил, – попытался настоять Миронов.
– Требуются активные действия. Предлагаю ранить объект, зоны поиска при следующем сеансе сузятся, – пробормотал «Охотник». И сразу ответил сам себе: – Решение одобрено.
Рука охранника дрогнула, ствол пистолета рванулся вверх. Но агент успел первым, передвинул ползунок сенсора до упора. Лампы под потолком полыхнули, гараж залило нестерпимо-белым светом. Раздался гневный вопль, громыхнула пара выстрелов. Одна пуля просвистела у щеки Игоря, опалила кожу, вторая разнесла вдребезги стекло.
На краткий миг законник и сам ослеп. Каково «Ночному Охотнику» с его кошачьими, заточенными под темноту, глазами оставалось лишь гадать. Вряд ли приятно. Хотя в ту секунду агент не особо задумывался о комфорте противника. Закрылся от стеклянного крошева рукой и подхватил со стола железяку, бросился вперед. Толкнул врага грудью и одновременно ударил лбом в переносицу. Зашипел от боли, отшатнулся, но сориентировался и двинул металлическим стержнем в солнечное сплетение.
Те, кто считал Игоря слабаком, не ошибались. По сравнению с генетически модифицированными, агент сильно проигрывал. «Хомо сапиенс» не отличался ни живучестью, ни мускульной мощью, не обладал повышенной сенсорикой. Но отчего-то выходил победителем из стычек с накачанными векторами и обладающими боевыми имплантатами преступниками. Кто-то из сотрудников списывал это на слепую удачу, иные со смешками поговаривали – заговоренный.
Реальность являлась более простой и циничной. Миронов умел находить слабости противников, бить по больному. И хотя яро противился вживлению имплантатов, все блага цивилизации не отвергал, пользовался драйверами умений.
Логично – зачем тратить годы на тренировки, если можно запустить обучающий аппарат и через пару дней в совершенстве пилотировать вертолет, стрелять, сражаться? Специальные программы формируют устойчивые связи в особых группах нейронов – и вуаля, из обезьяны ты превратился в слесаря четвертого разряда. За ночь. А если потренируешься, то эффект из временного станет постоянным. Очень удобно.
В академии, когда встал вопрос, какие боевые искусства выбрать базовыми, Игорь долго колебался. Опытные преподаватели рекомендовали самбо, боевое таеквон-до и жесткие стили карате, тайский бокс. Но студент-исток прекрасно понимал, что ему ничего из списка не подходит. Любая прямая стычка окончится плачевно, у противников и кости крепче, и мышца мощнее.
Впрочем, кто ищет, тот найдет. Промучившись несколько дней в раздумьях и перешерстив базы данных, Миронов обнаружил пакет данных по забытой технике инфайта, что в переводе – информационный бой или компьютерный стиль. Комплекс разрабатывался в двадцать первом веке как теоретический, заключался в наиболее рациональном ответе на угрозу. Если приводить примеры, то любой удар ногой весьма расточителен по времени и энергии. Машины просчитали – можно заменить обычным толчком коленки. В нужное место. В строго отведенный момент…
Понятно, в те годы никто воспользоваться стилем не мог – слишком уж требователен к координации нервной системы, чересчур долго разучивать. Позже о его существовании забыли. А Миронов возродил, начал пользоваться. Изучал и постоянно правил, вводил в изначальную программу новые данные о слабых местах тех или иных модов, подолгу тренировался, подгоняя слабое тело под нужные параметры. И пока что выигрывал сражения с «хомо новус».
Вот и сейчас агент не стремился нанести красивых и бестолковых ударов. Попытался вывести «Охотника» из равновесия. Ослепил светом, ударил по нервному узлу на переносице и пробил железякой хрящевой каркас, защищающий солнечное сплетение. Третий «поплыл», зашатался и отступил. Осталось добить. Но тут Миронов совершил роковую ошибку.
Он привык драться с преступниками. С теми, кто хоть и обладал недюжинной силой, быстрой реакцией и хорошей живучестью, но пользовался модами палеными, ушербными. Владелец боевого пакета «Ночной Охотник» оказался не в пример крепче. Быстро очнулся, гневно зарычал. Извернулся и полоснул когтями, вдогонку пнул коленом.
Мир перед глазами Игоря померк, удушливая боль сковала тело. И словно издалека прилетел смутный хруст ребер. В спину врезалась колонна, затылок прошили десятки раскаленных игл.
Конец! Сейчас порвет, гад. 
Но Миронов вновь ошибся. Никто его добивать не стал. Сумев вздохнуть и усилием воли раздвинув удушающие объятия мрака, Игорь обнаружил врага на том же месте. Третий тихо хрипел и бился в конвульсиях, царапал когтями бетон пола. Из уголка рта охранника Накамуры стекала ниточка слюны, глаза слепо и бестолково вращались в глазницах.
«Канал связи достиг критического минимума, – эхом прошелестело в ушах. – ЦНС субъекта деградирует, есть опасность инсульта…»
Игорь застонал. Потом Игорь встал. И тяжело побежал к выходу, на ходу сражаясь с дурнотой и наступающим беспамятством. Но не успел преодолеть и половины пути, как послышался гул покрышек, в гараж заехала машина.
Убраться с дороги агент просто не смог бы. Остановился, с покорностью фаталиста ожидал решения судьбы. Но авто – стандартный седан «Джили», – повел себя странно. Заложил крутой вираж, развернулся и остановился рядом. Дверь бесшумно скользнула вбок.
– Инна? – охнул Миронов с непритворным изумлением. – Но как?
– Работа у меня такая – знать все и обо всех, – ответила девушка. Нахмурилась, окинула агента тревожным взглядом. – До чего докатился, Игорек? В гроб краше кладут… садись!
– У тебя будут проблемы. ПСБ…
– Возможно, но я позаботилась об алиби, не волнуйся. И идентификатор на машине подделала.
– Зачем…
– Неужели ты думал, что я позволю тебе умереть, не пригласив меня на свидание? – хмыкнула Инна. – И для чего еще существуют друзья, как ни для того, чтобы приходить на помощь? Давай, окно маленькое, надо успеть сбежать.

Глава 5 В овечьей шкуре

Выехать из гаража «Дженетик Индастриз» они успели едва-едва. Полная блокировка здания не завершилась, да и парковка располагалась в стороне от главного входа. Беглецы промчались в опасной близости от заградительной линии. Миронов успел заметить суетящихся стражей порядка, мехов с винтовками наперевес, десяток карет скорой помощи, клубы дыма, груды мусора на проезжей части. Небоскреб компании продолжал гореть, вокруг башни кружили пожарные и патрульные дроны, в вышине парил вертолет репортеров.
Картина разрушений мелькнула и пропала. Машина Инны выскочила на соседнюю улочку, промчалась через сквер и влилась в сплошной поток авто на магистрали, затерялась. Минут сорок беглецы катались по городу, запутывая возможные следы, пока не остановились у неприметного частного домика в каком-то небогатом районе.
– Старое жилье, – объяснила девушка. Помогла Игорю выбраться наружу и завела в гостиную, усадила в скрипучее кресло. Метнулась на кухню и притащила стакан воды, извлекла из шкафа аптечку. Замерла в нерешительности, пытаясь найти слова.
– Спасибо, – произнес агент с искренней признательностью.
– Тебя ранили.
– Царапины. Я исток, а не кисейная барышня. Просто будет заживать дольше, чем у других… Беги. Я не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности.
Коротко кивнув, девушка прикусила губу и отступила к выходу. Но сразу вернулась и буркнула:
– Время есть. Давай перевяжу, а то подохнешь, вонять будешь.
– Какая ты ласковая и нежная, – бессильно съязвил Миронов. Поддался и позволил содрать с себя пиджак и рубашку. Оценил глубину царапин и вынес вердикт: – Мелочь, зашивать не придется.
– Зашивать? – ахнула Инна.
– А ты думала, как предки справлялись без биореакторов? – проворчал агент. – Спиртом промой и аэрозолем… У-у-у! Черт!..
– Прости.
– До свадьбы заживет.
– Не поняла.
– Говорили так в старину. Шину давай.
С грехом пополам вытерпев перевязку и приняв внутрь убийственный коктейль витаминов, обезболивающих и регенерационных препаратов, Миронов почувствовал себя немного легче. Поискал глазами часы. Вспомнил, что не дома, а остальным устаревший прибор не нужен, выругался и спросил время у девушки. Немного подумал, сказал:
– Скоро уйду. Ты меня не видела.
– Обижаешь, – фыркнула Инна. Беспокойно нахмурилась и добавила: – Тебе бы в клинику. Выглядишь хреново.
– Знаю, – кивнул агент. – Но в больницу нельзя. Как нашла?
– Ты как уехал, вдруг обнаружилось, что нужен для чего-то важного. Прям кровь из носа, а необходим. Тот безопасник мелкий… как его?..
– Геринг.
– Точно! Поставил на уши Агентство. А потом выяснилось, что и Кима нет, связаться никто не может.
– Виктор не явился? – перебил Миронов.
– Нет, – мотнула головой девушка. – И квартиру проверяли, и друзей-знакомых опрашивали. Как в воду канул. Не знаю, что вы натворили, но безопасник чуть пеной не изошел.
– Я – ничего, честно, – пробормотал агент. Секунду помедлил и спросил: – Слушай, а ты вчера следила за ходом операции в квартире Романова?
– Естественно.
– Кто прибыл первым?
Девушка задумалась, активировала коммуникатор и на минуту провалилась в виртуальную реальность. Медленно сфокусировала глаза на Игоре, явно процитировала хронологию:
– Предполагаемое время инцидента – от четырнадцати минут после полудня до половины первого. Вызов в полицию поступил в двенадцать пятнадцать. Первые стражи порядка подъехали без четверти час. Еще через пятнадцать минут сообразили связаться с АКМ. И… хм, странно…
– Что?
– Я как-то не придала значения. Ким приехал раньше всех, в двадцать три минуты второго. Антон и медики лишь к двум часам дня.
– Виктора не было в офисе?
– В том и дело, что нет. Официально работал с агентом под прикрытием одной из группировок Красного Района. Но оттуда в центр ехать минимум сорок минут. Может, закончил дело и находился на полдороги к офису?..
В голове агента зашумело, тошнота подкатила к горлу. Вспомнилось и то, что Виктор упорно торопил с арестом Александра Павловича, и предложение проверить крышу пытался игнорировать. Небрежность? Или прекрасно знал, что там осталось? Второпях забыл спрятать крюки и канаты?.. Тогда и бегство в здании АКМ объяснимо. Увидел сотрудников ПСБ, понял – пахнет паленым, забрал нечто важное из кабинета, и смылся.
Черт! Стройненько получается. Часа достаточно, чтобы спокойно прикончить Вэй и Сухинова, замести следы. Но как же Романов? Смысл оставлять живым? С другой стороны соседи подняли шум, да и объект буйствовал. Проще скрыться, потом вернуться и сцапать на законных основаниях… если знать, что преступник превратится в овощ. 
Так… стоп! 
Не пори горячку, спокойно. Поведение Кима, конечно, подозрительно. Но раннее появление ни о чем не говорит, Инна права. Да и Кириллыч обмолвился, что ДНК собранная с когтей Романова в банке данных не значится. Не мог же командир подделать собственную кровь. Или мог?! Но как регенерировал? А-а-а, мрак! Чем дальше, тем запутанней!.. 
Скривившись, Миронов тихо пробормотал:
– Возможно. Но я буду признателен, если поищешь отчеты об аналогичных расследованиях.
– И проверю причастность Кима, – закончила Инна. Прищурилась и медленно покачала головой. – Ты считаешь…
– Как думаю я, значения не имеет, – перебил законник, прямо посмотрел девушке в глаза. – Важны факты. Вот и прошу собрать информацию.
– Ладно, – кивнула девушка с сомнением. – Твой аккаунт Сети заблокирован, придется подыскать другой способ связи. Но что-нибудь изобрету, попытаюсь передать отчет.
На миловидном лице отразилось внутреннее напряжение: брови сползлись на переносице, обычно пухлые губы сложились в тонкую упрямую линию. Инна притихла, ушла в себя. Но агент не позволил зря тратить драгоценное время. Лишь мгновение полюбовался ею: бледной, с растрепанными волосами, беззвучно вздохнул и напомнил:
– Ты рассказывала о том, как сумела меня отыскать.
– Ничего военного, – хмыкнула, очнувшись, сотрудница, – безопасники устроили жуткий скандал, заставили тебя искать. А потом как-то резко упаковались и дали деру. Я прыгнула в Сеть, декодировала их канал и вычитала о переполохе в Дженетик. Потом вскрыла список вызовов твоего комма…
– И поняла, что я там. Сколько скрытых талантов в такой маленькой девочке, – попытался пошутить Игорь. – Взломать файервол ПСБ трудновато.
– Ну, далеко не лезла. На внутренней сети у них действительно мощная защита, а внешняя прикрыта самую малость, иначе б прямые переговоры шли с запозданием. Сложнее оказалось с твоим аккаунтом. Пришлось напрячься, чтоб не потревожить сторожевые программы и замести следы… А я и пироги умею печь, – похвасталась Инна. Улыбнулась, но сразу погрустнела. – Ты точно в порядке? Чего они к тебе прицепились?
– Выкарабкаюсь, лекарства скоро подействуют. А почему ловят, лучше тебе не знать. Но поверь…
– Верю. Иначе б не помчалась выручать.
– Спасибо, – опять поблагодарил Миронов с теплотой в голосе. – Но тебе пора.
– Время поджимает, надо появиться на вечернее совещание, – вздохнула девушка, указала на старый комод у стены. – В верхнем ящике немного наличных. В кладовке куча тряпья. Еще с Академии, сдавала экзамен по социальной мимикрии. Может, что и сгодиться.
Поколебавшись, она шагнула вперед и легко прикоснулась губами ко лбу Миронова. Затем развернулась и молча вышла вон.
Оставшись в одиночестве, Игорь некоторое время напряженно обдумывал ситуацию. Но мысли путались, боль и лихорадка терзали измученное тело. Как-то незаметно агент провалился в дремоту полную невнятных кошмаров.
Очнулся спустя пару часов совершенно разбитый и потный, с температурой и жутким зудом на месте царапин. Кое-как встал и побрел в душ, долго стоял под ледяными струями. Мимоходом глянул на собственное отражение в зеркале и поразился серому оттенку кожи, черным кругам под глазами и обилию ссадин, огромному синяку на боку. Такое ощущение, будто сапогами пинали.
Ну, ничего, мы тебя подлечим и накормим…
Следующие двадцать минут пошли на сборы и сеанс самолечения. Миронов принял очередную лошадиную дозу витаминов и активаторов регенерации, наложил плотную повязку на грудь. Затем с огромным трудом вернул пищеблок к жизни, и пока тот готовил белковый коктейль, полез в кладовку.
Инна не соврала, в нескольких объемистых ящиках обнаружилась целая куча старого пыльного тряпья. По большей части женского, но наличествовали и мужские комплекты: костюмы техника, полицейского, почтового служащего, проповедника.
Если б Игорь сам не проходил курс социальной мимикрии, то мог бы подумать, что здесь некая шпионская база. Но подготовка каждого агента включает способность сливаться с толпой, быть незаметным, следить за потенциальными преступниками с близкого расстояния. Так что Миронов лишь хмыкнул и выбрал наряд по размеру. Переложил личные вещи во внутренний карман, проглотил коктейль со вкусом абрикоса, выгреб мелочь из комода и украдкой покинул дом через черный ход.
Первым порывом было вернуться на памятную станцию монорельса, забрать сумку с оружием. Но поразмыслив, агент отбросил идею как дурацкую. Безопасники не идиоты, давно обнаружили и вскрыли ячейку. Не стоит забывать и о Накамуре. Вряд ли Тэкеши обрадовался гибели элитных охранников, побегу пленника. Будет землю носом рыть, но найдет.
Плохо. Количество противников удваивается. А если учесть то странное существо или механизм из Сети – стоит умножить на три.
Вывод? Как бы ни хотелось обзавестись пушкой, нужно потерпеть.
Что остается? Сидеть в доме Инны? Рано или поздно девушку вычислят. А если и нет, то попросту проверят любой адрес, где он мог появиться.
Следователи ПСБ разберут его жизнь на запчасти, проверят каждый винтик и болтик, привычки и предпочтения, каждого родственника, приятеля и знакомого. И как только уловят алгоритм, Миронов попадется. Но сейчас лишь начинают разматывать клубок, и немного времени есть. Нужно воспользоваться форой, самому вникнуть в суть игры…
Безопасников у двери не обнаружилось, никто пальцами не указывал, и не кричал – воры! Да и с районом повезло. В стороне от шумного многолюдного центра, кишащего камерами, дронами и полицейскими патрулями. Тихий, безмятежно-сонный, с маленькими домиками в окружении аккуратных газонов и пышных садов. Ровно такой, чтобы спокойно спать по ночам, эдакое уютное болотце. И народ соответствующий – ленивый, равнодушный. Сотрудница вольно или невольно избрала прекрасное убежище.
Скакать палисадниками и вообще изображать из себя беглого зэка Миронов побрезговал. Лучшая тактика социальной мимикрии – играть роль. Агент и играл. Шел открыто, неспешно, горбился и прятал глаза под капюшоном. А случайные свидетели видели усталого и больного проповедника-истока в просторном балахоне Детей Христовых. Спешили отвернуться, уступали дорогу, брезгливо кривились.
Те же люди попадались Миронову нечасто. День будний, большинство еще в трудах. Дома тонули в успокаивающем шелесте листвы, купались в солнечном свете. И лишь где-то вдалеке слышались смутные голоса, шорох шин, в вышине застрекотало, промчался патрульный дрон.
Игорь наклонил голову, спрятал лицо в тени капюшона.
Однажды мимо прокатилась полицейская машина. Агент напрягся, приготовился драпать, но стражи порядка лишь мазнули любопытными взглядами. Авто чуть замедлилось и снова набрало ход. О преступлении никто не заявлял, так что смысла суетиться нет. Идет человек, и пусть идет. Главное никого не трогает, спокойствие не нарушает. Вот начнет орать о Судном Дне, нечистотах в геноме и прочем, тогда и арестуем.
На крыльцо одного из ближайших домов вышел молодой мускулистый мужчина в просторных шортах. Рассеянно посмотрел вдаль, на расплывчатые силуэты небоскребов делового района, прищурился на солнце и хлебнул чаю из высокой кружки. Явно ночной житель – бармен или танцор, а может просто какой-нибудь диспетчер.
Обыватель, естественно, увидел смутный силуэт в тени раскидистых вишен, прищурился с любопытством. Но поморщился и поторопился отвернуться. На юном гладком лице отразилось удивление пополам с отвращением – и сюда добрались, святоши.
Через десяток шагов за низким заборчиком мелькнул шезлонг с загорающей на нем обнаженной девушкой. Игорь невольно замедлил шаг, прикипел взглядом: кожа золотистая, каштановые волосы разбросаны по настилу, глаза чуть прикрыты, грудь большая, с темными сосками. И каждая линия, каждый изгиб совершенен – от профиля скул и разреза глаз, до диаметра тех же сосков, хоть штангенциркулем проверяй.
Почувствовав чужое присутствие, девушка дрогнула и открыла глаза, но никого не увидела. Миронов потерял интерес и пошел дальше.
Скучно. Вроде и красавица, но какая-то слишком стандартная. Нет той милой неправильности, что приковывает взор, нет естественности. Кукла с заказанной внешностью от лучших дизайнеров Пангеи… 
Но случись чудо, сам бы рванул в ближайший салон – менять ДНК. Просто они идеальны, а ты – нет. 
Раздражение заставило забыть о боли и слабости. И в краткий миг прозрения Миронов понял, что злит больше всего. Вчера жил в том мире, крутился среди «нормальных». А сейчас суровая реальность крушит и плющит зыбкие иллюзии. Хотя ничего особо не изменилось, просто встало на свои места. Его вина, что не желал замечать…
Устыдившись слабости, агент встряхнулся и настроился на деловой лад. Заторопился, преодолел улицу и вышел на широкий проспект. Тут поймал такси, направился в центр города. Но, немного не доехав до делового района, остановил машину прямо у светофора и расплатился с извозчиком. Зашел в ближайший дворик, выбрался с противоположной стороны… и сел в другое такси, назвал адрес отдаленной клиники. Вновь сошел на середине пути, спрятался в столпотворении на одной из площадей, где проходил митинг в поддержку ослабления Закона. Немного послушал крики демонстрантов, вместе с людским потоком выбрался на дорогу. Скользнул в сторону и двинулся скверами, тихими переулками, тенистыми аллеями.
Таким образом, законник убивал сразу несколько зайцев. Во-первых, путал следы. Во-вторых, давал возможным соглядатаям ложное направление – центр, основные дистрикты. В-третьих, попросту убивал время, мало-помалу приближаясь к истинной цели путешествия – Красному району. Месту, где камер почти нет, где полицейские появляются изредка, и то днем, где в ходу свои правила и собственные законы.
При любых других обстоятельствах в трезвом уме и твердой памяти Игорь никогда бы не рискнул соваться в осиное гнездо. Ведь каждый добропорядочный гражданин Пангеи знает: коль недороги тебе жизнь и кошелек – иди в Красный район. Улыбнется удача, и тебя просто ограбят. Повезет чуть меньше, и нарвешься на банду «Потрошителей» – лишишься парочки дорогих имплантатов и органов.
И, тем не менее, народ туда хаживал и хаживал с охотой. Не только изгои Мертвого города в надежде прикупить продуктов и чуть подзаработать, но и холеные жители центра, южных и северных окраин.
Почему? Ответ прост, Красный район славился увеселительными заведениями: барами, клубами, борделями, виртуальными и настоящими боевыми аренами, наркопритонами. И если знать когда и где можно передвигаться, если иметь проводника из местных и оплатить бандам «абонемент», никто тебя не тронет… теоретически.
Опасным Красный район был не всегда. Да и головной болью полицейских, правительственных чиновников и законников стал не сразу, построенный изначально для доступного отдыха на берегах Белярского. Но шли годы, и здания там ветшали, культурные заведения потихоньку перекочевывали на центральные улицы и площади.
Но настоящим рождением дистрикта можно считать тот год, когда в близлежащей тюрьме вспыхнул бунт, и около трех тысяч заключенных вырвались на свободу. Единицы ушли в Запретную Зону, но большая часть – в Пангею. И бывшую столицу поразила эпидемия преступности: началась волна краж, разбойных нападений, убийств, изнасилований. Граждане взвыли, полиция и спецслужбы сбивались с ног, а политики рвали волосы от бессилия.
Целых полгода на улицах Всеземли бушевала криминальная война. А затем все как-то улеглось и притихло. Самых буйных уголовников истребили, самые хитрые ушли в Красный район. Сначала там завелись банды, у банд появились главари, которых сместили другие, угодные крупным игрокам вроде корпораций. А дальше закрутилось – передел сфер влияния, притоны торговцев векторами, подпольные казино, контрабандные склады…
Естественно, чиновникам подобное болото не нравилось. Но выжечь не получалось. Полицейские облавы собирали обильную жатву, законники ловили озверевших модов и накрывали лаборатории, а преступность по-прежнему существовала. Кто-то предлагал попросту сровнять дистрикт с землей. Другие возражали, резонно опасаясь, что «крысы» расползутся по цивильным районам и станет хуже. Проще знать, где твой враг, держать на коротком поводке. И пока споры не утихали, бандитский район процветал, собирая ночами желающих повеселиться, принять новый наркотик и вживить запретный имплантат.
Лезть в «крысиную нору» Миронову совершенно не улыбалось. Без кителя, без оружия и поддержки. И уж тем более на ночь глядя, когда жиденький дневной дозор полиции уходил прочь, и на улицах открыто появлялись настоящие хозяева.
Хотя в данных условиях разница между стражами порядка и преступниками виделась небольшой. При встрече с первыми подоспеет и ПСБ, спецназ «Дженетик Индастриз», и чем черт не шутит снова возникнет пробой Сети. На фоне подобных перспектив столкновение с уголовниками выглядело милой вечерней прогулкой. К тому же другого выхода агент не видел. Лишь в Красном городе можно затеряться, найти информацию, и возможно – помощь.
И потому выбравшись из очередного спального района, он окунулся в переплетение узких аллей Набережного парка, вышел к зданию старого химического завода. Тут немного постоял, с неприязнью осмотрел руины цехов и складов невдалеке, поежился.
Мерзкое место! Впереди сплошная мешанина бетона и ржавой арматуры. Обгрызенные колонны казались сточенными клыками мертвецов, в ямах и глубоких колодцах масляно поблескивала черная вода, тени отплясывали замысловатые па…
О данном пути законник узнал от одного из допрашиваемых недавно контрабандистов. Тот уверял, что заброшенная промзона используется работниками со стороны, желающими обойти кордоны полиции. И самое главное – здесь недавно произошла локальная война. Два мелких преступных клана сцепились за право взимать дань, срезали друг друга под корень. Так что если повезет, подходы никто охранять не будет, можно тихонько проскочить.
Глубоко вздохнув, Миронов сделал первый шаг…
Светило плавно, но неуклонно сползало по небу как подогретый кусок масла по сковороде. Последние красноватые лучи бессильно цеплялись за изрытую трещинами и оспинами поверхность бетонного забора, тени удлинялись и сгущались. В прозрачном вечернем воздухе, избавленном от дневного зноя, витал горьковатый дух пыли и застарелых химических реагентов. Мерно хрустели камешки под ногами, успокаивающе шелестели чахлые кусты… но вот что-то звякнуло, хлопнули крылья, зашуршало.
Втянув голову в плечи, Игорь замер и настороженно огляделся. Мягко перепрыгнул глубокую канаву с гнилой водой, взобрался по куче щебня. В очередной раз припал к земле, скрипнул зубами. Он умел слиться с толпой, умел прятаться в городе. Здесь, на открытом пространстве, чувствовал себя неуютно. Благополучно преодолел две трети пути, но не мог отделаться от ощущения слежки и смутной угрозы.
Пригрезилось? Нервишки шалят? Или свято место пусто не бывает?.. 
Не бывает, – понял агент спустя пять минут, когда пересекал пустырь густо поросший полынью. Раздался приглушенный хруст и затейливый мат невдалеке, почудилась возня. Из темноного пролома в стене ближайшего склада выскочила парочка типов и неспешно двинулись наперерез. Оба грязные, но одежда добротная и крепкая, морды сытые, а в руках громадные охотничьи ружья. Один, помельче, странно переваливался с ноги на ногу. Худощавый, с близко посаженными мутными глазами и лысым черепом. Второй, более плотный и отдаленно напоминающий колобка, едва поспевал, увязая в мелком щебне.
– Эй, папаша! Обожди! – неприятно-скрежещущим голосом крикнул мелкий. Махнул рукой и ослепительно улыбнулся, явив свету желтоватые, но острые зубы. – Таможня.
Бежать Миронов раздумал, сразу оценив возможности ружей в руках бандюков: меткости никакой, зато бьют широко, какой-то осколок да и зацепит. Агент оцепенел и лишь тоскливо глянул вперед: там высились старые коралловые дома, горели ранние фонари. Но до первых зданий метров двести, в засаде могут сидеть другие.
– Кто такой? Куда идем? Башли есть? – осыпал Игоря вопросами лысый. – А пропуск?
– Какой нахрен пропуск, Жаба? – буркнул второй бандит, угрюмый патлатый мужик с рябой рожей. – Не видишь что ль, очередной батя идет души спасать в оплот греха. Гол как сокол, не наваримся.
– Так проверить тоже надо, – осклабился мелкий преступник. – А вдруг законник переодетый?.. Слышь, батя, скидай тряпье, будем обыскивать!
Дуло ружья угрожающе качнулось в сторону Миронова, в глазах лысого промелькнуло предвкушение забавы. Но Игорь лишь стиснул зубы и слегка попятился, оценивающе глянул исподлобья.
– Но-но, батя, не зыркай так, – окрысился лысый, почувствовав напряжение агента. – Порешим и гнить оставим без заупокойной. Скидай тряпье, говорю!
– Господь с тобой, – пробормотал Игорь. Изобразил легкое смущение, перекрестился. – Истинно Христов сын я, проповедовать иду. Мирские блага не для нас…
– Достали! Три часа сидим – и только две шлюхи шелудивые кордон прошли. Никакой прибыли. Хоть повеселюсь, раз взять нечего.
– Остынь, Жаба, – прогудел мордатый флегматично. – Святой человек ведь. Исток, и болезный в придачу.
– Тебя не спросили, Пень, – зло фыркнул лысый. – Чтоб таможня добро дала, таможню задобрить надо. И вообще – я тут главный. Что-то имеешь против?
– Псих, – буркнул напарник мелкого. Но почему-то отвел глаза и сделал вид, будто любуется птичками.
– То-то же. Я тут главный. Что хочу, то верчу, – со сварливыми интонациями сказал Жаба, указал на Миронова. – Вот чем ему платить? Истока и потрошителям не сдашь. Есть че, батя? А если найду?..
Преступник обошел Игоря по кругу, разглядывая как какую-то корову. Затем резко рванулся вперед и сделал вид, будто хочет ударить прикладом. Агент отшагнул, сохранил относительное спокойствие. Это, видимо, не понравилось бандиту еще больше: в маленьких блеклых глазках сверкнуло бешенство, губы некрасиво искривились.
– С-сука! В смельчака играешь? Думаешь, бозенька поможет? Хрен тебе! Счас посмотрим, что у тебя в кармашках, а потом на ремешки порежем.
Высказанная мысль так понравилась, что лысый глупо захихикал. Шагнул вперед и небрежно похлопал по карманам Миронова, выудил несколько потрепанных кредитов. Скривился – мало, – и продолжил неумело ощупывать полы балахона в поисках зашитых драгоценностей.
Парочка не представляла особой опасности. Лысый, несомненно, накачан векторами: ускорителями реакции, обмена веществ. Видно по чрезмерно расширенным зрачкам, неадекватному поведению. Кожа масляная, словно искупался в ближайшей канаве, чуть зеленоватого оттенка, но похоже на какой-то побочный эффект. А из имплантатов на горле какое-то вздутие, наверняка мешки с ядом – нецелесообразно и неудобно.
Вердикт? Слабак из мелкой шушеры. Среди гопников называют «говорунами»: боевого опыта ноль, навыков ноль, реальной мощи ноль, но заболтают и мертвого. К тому же наркоман и психопат, а такие долго не живут. Непонятна лишь реакция второго – вроде как побаивается лысого. Хм, с чего бы?..
Напарник мелкого выглядел чуть серьезнее: кряжистый, крепко сбитый, с неестественной осанкой и непомерно толстыми конечностями. Очевидно, тут мышечные усилители и подкожные хрящи. Но не «Бронза», а нечто более халтурное. И сердце слабое, не успевает питать лишние органы. Вон морда какая серая, дышит тяжело.
Выключить лысого и отобрать ружье. Всадить заряд картечи в грудь Пня, потом бежать. 
Но атаковать Миронов не спешил. И хотя нелепый разговор с обыском раздражали, агент сдерживался, чуя подвох. «Таможенники» работали чересчур халтурно: подошли вплотную, с оружием обращались как с дубинами.
Действительно такие неумехи? Или провоцируют? Зачем-то же «говоруна» приставили в компанию.
Ответ нашелся спустя минуту. Агент заметил тень на крыше последнего склада – та маячила на фоне багровеющего неба ровно мгновение, затем легко сиганула вниз с пятнадцатиметровой высоты. Вскоре в полумраке блеснули желтые глаза, рядом с Пнем бесшумно материализовался третий бандит.
Ловко! Действительно провокация. Выжидал только чтобы убедиться. Если бы на месте Игоря был переодетый оперативник, уже б схватился за оружие и начал бой. Двоих увальней группировка потеряет, зато и полицая вычислит. Приманка и снайпер – классика жанра.
Посмотрев на прибывшего, Миронов внутренне похолодел. Высокий, чрезвычайно худой и будто растянутый по вертикали мужчина. Глаза кошачьи, суставы гибкие, а движения четкие. Под суховатой кожей двигались тонкие как струны мышцы, которые, агент знал, крепче стальной проволоки.
«Вор», аналог «Ловкача». Может, в физических показателях и проигрывал мод-пакету Агентства, но обычно оснащался множеством дополнительных имплантатов: от иглометов и когтей, до разнообразных плетей-щупалец, газометов и стрекал. На элитного бойца не тянет, но и слабаком назвать нельзя. А уж истока убить для него – как таракана размазать.
– Батя-батя… – озлобленно бормотал тем временем лысый, потихоньку подбираясь к внутреннему карману с главными ценностями Миронова. – Разочаровал. Денег и на таблеточку не хватит, золотишка нет, на органы тебя никто не возьмет. Разве что я постреляю, а ты станцуешь. Выживешь, пропущу. Как тебе предложение?
Агент оказался перед нелегким выбором. Если ублюдок нащупает карман, придется драться. Но драться нельзя пока рядом «Вор». С поврежденными ребрами и общей лихорадкой он бы смог вырубить этих двоих, понадеявшись на эффект неожиданности. А если в снайперском гнезде еще кто-то?..
– Жаба, – осторожно позвал мордатый.
– Не мешай, – огрызнулся «говорун». – Не нравится он мне.
– Жаба-а…
– Что? – рявкнул лысый. Резко развернулся, явно намереваясь обложить Пня затейливым матом, но увидел «Вора» и осекся. – А… э… Олег? Ты что? Как?..
– Завязывай, кретин, – тихо, но внятно, без каких-либо интонаций произнес третий бандит. – Задолбал перегибать. Клиентура уйдет, Валентин Александрович твои кишки на вилку намотает и съест. Рядом коридор Хищников, и если отобьют хоть одного ходока…
– Но, Олег… – попытался воспротивиться Жаба, ткнул пальцем в Миронова.
– Завязывай, – повторил «Вор».
В глазах «говоруна» полыхнуло безумие, губы начали расплываться в жестокой ухмылке, а пальцы нащупали курок. Но боевик никак не отреагировал. Продолжал стоять, сверлить подчиненного взглядом. И лысый сдался. Разом как-то обмяк, опустил голову и процедил:
– Я развлечься хотел. Вот постоянно так…
«Вор» не стал выслушивать ругань. Лишь убедившись, что инцидент исчерпан, отвернулся и неторопливо пошел обратно к складу, занимать позицию. Но удалиться далеко не успел.
– Эй! – смущенно позвал Пень. – А с батей что?..
– Обыскали? – промычал боевик. Остановился и прицельно посмотрел на агента, чуток помедлил.
– Да.
– Оружия нет?
– Да что я, пушку не нащупаю что ли? – взорвался Жаба. – Чистый.
– Тогда отпустить, – небрежно отмахнулся Олег. – Проповедников не трогаем. Шерсти не настрижешь, едят немного. Покричат и уйдут. А кто-то и веру сменит, к Патриарху пойдет. Лучшие челночники из братьев во Христе получаются: характерные, с осанкой, полицаи проверяют редко.
– Дай бог тебе здоровья, – с неприкрытым облегчением выдохнул Игорь сквозь пересохшие губы. Поднял руку и сотворил крестное знамение, стараясь скрыть дрожь в пальцах.
– Бог тут ни причем, – прошелестело насмешливое из полумрака.
Стремительная тень метнулась к зданию дальнего склада, растворилась в одном из проломов. На минуту повисла тягучая пауза, тут же прервалась грязными ругательствами лысого.
Жаба проклинал небо. Жаба проклинал землю и воду, отцов и матерей командира, что прекратил забаву. Брызгал слюной, порывался броситься то на Миронова, то вдогонку за боевиком, бессильно ярился.
– Убью! Убью, падлы!
– Конечно, убьешь, – успокаивающе гудел Пень, похлопывал приятеля по плечу. – Но потом… Ты ж знаешь Олега. Сказал – отрезал. Потерпи чуть, вот караван пойдет, кто-то обгадится обязательно, тогда душу отведешь.
– Точно?
– Сукой буду!
– Но я хочу батю прирезать, – плаксиво возразил мелкий.
– Олег запретил. Давай-давай, пошли. Вечером развлечешься. А сейчас водочки тяпнем, в картишки перекинемся.
– Ладно, живи… пока, – разрешил, наконец, Жаба Игорю. Одарил взглядом, не предвещающим ничего хорошего, и потопал обратно к наблюдательному пункту с видом оскорбленного достоинства. Пень некоторое время семенил рядом, бормоча нечто утешительное. Но на полдороги остановился и обернулся, размашисто перекрестился.
– Ты, бать, звиняй. У братухи крыша протекает.
– Бог простит, – на автомате ляпнул агент. – А как же пропуск?
– Да кому ты нужен? – ухмыльнулся мордатый. – Детей Христовых на районе никто не трогает, только таможня досматривает. Ну, ты в курсе, чтоб законники не пробрались, а то случалось.
– Понятно, – протянул Миронов. Посмотрел на удаляющихся уголовников и обескуражено мотнул головой. Вот уж не знаешь, плакать или смеяться. С одной стороны благополучно пересек кордон, а с другой – жизнь висела на волоске. Но хорошо, что хватило ума не кидаться в драку, иначе б хана.
И правильно кто-то сказал: чем ближе человек к дьяволу, тем исступленней крестится… 
Порыв холодного вечернего ветра вернул к действительности. Проник под капюшон и выстудил покрытый бисеринами пота лоб, попытался забраться за шиворот. Игорь встряхнулся и решительно направился к мрачным силуэтам домов. Проходя мимо последнего склада, различил на крыше тонкое дуло двух винтовок и чуть заново не осенил себя знамением, уже искренне. Вот как знал – два стрелка!
Засматриваться агент не стал, поторопился удалиться. Продрался через одичавший садик, прошел мимо заброшенной десятиэтажки с выбитыми окнами. Мельком подметил глубокий серый цвет коралла, множество трещин, и понял – здание мертво. Следующее такое же, дальше тоже. Кругом царил пыльный сумрак и зловещая тишина. Под ногами громко хрустели битые стекла и камни, эхо гулко разлеталось окрест. Возникло ощущение множества неприязненных взглядов, тьма в некоторых окнах зашевелилась.
Внутренне приготовившись к новому столкновению, Миронов застыл на месте и чуть развел руки в стороны. Тишина сгустилась, облепила плотным саваном и стала невыносимой. Мрак затрепетал, придвинулся ближе… и отпрянул назад. Послышался кашель, чей-то тихий голос и смех, звук возвращаемого в исходное положение затвора.
Его признали безобидным, пропускали.
Более красноречивого приглашения могло и не последовать. Агент осторожно двинулся дальше, прислушиваясь и принюхиваясь к темноте. Иногда что-то слышал, иногда замечал движение – неуловимо быстрое, размытое. И боялся гадать, сколько же пистолетов и автоматов, иглометов следило за ним в данную секунду.
Но обошлось. Спустя десяток минут Игорь увидел первый живой дом. С желтоватыми стенами, озаренными светом подслеповатыми глазками-окнами. За ним последовал второй, третий, появились уличные фонари, рекламные вывески разнообразных питейных и игорных заведений. В уши ворвался гул голосов, смех, рев музыки, он попал в веселую пьяную толпу.
Вот он, настоящий Красный район. Где-то там, за спиной просто стерегут границы, здесь же – делают деньги, заключают сделки, пьют и прожигают жизнь. Дело за малым. Найти нужный бар, по возможности не встревая в неприятности.
Хотя легче сказать, чем сделать. Игорь попросту забыл, куда попал. Не успел преодолеть и десятка шагов, как из ближайшей подворотни вылетело какое-то тело и с шумом распласталось на мостовой. Пьяно икнуло, вскочило. Но перепутало цель и бросилось на агента, беспорядочно молотя кулаками.
Рефлексы сработали как должно, и законник попросту шагнул в сторону, подставил ногу. «Тело» рухнуло как подкошенное, рванулось вперед: то ли в надежде свалить врага, то ли укусить за ногу. Но агент лишь легонько двинул носком ботинка в висок, отправил дурака в глубокий нокаут.
Сбоку раздался взрыв хохота. Миронов оглянулся: пяток крепких парней и парочка девушек. Навеселе, морды раскрасневшиеся и довольные, глаза подернуты наркотической пеленой. И судя по гладким лицам не местные, просто отдыхают… а точнее бесятся с жиру. Днем в офисах сидят, продажами руководят, а вечером меняют строгий костюм на тряпье из кожи и шипов, бегут развлекаться.
Похоже, избивали какого-то задохлика. Потом решили подшутить, швырнули несчастного в проповедника.
– Ай, ловко ты, святой отец! – заржал самый крупный из парней. Мощный, обросший мускулами как перекормленный стероидами бык, с низким лбом и тяжелой челюстью. – Выйдешь против меня, а?..
Смельчак поиграл бицепсами, красиво изогнулся, чтоб показать народу и пудовый кулаки, и массивные грудные мышцы. Окружающие одобрительно засмеялись, принялись подбадривать.
Со всех сторон начали стягиваться праздные зеваки: из ближайшего кабака, от дверей борделя. Кто-то настраивал коммуникатор на запись через зрительные центры мозга, другие вызывали приятелей, чтобы рассказать о забавном случае.
Твою ж мать!..
Молча развернувшись, Миронов заковылял прочь, спрятал лицо под капюшоном. За спиной послышались разочарованные возгласы, глумливый смех. Кто-то попытался догнать, но нагруженные спиртом и наркотой ноги подвели, бегун просто смачно харкнул вдогонку. Комок слюны попал на полу накидки, и хохот усилился.
Иллюзии продолжают рушиться. Ты тот, кто есть… исток. Но эти хотя бы не скрывают брезгливость под маской сострадания, презирают открыто… 
Проглотив унижение, агент постарался затеряться в толпе. Но сбоку надавила стена тел, оттеснила к какому-то танцевальному залу. Игорь скривился и рванул подальше от низких аритмичных басов, разрывающих барабанные перепонки. Наступил кому-то на ногу, кого-то толкнул. Услышал много интересного в свой адрес, получил звонкую оплеуху. Но сумел вырваться с боковой улочки на центральную.
Он не раз проезжал здесь днем, в конвоях авто Агентства. Но при свете солнца проспект ничем не выделялся – широкий, грязный, уныло-серый, в окружении ветхих замызганных домов. Сейчас же улица разительно преобразилась: шумела и бурлила, колыхалась, сверкала огнями реклам, тончайшими полотнищами экранов.
В казино и боевые арены валили толпы ценителей в разноцветном тряпье, с разноцветными прическами. Живые зазывалы, надрывая глотки, приглашали посетить их рестораны, обещали невообразимые деликатесы. Голые девицы и юнцы выплясывали в клетках, спущенных с крыш. Местные открыто торговали с самодельных прилавков оружием и гашишем, таблетками, разнообразным алкоголем, ампулами с векторами.
Бродячие проповедники кричали с импровизированных трибун. Одни призывали следовать Доктрине, славили Алекса Веллера. Каждое слово публика воспринимала с восторгом, поддерживала дружным ревом. Другие, что стояли, через дорогу, вещали Слово Господне. Заклинали отказаться от грязи в геноме, вернуться к пути естественного отбора, эволюции, читали молитвы. И что удивительно их тоже поддерживали, многие крестились, били поклоны.
В дополнение к прочему повсюду сновали мелкие дроны всех форм и комплектаций: стрекозы-посыльные, крабы-официанты, катались какие-то меховые шары, тяжело лязгая конечностями, бродили роботы-охранники с пулеметами наперевес.
– Купи таблеточку, отче! – заорал на ухо Игорю какой-то чумазый паренек. Ухватил за накидку и потащил к своему прилавку. – Купи! Хорошая таблеточка, ангелов узришь! Не хочешь ангелов? Тогда давай тебе имплантат соорудим! Будешь светиться в темноте, верующие вдохновятся.
Еле избавившись от цепких пальцев торговца, Миронов шарахнулся в сторону и чуть не оглох от грозного рева, с трудом уклонился от удара когтистой лапы. Гигантский кот обиженно взревел и боднул лбом прутья клетки.
– Осторожно, батя, – засмеялся хозяин зверинца. – С утра не кормил, чтоб нрав сторожа показал.
– Скорее уж людоеда, – пробормотал агент и под смешки продавца поспешил удалиться. Но через десяток шагов понял, что забрел куда-то не туда. Из укромного уголка рядом с крыльцом заведения под кричащим названием «Красная плесень» выскользнула гибкая обнаженная женщина, заключила его в объятия и жарко дохнула на ухо.
– Есть денюжка, отче? Заходи, покажешь силу веры. Есть у тебя сила?
Женщина гортанно рассмеялась и опустила ладошку, захватила гениталии агента. Округлила рот и восторженно ахнула: мол, чую, есть силушка богатырская! Миронов как-то извернулся и бегом отступил в ближайший скверик, надеясь хоть на какую-то передышку.
Место приманило уютным полумраком, отсутствием ярких всполохов и громыханием, наличием нескольких скамеек. Но как только глаза привыкли к освещению, до Игоря дошло насколько ошибся.
На скамейках сидели молодые девушки и парни с длинными серебристыми волосами и остроконечными ушами, одетые в дурацкие лоскуты и узорные железяки.
Один из парней играл на кастрированном подобии то ли гитары, то ли балалайки, тонким сладким голосом тянул какую-то песню. Другие обильно угощались из нарочито грубых кувшинов и подпевали. А чуть в сторонке прямо на траве сплелись в сплошной клубок сразу три или четыре тела, слышались охи и ахи. Причем девушка присутствовала всего одна, и позицию занимала достаточно пассивную.
– Да чтоб я сдох! – не выдержав, от души воскликнул Миронов.
Песня прервалась, взгляды присутствующих сошлись на агенте. Но через секунду музыкант опять принялся тренькать на инструменте, интерес погас. И лишь один из пареньков все-таки собрав в кучу разбегающиеся глаза, хрипло произнес:
– О! Служитель бога вражеского пришел в обитель света и любви перворобж… перворожбе… Тьфу! Язычники мы, вот. Водку будешь?
– Буду, – брякнул Игорь. Принял из рук юнца кувшин, сделал осторожный глоток. Зажмурился и выдохнул. – Благодарю.
– Вот и помирились, о служитель бога вражеского, – с пафосом заявил парень. Отобрал кувшин и тоже отпил. А затем мягко свалился со скамейки в траву и размеренно засопел.
Миронов сплюнул под ноги и пошел прочь. Как ни удивительно, ему полегчало: то ли алкоголь помог, то ли краткая передышка. Лихорадка по-прежнему сотрясала тело, по вискам стекал горячий пот, а ребра стегало колючей болью. Но расплываться в глазах перестало, мысли стали стройными и ясными. Агент вспомнил планировку района и приблизительно оценил свое местонахождение.
Где-то час пути. Нормально. 
С центрального проспекта Игорь ушел. От греха подальше. Держался менее людных, но светлых улиц, перекрестков, старательно избегал столпотворений. И не зря, потому что пару раз слышал звуки выстрелов, отчаянные крики множества людей. Вопли, впрочем, быстро затихали. К жизни здесь относились легко, к потери оной – еще легче.
Выбранная тактика помогла, и законник быстро продвигался к цели. Избегал и торговцев, что норовили всучить какую-то дрянь, а между делом ощупать карманы на предмет наличия кредитов. И шлюх обоего пола, которые слишком уж активно зазывали в бордели, просто в укромные уголки. И всякого рода сомнительных личностей, дерганых и нервных, с лицами прожженных наркоманов.
Лишь пару раз вышли серьезные проколы. В первом случае Миронов необдуманно шагнул в темную подворотню. Почувствовал у горла холодную остроту металла и послушно замер. Неизвестные торопливо ощупали карманы, презрительно фыркнули и исчезли в ночи. Потайной они, кстати, тоже нашли, но лезть не стали, как-то определив – денег там нет.
Второй инцидент произошел спустя пять минут после первого. Игорь как раз проходил мимо невзрачного дома с плюгавенькой вывеской «Ломбард», когда послышался выстрел, звон стекла и крик. Из заведения выскочил мужик с каким-то свертком в одной руке и с пистолетом в другой. Гибко изогнулся в прыжке, что-то с яростью крикнул и трижды выстрелил в дверной проем. Упал, кувыркнулся, рванул с низкого старта.
Раньше, чем поняв, что происходит, Миронов рухнул наземь, откатился под прикрытие стены. И еще успел заметить неудачливого вора, ставшую удивительно пустынной улицу. А затем раздалась настоящая канонада.
Палили с крыши и из окон, стреляли из-за декоративных оградок, мусоропереработчиков. Пьянчуги, воры и проститутки как по волшебству ощетинились стволами, азартно поливали свинцом, сталью и иглами середину дороги. Несчастного грабителя изорвало на куски в считанные секунды.
Пальба длилась начала затихать. Нервно рявкнул запоздавший пистолет, наступила оглушительная тишина. Убедившись, что ни у кого не сдадут нервы, из разбитого ломбарда выглянул толстенный волосатый мужик с дробовиком в руках. Подошел к перемолотому на фарш вору и пнул останки.
– Дрянь! Кореша пристрелил, курва! Совсем охренели наркоши. Ладно, спасибо за поддержку, соседи. Представление закончено.
Ружье мужик сменил на большую лопату, принялся буднично убирать. А движение на улице, шум и гам, тут же вернулись к обычному уровню.
Вот, пожалуй, и все наиболее опасные моменты. К прочему законник как-то притерпелся, привык. И лучше вжился в роль временами трусоватого, а временами глупого и наглого проповедника: перехватывал характерные словечки, находил оптимальные алгоритмы поведения. В конце концов, так наловчился, что стал незаметным в толпе. Где шел, а где и бежал, иногда канючил милостыню, порой громогласно заявлял: «Отриньте грязь модификаций!», раздавал благословения.
Мимикрия прошла успешно, преподаватели Академии могли бы гордиться выпускником. Но, несмотря на успехи, агент чувствовал смутную тревогу, которая с течением времени лишь усиливалась.
В попытке осмыслить зыбкое ощущение Миронов остановился и сделал вид, что рассматривает товар на прилавке одного из уличных барыг. Сам же сконцентрировался на периферийном зрении, просканировал окрестности на наличие опасности. Но таковой не обнаружилось. Шагах в десяти несколько шлюх и сутенер скандалили с клиентом об оплате. Чуть дальше пятерка чужаков обильно угощалась сомнительным пойлом. Тем временем к гостям района аккуратно подбирался карманник. Орали зазывалы, сверкали огни, кто-то кого-то бил, кто-то кого-то свирепо любил, повсюду мелькали молодые лица, совершенно безумные наряды.
На первый взгляд ничего необычного. Для Красного района, конечно. Но Игорь успел проанализировать ощущения, явственно чуял чье-то назойливое внимание.
– Отче, брать будешь что? Или с богом говоришь? – не выдержал барыга.
Не проронив ни слова, агент отвернулся и медленно пошел вдоль по улице. На ходу придал лицу выражение крайней озабоченности, порой останавливался, рассматривал вывески, дома. Со стороны же казалось: проповедник явно заблудился, ищет ориентиры.
На первом же перекрестке Миронов свернул направо. Преодолел метров тридцать, и повторил маневр, скользнув в малолюдный проулок. Потом еще раз, и еще.
На третьем повторе старая как мир уловка сработала, Игорь вычислил «хвост». Им оказался мощный мускулистый мужчина, затянутый в потрепанную джинсу, патлатый и щетинистый, с угрюмой мордой записного уголовника. И сразу мелькнуло воспоминание – видел в толпе зевак, когда развеселая компания пыталась вызвать проповедника на потешный бой. Тогда не придал значения, слишком поглощенный желанием убраться от назойливого внимания. Запомнил на автомате, как всякого представляющего опасность.
До цели путешествия осталось минут пять ходьбы. Но тащить потенциальный «хвост» не хотелось, и агент решился в последний раз повторить маневр, дабы убедиться в предположениях. Преодолел десяток метров, свернул в ближайшую подворотню. Но на этот раз допустил крупную ошибку. В спешке вышел не на оживленную улицу, а попал в темный и тихий дворик, заросший густым ивняком. И сразу осознал, что неизвестный не просто следил… охотился. За спиной послышался тяжелый топот и хриплое дыхание, грубый голос приказал:
– Стой!
То, что незнакомец нагнал в считанные мгновения, говорило о многом – мод, сильный и быстрый. От такого улизнуть одним броском не получится. Из двора выйти не даст, да и на улицах оторваться надежды мало.
К горлу подкатил плотный удушливый комок, но внешне Миронов не выдал напряжения. Остановился и развернулся, посмотрел в глаза противнику. Желтые глаза, волчьи. И сейчас заметно, что кожа плотная, покрыта густыми волосами. Осанка неправильная, скелетная структура искажена, а лицо чуть вытянутое и хищное. Из-под нижней губы выглядывали клыки, пальцы же длинные и узловатые, вооруженные кривыми когтями.
Оценка врага не принесла облегчения. «Волколак», аналог «Росомахи» Агентства. Ай, влип! Хуже «Вора» на кордоне. На такого зверя надо выходить как минимум с пулеметом.
Но еще больше агент встревожился, когда за спиной преследователя мелькнула быстрая тень. Лишь на долю секунды перекрыла поток красноватого света из арки, будто кто-то заглянул и отскочил… Второй гость?!
– Благослови тебя Бог, – осторожно произнес Миронов и перекрестил «Волколака». – Чего тебе, чадо?
Незнакомец молчал. Долго. Мучительно. Стоял и сверлил Игоря немигающим взглядом, тихо сопел. Во мраке яркой желтизной полыхали холодные волчьи глаза, блестели клыки, пахло хищным зверем.
– Пойдешь со мной, – низким гортанным голосом изрек «Волколак». – Награду получу я.
– Господь с тобой! – нарочито испуганно воскликнул агент. – Да кому я нужен? Обычный брат во Христе, несу свет в заблудшие…
– Можешь не стараться, – перебил незнакомец. – Я узнал тебя, законник, приметы полностью совпали с описанием. И не пытайся бежать.
Последнее «Волколак» выделил особо. А Игорь, еще играя роль, устрашено отшатнулся, закрылся рукой. Но внутренне похолодел и напрягся – кто-то объявил награду за его голову? Тогда вообще повезло, что не остановили сразу после кордона. Видимо многих обманула накидка проповедника. Но не всех.
– Тут какая-то ошибка, – обреченно сказал Миронов. – Я спасаю души, молю…
– Молить ты будешь позже, – раздраженно проворчал враг. Двинулся навстречу и поднял руку, чтобы схватить за шиворот, но замер и мотнул головой. Шумно принюхался, оскалил зубы и тихо зарычал.
Свет в арке снова перекрыла тень, задержалась чуть дольше. Расплылась, медленно просочилась во двор. Во мраке послышались шаркающие шаги, ехидный смешок.
– Я так и знал! Ха! Законник!.. Обманул и Пня, и Олега. Но меня не надуешь. Что я, батюшек не щупал? Щупал десятками. И каждый батя мягкий да жирный. Но не ты, курва… Че, обгадился?! Сча я тебя буду на ремешки резать, как обещал.
Вот кого не ожидал увидеть агент, так памятного «таможенника-говоруна». Готов был к встрече и с эмиссарами ПСБ, Накамуры, вторым охотником за головами. Но в полумраке ясно виднелась знакомая щуплая фигура, влажно поблескивал лысый череп. На губах Жабы играла торжествующая ухмылка, в голосе чувствовалось предвкушение забавы.
Этому какого хрена нужно? Хотя вопрос глупый – навязчивая идея покарать «батю» переросла в одержимость… и с поста сбежал, несмотря на реальную угрозу получить по шее от командиров. Но на что надеется? Или не видит, кто рядом стоит?.. 
Жаба если и видел, то старательно игнорировал. Пританцовывал на ходу от возбуждения, дурашливо смеялся и бахвалился, что раскрыл заговор проклятых законников. Затем вытащил из-за пояса длинный нож, принялся напоказ полировать лезвие о рукав.
– Слышь, засланец? Читай заупокойную, потому что потом будешь только кричать. Я за тобой полрайона шел, имею право на веселье. А ты, псина, свали куда-нибудь, не воняй.
С последней репликой лысый явно погорячился. «Волколак» взревел, распрямленной пружиной сиганул с места. Рубанул когтями и клацнул зубами, целя в тонкую шею «говоруна».
Упав набок и откатившись под защиту ближайшего дерева, Игорь заметил, что каким-то невероятным образом мелкий уголовник сумел избежать стремительного удара. По-лягушачьи отпрыгнул и присел на четвереньки, издал странный клокочущий звук. Наплыв на шее лысого начал раздуваться, глаза округлились и полезли из орбит, рот раздался от уха до уха.
Промах изумил «Волколака» до глубины души. На лице отразилось то непередаваемое выражение, что по-научному обзывается когнитивным диссонансом, а в простонародье разрывом шаблона.
Но следует отдать боевику должное, колебался недолго, доли секунды. Гневно взревел и развернулся, опять распластался в полете. Когти засвистели, вспарывая воздух, гибкое сильное тело рухнуло всей массой, давя и круша… пустоту.
Мелкий бандит вновь уклонился, невозможно-длинным прыжком разорвал расстояние и приземлился прямиком на стену ближайшего дома. Прилип к шершавой поверхности, распластался и насмешливо квакнул. Мешки на шее лысого раздулись, рот широко раскрылся, и из глотки вырвалось нечто длинное и гибкое, скользкое, вооруженное роговым гарпуном.
«Волколак» дернулся, уклоняясь. Но когда понял, что не успевает, выхватил из кобуры пистолет. Тьму прорезал сноп пламени, оглушительно громыхнуло, и пуля ушла далеко в сторону. Язык лысого успел захватить руку боевика, оплел змеей и легко перетер пополам.
К небу взлетел наполненный злостью и болью вой, о камни тяжело звякнуло оружие, послышалось хлюпанье. Модифицированный организм «Волколака» закупорил сосуды, и крови вытекло немного. Однако покалеченный и ослепленный болью боец сразу стал легкой мишенью. Попытался прыгнуть, достать ненавистную тварь, что издевательски квакала на уровне второго этажа, но лишь приблизил конец. Язык Жабы ударил повторно, хлестко и стремительно. Угодил в грудь «псине», с отвратительным хрустом взломал защитные хрящи и ребра, вышел со спины.
На этот раз кровь хлынула обильно, темными ручейками оросила землю. Багровые отблески далеких фонарей озарили куски влажного мяса на костяном гарпуне, позволили Миронову увидеть лицо наемника… серое, искаженное гримасой страдания. Боевик по инерции пытался сражаться, нелепо дергался, кусал зубами воздух, шагал вперед…
Захрустело и чавкнуло. Гибкий канат рванулся обратно, оставив после себя огромную дыру. Охотник за головами пошатнулся и рухнул навзничь.
– Ква-ха-ха, – булькнул заливисто лысый. – Теперь… ква… твоя очередь.
Жалкие секунды, которые длилась схватка – чересчур мало для измученного истока. Игорь как упал под дерево, так и остался лежать, изумленно наблюдая за боем. И если уж «Волколак» испытал шок, то агент тем паче. И теперь до Миронова начало доходить: снайперы там, на границе лишь для подстраховки, напарник – чтоб отвлечь кровожадного кретина, а реальную угрозу представлял именно мелкий бандит.
Весь… буквально весь немалый опыт оперативного аналитика говорил: такого произойти не могло. Жаба ничем особым не отличался ни при первом рассмотрении, ни при втором. Да, походка странная и кожа влажная. Да, опухоль на горле. Но таких персонажей в Красном районе пруд пруди. Денег на нормальные модификации не хватает, вот и жрут векторы пополам с наркотиками, пичкают тела низкосортными имплантатами. Итог – куча неприятных побочных эффектов вроде нарушения психики и некрозов, мутаций и болезней, быстрой смерти в ближайшей канаве.
Какой самый логичный вывод? Корпорации тестируют новый боевой мод-пакет. А значит, пора применять тактическое отступление. То бишь руки в ноги, и валим, хлопцы, пока живы!.. 
Недолго думая Игорь ухватил отрубленную кисть боевика, что намертво вцепилась в пистолет. Нажал на палец, застывший на спусковом крючке. Оружие низко рявкнуло и дернулось. Первая пуля ушла выше, выбила фонтан коралловых крошек. Вторая и третья попали в цель, с чмоканьем вонзились в спину Жабы.
Бандит издал полукрик-полукваканье, мешком свалился со стены и завозился у фундамента. Миронов же отбросил мертвую руку и бросился к выходу со двора. Но в арке понял, что избавиться от преследования так просто не выйдет. Раздался угрожающий свист: костяной гарпун промазал всего на несколько сантиметров, чиркнул по стене.
– С-сука, к-ква! – послышался обиженный вопль. – Порешу!
Умирать лысый очевидно не спешил. И вопреки желаниям законника чувствовал себя неплохо. Агент бросил лишь короткий взгляд назад: Жаба успел встать на ноги, готовился к очередному прыжку. Лицо набралось жгучей зеленью, глаза бешено сверкали и лезли из орбит, а мешок на горле часто пульсировал.
Из подворотни Миронов вылетел так, будто за ним гналась свора голодных демонов, сдуру чуть не попал под колеса первого же автомобиля. Но каким-то образом увернулся, больно ударился плечом о борт машины и перекатился. Не обращая внимания на визг тормозов и забористые маты, вскочил и рванул, что есть духу, смешался с толпой.
Но психованный уголовник не отставал. Приземлился на крышу машины, как заправской акробат прыгнул опять и прилип к очередной стене, ударил языком-гарпуном вдогонку, потом еще и еще. Промазал, раздробил череп кому-то из местных мужиков, убил случайную шлюху. Азартно заквакал и сиганул, упал в толчею. Пытаясь нагнать ускользающего врага, принялся раздавать смертельные французские поцелуи практически вслепую.
Моментально возникла паника, народ взвыл и каждый ломанулся куда попало, но лишь бы подальше от опасности. Плотная стена тел опрокинула агента, в живот и грудь угодили чьи-то сапоги, затрещали ребра. Попало и в голову, отчего из глаз брызнули искры, а в ушах загудело. Но Игорь интуитивно перекатился, сумел обхватить чье-то обмякшее тело, взвалил на себя и прикинулся мертвым.
Через секунду толпа отхлынула в стороны, разлетелась стаей мальков по подворотням. Кто-то спрятался за машинами и рекламными щитами, опрокинутыми прилавками, кто-то просто попадал на землю. Лысый внезапно оказался один посреди опустевшей улицы. Впереди же, у приземистого здания ночного клуба ждал заслон: пяток боевиков с автоматами, парочка военных роботов-жуков, вооруженных спаренными зенитными пулеметами… вряд ли пригнали специально, все произошло слишком быстро. Просто охраняли вход, когда на них выскочил обезумевший от крови ублюдок.
Недобрые взгляды бойцов вонзились в бандита, и тот не выдержал, дрогнул.
– Вы че, братцы? – запоздало очнувшись, просипел Жаба. Торопливо стер чужую кровь с подбородка и груди, но лишь размазал сильнее. – Вы че?! Я ж, ква, свой…
Даже сквозь надсадный гул в ушах агент услышал грозное грохотание, сумрак улицы разрезали огненные дорожки. Но звуки отдалились, мир погрузился во мглу, и ряженый законник на минуту потерял сознание – удар в голову оказался сильнее, чем показалось вначале. А когда очнулся, все закончилось. Вокруг слышались голоса, шаги, кто-то ругался, кто-то всхлипывал, пахло кровью и порохом.
Миронов поднатужился, попытался скинуть с себя теплый труп какого-то парня. Рядом раздался кашель, ему помогли и потрепали по плечу, дохнули в лицо парами спирта.
– Отче, жив?
Из мглы соткалось лицо мужчины. Вроде гладкое и юное, но носящее следы лютого запоя: глаза красные и слезящиеся, нос нежно-лилового цвета, на скуле свежая ссадина.
Застонав, Игорь с трудом сел. Глянул на местного алкоголика и людей, настороженно выходивших из укрытий. Мучительно скривился и кивнул.
– Ну, слава тебе, Господи! – прохрипел пьяница. Неумело перекрестился и добавил: – Повезло тебе, отче… Ты, к слову, шел куда? Могу помочь, отвести, если на таблеточку мелочи досыплешь.
– Нет, – ответил агент, заворожено посмотрев на вывеску за спиной алкоголика. Полстены приземистого здания занимало тонкое полотно экрана, на нем скалил зубы огромный бурый медведь, сверкало название клуба – «Берлога». Законник с трудом поднялся, заковылял прямиком к входу. – Уже пришел.

Глава 6 Приют негодяев

Рус ожесточенно курил. Жевал кончик толстой сигары и глубоко вдыхал густой вонючий дым. Под потолком клубилось плотное облако, хоть топор вешай, всполохи далеких софитов красили эфемерные нити в красный и синий, желтый. Оттого создавалось странное впечатление, будто над хозяином клуба нависла мрачная туча с извивающимися внутри плазменными змеями.
Колориту обстановке добавляла и сама внешность дельца. Лицо широкое, испещренное морщинами и уродливыми шрамами. Густые кустистые брови собрались на переносице, на выпуклом лбу громоздились тяжелые складки. Из ворота рубахи неопрятными клоками выглядывала жесткая черная поросль, мощный подбородок напоминал ковш дрона-экскаватора. Единственный живой глаз прятался в тени. Второй же, кибернетический, тускло поблескивал в глубине мертвой черной глазницы…
То ли демон-привратник Ада, то ли похититель душ из старинных фильмов ужасов.
Рус душу купить не предлагал, и вообще помалкивал. Шуршал какими-то бумагами, пыхтел сигарой и пытался выглядеть жутко занятым. Но агент знал, что просто собирается с мыслями. И не мешал процессу, сам погруженный в невеселые думы. Сидел в кресле напротив, чистый и переодетый в свежее, с зудом на месте недавних ран и ушибов. Вяло обозревал внутреннее убранство кабинета, пытался навести порядок в голове.
Получалось плохо.
С одной стороны мешали откаты после недавнего процесса регенерации: слабость и чесотка. Кроме того симптомы лихорадки никуда не делись. Агента знобило, в носу хлюпало, а члены жутко ломило.
Причиной тому биореактор столь любезно предоставленный хозяином. Древний агрегат не отличался ни совершенством, ни стабильной работой. Смахивал на аквариум с грязными стенками, вооруженный трубками и иглами, и являлся скорее пыточным инструментом, чем лечебным. Чрезмерно крупные нанозонды сращивали одну ткань, но рвали другую, дыхательный аппарат травил воздух…
Совсем не удивительно, что излечиться полностью не удалось. Машина третьего поколения, старая и износившаяся, предназначенная лишь для грубых манипуляций вроде восстановления мышц и костей, но никак не для фильтрации крови или ловли вирусов.
Хотя дареному коню в зубы не смотрят, да.
С другой же стороны мозг-дурак то и дело выдавал на гора образы произошедшего, по сотому разу прокручивал сцены на кордоне, в темном дворике, где нагнали «Волколак» и «говорун». И в сотый раз пытался осознать – была ли тогда иная альтернатива?..
Грудь время от времени сдавливало, едкая желчь наполняла рот. Агент будто наяву видел трупы тех, кто падал рядом под ударами языка-гарпуна Жабы, ощущал на лице чужую кровь и неосознанно сжимал кулаки. Если б не кинулся в толпу, и жертв не было. Но выжил бы тогда сам?.. Вряд ли.
Чтобы хоть как-то отвлечься, пошевелился в кресле, окинул мрачным взглядом место, куда так стремился и наконец, попал.
Длинная и чуть изогнутая полукругом комната скорее напоминала средних размеров танцевальный зал, чем кабинет. Кое-где тонула в абсолютном мраке, кое-где просматривались странные гротескные силуэты.
Вон шкаф с настоящими бумажными книгами, а вот стеллаж с древним оружием: мечи и арбалеты соседствуют с пороховыми ружьями, пистолетами архаичных форм. Чуть дальше расположен стенд с тактическим мехом-скафандром времен Войны: грубый и неуклюжий на вид, с потрепанной броней. Ни намека на модифицированный хитин, только металл и пластик. Опорная платформа опущена, створки кормового люка распахнуты – забирайся и вперед, в сражение. На груди полузабытый герб: двуглавый орел на фоне триколора.
Лишь в малой части кабинета присутствовал свет. Желтоватый – настольной лампы, синеватый – от нескольких тонких экранов. Здесь царствовало полированное дерево и потертая кожа: паркет, стол и пара глубоких удобных кресел, полки забитые ридерами и падами, пеналами с ДНК-чипами. На столешнице эпохи и вовсе перемешались в дикий коктейль: бумага и чернильные ручки двадцатого века, компьютерный терминал – привет из двадцать первого, пластина коммуникационной станции – эхо современности.
Картину довершали широкие окна, выходящие в залы-ячейки клуба. Большинство затемнены, но три активны. За одним виднелся главный танцпол, где билась в экстазе толпа. За другим – аналогичное действо. Судя по искаженной музыке, зал предназначался для модов-сенсориков: и свет глуше, и звуки иные. За третьим окном виднелась вип-кабина, где четверо мужчин обсуждали дела, прихлебывали напитки из высоких стаканов, обнимали холеных женщин.
Миронов знал, что любой дом похож на своего хозяина больше, чем мог бы предположить сам владелец жилища. Внимательный гость увидит не просто мебель, стены и личные вещи, но черты характера, увлечения, преобладающее настроение. Все вокруг нас – искаженное отражение необъятной вселенной, зовущейся разумом. А мысли реальны, мысли могут превратиться во что угодно.
Например, в старую картину, древний массивный комод. Или в полки до отказа забитые ДНК-чипами с играми и виртуальными романами. В пыль на столе, и в крошки на кухне, в запахи и звуки.
А еще дома хранят воспоминания и настроения. Они бывают разные: женственно-мягкие, по-мужски грубые, одинокие и тоскливые, радостные и вздорные.
Дом Руса вызывал недоумение. Странный, противоречивый и местами зловещий он походил и на логово злодея, и на музей, и на замок с привидениями в одном лице…
Удар ручки о столешницу и особенно шумный вздох оторвал агента от изучения обители преступника. Хозяин клуба, в конце концов, устал изображать занятость, откинулся в кресле и пристально уставился на гостя. В полумраке блеснул стеклом искусственный глаз, очередное облачко табачного дыма потянулось к потолку.
– Ну?
Голос прозвучал раскатом грома, тяжелым и близким.
– Что? – попытался уточнить агент, вновь отметил: массивный, мордатый и вообще внушительный. Морщины – не следствие бедности или желания поддерживать образ, нет. Чем-то болен, процедуры омоложения не действуют. Уродство и наличие техно-имплантатов вроде б из той же оперы.
Как мог отец сойтись с ТАКИМ человеком?! Что сблизило? Ведь видно – мерзавец и преступник. 
Доподлинно Игорь не знал, как блестящий ученый Константин Миронов столкнулся с Русом. Не знал и того, что послужило причиной дружбы. Но в одном агент не сомневался – хозяин «Берлоги» вел грязные делишки еще тогда, когда его отца и в планах не было. Преступника с более длинной биографией стоило поискать. А если б такой и нашелся, то выяснилось бы, что в чем-то, да и не дотягивает.
Досье Агентства давало неполную информацию. Предположительно Рус родился до Войны. Сражался в Темные годы с мародерами, потом переметнулся к одной из банд и делал то же самое, но уже убивал вчерашних соратников. Грабил обозы с гуманитарной помощью, промышлял на зараженных радиацией территориях. А когда возникло Планетарное Правительство и банды попали под общий прессинг, бесследно исчез. Опять возник лишь в восьмидесятых годах прошлого века в Пангее. Поселился в Красном районе, купил клуб и тихо вел дела.
То есть относительно тихо. Прямых доказательств не существовало, но Рус подозревался в кражах, убийствах, вымогательствах, изготовлении и распространении наркотиков, оружия, векторов и незаконных имплантатов.
Список можно продолжать до бесконечности. Но взять с поличным хитрого и жестокого урода никогда не удавалось. Не раз и не два Миронов пытался поймать Руса на горячем. Планировал операции, готовил налеты. Мечтал упечь в тюрьму, отчасти виня в смерти родителей. Но вот парадокс – наступило время, когда друзья стали врагами, а враги превратились в друзей.
Уловив в глазах агента противоречивые эмоции, Рус качнулся вперед и вонзил взгляд в Игоря, изобразил добродушное участие. Свет настольной лампы озарил изъеденную застарелыми язвами и шрамами щеку, короткий ежик темных с сединой волос и огрызок правого уха. В темной глазнице что-то влажно блеснуло, зрачок глаза-камеры прицелился в лоб гостя…
– Как ты себя чувствуешь, законник?
– Дерьмом, – не стал юлить Миронов. Помрачнел и задумался, добавил глухо: – Полным.
Судя по ехидной ухмылке, Рус хотел излить на Игоря парочку тонн сарказма и едких комментариев. И даже рот открыл, но почему-то заколебался и поморщился.
– Ты мне столько крови попортил. Но грешно злорадствовать над поверженными недругами. Лучше расскажи, как докатился до такой жизни? Сначала вызываешь спустя годы молчаливого противостояния, потом являешься побитый и окровавленный, в одежде проповедника. Лучших тряпок не нашел? И нафига полез через кордон Змей? Они ж поголовно отморозки. В итоге на мутанта нарвался, резню спровоцировал… Ты законник, образец порядка и послушания, а тут такое…
– Мутанта?
– Ага.
– А я подумал, что на экспериментального мода попал, – признался агент. – Но как? Вроде бы мутанты не могут… и вообще гибнут быстро.
– Из официальных отчетов вычитал? – фыркнул преступник. – Забудь! Никто не признает, что стабильные существуют. И что лезут к нам из Запретных Зон.
– Почему?
– Думаешь те, что живут в красивых удобных домах с ровными газончиками во дворах и аккуратными садиками обрадуются известию? Да скажи ты такое любому сытому хомо, и поднимется жуткий вой. Правительству не нужны протесты и бунты. Не нужны и бесполезные военные кампании.
– Но кто-то должен был обнаружить…
– Естественно. Но к таким приходят гости и вежливо просят не распространять панику. А стабильные существуют. Да, от нейтронной радиации мутантами не становятся, дохнут сразу. Были и те, кто забаррикадироваться в бункерах, а бункеры случалось, прятались и в относительно чистой местности. Но когда кончались припасы, выходили на поверхность и сразу наедались изотопов по самое не горюй. Болели, дохли, мутировали, плодились и снова дохли. В итоге многие вымерли после Войны. Но наиболее стойкие сумели выжить. Немного, несколько разрозненных групп и племен.
– Потому и не видел почти никто, – пробормотал Миронов.
– Логично, – подтвердил Рус. – И войска на границах Зон стоят. Подумай, какого хрена? Сталкеров ловят, охотников за артефактами?.. Да кому тот хлам нужен? Кроме того есть мнение, что в появлении стабильных виноваты компании.
– В смысле?
– Об экспериментах над совмещением ДНК животных и людей слышал?
– Угу. Но их же вроде прикрыли.
– Прикрыть-то прикрыли. Официальную часть во всяком случае. Но некоторые объекты экспериментов тихонько вывозили в Зоны.
– Такое невозможно сохранить в полном секрете.
– Точно. Но под полуправдой можно похоронить любую самую гнусную ложь. Я не знаю деталей. Кто-то поговаривает, что когда информация начала просачиваться, в правительстве утроили шумиху вокруг боевых модов. И крайних нашли.
– Похоже на сказку.
– Тому мутанту расскажи. Стабильные проскальзывают сквозь заслоны, уходят в Мертвые города. Потом куда кривая выведет. Иногда и в Красный район. Полезных в банды берут, хотя и побаиваются – дикие, психованные, сильные. Тебе жутко повезло, что голову на плечах сохранил.
– Ага, – промычал Игорь. – Повезло.
Хозяин кабинета замолк и принялся рассматривать агента. Пристально, как какую-то чудную зверушку. В настоящем глазу мелькнула насмешка, губы чуть дрогнули.
– Переживаешь, что столько народу из-за тебя положили? – догадался Рус. Но законник промолчал, сидя с безучастным выражением лица, и преступник усмехнулся шире. – Понимаю.
– Откуда узнал?
– Оттуда. У меня камер по улице натыкано как грибов в осеннем лесу. Должен понимать, безопасность прежде всего. Пока тебя штопали, просмотрел записи. Откровенно говоря, не вижу ничего страшного. Тактически поступил верно – дал мутанту сожрать Волколака, нырнул в толпу. Я и сам бы так поступил.
– Я – не ты, – отчеканил Миронов.
– Действительно, – признал преступник. – Меня б совесть просто не грызла. Ну, положил мутант пяток-другой случайных хомо, и что? Красный район, тут у семидесяти процентов жителей КМ зашкаливает. А знаешь, сколько тут в сутки народу дохнет от наркотиков, векторов, перестрелок?
– Что ты пытаешься доказать? – мрачно спросил агент.
– Ты – добро. Я – зло, – усмехнулся Рус. – Именно я торгую наркотой и палеными векторами, стреляю… иногда. А ты поддерживаешь Закон, не даешь остаткам человечества прыгнуть в пропасть. И мучаешься, когда принимаешь трудные решения. Но повторюсь, тактически поступил верно. Другого пути для спасения не было.
– Наверное.
– Точно. Но лучше расскажи, с чего устроил такое представление? Не мог проехать через полицейские посты?
С удовольствием затянувшись сигарой, Рус выдохнул облако сизого дыма. А Игорь, поморщившись – что за архаизм, травиться банальным табаком, – глубоко задумался. Помедлил, и начал нехотя рассказывать. Острые углы обходил, кое-что утаивал, но в целом картину обрисовывал честно. Бандит внимательно слушал, иногда записывал… Ручкой. На бумаге.
Как ни странно, но рассказ о собственных злоключениях помог Миронову настроиться на рабочий лад. Воспоминания о недавних событиях чуть поблекли. И где-то в глубине души агент осознал – Рус прав.
– В общем, у меня проблемы…
– Я бы назвал иначе, – пророкотал хозяин клуба. – И воспользовался бы другим словом. Но да, у тебя проблемы, законник. А я думал, что у Алекса талант притягивать неприятности.
– Именно Алекс втянул меня в историю.
– Ты же знать ничего не знаешь, ведать не ведаешь. Собственную шкуру пытаешься спасти.
– Если б только собственную, то залег бы на дно.
– Лечи кого-нибудь другого. Ты слишком умен для подобного. И прекрасно понимаешь, что иного выхода нет. Залечь на дно – значит, влачить жалкое существование где-то на периферии. Ты так не сможешь. Хочешь вернуть свое уютное гнездышко, друзей и форму законника.
– Если и так, то что плохого?
– Ничего. И мотивацию я понимаю.
– Но?
– Глупо, – прямо ответил Рус. Перехватил взгляд гостя, поджал губы. – Тебе не стать таким, как они. И мне тоже. В этом мы похожи. Оба отвергнуты, оба исключены из Рая.
– Рая не существует.
– После Войны многие говорили об утопии, о возрождении цивилизации в новом виде. Мол, не будет старых и больных, не будет обделенных. Планета – сад, вокруг любовь и голуби, бессмертные человеки. Что же получилось? Погляди вон туда.
Хозяин «Берлоги» кивнул на одно из окон, за которым во всполохах света бесновалась толпа. Моргали фонари, сверкали хромом украшения, в мареве мелькали сплошь молодые лица. Мужчины со стандартными фигурами атлетов, полуголые женщины с внешностью кукол. Народ пил, поглощал наркотики, танцевал. На периферии мелькали местные. Иные напоминали людей достаточно отдаленно: с искаженными фигурами, когтями на руках, фосфоресцирующими глазами. Сквозь толстенное стекло пробивались далекие крики, тяжелые басы.
Что ответить агент попросту не нашелся. И оттого разозлился сильнее, чувствуя себя котенком, макнутым мордочкой в собственную лужицу. А Рус продолжал гулко и внушительно говорить:
– То же дерьмо, только в профиль. И бедность, и преступность остались, и социальное неравенство. Часть Земли в руинах, другую медленно жует флороморф, абсорбируя и перерабатывая изотопы, и лишь последняя треть – сад да благодать. Но, во-первых, людей больше, чем может поместить Рай. Во-вторых, мы разные… а Доктрина не терпит отличных. Ты другой, я тоже. И с этим стоит смириться.
– Я попробую.
– Даже если цена – твой брат?
И вновь законник не смог уловить интонации. Насмешничает? Издевается? К чему-то подводит? Ощущение того, что он – сопливый ребенок, – общается с взрослым умудренным дядей, вызвало волну иступленной неприязни. Не так Миронов представлял разговор с Русом, совершенно не так.
– Кто сказал, что собираюсь продать? – стараясь вернуть инициативу, сказал агент. – Старший преступил черту, рано или поздно попадется. Если же верну я, то смогу добиться смягчения приговора. Или спрячу.
– И Алексу придется либо сидеть в тюрьме, либо залечь на дно какого-нибудь болота, – подхватил преступник.
– Брат последние годы только и делал, что подставлял меня! – не выдержал Игорь. – Таскал в мой  дом векторы, прятался от погонь. Я же покрывал его безумства, защищал. Но как Алекс отплатил? Втянул в очередную историю… Что ты предлагаешь сделать? Подставить другую щеку?
Последняя тирада вырвалась сама собой. Миронов и не заметил, когда поддался бешенству, все-таки позволил чувству прорваться наверх. И очнулся лишь тогда, когда осознал – стоит и кричит, бьет кулаком в столешницу. В груди жар, мир окрашен алым.
Сипло вздохнув, агент отшатнулся от издевательски-спокойного Руса. Провоцировал, гад. И у него получилось, бил по больному. Захотелось позлорадствовать? Ведь ситуация такова, что правильного выбора не существует. Конечно, законник лгал себе, измышляя идеализированные варианты исхода. И да, он хочет вернуть китель любой приемлемой ценой. И право имеет… Имеет? Да!..
Мысли путались, голова кружилась. Но Игорь снова овладел собой, вонзил в хозяина клуба ненавидящий взгляд. Тот лишь нахмурился, неловко дернул обезображенной частью губ.
– Знаешь, что это?
Палец негодяя указал на потрепанный скафандр дальше у стены. Агент медленно оглянулся и без выражения процитировал:
– Тактический боевой мех первого поколения с жестким экзоскелетом и мышцами из углеродных нанотрубок. Управление аналоговое, питание – компактный атомный реактор, вооружение опциональное – от пулеметного до ракетного. Хорошая машина, но медленная и тяжеловесная. Эксплуатация запрещена из-за грязного источника энергии.
– Ты хорошо запомнил то, что я тебе рассказывал в детстве, – слегка улыбнулся Рус. – А машина и сейчас даст прикурить любой современной поделке. Да, мускулы энергоемкие, нет новомодных нейроинтерфейсов, зато мощь… тогда делали на совесть.
– И? – приподнял бровь Миронов.
– Мой мех, – просто ответил хозяин клуба. – Из первого мобильного комплекса тяжелых десантных войск Российской Конфедерации. На нем я прошел половину Темных лет, благодаря ему выжил… Мы получили машины, прозванные убийцами танков, начали обкатывать на полигоне под Питером, когда на центральный район упала ракета. Рванули к окраине, начали спасать выживших, выводить из зоны загрязнения. Но потом выяснилось, что сгорела и Москва, и Волгоград, и многие другие города. Не было ни точек эвакуации, ни ресурсов, ни энергии, установился хаос. Мы пытались помогать всем, искали врагов. Но не встречали, потому что те умерли еще раньше. Ждали приказов, верили командирам, пытались выжить. Потом боролись с бандами мародеров, делали налеты на подконтрольные чужим группировкам склады, дрались с такими же солдатами за еду…
– Лекция по философии сменилась историей. И что? Я в курсе, ты воевал.
– У тебя есть досье. Только ты не знаешь, что происходило на самом деле. Мы до последнего надеялись, что правительство выползет из какого-то бункера, начнется наведение порядка. Но шло время, мир вокруг менялся, а мы продолжали жить прошлым. Кто-то погибал, кто-то уходил, отряд редел, люди забывали, зачем делаем те или иные вещи. А затем выяснилось, что превратились в организованную банду ничем не отличающуюся от других.
– Мы не виноваты, обстоятельства сделали нас убийцами и насильниками, – вставил агент. – Чушь!
– Ага, – в тон сказал бандит. – Хотя я пытаюсь донести совсем другую мысль. Когда гонишься за целью, стоит иногда оглядываться по сторонам. Потому что ситуация меняется, и благие намерения…
– Я понял.
Фраза прозвучала бесстрастно, но некая интонация в голосе законника заставила преступника запнуться. Рус побарабанил пальцами по столешнице, проворчал:
– Ладно, оставим тему. Что ты собираешься делать?
– Для начала найти Алекса.
– А потом?
– Не знаю.
Взгляды обоих скрестились, в воздухе прозвучал звон металла. Но Игорь глаз не отвел, и Рус вынужден был отступить. Отвернулся, размазал остаток сигары по пепельнице и неторопливо потянулся к следующей. Чиркнул колесиком бензиновой зажигалки, глубоко затянулся. Миронов же с кристальной ясностью осознал то противоречие, что его раздирает. Обещал, надо выполнять. Но проще помогать Алексу, ведь никогда не отвергал приемного родителя.
Да-да, как бы ни хотелось отрицать, но старый негодяй действительно принял мальчишек после смерти родных. Оберегал, растил, пытался воспитывать. Но лишь один оценил, второй обвинил во всех смертных грехах и пошел во вражий стан. И теперь жутко неудобно обоим.
– По крайней мере, честно, – раздраженно сказал Рус. – Ладно. Ты, конечно, козел и урод, но без поддержки подохнешь. Не от рук корпоративных наемников, так свои же схарчат, или в ближайшей подворотне на кол посадят. Ко мне приходили представители Дженетик, заявлялись и казачки от ПСБ, сулили торбы с монетками за любую информацию. Тебя ищут. И наши, и чужие. Кто-то рано или поздно проболтается.
– Мне откупиться нечем.
– А я что, деньги требую? Хотел бы сдать, ты б тут не стоял и рожу не кривил.
– Хочется верить, – нейтральным тоном отозвался агент. С усилием запихнул гордость подальше и разлепил непослушные губы. – Где Алекс?
– О, ты изрядно преувеличиваешь мою осведомленность, – проворчал преступник. – Может, промочим горло? Есть неплохой старый виски…
– Нет. И хватит увиливать.
– Трезвенник… Зря, такого нектара уже не делают. А я выпью, с мыслями помогает собираться, – фыркнул хозяин «Берлоги». Достал из ящика стола бутылку, плеснул в стакан. Шумно понюхал напиток, смочил губы и причмокнул. – Пить – здоровью вредить. Я третью печень разменял… но есть-таки преимущества в прогрессе, есть. Поверишь ли, но пришлось искать и заказывать старые модели. Новые спирт перерабатывают слишком быстро, никакого удовольствия. Хорошо, с чего б начать?..
– Сначала.
– Ты ведь знаешь, что Алекс искал лекарство?
– Чересчур хорошо.
– Ну да… Я в его дела не вмешивался, помогал по мере сил, и вопросов не задавал.
– Подопытных подсовывал.
– Ты о той нелепой истории? Забудь, дрянь людишки, при смерти. Я тех и брал, которым часы оставались. По сравнению с тем, что творят компании, эксперименты твоего брата – дело гуманное. Так о чем я? Лешка занимался поисками лекарства от Синдрома. Я лабораторию выделил, подкидывал материалы и не задавал вопросов. Иногда краем уха ловил – мол, куча трудностей.
– Глупо, – вставил законник. – Гигантские компании потерпели поражение, а тут заштатная лаборатория, примитивное оборудование.
– Согласен, – пожал плечами Рус. – Но всегда остается надежда на чудо. Копался твой старший, и пускай. Я не мешал. Вот только спустя несколько лет Алекс забросил опыты, пришел ко мне и сказал, что напал на след.
– Подробности? – насторожился Миронов.
– Да муть какая-то… Лешка тогда связался с парочкой хакеров из местных, хорошо им приплатил и попросил взломать медицинский сервер правительства. Хотел получить отчеты по исследованиям СГУ, вдруг кто-то подобрался ближе к ответу.
– И у самоучек получилось.
– В точку. Не знаю как, но эти типы умудрились обойти защиту, обнесли сервер как яблоньку. А через пару дней ко мне примчался Алекс. Вроде б раскопал несколько тонн грязного белья. Говорил, будто Синдром распространен специально. По приказу сверху и очень давно. Ну, и потребовал с меня самолет, пришлось искать знакомых пилотов…
– И куда направился?
– В Северную Америку.
– Куда-а?..
Вот теперь Игорь изумился по-настоящему. От Северной Америки осталось немногое. Большинство территорий превратились в радиоактивные пустыри, немногочисленные же города-призраки светились по ночам. И мало кто мог там выжить без защиты, кучи антирадиационных модов, специальных имплантатов.
Что забыл брат в той Преисподней?..
– Я тоже так отреагировал, – усмехнулся старый преступник. – Но Алекс словно ошалел, бормотал о тайных базах и лабораториях в районе Оклахома-Сити, о каком-то глобальном эксперименте, Договоре…
– А о неких Странников не говорил? – спросил Миронов, вспомнив слова брата. Да и та тварь, что овладела охранником Накамуры, упоминала. Он поначалу списал на пьяные бредни старшего, но потом понял, что тот не оговорился.
Кто  такие? Орден? Организация? Нечто вроде масонов, заключивших сделку с правительством?.. Черт их знает. Пока понятно лишь то, что выступают в союзе с Антарктидой, а кому-то подобный расклад очень не нравится. 
– Нет, – ответил Рус, озадаченно нахмурился. – Да я сильно и не расспрашивал. Поначалу хотел вообще в морду дать и запереть, чтоб не чудил. Но упрямый же стервец, сбежал бы. Потому я плюнул и снабдил транспортом, выпил за упокой души… Что за Странники кстати?
– Да пока не знаю, сам пытаюсь разобраться. Значит, помог, нашел самолет? А дальше?
– Через полтора годаАлекс опять объявился как ни в чем ни бывало. Но о том, где побывал и что видел, молчал. Я уж и так, и сяк подбирался, а он как рыба об лед.
– Ясно, – протянул агент. Немного помолчал, и подумал вслух: – Зачем вообще кому-то заражать Синдромом людей?
– Нелепость, – кивнул хозяин клуба. – Хотя возможно хотели создать устойчивый к мутациям вид. Лешка сказал лишь, что некоторые подозрения оправдались. Начал собирать информацию о группе компаний, часто уходил, встречался с невнятными личностями… более невнятными, чем я.
– Но на что-то же намекал?
– Ну да. Я так понял, влез он в весьма серьезные дела. Вроде столкнулся с кем-то в Америке. Месяца четыре в камере сидел, потом как-то убедил тюремщиков в своей лояльности. А как случай представился, смылся.
– И тебе не стало интересно?
– Стало. Я попытался тех хакеров найти.
– Удачно?
– Могилки отыскал. Хотел чипы с информацией урвать, да их и след простыл. Спросил у Лешки, а он посоветовал не лезть не в свои дела.
– А ты?
– Я и не лезу. Пятерых отличных людей потерял, пока вынюхивал. Исчезли без следа, как в воду канули.
– Предупреждение?
– Вроде того. Намекнули, что меньше знаешь – крепче спишь. По мелочи я подбирал, но недостаточно.
– Мне нужна эта информация, – заявил Игорь. – И ты так и не сказал, когда Алекс появлялся в последний раз.
– Не вопрос, наметками поделюсь, – кивнул старый негодяй. – А приходил вчера ночью. Избитый и уставший, поспал часа два. И прежде чем до меня вести долетели о лаборатории Дженетик Индастриз, смылся. Обмолвился о каком-то Весенском…
Вот так новость! Похоже, события скрутились в тугой клубок и вертятся вокруг одних и тех же действующих лиц. Третье упоминание одного человека, многовато за день.
Вроде что-то начинает прояснятся, но слишком медленно и тяжело. И если мотив вроде ясен – ищут потерянный Состав, – то действующие лица еще в тени. С «Дженетик Индастриз» и Тэкеши Накамурой относительно прозрачно. Но кто остальные?.. 
Обмануть прожженного бандита каменным выражением лица не удалось. Да и кибернетический глаз, очевидно, был оборудован кучей наворотов, что отслеживали изменение температуры кожи собеседника, малейшие движения мимических мышц. Рус насторожился сразу, из расслабленного старого пьяницы превратился в готового к прыжку волка.
– Нечто важное?
– Скорее интересное, – ответил Миронов. – Ты же про Весенского сказал не просто так? Много успел накопать?
– Зришь в корень, – расплылся в улыбке преступник. – Значит, важная шишка. А в моем досье не указано… Обычная жизнь, скучная как у лягушки в болоте. Разве что с полгода назад погорел с несколькими статьями о безопасности Нейронета. ПСБ и компаниям подобное не понравилось.
– Ты официальную версию цитируешь, – перебил агент. – А что по твоим каналам? Я тебе рассказал и о случае в здании Дженетик, и о вчерашнем инциденте. Какие слухи витают?
– Разные, – сразу скис бандит, осознав – нового не выведает. – О том существе… назовем условно существом, много всякого говорят. Но внятного мало. Одни обзывают оружием, другие – глюком в Сети, третьи – богом.
– Богом? – изумился Миронов.
– Ага, – серьезно кивнул хозяин «Берлоги». – Богом.
– Надеюсь, шутишь.
– Ну, не стоит верить в болтовню идиотов. Эта штука захватила всего с десяток наших, выжило двое, зато слухов потом поползло ей-ей. Один из счастливчиков так овощем и остался. Второго прихватило краем, он-то и начал языком трепать. Будто испытал блаженство и единение с чем-то могучим, будто вела его воля Высшего существа.
– Бред, – вынес вердикт законник.
– Бред, – согласился Рус. – Но многие верят. Тот кретин в трансе трех лучших боевиков клана Медведей положил, стальные решетки пальцами гнул. За ним сейчас как за Моисеем ходят, благословенья просят.
– А что твои приятели среди авторитетов района?
– Сказки говорят не хуже. Будто существо захватывает кого угодно, и нет спасения, будто делает людей одержимыми. Я особо не верил, пока ты не начал ту же песню петь.
– Ну, один способ защититься есть – выключить коммуникатор, – задумчиво произнес Игорь. – Меня-то в гараже Дженетик не зацепило. Да и канал связи этой штуке нужен широкий, каждый раз спутники использует.
– И местные ретрансляторы, – добавил хозяин клуба. – К тому же говорят, что степень контроля разная. Кого-то подминает полностью, кого-то частично цепляет. Словно пробует на вкус и сплевывает. Может, есть и физическая несовместимость, но пока неизвестно.
– Алекс интересовался существом, – утвердительно сказал Миронов.
– Да, – не стал юлить Рус. – Ходил и к тому юродивому, что выжил, и трепотню местных дурачков выслушивал. Я навел справки: купил еще парочку спецов, заставил собирать информацию на Весенского.
– Странно, – шепнул под нос агент. – Сам боится лезть в Нейронет. И вчера я не заметил на нем коммуникатора.
– Дело темное, – подтвердил старый негодяй.
– А ты что ж не бережешься? – перебил Игорь, взглянул на горящую зеленым пластину комма Руса.
– Чего мне боятся? – вопросом на вопрос ответил преступник. – Существо преследует какие-то свои цели, выбирает жертв осмысленно. Если б я понадобился, уже накрыло. Да и защита на линии стоит: канал маленький, дискретный.
Взгляд Руса метнулся в сторону коммуникационной станции на столе, и Миронов понял – да, меры приняты. Такой аппарат стоит немало, зато и сигнал меняет так, что вклиниться кому-то не судьба.
– Но за мной-то следит. Не опасаешься?
– Нет. Во-первых, клуб защищен. Во-вторых, оно явно тебя потеряло. Вспомни – в офисе Дженетик существо объявилось достаточно быстро. А сейчас тишина.
Разговор замер сам собой. Оба умолкли, погрузились в мысли. О чем думал бандит, осталось загадкой. Просто сидел и смотрел на окна, смаковал виски и пыхтел сигарой. Агент же пытался распланировать дальнейшие действия. Но чем дальше, тем становилось очевиднее – пора навестить пресловутого Весенского, задать пару вопросов.
То, что погоня за братом может затянуться, Игорь осознал быстро. Изначально рассчитывал на то, что старший зависит исключительно от Руса. Тогда осталось бы лишь тряхнуть старика, выудить адреса и пароли. А так… придется поработать. Если только старый проходимец не темнит.
– Что ты знаешь о Составе? – спросил агент.
– Практически ничего, – отвлекшись от окон и виски, ответил преступник. – Лешка отмалчивался, а связей с правительством у меня нет. Представители корпораций тоже не распространялись, но обещали огромные деньги за любую наводку.
– И ты не соблазнился?
– Я похож на самоубийцу? Сулят золотые горы, но дарят пули. А жить я люблю несмотря ни на что. И понимаю, когда нужно перестать задавать вопросы. В отличие от вас, Мироновых…
В голосе Руса прозвучало раздражение. Игорь понял, разговор закончен. Старик знает намного больше, чем говорит, увиливает и скрывает часть правды. Но вытянуть сейчас бесконфликтно не получится. Следовательно, лучше подождать до более удобного случая.
– Ладно, – нехотя сказал агент. Вспомнил, достал из кармана архаичный телефон и бросил на стол. – Видел раньше такие штуки?
– Откуда он у тебя? – не на шутку изумился преступник. Глянул на законника, потом на прибор, но трогать не стал.
– Значит, сталкивался.
– У Алекса есть такой. Где достал?
– Тайник обнес. Виктор Ким, слышал о таком?
– Кореец, – кивнул старый негодяй. – Законник, как и ты. Приходил пару раз, что-то с Лешкой обсуждал.
– Очаровательно! – не удержавшись, воскликнул Миронов. Закусил губу и прошелся по кабинету в попытке погасить волнение.
Он-то как предполагал? Что Виктор на крючке или у корпораций, или у какого-нибудь бандита вроде того же Руса. Монету же откуда-то получил? И с его женой вероятна связь. Возможно, кто-то взял супругу в заложники, шантажирует. Вот и понесло командира уничтожать Романова, Сухинова и Вэй, получив наводку от заказчиков. Двойные агенты внутри АКМ случались, хоть и редко.
Но нечто не сходится в версии. Причем тут Алекс? Или начальные предположения в корне неверны?
Ты упустил нечто важное, идешь на несколько шагов позади. Нужно разыскать брата, нужно прояснить обстановку… и поскорее. 
– О чем говорили, не слышал?
– Нет. Пытался просмотреть записи камер, но базы данных подчистили. Не любит твой брат, когда за ним подглядывают.
– А твои спецы могут проследить, откуда шли звонки?
– Я спрошу, – пообещал преступник. Осторожно прикоснулся к телефону, повертел в руках и спрятал в ящик стола.
– Оружие выделишь? – поколебавшись, сказал законник.
– Пошли, – просто кивнул хозяин «Берлоги». Отставил стакан, захватил сигару и тяжеловесно двинулся в сторону выхода. Вместе спустились на пару этажей вниз. Тут Рус провел Игоря в боковой ход, ведущий к еще одной лестнице: узкой, винтовой, тонущей в сырости и мраке.
Впрочем, спустились неглубоко, вскоре остановились перед бронированной створкой. Преступник поковырялся с ДНК-сенсором и сделал приглашающий жест, когда дверь отъехала в сторону. Глаза агента резануло ярким белым светом, ноздри пощекотало запахом оружейного масла.
Помещение длинное, с низким потолком, но хорошо освещенное. Со стеллажами и полками, на которых аккуратно сложены смертоносные игрушки: от пороховых пистолетов до ультрасовременных пушек-рельсотронов. У Миронова глаза разбежались от такого ассортимента, а на лице проступило плохо скрываемое удивление.
– Тут хватит, чтоб армию вооружить.
– Не очень большую, – хмыкнул преступник. Но стало заметно, что ему приятно. – Мои хомячьи запасы.
– А хомяк-то не бедствует.
Взгляд агента привлек стенд с импульсными винтовками. Перепрыгнул на тяжелые веерные иглометы, мощный зенитный ракетомет.
Как он сумел собрать такую коллекцию? Если память не подводит, то в углу, древний пулемет Максима. А вот «Кольт» начала двадцатого века, «Парабеллум». И тут же по соседству – новейший биомет. Тяжелая махина похожая на клешню рака, с массивной рукояткой и кучей пипеток-клапанов по бокам. Неудобное оружие, жутко дорогое и трудное в обслуживании. Зато в своем роде живое. Способно бить и струей кислоты на десяток метров, и со страшной скоростью метать отравленные дротики. Главное же преимущество в том, что заряжать не нужно, только почаще подкармливать любой органикой.
– Лучшее – детям, – усмехнулся Рус.
– Ага, мечта мальчишки помешанного на оружии, – пробормотал Миронов. Потрогал рукоять «Кольта», провел ладонью по направляющим рельсотрона. Углядел «Токарев» последней модификации, но отвлекся на громаду в другом углу… мех, копия того, что стоял в кабинете преступника. Но этот как с конвейера, ни царапинки, считай в масле.
– Нашли на забытом военном складе, я и купил, – пояснил хозяин клуба. – Ностальгия.
– Рабочий?
– Да. Хоть сейчас прыгай и в бой. Батарея помощнее, и вот тут, видишь?
– Реактивные двигатели?
– Точно. Сзади складные крылья-противовесы. Летать не может, конечно, но скользить над землей на воздушной подушке – легко. Единственный экземпляр, мобильный прототип. Держу для коллекции.
– Занятно… – протянул Игорь. Еще раз глянул на могучего меха, что напоминал грузно осевшего великана, отвернулся. – К делу.
Привычный набор собрать не удалось, не хватало кое-каких мелочей, но и беззащитным агент не остался. Минут пять бродил по комнате, стаскивал к столу приглянувшиеся игрушки. Пара «Токаревых», глушители к ним, стандартный игломет, связка светошумовых, газовых, осколочных и электромагнитных гранат. Затем пришел черед ремней с удобными кобурами и кармашками, боеприпасов. Напоследок Миронов отыскал шкаф с одеждой, подобрал себе куртку полувоенного образца с вшитыми в ткань защитными пластинами. С сомнением посмотрел на автомат, но покачал головой. Громоздко и непрактично.
– Позволь, порекомендую, – встрял Рус. Взял с полки коробку, откинул крышку. Внутри обнаружилось два отделения. В одном – горсть гладких черных шариков размером с крупный горох, в другом – какая-то мелочевка: иголки, пуговицы, бусины.
В ответ на непонимающий взгляд законника, преступник лишь хмыкнул и вытащил тоненькую иголку, кинул подальше. И захватив парочку шариков, бросил на пол, поколдовал с управляющей пластиной. Горошины сразу ожили, стремительно покатились вперед. Раздались хлопки, взвились столбики ослепительно-белого пламени. А когда опали, на бетонном полу остались ровные круглые дыры, глубиной сантиметров в десять.
– Мины, – сообразил агент.
– Самонаводящиеся, – подтвердил хозяин «Берлоги», показал маленькую панель на крышке коробки. – Умное оружие. Можно запрограммировать идти на маяк, либо на тепловые следы. Эффект кумулятивных боеприпасов, то есть прожигают любую преграду кроме особо тугоплавких. Зона действия – пара квадратных километров. Официальное название слишком длинное и невнятное, я предпочитаю обзывать тараканами.
– Интересно, – настороженно высказался Миронов. Но коробку взял, потрогал горошины. – Может и пригодятся.
– Не вздумай на меня спустить, – угрюмо пошутил Рус.
– Откуда это? Я и в специализированных базах не видел описаний.
– Оборонка. Новейший и пока засекреченный образец. Как достал, рассказывать не стану, уж прости. Если вернешь китель, потом кинешься мои каналы крыть. И учти, склад я тоже отсюда уберу. Так… что еще? Ах да, вот забавная штучка.
«Штучкой» оказался поруч-щиток из пластика и полированного металла. Преступник закрепил на руке, отступил назад и нажал на кнопку. Из мелких отверстий рванулась субстанция, отдаленно смахивающая и на полиэтилен и на паутину одновременно. Но за доли секунды преобразилась, обратилась в прямоугольный полупрозрачный щит. Законник лишь присвистнул, ибо понял, что преграда сделана из модифицированных углеродных волокон.
– Кинетический щит, – с удовольствием пояснил старый негодяй. – Отражает пули, осколки. От газа не защитит, под пламя я б тоже не подставлял, но и так неплохо. А энергию отрубишь, складывается обратно.
– Беру!
– Ха, не сомневаюсь! Векторы не предлагаю, тебе без надобности. Но есть и старые добрые боевые коктейли, вон в том ящике погляди.
Сняв поруч, Рус положил его на стол. А Игорь отыскал в указанной коробке ампулы-шприцы с «дурью», взял две. Не то, чтобы собирался использовать химию, побочных эффектов многовато, но и про запас не помешает. Накинул ремни, приладил обоймы и пистолеты, игломет прицепил на бедро. Ленты с гранатами застегнул на груди и поясе. Затем влез в куртку, одел поруч с кинетическим щитом. Немного поразмыслил и коробку с «тараканами» положил в небольшую сумку, туда же отправил прочую мелочевку. Застегнулся и на пробу прошелся. Нормально. И удобно, да и из оружия только игломет на виду.
– Я ж не расплачусь, – мрачно сказал агент.
– В счет долга, – отмахнулся хозяин клуба. – Не боись, не стану я тебя брать за жабры. Тебе нужнее, хоть какой-то дополнительный шанс выжить.
– Машина нужна, – добавил Миронов. – Без неврального интерфейса.
– Совсем обнаглел? – возмутился преступник. – Ты за кого меня держишь? За волшебника, что кроликов из шляпы мечет?
– Мне нужно авто.
– Мироновская порода… Куда хоть намылился?..
– К Весенскому. Может, найду след Алекса. В худшем случае просто расспрошу.
– Ну да, не лишено смысла, – проворчал старик. – А машину дать не могу. Рухлядь найдется, но пока ее приведут в порядок… Лучше подгоню нормальный аппарат, да пару-тройку людей в качестве прикрытия.
– Исключено! – отрезал Игорь. – Пусть твои дуболомы дома сидят.
– Тогда жди до утра, – уперся Рус. – Пока хлам не облагородят.
– А побыстрее?
– Можешь пешком попытаться. Но вряд ли далеко отойдешь. У клуба люди Накамуры крутятся, через пару улиц безопасники засели, и твои приметы каждая шавка знает. Я предлагаю нормальный вариант – минимум водителя и хорошего оперативника. И отвезут, и помогут, обратно доставят.
Всем видом бандит показывал искреннее желание помочь, прикрываясь нарочитым равнодушием и легким недоумением. Но Миронов заметил странное выражение во взгляде негодяя, крепко задумался. Очевидно, приятель отца хотел навязать ему надсмотрщиков. Вопрос, зачем? Ведет какую-то свою игру? Определенно. А с другой стороны есть ли выбор?.. Нет. Пока нет. Тем боле, что прав – своим ходом он далеко не уйдет. Придется потерпеть, но надо держать ушки на макушке.
– Черт с тобой! – плюнул Миронов.
– Хороший мальчик, – усмехнулся преступник. Нажал на пластину коммуникатора и на мгновение замер. Через минуту широкая двустворчатая дверь на противоположной стороне комнаты открылась, вошел высокий лысый мужчина с бледным безучастным лицом и глазами профессионального убийцы. – Кнут, скажи Ирбису, чтобы готовил транспорт. Поможешь молодому человеку. Отвезете, куда скажет.
Взгляд подручного медленно переполз на агента, в холодных голубых глазах отразилась неприязнь. Но эмоция пропала, мужчина обозначил кивок и удалился.
Рус проводил Игоря обратно в кабинет, опять уселся в кресло. Порыскал в ящиках стола и кинул на столешницу ДНК-чип.
– Информация по делу Алекса? – на всякий случай спросил Миронов.
– То немногое, что удалось собрать, – подтвердил хозяин «Берлоги». – И машина готова, в гараже ждет.
– Тогда до встречи. Если Алекс появится…
– Сразу сообщу. Постарайся не подохнуть.
– И не надейся, – съязвил законник. Взялся за ручку двери, но на пороге задержался и оглянулся. – Рус, ты никогда не рассказывал, почему должен отцу.
– А ты не спрашивал, – парировал старый негодяй. Помедлил и неохотно указал пальцем на обезображенную глазницу. – Вот поэтому. Лет тридцать пять назад меня многие пытались убить. Даже больше и чаще, чем сейчас. И одному придурку таки посчастливилось. Где-то раздобыл экспериментальный образец Ф-бактерий…
– Тех, из которых по слухам хотели оружие сварганить, но запретили?
– Угу. Охранник меня прикрыл, конечно. И превратился в кучу гнили за полчаса. Я тоже получил на орехи. Глаза лишился сразу, половины лица тоже. В клинике же умыли руки: мол, никогда не сталкивались. Наниты не действовали, лекарства тоже.
– Живой труп, – хмыкнул агент.
– Ты не представляешь, насколько точно выразился, – мрачно прогудел Рус. – Мне осталось пару дней скоротать. Притом, что наступление бактерий пытались замедлить любыми доступными способами. Твой отец тогда в лаборатории при клинике работал. И как-то умудрился за сутки изучить заразу, перепрограммировал группу нанитов. Боты связали тварей, хотя убить и не смогли.
– И до сих пор…
– Да, они во мне, активные. Меньше чем в сантиметре от мозга. Позже соорудили кибернетический имплантат, сумели провести нейронную связь к зрительному центру в мозгу. Но кожу восстановить не судьба, противоядия не существует, пластика тоже не помогает, мелкие твари высасывают все соки… Вот так и получилось, что я обязан Косте жизнью. Но долг отдать не смог, теперь выплачиваю вам.
– Любопытно, – нейтральным тоном сказал Игорь. Задумчиво закусил губу, но быстро очнулся и махнул рукой. – Мне пора.
– Катись, – напутствовал бандит. Проследил за исчезнувшим за дверью Мироновым, прислушался к удаляющемуся звуку шагов. Взял стакан и сделал добрый глоток, покатал старый виски на языке…
Через минуту по выделенному каналу связи пришло подтверждение – объект прибыл в гараж, взят под наблюдение. Рус повернулся к компьютерному терминалу и вывел на один из экранов изображение с камеры – машина неторопливо выезжала на улицу.
Бесстрастная маска сползла с лица преступника, в единственном живом глазу мелькнуло раздражение. Хозяин «Берлоги» грохнул стаканом о столешницу и полез в ящик стола, выудил стержень телефона. Но совсем не того, что притащил агент, а другого. Развернул экран, набрал последовательность цифр и сказал:
– Ты не представляешь, кто приходил по твою душу. Шевелись, выпроводил, время есть.
Динамик не издал ни звука, экран потух. А Рус отложил аппарат в сторонку, поджег потухшую сигару и принялся мрачно размышлять над последствиями того, что сделал.

Глава 7 Бог из человека

– Эй, законник! Кого арестовывать будем?
Бандит на переднем сиденье поерзал и в очередной раз оглянулся. Набежавшая волна света от уличного фонаря озарила лицо с правильными мужественными чертами, трехдневную щетину на щеках, широкую белозубую ухмылку.
Водителя явно распирало от любопытства. С самого гаража засыпал вопросами, травил байки, плоско шутил, стараясь задеть, выудить ходя бы пару слов. Но агент стоически терпел, смотрел в окно и поминал незлым тихим словом Руса – всучил же провожатых, будто специально подбирал.
Но почему будто? Определенно специально.
Болтун смахивал на гибрид «Ловкача» и «Берсеркера». Обросший мускулами настолько, что казался эдаким плотненьким мишкой в куртке военного образца и свободных штанах цвета хаки. Но движения гибкие и по-звериному текучие, руки длинные, а запястья чрезмерно толстые – намек на боевые имплантаты. Какие, не разглядеть, но мысленную пометку Миронов сделал: спиной лучше не поворачиваться, и вообще быть настороже.
Хотя Ирбис, а именно так звали жизнерадостного водителя, тревожил Игоря гораздо меньше, чем его напарник. От лысого наемника буквально веяло холодком, несмотря на внешнюю слабость и чудовищную худобу. Лицо неприятное, узкое и скуластое, на фоне впалых щек острым клювом выделялся тонкий нос, глаза как у змеи – неподвижные и внимательные. Одет в строгий костюм, мятую рубашку.
Кнут не выглядел сильным. Не выглядел и быстрым. И сенсориком не являлся, на цвета и запахи-звуки реагировал нормально. Но безволосый преступник определенно был опытным, жестоким и прагматичным мерзавцем. Именно он являлся мозговым центром в паре, оставляя болтуну роль мускулов.
Умный враг хуже просто мощного. И то, что оба в любой момент могли предать, законник не сомневался. Они служили Русу, а старый негодяй слишком уж… негодяй, да. Весь долгий разговор корчил из себя эдакого ворчливого дядюшку-злодея, с иголками снаружи и пушистого внутри. Но сквозило нечто и в словах, и во взгляде. Переигрывал. Провоцировал, злил, путал. Накормил, подлечил и вооружил, позволил уйти. Однако преступник никогда и ничего не делал просто так.
Чего же добивался Рус? Чего стоило ждать от подручных?
Но, в конце концов, мозг законника начал перегреваться в тщетной попытке отыскать скрытые мотивы и предугадать последствия, в виски кольнуло острой болью.
Миронов поморщился, нехотя признавая поражение. Гадать бесполезно. Да и других вопросов навалом. Какова роль Алекса в происходящем? Сколько сторон участвует в конфликте? Пока насчитал две явных: корпорации и правительство. И две теневых: Странники, та тварь из Сети. Но крутится все вокруг таинственного Реагента… И что за дела связывали брата с Кимом?
Сведений катастрофически не хватало, это раздражало и злило. Но как бы ни психовал агент, реальных выводов получалось немного, зато новых загадок – выше крыши.
Они давно покинули гараж клуба, помчались в ночь. Остановились лишь раз, около полицейского блокпоста. Явно подкупленный часовой выглянул из будки и мазнул взглядом по номерам, сделал отмашку. Машина свернула на перекрестке и взлетела на эстакаду, набрала скорость. Возникло пугающее ощущение набора высоты, оранжевое беззвездное небо начало приближаться, а навстречу огненным ручейком потекли фонари. Время позднее, за полночь, и дальше дороги ничего не видать. Густая тьма лишь кое-где разбавленная тусклыми пятнами света: одинокие окна домов, рекламные полотна.
Ему всегда нравились ночные поездки. Успокаивали, нагоняли странное настроение детства и уюта. Только ты и темнота. Такое ощущение, словно мир создан исключительно для тебя: деревья, столбы, бесконечная серая лента дороги. Но теперь мрак угнетал и выматывал, замыкал в крепкие объятия, стягивал череп стальным обручем…
Почему Америка? 
О территориях бывших США Игорь знал немного, и то официальные данные. Континент превратился в радиоактивную пустыню в первые же часы Войны. Что немудрено, учитывая сколько ядерных подарков туда швырнули вроде бы любимые союзники. Да и множество электростанций подлили масла в огонь. Мирным атом остается, пока его не трогают, трепетно холят и лелеют.
Согласно хроникам последние радиосигналы из США и Мексики перестали поступать через неделю после начала Армагеддона. Аляска и Канада продержались чуть дольше, но тоже затихли. Уцелевшие самолеты оказались бесполезны благодаря жесткому электромагнитному излучению, корабли выбросило на берег цунами. Короче, сбежать никак и выжить проблемно. И понятно, что никаких спасательных операций не проводилось. Все мало-мальски развитые страны в то время захлестнули хаос и паника.
Гораздо позже, когда Планетарное Правительство восстановило контроль над спутниками, стали появляться первые снимки: мертвые пустоши, заброшенные города и обрушившиеся мосты, разбитые дороги, гигантские кратеры. Растительность сохранилась, а кое-где и живность. Но о судьбе людей, что могли там оставаться, никто ничего не знал. Садить самолеты не рисковали, сбросили капсулы с флороморфом и махнули рукой, объявили континент потерянным на столетия вперед… официально.
Такое безобидное слово, а сколько подтекстов содержит, сколько лжи подразумевает. Ну, радиация… дальше? Еще в двадцатом веке научились как-то противостоять. Сейчас середина двадцать второго, и способы защиты улучшены многократно. Иное дело, что объявить целый материк закрытым выгодно. Под прикрытием страшилки можно и тайные базы строить.
Что же обнаружил Алекс? Лабораторию?! Что там вообще произошло?.. 
Резкая боль в висках напомнила о себе. Растеклась по позвоночному столбу и огненным молотом рухнула вниз, задевая органы, круша ребра. Мир за стеклом расплылся кольцами тумана, дыхание перехватило…
Приступ застал врасплох, чуть не отправил в обморок. Ухватившись за сиденье, Игорь кое-как пропихнул воздух в легкие, ущипнул себя за руку до крови. И мало-помалу очнулся: дрожащий как лист на ветру, задыхающийся и потный. В горле першило, глаза слезились
Таки вирус. Или древний биор Руса что-то повредил, в старину от подобных лечений хрупкие «хомо сапиенс» даже погибали.
Не расслабляйся. Это обычная инфекция, да и в машине растрясло, размяк в тепле и уюте. А может слишком частые ранения и «штопанье» изнурили, предупреждал же тот костолом в клинике. 
Дурнота неохотно отступила, оставив после себя слабость и головокружение. И одновременно словно врубили звук в динамиках, сквозь гул в ушах прорвался голос Ирбиса:
– Черт, законник, ты меня вообще слушаешь?
– Ирб, заткнись, – не выдержав, проскрипел лысый. – Много болтаешь. Как язык не отвалился?
– А он у меня без костей, – хмыкнул водитель.
– Что случилось? – просипел Миронов с запинкой. Взглянул в окно и понял – центр Пангеи с его стеклянными и древовидными небоскребами остался позади. Опять пошли спальные районы, старые коралловые дома, темные переулки и глухие подворотни.
Ого! Не заметил, как преодолели львиную долю пути.
– А я думал, ты заснул, – ухмыльнулся пилот. – Говорю, кого арестовывать будем? С детства мечтал в законников поиграть.
– Никого, – пробормотал агент, стирая испарину со лба. – Я с личным визитом.
– Ври, – вальяжно разрешил Ирбис. – Люблю, когда интересно врут. Только не стал бы Рус посылать нас лишь… м-м-м… для личного визита.
– Законник, – с неохотой вновь подал голос Кнут. Чуть повернулся и внимательно посмотрел на пассажира. – Мой друг-шутник хочет спросить, что нас ожидает? К чему готовиться? Неприятности будут?
Взгляд лысого Игорь выдержал, на секунду заколебался. Покосился на водителя, но тот уже куда-то подевал ухмылку. Маску балагура снял и выбросил, стал серьезным и сосредоточенным. Метаморфоза мгновенная и яркая. И тем сильнее заметно – профессионалы.
– Мы тебе не нравимся, – внятно и спокойно произнес водитель. – Поверь, чувство взаимное. Будь моя воля, вывез бы тебя в ближайший лесок и поупражнялся в стрельбе по живой мишени. Но у нас приказ. Сейчас сидим в одной лодке, и не хотелось бы глупо утонуть.
– Согласен, – вынужденно кивнул законник. – Но разве Рус не дал никаких указаний?
Тон получился невинный, да и выражение лица сделал простецким. Преступники же переглянулись, в воздухе повисла беззвучное «и везет нам на придурков!» Кнут резко дернул губой и отвернулся, а Ирбис снизошел до объяснений:
– Конечно. Обычно звучит так – ребята, поезжайте туда-то и устраните проблемы. Но времени на подготовку дается побольше. Мы попросту не успели ни изучить обстановку, ни составить какой-либо план. Даже схемы района пришлось выхватывать из Сети на бегу, и ситуация неудобная. Считай, сунулись в темную нору, рискуя получить по голове дубиной.
– Угу, – промычал Миронов. Мысленно чертыхнулся – идиот, вот тебя и макнули. Вооружился, а адресок не проверил. Можно было додавить старого негодяя, выпросить дрона-разведчика. Но поспешил на радостях, ринулся сломя голову за ответами. Ребята же действительно спецы. И больше похожи на опытных военных, чем на заурядных бандитов.
– Рад, что мы достигли взаимопонимания, – осторожно сказал Ирбис. – Итак?..
– Визит, правда, личный, – пожал плечами агент. – Собираюсь просто поговорить с неким Весенским Олегом Григорьевичем, профессором нейрокоммуникаторики.
– Случаем не потомок того Весенского, что работал над Нейронетом? – удивленно присвистнул водитель.
– Наверное, – пробормотал Игорь. Покопался в памяти и выудил кусочки досье. А ведь верно, отпрыск знаменитого ученого. И удивляться нечему, в Войну и Темные годы знания часто передавались от отца к сыну, сложились династии. И подобное происходило не только среди ученых, техники и врачи следовали аналогичной практике. Позже, когда возникли векторы и биореакторы, родовую линию укрепляли модификациями, выращивали детей с определенными наклонностями и талантами. Жесткая кастовая система не прижилась, но некая научная аристократия появилась. Неформальная, конечно, весьма уважаемая, опора правительства.
– Хм… – изрек Ирбис. – Тогда какого хрена живет в занюханном районе?
– В немилость попал, – механическим голосом ответил Кнут. Судя по остекленевшим глазам, лазил по Сети, собирал сведения. – Сболтнул лишнего. Хотел сболтнуть еще, но припугнули.
– А-а-а, – протянул водитель с облегчением. – Хуже нет лезть в особняки богатеев, здесь справимся и с наскоку. Подъезжаем. К камерам подключился?
Последняя фраза подняла рейтинг боевиков в глазах агента еще на пару ступенек. Удивительно разносторонние личности. Не каждый оперативник АКМ, насколько помнил Игорь, мог взломать защиту муниципальной сети. А Ирбис и Кнут переговаривались спокойно и деловито, будто занимались подобным день через день.
Сердце неспокойно толкнулось в груди, вновь обуяли подозрения насчет Руса. Но поддаться не успел, потому как лысый внезапно вздрогнул и издал непонятный звук: нечто среднее между раздраженным шипением и удивленным вздохом. Мотнул головой, уже ровно сказал:
– Странно.
– Что? – быстро спросил Ирбис. – Засекли?
– Нет, вошел нормально. А вот дальше не пробиться.
– Кто-то специально постарался?
– Не знаю. Но надо быть осторожнее, мы слепы.
– Я могу ошибаться, но лучше отключите коммы, – сказал агент. – И вообще снимите.
Оба обратили на Игоря вопрошающие взгляды.
– С чего бы? – поинтересовался водитель. – Минут пять ехать, а без коммуникатора машина не послушается.
– Пройдемся. Заодно изучим обстановку.
Бойцы снова переглянулись, лысый чуть нахмурился.
– Ты не объяснил…
– Считайте просто предчувствием, – ответил Миронов, умолк и закусил губу.
На мгновение показалось, что не послушаются. Засомневались, посматривали с недоумением, что-то прикидывали про себя. Но через минуту лысый принял решение, прикоснулся к пластине за ухом. Дождался выключения, аккуратно снял. Ирбис ругнулся и заставил авто съехать с главной дороги, завел в дворик потемнее, заглушил двигатель и тоже отрубил связь.
– Надеюсь на твою интуицию, парень. Без связи работать неудобно, станем уязвимыми.
Агент промолчал. И так прекрасно знал, что оперативники, действующие в группах, часто используют прямую нейронную спайку. В таком режиме ощущаешь каждый вздох и движение союзников, каждую мысль. Результативность повышается многократно.
Но сейчас в подобной тактике таилась опасность. Он мог и ошибиться, но после неприятностей в башне корпорации предпочитал перестраховаться. К тому же оставались безопасники. На Геринга работают целые отделы аналитиков, для них ничего не стоит поднять последние сетевые запросы, на всякий случай устроить наблюдение. Сам бы так поступил.
Хмурый Кнут первым выбрался из машины, зябко поежился и с неприязнью посмотрел в огненно-рыжее небо большого города. Вокруг унылые приземистые пятиэтажки, отстроенные в прошлом веке, густые заросли кустов и чахлые клены. Во мраке подслеповато горело несколько окон, там мелькали смутные тени.
– Гребанные полуночники, не спиться им, – беззлобно фыркнул Ирбис, захлопнул дверь и встряхнулся. – Что за лето такое? То тропические ливни хлещут, то полярным холодом тянет.
– Климат после Войны переменился.
– Я в разведку?
– Иди, – разрешил Кнут. – Мы следом. Медленно. Если что, успеешь вернуться и предупредить. И по крышам не сигай, небо светлое.
– Не учи папу делать детей. Осмотреться тоже нужно.
Прежде чем кто-либо успел возразить, боец мягко скользнул к стене ближайшего дома. Разбежался и оттолкнулся от стены, в прыжке дотянулся до скрытой в темноте пожарной лестницы. Качнулся и, использовав инерцию, рванулся вверх, ловко вскарабкался по перекладинам. Вскоре на фоне оранжевого зарева мелькнула черная фигура, тут же пропала.
– Пойдем, законник, – скупо обронил лысый.
– У него нет ночного зрения, – нейтральным тоном заметил Миронов. Напряг и расслабил мускулы, потрогал рукоять игломета. Затем расстегнул молнию куртки, чтобы не тратить время, если придется схватиться за пистолеты.
– Нет, – подтвердил Кнут. – Но света достаточно. Да и ПНВ еще производят.
Они двинулись по узкому тротуару, что петлял между замерших в дреме домов, старались избегать света фонарей. Пахло свежескошенной травой и тухлыми яйцами – очевидно, где-то рядом протекали коммуникации дом-систем. Царила звенящая тишина: ни шума покрышек, ни людских голосов. Тьма надежно скрывала и трещины в асфальте, и скамейки.
Вскоре пятиэтажки закончились и показалось открытое пространство заурядного частного района: вереницы фонарей, беговые дорожки, аккуратные коттеджи в окружении низких заборчиков, стриженные газоны.
Стиль откровенно слизан из старых американских фильмов, но теперь об этом мало кто знал. И скрытно идти здесь намного труднее. Разве что садами, но там есть вероятность нарваться на злого пса или хуже – на модифицированного кота. На фоне свирепого теленка с огромными клыками и когтями пасуют и охранные дроны, те хоть предупреждают: мол, стрелять буду… буду-буду!..
Преступник сделал остановку, вместе с Игорем спрятался в густых зарослях кустарника у дороги. На гладком безволосом лице не отразилось ни единой эмоции, но глаза стали цепкими и внимательными. Агент то и дело косился, пытался угадать, какие способности использует.
Все-таки странный тип, боевых имплантатов нет. А по виду явно изменен – отсутствие волосяного покрова и поведение, да. Но как? Регенерация? Маловато для преступника. И не сенсорик, сейчас так же слеп как и Миронов.
Точно! Всю дорогу по Сети лазил. Наверняка моды связаны с нервной системой. Спец по взлому, управлению коммуникациями… Или «Городовой». Очень редкий комплект, лет тридцать не производят. Нифига не сбалансированный, с кучей неприятных побочных эффектов, но порой полезный. И потому так колебался, когда я заставил отключиться – считай, лишился эффективности наполовину. 
Впрочем, внимание агента быстро переключилось, так как вдалеке мелькнул пучок света, проворчал двигатель. Дальше, на границе района полыхало тусклое алое зарево, виднелись изломанные силуэты сервисных роботов, облака то ли пара, то ли дыма.
Хм, это что такое?..
На той стороне дороги в тени раскидистых яблонь мелькнуло черное пятно. Ирбис показался на миг, поманил.
– Ну? – угрюмо спросил лысый, когда он и законник преодолели освещенный участок, вломились в заросли.
– Не понукай, не запрягал, – огрызнулся боевик. – Дом я нашел, там тишь и гладь. Два дрона патрулируют на высоте: один рядом, второй на границе чувствительности первого. Зуб даю – хозяева у стрекоз разные.
– Провести сможешь?
– Да, интервал вычислил и тропку отыскал. По задним дворам пойдем.
– Что еще?
– Конкуренты от корпорации.
Кнут чуть слышно присвистнул, а Игорь мысленно чертыхнулся – чувствовал же.
– Много?
– Не знаю. Рассмотрел пять бойцов, остальные – слухачи и техники. Но им сейчас не до нас, вроде б недалеко какая-то авария, дронов как тараканов в хлебнице, информационные каналы отданы ремонтным службам. Техники пытаются восстановить связь, охранка курит.
– Вот почему к камерам подобраться не смог, но они тоже слепы, прорвемся. А ты что скажешь, законник?
Интуиция Игоря глухо ворчала, предупреждая о грядущих неприятностях. Да и окружающая обстановка ему не нравилась – слишком тихо. Ветер куда-то убежал, деревья будто стали меньше, старались слиться с темнотой. Окна не горели, псы несмело лаяли где-то дальше, здесь же как вымерли. Со стороны улицы раздался цокот, словно шел конь, в просветах между строений мелькнул гладкий хитиновый панцирь сервисного робота. Дрон прополз мимо, скрылся за поворотом…
Но Кнут прав – лучшего момента, чтобы проскочить, не появится.
– Рискнем.
– Ладно, – буркнул Ирбис. – Тогда за мной.
Указав направление, боевик на цыпочках побежал вперед. Вывел из садика, перемахнул через забор и углубился в задние дворы. Лысый осторожно двинулся следом, Миронов шел последним. Никто и словом не обмолвился, но агент понял – знают о том, что он хрупкий исток. Вели, чуть ли не за руку тянули. Кнут словно невзначай сместился в сторону, блокировал фланг и контролировал тыл.
Чуть поразмыслив, Игорь предпочел не протестовать и не проявлять инициативу. Во-первых, сейчас без поддержки напарников-законников, без оперативных съемок и прикрытия он действительно слаб. А во-вторых, прикинуться идиотом и неумехой никогда не помешает. Мало ли.
Спустя пятнадцать минут проводник резко поднял руку, пулей рванул между деревьев, скользнул за угол ближайшего гаража. Рядом с агентом возник лысый, хлопнул по плечу и указал в небо. Миронов кивнул – ясно, патрульный. Дождался повторного хлопка и метнулся за Ирбисом.
Боевик уже ждал. Помог погасить скорость, заставил присесть у высокого крыльца. Кивнул на дверь и шепнул:
– Вроде пронесло.
– Чисто, – подтвердил Кнут, мягко выскользнув из мрака. – Здесь?
– Да. Второй этаж, гостиная. Один человек. Замок я взломал.
– Как? Отмычки без коммов бесполезны.
– Смекалкой, – белозубо ухмыльнулся в темноте боец и показал ржавый железный прут.
– Дурак! – прошипел лысый. – Ты нас угробить хочешь? А если б сигналка?
– Так нет ее, – фыркнул Ирбис. – Задело и охранные системы. Эх, нашим бы весточку послать, здесь до утра рай для домушников. И не ворчи, пришлось рискнуть… Ладно, я пока покараулю. Постарайтесь управиться побыстрее.
В ответ Кнут лишь неразборчиво выругался. Поднялся и приоткрыл дверь, втиснулся в узкую щель. Игорь юркнул следом и замер на пороге, присматриваясь к мраку. Силуэты небольшой кухни: плита и холодильник, тяжелый деревянный стол и консоль пищевого синтезатора. Вкусно пахнуло свежим хлебом, клубникой, в воздухе чувствовался остаточный жар духовки.
В проходе как привидение явился лысый с огромным пистолетом в руке, сделал отмашку. Каким-то образом он успел пройтись по первому этажу, обследовать на предмет опасностей.
Миронов запоздало подумал, что без волос неплохо. При такой работе рассыпать генетический материал нежелательно. Руку на отсечение – у бандита и кожа модифицированная, плотная, вот и не пробивается растительность. Кстати, а не потому ли Ирбис остался снаружи, что лишен подобных способностей?..
Еще минуту агент потратил на то, чтобы надеть перчатки и натянуть тонкую обтягивающую шапочку. Защита зыбкая, но у ДНК-анализаторов тоже есть погрешности. Прошел в гостиную, углядел в сумраке черную громаду лестницы и оглянулся на подручного Руса. Тот ответил жестом: мол, побуду внизу, проконтролирую.
– Хорошо, – одними губами вымолвил Игорь, начал медленно подниматься, попутно осматриваясь и запоминая обстановку.
И в темноте заметно, что дом далеко не новый. Первый этаж строился из кирпича – совершеннейшая дикость, – второй нарастили модифицированным кораллом. Мебель роскошная, но в воздухе витал непередаваемый дух старины и пыли. Полы паркетные, укрытые коврами, фильтрующего мха нет, а стены составлены из лакированных деревянных панелей.
Ирбис говорил, что объект в гостиной второго этажа. Но поднявшись на площадку и заглянув сквозь стеклянные вставки в двери, законник понял, что комната погружена в темноту.
Спит?.. Успокоить и уговорить будет непросто.
Взявшись за ручку, Миронов приоткрыл створку, опасливо шагнул внутрь. Раздался щелчок, свет старинного бра озарил каменную кладку пустого и холодного камина, полки с множеством бумажных книг, журнальный столик.
Весенский сидел в тяжелом кресле и смотрел прямо на Игоря. Такой же, как в виртуальной записи: невысокий и худощавый, с интеллигентным лицом и тронутой сединой бородкой. Последнее – дань образу. На самом деле кожа гладкая и чистая, процедуру омоложения проходил сравнительно недавно. Но человек отчасти публичный, а зрителям и студентам надо пускать пыль в глаза. Что за профессор без бороды и роговых очков? Нонсенс. Как генерал с внешностью сопляка и оторванным погоном.
Одет не в какой-нибудь замызганный халат, а в элегантный костюм. И кричать, спрашивать «что вы здесь делаете?» не стал. Просто сидел и смотрел на гостя с любопытством, затаенной опаской. Последнюю умело скрывал под ширмой показного дружелюбия… словно сам пригласил на деловой разговор. Хорошая маска.
Ждал? Определенно. Но кого?.. 
Подметив легкую заминку, Весенский истолковал по-своему, и тускло улыбнулся.
– Проходите. Чаю?
– Не откажусь, – ответил агент, принимая условия игры. Проследил за тем, как профессор тянется к журнальному столику, разливает красноватый парующий напиток по изящным фарфоровым чашкам.
Свет лег чуть иначе, стали заметны глубокие тени под глазами, сеточка лопнувших капилляров. Усталость? Да. И продолжительный стресс. Плюс испуг – руки заметно трясутся. Но держится хорошо, бодрится.
Причина нашлась тут же, на краю столешницы лежал пистолет. Небольшой вороненый «Глок» гражданской модели, изящный и дорогой. Только тянуться далековато, перехватить будет нетрудно. Хотя вряд ли придется. Если бы хотел убить, пальнул сразу сквозь дверь. Без разговоров.
– Не волнуйтесь, – произнес профессор. – Я не умею стрелять… Сахар?..
– Спасибо, нет.
– Говорят, сахар портит вкус чая. Но признаюсь, люблю сладкое.
Подцепив щипчиками пару желтоватых кубиков, Весенский отправил их в свою чашку. Размешал, поднял взгляд на гостя и жестом указал на кресло напротив. Игорь слегка помедлил, но сел, убрал игломет в кобуру, принялся с интересом изучать хозяина дома.
– Тогда зачем достали оружие, если не планировали использовать?
– Поначалу намеревался, – признался профессор. Погрел руки о чашку, с наслаждением отпил. – Но потом понял, что смотрюсь козой в сарафане. Я ведь не убийца, и не боец.
– Разумно, – согласился Миронов. И отстраненно подумал о том, что нашел очередной минус модификаций. Пудель и овчарка псы, но разные. А вот у волка еще остается выбор – служить или убивать. Как и у «хомо сапиенс». – Как догадались о том, что нанесу визит?
– Я ждал вас.
– Точно меня?
– А какая разница? – пожал плечами ученый. – Не вы, так кто-то другой. В последнее время я слишком популярен. Гости, гости, гости… Преимущественно незваные и вооруженные. Приходят, что-то требуют, угрожают. После той роковой ошибки иначе и быть не могло.
В голосе хозяина дома явственно прозвучала ирония. Он улыбнулся и приготовился интеллигентно пошутить, но Игорь перебил:
– Ошибкой вы называете публикацию статьи и виртуальную запись?
– Что? Какой статьи? А, вы о моей попытке намекнуть?! Нет, просто хотел предупредить общественность, заставить людей думать. Но главные записи успели изъять.
– Тогда что вы сделали? Почему вами заинтересовались? И кто, кстати?
В глазах Весенского усталость отступила под напором недоумения и проблеска любопытства. Ученый поставил чашку и откинулся в кресле, с новым интересом посмотрел на гостя.
– Не понимаю. Конкурентов должны бы знать. Пытаетесь запутать? Бесполезно, я буду молчать. Никто не повторит мою работу, никому не позволю использовать. И вообще, пора бы вам приступить к тому, ради чего пришли. Одна просьба – сделайте это быстро.
Покосившись на «Глок», профессор помрачнел. Но выпрямился, глянул с вызовом. Агент же помедлил и аккуратно, будто, пробуя слова на вкус, изрек:
– Вы меня с кем-то путаете, Олег Григорьевич.
– Разве? – деревянно усмехнулся хозяин дома. – То есть убивать не будете? Тогда пытать, запугивать? Но я предугадал и такой вариант, пару недель назад повысил болевой порог. И внедрил под череп колонию нанозондов, которые уничтожат мозг, если сердце не будет биться дольше пяти минут… Или желаете похитить, чтобы заставить работать на себя? Не трудитесь, с ПСБ я наотрез отказался сотрудничать, но они вживили мне довольно хитрый маячок, следят за домом. Если выйду за пределы района, вас накроют. А оперировать здесь не сможете, нет необходимого оборудования.
– Компании засылали представителей, пытались сманить, – сообразил законник. – Но выкрасть или разговорить никак. Безопасники же знают, что рано или поздно кто-то найдет способ. Силой перевезти в укромное место почему-то не захотели или не смогли. И потому вы ждали либо ликвидатора. Либо потрошителя от компаний.
Весьма озадаченный хозяин дома снова окинул взглядом Игоря.
– Вы не из ПСБ. Но тогда откуда? Очередная корпорация, проверяющая слухи, разведывающая ситуацию? Не трудитесь. Я слишком хорошо представляю, насколько опасны сведения о проекте Слияние. Сначала поймете, с чем столкнулись, потом захотите изучить и повторить.
Упрямо поджав губы, ученый сложил руки на груди. А Миронов чертыхнулся, сообразив, что недооценил ситуацию. Ехал к благополучному человеку с немного подмоченной репутацией, а попал к загнанному и готовому к смерти. Храбрится, улыбается, но подобное больше похоже на танец над пропастью. Ему нечего терять… или думает, что нечего. Как разговорить? Давить глупо. Упрашивать тоже. И время поджимает.
Поставленный перед нелегкой задачей, агент незаметно вздохнул и окинул взглядом гостиную, словно надеялся отыскать ответ. За окном мрачно нависли тени деревьев, царапали в стекло кривыми ветвями-лапами, снаружи прилетел звук проезжающей машины, потом раздались характерное цоканье – очередной робот…
В конце концов решившись, законник порылся во внутреннем кармане и положил на стол удостоверение. Ученый глянул лишь мельком, удивленно хмыкнул:
– АКМ? Вы тут каким боком?
– Дело в том, что я здесь неофициально и вообще отстранен. Если начистоту, то попал в неприятную историю, столкнулся с весьма загадочным явлением… Призраком из Сети, делающим людей одержимыми. После себя оставляет повреждения мозга сходные с теми, что проявляются в результате долгой работы сервером.
Раскрывать карты было рискованно, но Игорь не видел иного варианта. Потому сухо и сжато рассказал о том, что произошло. Опустил детали, утаил имена и постарался избегать умозаключений. И чем дальше говорил, тем нервознее становился профессор: кусал губы, порывался что-то спросить, хватался за пустую чашку. Но слушал внимательно, и мрачнел с каждой минутой. И когда агент закончил, немного помолчал, изрек:
– Нейронные связи не выдерживают перегрузки, разрушаются. Кроме того растет внутричерепное давление, случаются инсульты. Он торопится, внедряется слишком быстро, грубо. Не представляю, что так напугало, если стал действовать нагло и агрессивно. Раньше скрывался… Угораздило вас, молодой человек.
– Вы мне верите? Вот так сразу?
– Почему бы и нет, – ответил Весенский. Задрал рукав и отлепил от запястья тонкую пластину похожую на комм: управляющий или сигнальный сенсор, так сразу не понять. – В кресло встроен полиграф. К тому же вижу, что техническая документация вам не нужна, а небольшой экскурс никому не повредит.
– Умно, – признал Миронов. – Но кто Он? Вирус? И разве программа способна испытывать эмоции?
– Нет, конечно, нет, – кивнул ученый. Потер лоб, скривился. – Современные вирусы примитивны и скорее напоминают гипнотические внушения. Да и тех единицы, компании строго контролируют, дабы не отпугнуть покупателей.
– Тогда что? – жадно поинтересовался законник.
– Бог, – заявил хозяин дома. Увидел выражение в глазах Игоря, и усмехнулся. – Бог, Коллективное Сознательное… называйте, как хотите.
– Но как? – с недоумением спросил агент, украдкой посмотрел на Весенского. Тот выглядел вполне адекватным, на сумасшедшего не похож.
Разыгрывает? Выдает дезинформацию? Искусственный разум – сказка старая, поросшая мхом и пылью. Нет, попытки создать предпринимались не раз. Отдельными энтузиастами, лабораториями. До Войны, в эпоху кварцевых и графеновых технологий, и после. Примитивный интеллект вроде тех, что используют дроны или авто, сотворили, да назвали огромным прорывом. Но действительно Сознание с большой буквы так и осталось фантазией, мифом.
Во взгляде ученого мелькнуло сочувствие.
– Ну же, не стесняйтесь, назовите психом.
– У меня детектора лжи нет, – натянуто пошутил Игорь.
– Тогда придется по старинке, – в тон ответил профессор. – Верить или нет, дело ваше. Лет десять назад я работал на правительство в секретной лаборатории…
– Проект Слияние?
– Совершенно верно. Слышали когда-нибудь о прямом нейронном соединении?
– И пользовался. Между несколькими коммами создаются широкие каналы, группа работает в единой связке.
– Верно, прием известный. Идет мгновенный обмен мыслями, зрительными и осязательными импульсами. Правда, нагрузка на мозг колоссальная, соединятся больше чем с четырьмя-пятью абонентами опасно. Есть ограничения и по времени. Но способ перспективный, результативность повышается в разы. Мы же решили использовать принцип и создать программу, которая поможет увеличить количество людей в связке без каких-либо неприятных последствий. До сотни или до тысячи, десятков тысяч.
– Перегрузка…
– Вы правы. Любой мозг превратиться в кисель, попросту не выдержит потока информации. Но выход мы нашли. Программа задумана так, чтобы брать от каждого донора малую часть ресурсов. Крохотные доли, объединенные общим алгоритмом. Естественно, для активных действий не годится, но вычислительная мощность Коллектива повышается в алгоритмической прогрессии.
– Смелая идея.
– Смелая, – с горечью подтвердил Весенский. – Чересчур. Тогда никто из нас не думал о последствиях. В первую очередь – о перспективах. Они вдохновляли… Что смогли бы сотворить с таким интеллектом? Причем, работающим не по шаблону, а вполне осознанно и творчески? Да межзвездный двигатель изобрели бы за месяц! Но мы ошиблись, поторопились с бета-тестом. Первые часы эксперимент проходил отлично. А затем произошел непредвиденный сбой, и адаптивный алгоритм рухнул, программа начала потреблять все  ресурсы. В итоге добровольцы превратились в серверов, погибли.
– Многие годами лежат в капсулах, – рискнул заметить Игорь.
– Да, принимая во внимание то, что введены в управляемую кому, – парировал ученый. – И если, не дай бог, кто-то очнется во время работы, синоптические связи коллапсируют, нервная система буквально сгорит.
– Понял, простите, – пошел на попятную законник. Сделал примирительный жест, а сам отстраненно подумал о вскрытии тела Романова, что провел Боровин.
– Худшее случилось чуть позже, – продолжил рассказывать хозяин дома. – Общий сбой разрушил файервол, части кода расползлись по Сети. Поначалу никак себя не проявляли, лежали мертвым грузом в базах данных и глубинной памяти пользователей. Проект же спешно заморозили. Наверху боялись огласки, на мои протесты не реагировали. Расследование провели и признали, что непосредственной угрозы нет. Но примерно через год я нашел подтверждения того, что куски программы как-то взаимодействуют, развиваются. Причем используют не только интеллект доноров, но и подсознание.
– То есть Слияние стало работать?
– Да. Но не так, как задумывалось. Не имея конкретной задачи, программа распространялась по Сети, самосовершенствовалась. И я не знаю как, но обрела подобие сознания, а затем научилась влиять на доноров.
– Разум, – задумчиво пробормотал Миронов. Вспомнил встречу в гараже «Дженетик Индастриз» и зябко дернул плечом. То странное ощущение, будто глазами одержимых охранников смотрело множество людей. Слова механизма, а голос и интонации ломались каждую секунду. – Искусственный разум. Поразительно… Но как Он мыслит? Чего хочет? И какого черта прицепился ко мне?
– Понятия не имею, – виновато пожал плечами Весенский. – Мотивацию такой сущности понять трудно. Я пытался изучить в меру сил, проводил исследования. К примеру, пять лет назад Он проявлялся гораздо реже. Постепенно активность начала возрастать, теперь инциденты следуют один за другим. Рискну предположить, что чем-то напуган, от кого-то защищается.
– Например? – спросил агент.
– В первую очередь Он пытается устранить непосредственные угрозы, – вздохнул профессор. – Советую разузнать больше Составе. Еще раньше Он интересовался космическими программами. Не знаю, как это связано, но активность практически на уровне.
– Космическими, – почти не удивившись, повторил Игорь. На фоне лекарства от Синдрома и тайных баз в радиоактивной Америке интерес Сущности к космосу – рядовая мелочь.
Добытые сведения не ломали сложившуюся картину, лишь чуть меняли и вносили коррективы. Коллективное Сознание? Пусть так, сейчас некогда охать и ахать, предаваться философским диспутам. Примем по умолчанию. Гораздо важнее мотивация, тактические возможности.
Ученый прав, Разуму нужен Состав. Охотится, нападает на корпорации, теперь преследует Алекса и его заодно. Зачем? – вопрос иного плана, тут можно гадать до бесконечности. Гипотетическое Лекарство несет какую-то угрозу? Бред, какое дело бестелесному существу, чем себя развлекают доноры?.. А с другой стороны могут быть глобальные побочные эффекты… вроде перестройки нейронных связей, при которой не сможет распространяться и управлять людьми. Тогда да, боится обоснованно, и агрессия оправдана.
Поняв, что строит воздушные замки, Миронов усилием воли вернулся на грешную землю. Гораздо важнее, на что способна Сущность, и как защищаться. На первый взгляд дела обстоят паршиво. Имея в распоряжении ресурсы Нейронета, представляется всевидящей и всезнающей. Плюс может брать под контроль рядовых пользователей: от обывателей до элитных бойцов. Считай, борешься против человечества.
Но нет, у каждого есть слабости. И Разум не исключение. Например, для захвата контроля нужен широкий информационный канал. Когда вселялся в Романова, использовал спутники. И Рус обмолвился, что может перенастраивать наземные ретрансляторы… Вывод? На синхронизацию каналов связи требуется время, появление одержимых легко предсказать. 
Второе ограничение виделось в том, что Коллективное Сознательное крепко привязано к Нейронету. Да, в мире, где Сетью пользуется подавляющее большинство, обладает огромной властью. Но свой мозг легко защитить, просто отключив комм, что уже сделал. И бороться с одержимыми… можно.
Идея возникла после столкновения в гараже «Дженетик». Поначалу в виде догадки, теперь здорово окрепла. Материальная часть уязвима. И если уничтожить спутники на пару с ретрансляторами проблематично, то коммы подконтрольных Сущности людей в пределах досягаемости. Срывать пластины бесполезно, у многих антенны и кодирующие устройства встроены под череп, питаются от мышечных генераторов в аорте. Так что целиться нужно в головы или шеи. Кроме того, любой механизм имеет предел прочности, слабые детали. И коммуникаторы не исключение.
Грубыми штрихами набросав тактику противодействия, Игорь вновь вернулся к загадкам. С неудовольствием признал – расследование не сдвинулось с места. По-прежнему неизвестно, что за Состав украл Алекс. Да и о брате Весенский не обмолвился и словом, хотя должен бы заметить сходство, как-то отреагировать.
Ученый воспользовался заминкой, чтобы опять налить чаю. И теперь неспешно прихлебывал, с пониманием поглядывал на ушедшего в себя законника. По лицу профессора то и дело пробегали тени, во взгляде сквозило любопытство пополам с беспокойством. Он почему-то то и дело замирал, прислушивался и косил в сторону окна.
Ирбис выдал себя неосторожным шорохом – решил агент. Тоже прислушался, но в комнате царила мертвая тишина. Лишь ветви продолжали скрестись о стекло, далекий фонарь подмигивал сквозь листву. Тьма гостиной давила физически, мебель смахивала на жутких потусторонних тварей.
– Олег Григорьевич, вы говорили о посетителях. Можете описать незваных гостей подробнее?
– Вас интересует кто-то конкретный? – проницательно прищурился профессор, отвлекшись от чая. – Ко мне многие заглядывали в последнюю пару недель. Дважды – служащие ПСБ с предупреждениями. Раз пять пытались разговорить засланные казачки от корпораций. Только вчера заходил человек от Дженетик Индастриз: сначала сулил золотые горы, потом угрожал, обещал вернуться.
– Хм… – промычал Миронов, вспомнив об отряде неподалеку.
Готовились установить прослушку? Или пойти на захват, устроить мини-операцию по извлечению маячка? Вероятно. Но перенаправление ресурсов Нейронета сервисным службам сыграло злую шутку, идти вслепую побоятся. Да и патрульные дроны наверняка работают в автономном режиме, иначе б подобраться так просто не получилось. Повезло. Теперь главное отступить, пока никто не хватился и не очнулся.
– А необычные посетители являлись? – спросил агент.
– Смотря кого считать необычным, – фыркнул ученый. Задумался и добавил ворчливо: – Но вы правы, заходил один странный. Я так и не понял от кого: одет в гражданское, а выправка бойца. Предлагал работу, деньги, но заказчиков назвать отказался. Я и послал подальше. Он пообещал зайти… не зашел.
– Представился?
– Да, назвался. Виктор Ким.
И тут обошел, гад! Да кто же ты такой? Кому служишь?.. 
С трудом сохранив бесстрастное выражение лица, Игорь кивнул в знак благодарности, выдержал паузу и поинтересовался о главном:
– Никто не являлся… похожий на меня?..
– Ждали того, кто втянул в неприятную историю? – догадался хозяин дома. Глянул остро, улыбнулся. – Родственник?
– Брат.
– С родственниками всегда трудней, чем с посторонними, – сочувствующе сказал профессор. Всмотрелся в лицо гостя, медленно качнул головой. – Нет.
– Ладно, – убийственно-ровным голосом изрек Игорь. С холодным бешенством пообещал устроить Русу муки Ада. Урод и козел, старый хрыч! Обвел вокруг пальца как ребенка. Специально же упомянул Весенского, направил на ложный след.
В душе начал нарастать гнев. Но поддаться эмоциям законник не успел. Проследил за взглядом ученого, который настороженно повернулся к окну, и на этот раз сам услыхал… приглушенный топот? Удары?
Странное ощущение уюта, что нагонял желтоватый свет бра, разбилось о гнетущее напряжение в воздухе. Миронов снова услышал топот, быстро подхватился с кресла и шагнул к окну, застыл чуть сбоку. Как раз заметил пробежавшего мимо дома сервисного робота похожего на мокрую блестящую сороконожку. Через минуту из темноты ближайшего сада вышел другой, гуманоидной компоновки, с четырьмя верхними конечностями.
Дрон неторопливо и тяжеловесно перевалил через низкую ограду. Игорь подумал, что пойдет дальше, но тот остановился посреди проезжей части, резко вскинул мощную голову. Под тяжелым лобным выступом сверкнули алые глаза-угли, агент вздрогнул от ощущения пристального взгляда. Робот смотрел не на коттедж или на окно, а именно на него… смотрел неотрывно, внимательно.
Из коридора, ведущего к спальням, послышались торопливые шаги. Дверь с грохотом распахнулась, и в гостиную ввалился запыхавшийся Ирбис. Лицо обескураженное, в глазах нешуточная тревога, а в каждой руке по пистолету.
Одновременно с появлением боевика, отворилась дверь на лестницу, в проеме бледным призраком соткался Кнут. Бросил безучастный взгляд на опешившего ученого, кивнул соратнику и буднично сказал:
– У нас проблемы.
– Мягко сказано! – выпалил чуть отдышавшийся Ирбис. – Тут творится какая-то неприятная хрень. Надо уходить, законник. Сейчас же!
– Что случилось?
– Роботы! – воскликнул боец. – Много роботов! Стягиваются со всего района. Я поначалу думал, идут к месту аварии, но ошибся. Двигаются сюда, окружают.
Ирбис говорил что-то еще, горячо и путано, призывал немедленно убираться. Но агент уже не слышал, неотрывно смотрел в окно, и пытался изгнать лютую стужу из внутренностей, боролся с подступающей тошнотой.
Рядом с первым дроном возник второй, похожий на массивного краба, с клешнями-лопатами. Через секунду невдалеке появилась «сороконожка». И как прорвало…
Мрак у заборов и гаражей, среди окрестных домов начал подрагивать и шевелиться, под свет фонарей выползали все новые машины. Маленькие и большие, уродливые и странные: уборщики, строители, смотрители коммуникаций. Одни напоминали насекомых, иные – животных, лишь некоторые отдаленно походили на людей… механизмы останавливались, обращали взгляды камер-глаз на жилище Весенского.
Но хуже стало, когда раздался звук разбитого стекла. В доме напротив вывалилось окно первого этажа, сквозь проем перебрался мускулистый парень в одном лишь белье. Споткнулся и упал, прихрамывая и оставляя на земле следы крови, медленно двинулся к дронам. Лицо безмятежное, глаза незрячие и пустые, как у куклы, за ухом полыхающая зеленью пластина комма.
Из-за угла вышел другой, на дороге чуть дальше появились смутные силуэты: женщины в ночных рубашках, мужчины, несколько подростков.
Все-таки ловушка Разума. Умело же Он прикрылся аварией. Кто заподозрит подвох, когда каналы Нейронета якобы взяты под контроль сервисными службами? 
Бросив взгляд на побледневшего ученого, агент иронично произнес:
– Нельзя поминать черта к ночи, уважаемый Олег Григорьевич.

Глава 8 Возвращение в дом блудного отца

На секунду установилась гнетущая тишина. Весенский вжался в кресло: бледный и беспомощный, с обреченностью в глазах. Люди же Руса наблюдали за перемещениями дронов, крепко сжимали рукояти пистолетов.
– Какого хрена? – шепнул Ирбис. Перевел взгляд на окровавленного мужчину, что медленно ковылял через проезжую часть, и зябко передернул плечами. – Что тут, мать вашу, творится?
– Гребаный постановочный кошмар, – с издевкой ответил Кнут. – Ты взломал дверь железным прутом, забыв о системе охраны, автоматы нашпиговали тебя иглами с психотропным ядом. Сейчас пускаешь ртом пузыри и мочишь штаны в полицейском фургоне, ловишь волшебные глюки.
– Очень смешно. Иди, знаешь куда…
– Знаю. Я помню твой скудный словарный запас наизусть. Не психуй.
– А ты не умничай, – фыркнул боец, принялся проверять обоймы. – Как пойдем? Я крою с крыши, ты на земле? Прорываем кольцо в одном месте, и валим?
– Не беги впереди поезда, – пробормотал лысый. Глянул на мрачного Миронова, спросил: – Парень, твои соображения?..
Агент промолчал, продолжая смотреть в окно. Бледный, с крупными бисеринами пота на лбу и темными синяками у глаз, он выглядел откровенно больным. Да и чувствовал себя аналогично. Некстати прилипшая лихорадка прогрессировала, температура на пару со слабостью истязали тело. Пока пробирались задними дворами кое-как держался. Теперь посидел в тепле и размяк: мир в глазах расплывался, колени подгибались, в ушах непрерывно звенело.
Впрочем, близкая опасность не позволила рухнуть в обморок. Запоздалая доза адреналина встряхнула, мозг разогрелся и вошел в рабочий ритм: привычно тасовал информацию, анализировал, строил схемы.
– Очнись! – рыкнул Кнут и шагнул вперед, явно намереваясь встряхнуть. Но Игорь упредил движение, поднял руку в останавливающем жесте.
– Дайте минуту.
– Какую к черту минуту? – возмутился Ирбис. – Валить надо, пока не начали штурмовать! Мы здесь как в мышеловке.
Вообще-то прав. Использовать здание как укрепление, не получится. Дроны строительные, пробьются. Но и лезть на рожон глупо… 
Оценив толщину брони ближайших машин, Миронов признал – стрелять бесполезно, пули лишь оцарапают. Да и много их, прибывают еще и еще.
Но логично. Мозги дронов подобны человеческим, работают на том же принципе электрохимических реакций. Правда, неизмеримо примитивнее и используют едва ли десятую часть мощностей, но для Сущности – подарок с Небес, послушное воинство. Что стоит стереть простенькие программы и написать собственные? Или немного изменить?
К машинам присоединялись и жители района. Полуголые, в ночных рубашках и пижамах, иные и вовсе обнаженные. Лица расслабленные как у спящих, но взгляды страшно-осмысленные. И движения… вялые, дерганые, и вместе с тем синхронные.
Сколько полуночников сидело в Нейронете? Десятки? Сотни?
Жуткое впечатление. Словно кукольщик управляет толпой безвольных марионеток. Но одержимые почему-то не нападают. Стоят, давят на психику. Не уверены, что цель здесь? Или чего-то ждут? 
Капкан сработал, и вот-вот захлопнется.
– Ты прав, убираемся! – кивнул агент.
Боевик вздохнул с облегчением, покрутил пальцем у виска.
– Знал бы, что здесь проходит собрание кружка самоубийц, никогда б за дело не взялся. Наконец-то, телитесь долго. Тогда, как и говорил, я на крышу? Гранатами пугану, попытаюсь подбить парочку роботов, вы поддержите с земли и под шумок прорветесь.
– А уверен, что пробьешь броню? – засомневался Миронов.
– Буду в стыки целить.
– Темно. Попадешь? Надо в нервные узлы бить. Промажешь – патроны на ветер.
– Попытаюсь. У тебя есть план получше? – огрызнулся Ирбис. – Импульсная винтовка осталась в багажнике. Выход один – закидать бомбами.
– Вот потому на вас, идиотов, и охотятся как на дикое зверье, – не сдержался Игорь. – Сидели б тихо, но играет дурь. Осколками мирных жителей зацепит. И нас тоже кстати. Да и пока раздолбаешь панцири роботов, сто раз на куски порвут.
– Хм, уел, – признал боец. С сомнением посмотрел на проезжую часть перед домом, поежился. – Но не выглядят они мирными. Стадо зомби.
– Пусть, – заупрямился агент. А сам подумал, что Ирбис опять прав – после захвата Разум оставляет выжженные оболочки, можно со спокойной совестью хоть из пулемета крошить. К тому же кое-кто не так давно рассуждал, что бить надо в головы. Но нахмурился и добавил: – Должен быть другой способ.
– Идейный, – скривился преступник. – Ладно, музыку ты заказываешь. Тогда как поступим?
– С дом-системами дело имел? – спросил Игорь, после секундных раздумий.
– Общался со спецами, сам баловался, – кивнул Ирбис. – Но зачем…
– Сможешь отключить предохранители и пустить генераторы вразнос? – перебил законник. – Так чтоб случилась цепная реакция?
– Хочешь устроить перегрузку в электросети района, – тотчас сообразил бандит. Ухмыльнулся и недоверчиво вскинул брови. – Голова! Я бы не догадался. Вырубится узловая станция – погаснут фонари. Среди зомбаков вряд ли отыщутся сенсорики, а у нас ПНВ. Только с роботами проблема, они как раз приспособлены: и зрение ночное, и ультразвуковые локаторы, и вибриссы.
– Светошумовые гранаты есть?
– Найдутся. Точно, оптика погорит моментом. Но и наши приборы тогда бесполезны.
– До границы района минут пять бега. По дороге, естественно, но от кого на задних дворах теперь спрячемся?
– И то верно, должны успеть. Там прыгнем в машину, рванем к ближайшему убежищу.
– Так как с перегрузкой? – напомнил Миронов, дипломатично промолчав о том, что собирается как можно быстрее вернуться в клуб.
– Придется в подвале пошуровать, – ответил боец. – Интерфейс аналоговый, просто вырвать предохранители и задать команды. Время нужно, чтобы сорвать баланс теплообмена дома, потом чуть подождать пока разгонится генератор. Ну и замкнуть конденсаторы на внешнюю сеть.
– Хорошо, – одобрил агент. – Но учти, идем вчетвером.
– Усложняешь.
Бандит с неудовольствием покосился на ученого, что продолжал сидеть с отсутствующим видом. Лицо серое, ни кровинки, в глазах отчаяние. Профессор то и дело морщился, беззвучно шептал: то ли молитву, то ли попросту спорил сам с собой. Но, почувствовав, что речь о нем, вздрогнул и поднял голову. Во взгляде мелькнула искорка надежды… и погасла.
– Спасибо за беспокойство, молодой человек, – пробормотал он, – я тронут.
– Оставаться здесь небезопасно.
– Конечно. Но вы не понимаете…
– Не боись, отец! – встрял Ирбис. – Уйдем, схоронимся, план есть. Кнут, а ты чего молчишь как рыба об лед? Что насчет гениальных идей?
Как и ученый лысый преступник не участвовал в разговоре. Стоял рядом с окном и равнодушно следил за дронами. Еще более бесстрастный и холодный, чем раньше, не человек – глыба льда. Оклик напарника, конечно, услышал. Блеклые глаза медленно сдвинулись в орбитах, вперились в бойца. Зрачки сузились, а уголки губ дрогнули.
– Да, идея есть, – проскрипел лысый. Вскинул руку и нацелил пистолет в лицо напарнику.
Все произошло настолько стремительно, что никто не успел толком отреагировать. Боец смог бы уклониться, скорость и гибкость мода позволяли. Но просто не ждал подвоха, опешил и ахнул:
– Какого…
Стоя боком к лысому, Игорь крутнулся, подбил руку. Яростный сноп пламени разорвал полумрак, оглушительно громыхнуло. Пуля ушла выше и раздробила деревянную балку под потолком. Миронов наступил на ногу противнику, толкнул плечом в грудь и одновременно ткнул локтем в солнечное сплетение, добавил головой в висок.
Несмотря на общую слабость, связку провел четко, в строгом духе инфайта: быстро, экономно, максимально эффективно. Никаких красивостей и изящностей канонических восточных единоборств, сухая наука. Использовал инерцию поворота, сбил равновесие Кнута, ошеломил и парализовал ударом по нервному узлу. Но только нацелился прикончить, лысый преступник неожиданно вывернулся. Падая, ухватил законника и мощно швырнул через себя.
Покатившись кубарем, агент тут же вскочил. Вновь сократил дистанцию, поднырнул под руку с пистолетом и ударил коленом в пах. Услышал хриплое уханье, распрямленной пружиной рванулся вверх и вперед, локтем двинул в подбородок и нос… точнее хотел двинуть. Кнут присел ниже, принял Миронова на плечо и перекинул через себя.
На этот раз сгруппироваться не получилось, и законник с размаху грохнулся на пол, ослеп и задохнулся. А когда мир вокруг перестал расплываться, столкнулся с равнодушным взглядом бандита, увидел дуло пистолета перед носом.
Равны. У него нет боевых модификаций, но развитая нервная система сотворила эффект замедления времени. Просчитывал, находил решение и делал ответный ход… как в шахматах. Да и я далеко не в лучшей форме, двигался заторможено. 
Мысль промелькнула вспышкой молнии, растворилась. Игорь сделал единственное, что мог в таком положении – пнул лысого в голень и откатился. Но еще в начале движения с холодком осознал – чересчур медленно, мышцы не слушаются.
Положение спас очнувшийся от шока Ирбис. Налетел с гневным рыком, выбил оружие из руки напарника, попытался скрутить.
– Да что ты творишь, кретин? Рехнулся?
Лысый промолчал. Вывернулся и ткнул бойца большим пальцем под мышку. У того сразу обвисла плетью левая рука, но правой Ирбис нанес мощный удар в челюсть. Кнут рухнул на колено и сплюнул кровью, очумело мотнул головой, попытался встать. Вторая зуботычина пригвоздила к полу, третья отправила в нокаут.
Четвертого удара боец сделать не успел. Шесть раз громко хлопнуло, тени заметались в панике, убегая от бледных вспышек. Затрещало дерево, звякнуло и осыпалось стекло. Три пули ушли в «молоко», но три попали в цель. Ирбиса отшвырнуло к противоположной стене, он болезненно застонал и тоже отключился, раненый, но пока живой.
Случившееся заняло секунды, агент не успел даже вскочить с пола. С трудом перекатившись, поднялся на колено и ошеломленно уставился на Весенского. На лице профессора смешанное выражение усталости и внутренней боли, рука тискает рукоять «Глока». Из дула вытекает тонкий дымок, на ковре валяются горячие гильзы.
– Говорил же, не умею стрелять, – виновато изрек ученый. Недвусмысленно направил пистолет на законника, добавил: – Вам нужно было уходить сразу, молодой человек.
– Вы не похожи на одержимого, – холоднокровно заметил Игорь.
– В том и проблема, – тяжело вздохнул хозяин дома. – До активации марионетки ничего не подозревают, живут обычной жизнью. Но и тогда действуют внушенные установки и запреты, линия поведения. А после отбоя режима, память виртуозно тасуется, подменяется. Завтра я буду убежден, что вчерашний вечер провел в постели.
– Следы пуль и разбитое окно объяснить трудно, – хмыкнул Миронов. – Но как подобное возможно?
– Бандитский налет или стычка сил корпораций с ПСБ. А меня в то время намеренно усыпили, – улыбнулся профессор. Скривился, добавил тише: – Разница в степени слияния. Полное молниеносно, но приводит к неисправимым повреждениям. Таких как я Разум контролирует с помощью вирусов-внушений. Это позволяет действовать скрытно, оставляет жертве личность и кое-какую свободу действий.
– Забавно. А отключить комм?
– Вы забыли? Я из семьи военных ученых. Модифицирован с рождения для работы программистом. Развит интеллект, увеличена плотность нейронов-аксонов. Позже вживлен коммуникатор продвинутой модели: антенна и микросхемы встроены в кости черепа, все тесно связано с мозгом. Широчайшие возможности для работы, отличный информационный канал. Единственный недостаток таких устройств – выключить нельзя в принципе, лишь перевести в фоновый режим… У вашего безволосого друга, кстати, аналогичная проблема.
– И давно? – спросил агент, мысленно выругался: Кнут-гад мог бы и признаться. Но то ли не осознал угрозы, то ли предпочел оставить в секрете. А вероятнее всего поймал «вирус» в машине, потом просто подыгрывал.
Профессор понял верно, мотнул головой.
– Нет. Около полугода назад. Разум посчитал, что могу сболтнуть лишнего противникам… а я мог, конечно. Если б кто-то слушал раньше…
В голосе ученого послышалась горечь, Весенский снова тускло улыбнулся. Рассеянный и побитый жизнью человек, усталый и сломленный. Но никак не одержимый.
Внешность обманчива – напомнил себе Игорь, глядя на подрагивающий пистолет в руке ученого. Медленно поднялся и посмотрел на подручных Руса. Кнут валялся плашмя: из носа и рта сочилась кровь, скула опухшая и синяя. Пока без сознания. А вот Ирбис начал шевелиться. Тихо стонал, кривился, скреб когтями пол. Как и многие боевые моды, невероятно живуч: то ли регенерация повышена, то ли защитные хрящи задержали пули, не дали добраться до важных органов.
Сквозь разбитое окно проникал холодный ветер, трепал занавески и шуршал бумагами на полке. Шелестела листва, свет уличных фонарей тусклой оранжевой волной полз по ковру. Снаружи изменилось немногое, лишь толпа стала гуще. И дроны, и люди неподвижно смотрели на дом, ждали.
– Перейдем к делу, – шепнул законник.
– Вы правы, – согласился ученый, не уловив двусмысленности в словах гостя. – Теперь можно, когда препятствующие элементы устранены. Меня обязали предложить вам сделку.
– Душу не продам.
– Шутите? Нет, душа Ему не нужна. Лишь тело. Разум хочет заполучить вашего брата как ценный источник сведений о противнике. Но почему-то не может найти в реальном мире. А в виртуальном отметил лишь следы деятельности. Вам предложено частичное слияние.
– То есть я стану таким, как вы? – пробормотал агент. – Заманчивая перспектива, ничего не скажешь. О мотивах тоже догадываюсь – хотите использовать как заложника и приманку. Не ново. И к слову, кто этот загадочный противник?
– Противник… противник, хм, – сказал Весенский с запинкой. – Точно не знаю, Он не говорил, только упоминал каких-то Странников, правительство.
– Кто такие Странники? – потребовал Игорь. – Орден? Тайная структура?
– Не знаю. Разум не объяснил, а я почувствовал лишь Его страх и злость. Они не наши, они… чужие, другие, извне… боже, как трудно интерпретировать! Когда же меня отпустят? – прохрипел профессор. Скрипнул зубами и добавил: – Ваше решение?..
– Вынужден отказаться.
– Мне право неловко и если уж начистоту – отвратительно. Но противиться приказу не могу. Я вас раню, молодой человек. Те, кто снаружи, помогут обездвижить и доставят в безопасное место.
Ученый нажал на курок.
Совершенно отчетливо прозвучал металлический щелчок. На лице профессора отразилось облегчение пополам с удивлением. Но рука будто жила отдельной жизнью, пальцы судорожно рвали спусковой крючок, бесполезные щелчки следовали один за другим.
– Вы действительно не умеете обращаться с оружием, – со смесью жалости и отвращения сказал Миронов. – Магазин данной модификации Глока вмещает шесть патронов.
И с этими словами, законник вытащил из кобуры игломет, выстрелил. Профессор с изумлением уставился на оперенный дротик в груди. Попытался встать, но упал обратно, немеющими губами шепнул:
– Спа-сибо… я хотел…
– Не надейтесь. Просто сильное снотворное.
– Лучше бы… – булькнул он. И закатил глаза.
Еще несколько секунд Игорь смотрел на потерявшего сознание ученого, пытался избавиться от натужного гула в голове. Затем очнулся и всадил в начинающего подавать признаки жизни лысого бандита две иглы, кинулся к стонущему Ирбису.
– Ты как?
– Паршиво, – прохрипел боец. С трудом сел у стены и прижал руку к груди. – Но жить буду. Хрящи защитили, у той пукалки пробиваемость слабая. Что вообще произошло? Я с Кнутом два года нормально работаю, а тут с катушек съехал.
– Потом объясню, – пообещал агент. – Скажу одно – напарника ты потерял.
– Черт!
– Идти сможешь? Нужно убираться, сейчас штурмовать будут.
В ответ преступник стиснул зубы и рывком поднялся, оперся на плечо агента. Вместе кое-как двинулись к лестнице, спустились на первый этаж. Миронов отыскал люк в подвал и, оставив раненого наверху, торопливо нырнул во мрак. Около минуты как слепой котенок тыкался в вентили и мягкие шланги, ощупывал стены. Вокруг слышалось натужное шипение, бульканье, пальцы то обжигало, то морозило.
Любой современный дом – живое существо. Берет питательные вещества из отходов человеческой жизнедеятельности, генерирует тепло, используемое для производства электричества. Часть пускает на собственные нужды вроде освещения, систем фильтрации воды и прочего, излишки отправляет через разветвленную сеть на узловые станции. Предкам и не снилась подобная экономия… экономия симбиоза, а не бездумного потребления.
Неосторожно вляпавшись в мягкое и осклизлое, законник выругался. Но все-таки нашел панель контроля теплообмена, запустил процессы нагрева. Затем нащупал щиток электропитания, вырвал предохранители и включил срабатывание конденсаторов на внешнюю сеть.
– Долго ты, – угрюмо буркнул Ирбис, когда агент выбрался наверх запыхавшийся и грязный. – Я тут вздремнуть успел.
В полной мере проявить остроумие бандит не успел. Стены дрогнули от мощного удара, по стене побежала ветвистая трещина. Второй удар – и с потолка посыпалась штукатурка, раздался звон битого стекла, треск и грохот. Оба замерли как истуканы: глаза круглые, лица бледные и встревоженные, – но сразу потянулись к оружию.
Метнувшись к окну, Миронов увидел снаружи черную громаду строительного «краба», который мощно долбил клешнями-лопатами стену дома. Со стороны входа приближались люди, гуманоидный дрон-ремонтник и парочка сервисных «сороконожек».
– И не спиться вам по ночам, – буркнул Игорь. Снял с ремня две гранаты, приоткрыл парадную дверь и швырнул под ноги нападающим. Металлические цилиндрики тускло сверкнули в свете фонарей и упали точно, куда наметил. Послышалось пощелкивание, диоды колпачков вспыхнули ярко-алым.
Никакого взрыва не произошло. Просто возник низкий гул, как в высоковольтных проводах, запахло грозовой свежестью. На секунду мир застыл в глазах агента: темные силуэты деревьев, оранжевое небо, фонари и десятки людей, черные оплывшие силуэты роботов. А затем мужчина-азиат, что шел первым, споткнулся и рухнул на землю. Чернокожая женщина в легкомысленном халатике закатила глаза и упала рядом, чуть поодаль растянулся на газоне подросток.
Дроны продержались дольше людей, но ненамного. Первыми отключились «сороконожки», затем ремонтник: как-то разом обмяк, опустил конечности и уронил бугристую голову на выпуклую грудь, из вентиляционных отверстий пошел едкий черный дым.
– Неплохо, – пропыхтел Ирбис, добравшись до двери и выглянув наружу.
Догадка насчет того, что слабое место Разума именно коммуникаторы, оказалась верной. Соответствующие сделал выводы после стычки в гараже «Дженетик», а по пути в Красный район прикидывал так и эдак, в арсенале Руса нагреб побольше электромагнитных гранат. Такие обычно используют, чтобы вырубить технику: авто, дронов, тактические блоки и автоматику турелей. Штуковины достаточно редкие и капризные, стоят дорого. Работают считанные секунды, да и зона поражения невелика.
В последнем Миронов убедился, когда увидел, что упало меньше десятка противников. Остальные почуяли неладное, побежали к крыльцу, стремясь затянуть дыру в оцеплении. И одновременно по первому этажу посыпались стекла, в окна полезли люди и дроны.
Вскочившего на первую ступеньку щуплого паренька, законник отбросил мощным пинком. Тот укатился прочь, сбил с ног патлатого мужика в просторных шортах. Двоих обывателей законник отправил спать, нашпиговав иглами. Затем выпустил обойму из пистолета в резвого робота похожего на мокрицу, но размером с обычную кошку. Механизм попался упорный, бежал до последнего, расплескивая черную жижу и теряя чешуйки оболочки, умер всего в паре шагов от цели.
Пока Игорь менял магазин за спиной раздалось гудение. В холл влетела дозорная «стрекоза» – черный футбольный мяч с прозрачными крылышками и парой стволов, эдакое миниатюрное подобие стандартных полицейских дронов. Выпустила длинную очередь, целя в Ирбиса, изрешетила облицовку стен. Но бандит умудрился рухнуть на пол, со второго выстрела сбил агрессивную тварь. Перекатился и вскочил на колено, задрал рукав, обнажив сопло имплантата. Взъерошенная девушка, показавшаяся из кухни, поймала иглу, споткнулась и растянулась на паркете.
Первую волну вроде отбили, но боковая стена практически рухнула под ударами «краба», в широком проломе тяжело возилась массивная туша. И сколько преступник ни стрелял, пули рикошетили, выбивали мелкие крошки брони.
Осознав, что промедление смерти равно, агент сорвал с пояса три ЭМ-гранаты, кинул вперед: на газон и проезжую часть. Две поставил на таймер и уронил под ноги, схватил бойца за шиворот, гаркнул:
– Уходим!
Противиться бандит не стал, наоборот крепко навалился на плечо и засеменил, отстреливая дальних роботов. Ближайшие уже падали как спелые груши, дымились и рассыпали искры. Падали и люди…
Едва отбежали метров на пятьдесят, позади громыхнуло и отчаянно затрещало, вспухло облако пыли. Строительный «краб» пробил стену, пересек гостиную и снова выбрался наружу, превратив крыльцо в груду обломков. Но на пороге клюнул носом, вспахал глубокую борозду и поджал лапы как дохлый таракан – сработали часовые мины.
Преступник и законник переглянулись, не сговариваясь, прибавили ходу. И хотя за пределами оцепления стало полегче, навстречу то и дело попадались дроны, одиночные жители района. Приходилось задерживаться, отбиваться: где отравленными иглами и пулями, а где и просто кулаками. Но силы быстро таяли, как и боеприпасы, а врагов не убывало.
Ах, как паршиво попали! Числом задавят. К тому же неизвестно, сколько ретрансляторов успел подчинить Разум. Но живым не дамся. Лучше подохнуть, чем быть послушной куклой… 
Горячечные мысли утонули в вяжущем отупении. В груди Игоря клокотало, ноги подкашивались, а мир грозил развалиться на куски. Они ковыляли уже на чистом упрямстве. Ирбис окончательно сдал от потери крови и боли, оставлял на асфальте вереницу алых пятен. Хрипел как загнанный конь, постанывал. Миронов еле тащил тяжеленного бандита на горбу, и с каждым шагом клонился ниже к земле.
Вид близких многоэтажек слегка приободрил. Да и противников стало намного меньше: Сущность то ли исчерпала живые ресурсы, то ли смутилась напору беглецов. А может, попросту не успела захватить соседний дистрикт. В лоб-то теперь не атаковали, что вселяло некоторые надежды.
Надежды истаяли, когда из ближайшей подворотни выбежала новая группа людей. Агент споткнулся и уперся ногами в набегающий волнами асфальт, зло ругнулся, когда дошло – одеты иначе. Предыдущие выглядели обычными жителями, вырванные из кресел и постелей: в халатах и пижамах, домашних шлепанцах. А эти щеголяли строгими костюмами, да и телосложение ясно указывало на профессию.
– Что? – простонал преступник. – Что случилось?
– Ложись! – приказал Игорь, краем глаза уловив движение на одной из ближайших крыш и алую точку лазерного прицела на груди бандита. Толчком отправил бойца в полет до ближайших кустов, сам рухнул и перекатился в другую сторону, спрятался в сточной канаве.
Как раз вовремя. Раздались звонкие щелчки, на дороге вспухло несколько столбиков осколков и пыли. Разброс большой, так что, к счастью, не снайперская винтовка, а обычная штурмовая с глушителем. И бандит молодец, не вскрикнул, не попытался бежать, а затаился. Или быть может, просто упал в обморок.
Об оперативниках «Дженетик Индастриз» Миронов банально забыл, поглощенный более насущными проблемами. А вот Разум напротив, держал отряд в рукаве как козырного туза. И теперь хвастливо бросил на стол, зная, что крыть беглецам нечем. Сзади подтягивались отставшие дроны, спереди ждали «типы в галстуках», а с боков крыли стрелки… пат.
– Эй, парень! – тихонько позвал Ирбис, вяло зашевелился в кустах. – Жив?
– Да, – ответил агент. Стараясь не слишком высовываться из укрытия, торопливо сменил обоймы в пистолетах. Достал из сумки ленту с гранатами и положил перед собой, вставил в игломет последний магазин. Затем оглянулся и оценил расстояние до приближающихся роботов: метров сто пятьдесят.
Остается лишь подивиться, как это они оторвались. Правильно говорят, у страха глаза велики. Но машин все равно многовато – десятка три, плюс столько же обывателей. Причем жители идут впереди плотной группой, прикрывают главную ударную силу. А среди дронов много гуманоидных с хорошей броней, сзади как танк ползет второй строительный «краб».
Сразу сообразил, что людей не убиваем, воспользовался. Игл восемь, не хватит, и ЭМ-граната последняя… 
Обреченность тихонько подышала холодком в загривок. Игорь не поддался, приподнялся на локтях и оценил обстановку впереди. Криво ухмыльнулся – тут Разум просчитался. Оперативники «Дженетик» стоят стеной метрах в пятидесяти. В руках пистолеты-пулеметы, да и сами по виду моды не из слабых, но не прячутся. Стоят и ждут.
– Парень! – окликнул боец. Голос слабый, но говорит внятно – очухался. – Что-то я совсем плох, проворонил засаду. Ловко ты, молодец. Рус говорил, исток… нам бы в команду таких истоков. Ты стрелков засек?
– Одного, – проворчал Миронов. – Третий дом справа, чердачное окно. Но наверняка поменял лежку.
– Согласен, – уныло проворчал бандит. – Хреново мы попали.
Опять зашуршало, преступник выглянул из укрытия и сразу нырнул обратно. Раздался пронзительный свист, рядом с зарослями взметнулись фонтанчики взрыхленной земли, упала ветка, срезанная случайной пулей, очередь прошила кусты насквозь.
Агент даже выругаться не успел идиотскому поступку. Заметил вспышки на крыше соседнего дома, разрядил во мрак половину обоймы. Один тип в камуфляже и легкой броне дрогнул, мешком рухнул на газон, второй с грохотом покатился по черепице и упал где-то на заднем дворе. Агент же поспешно отполз назад. Туда, где только что лежал, воткнулось несколько оперенных игл, упал пластиковый цилиндр, и с шипением выпустил клуб желтоватого газа.
Задержав дыхание, Игорь выхватил из сумки одноразовый шприц, без колебаний всадил в бедро. Дикая боль заставила выгнуться дугой, по ноге начало распространяться отвратительное жжение, покалывание. И одновременно сердце забилось как отбойный молоток, мир приобрел резкость…
Откаты после «дури» будут ужасающими, но сейчас выхода нет – лишь боевой коктейль способен погасить эффект большинства токсинов и ядов.
Судя по рези в глазах и усилившейся тошноте, не ошибся – газ парализующий. Но стимуляторы действовали, и законник мысленно махнул рукой на последствия.
– Ты ж вроде запретил убивать, – ехидно прокомментировал подручный Руса. – Или если очень хочется, то можно? Гибкая у тебя совесть, парень… избирательная.
Голос слышался за теми же кустами, но благодаря обострившемуся зрению законник разглядел невысокий бетонный заборчик. Ай да, Ирбис, ай да сукин сын! Не глупил, а специально отвлек внимание, чтобы вычислить стрелков, переместился в заранее присмотренное укрытие.
– Гражданских нельзя, – неохотно отозвался Миронов. – А охранка корпораций знала, чем рискует.
– Ты заранее предупреждай о таких нюансах и тонкостях.
– Можно подумать, тебя бы это остановило.
– Кто знает… иногда я жуть какой правильный. И о Бытии задумываюсь, о судьбах Родины. Прям, поверишь ли, до слез.
Боец говорил, непрерывно бубнил ругательства. Очевидно, оценил ситуацию и признал, что выбраться нереально. Но явно решил продать жизнь подороже, уйти с музыкой. И потому ярился, заглушал болтовней страх.
Игорь не слушал, всматривался в подходящую с тыла группу. Когда до передних осталось метров двадцать, метнул ЭМ-гранату, выстрелил из игломета.
Заметив угрозу, люди резво кинулись врассыпную. Но дротики достали крайних, а самых нерасторопных зацепило электромагнитным импульсом. Лишенные коммуникаторов и как следствие – связи с Сущностью, жители района попадали замертво. Агент переключился на дронов, пулями раздробил двоим сенсорные модули. Выбросил опустошенную обойму из одного «Токарева», зарядил последнюю, с бронебойными патронами, трижды пальнул «крабу» по опорным лапам. Из сочленений брызнуло вязким гидравлическим маслом, и тяжелая машина замедлилась.
Развить успех не получилось, в схватку вступили оперативники «Дженетик». Рядом с Игорем упала еще одна пластиковая канистра, цветочным бутоном распустился газ, по гребню канавы брызнули фонтанчики почвы вперемешку с травой – стреляли не на поражение, а чтоб не смог поднять головы.
Хрен вам! 
Хлопнув по кнопке поруча, законник развернул кинетический щит. Стал на колени и, не обращая внимания на бьющиеся в прозрачную преграду пули и иглы, подхватил шипящий цилиндр, швырнул в подступающих роботов, рухнул обратно. Дроны остановились – их органические части тоже уязвимы для всякого рода токсинов. Одна из машин использовала «пылемет», попыталась ударами сжатого воздуха развеять газ.
Отрывисто застучал пистолет Ирбиса, с крыши кувыркнулся третий боец в камуфляже. Рухнул на площадку перед гаражом, вскочил и, приволакивая ногу, довольно резво кинулся в укрытие. Остальные перенесли огонь на бандита, и агент снял четвертого, рискнув на секунду высунуться. Получилось удачно – пуля с вольфрамовым сердечником отыскала голову увлекшегося стрелка, протаранила шлем. С кашей вместо мозгов не живут даже моды.
Но реально помочь преступнику не удалось. В дело вступили оперативники в цивильном, и желтоватый сумрак улицы на минуту разорвало множеством ярких вспышек. Кусты лишились листвы, бетонные забор раскрошило в труху. А в довершение там глухо хлопнуло, взвилось облако дыма и полыхнуло пламя, пронзительно засвистели осколки.
Готов. 
Ошибся. Едва пламя притухло, вновь заговорил пистолет бойца, послышался топот и надсадное дыхание. Ирбис проломился через остатки кустарника с тяжелым канализационным люком в руках. У края дороги отбросил импровизированный щит, выстрелил. Один из типов в цивильном упал с пробитой головой, но и сам бандит поймал пулю. Вскрикнул, схватился за бедро и свалиться в канаву рядом с законником.
Дышал он с присвистом и хрипами, от него несло гарью и кровью. Лицо белее мела, зрачки сильно расширены. Тоже вколол какую-то дрянь, иначе б не геройствовал. Сразу завозился, устраиваясь поудобнее, пальнул в ближайшую крышу. Перезарядил пистолет и буднично сообщил:
– Последняя.
– У меня тоже не густо.
– Что будем делать?
– Ждать.
Во взгляде бандита мелькнуло недоверие. Но, украдкой покосившись на связку гранат, посерьезнел и коротко кивнул. Уловил момент, сбил прорвавшегося через задние дворы гуманоидного дрона.
– Ладно. Хорошо пошумели.
– Хорошо, – согласился агент. Стиснул зубы и выстрелами отпугнул недобитого стрелка, что крался между деревьев. Увы, но курок вскоре сухо и бестолково щелкнул. Нащупав ремень с кармашками для обойм, Игорь внутренне поежился, когда почувствовал – пусто. Пошарил в сумке, но там тоже ничего. Преступник расстрелял последние патроны, швырнул в ближайшего врага бесполезное оружие и нашел увесистый булыжник…
Неужели придется делать то, о чем подумал Ирбис? 
Все существо Миронова протестовало против такого исхода. И не потому, что боялся смерти, нет. За годы службы успел свыкнуться с тем, что может погибнуть в любую минуту. Работа агента АКМ опасна и полна неожиданностей. И вроде б неплохо красиво подохнуть в бою, подорвавшись на связке гранат, но… ради чего? Расследование не закончено, брат не найден, секреты не раскрыты. Глупая смерть. Глупая и никчемная.
– Ждем, – упрямо повторил законник. Схватил бойца за шиворот и прижал к земле, чтоб не вздумал кинуться в рукопашную.
– Чего?
Сквозь грохот выстрелов прорвалось непонятное шипение и треск. Поначалу тихие и невнятные звуки медленно нарастали, приближались. Игорь рискнул приподняться и разглядел на дальнем конце улицы снопы искр, лопающиеся фонари, гаснущие окна. Неумолимой океанской волной накатывала сплошная тьма.
– Этого, – выдохнул Миронов. И когда мрак накрыл с головой, отрывисто приказал: – Зажмурься!
Послушался бандит или нет, проверять не стал. Быстро нащупал на перевязи сферические светошумовые гранаты, схватил горсть и швырнул навстречу роботам, еще одну отправил в сторону оперативников в цивильном.
Сквозь сомкнутые веки глаза обожгло слепящим белым светом, по ушам ударил пронзительный визг. В адском гаме послышались хлопки выстрелов, но сразу исчезли. Земля дрогнула под чьими-то тяжелыми ботинками, кто-то из одержимых с разбегу перемахнул канаву и врезался в дерево, рухнул невдалеке.
Подхватив бойца, агент выскочил из укрытия. На секунду оцепенел, но по памяти определил направление и как можно быстрее потащил преступника прочь. Ирбис сообразил, что к чему, начал шевелить ногами самостоятельно. Мысленно воздав ему хвалу, законник опять щедро сыпанул гранатами, развернул кинетический щит.
И вновь чудовищно засверкало, уши вообще перестали различать какие-либо звуки. Со спины нагнало горячей волной, швырнуло на землю. Игорь перекатился через плечо, забористо выругался – в спешке бросил и термитную бомбу. Помог оглушенному преступнику подняться, потащил дальше. Через минуту споткнулся о чье-то тело, оттолкнул другое, пнул третье. И, наконец, почувствовал голый асфальт под ногами, побежал из последних сил.
Очнулись они в темном неприметном дворе, окруженном старыми пятиэтажками. Просто упали у первого попавшегося подъезда и долго надсадно дышали, ожидая, пока перестанут плавать зеленые пятна перед глазами и восстановится слух. Иногда тревожно поглядывали в сторону частного района, но их никто не преследовал. Там царила темнота, слышались чьи-то испуганные вопли, вяло разгоралось зарево пожара.
Короткое замыкание сожгло и ретранслятор. Можно было и не выдрючиваться со светошумовыми. 
Оба выглядели не ахти: потрепанные и грязные, обожженные, с серыми осунувшимися лицами. У Миронова ко всему бежала кровь из уха, Ирбис зажимал бедро и болезненно кривился. Пули Весенского застряли в хрящах, а эта явно задела вену – штанина быстро становилась мокрой, приобретала красный оттенок. Хорошо хоть не артерию, а то б уже околел.
– Ты как? – громко поинтересовался боец.
– Что? – отозвался агент.
– Ты оглох?
– Что? Не слышу, оглох.
Прочитав по губам, сообразили и на секунду обескуражено прикусили языки. А потом переглянулись и нервно зафыркали. Но вскоре веселье затихло, оба посерьезнели. Постепенно вернувшийся слух позволил уловить рев сирен вдалеке, в красноватой мгле неба мелькнул силуэт патрульного дрона. А во тьме частного района начали моргать ручные фонарики, раздавались тревожные крики. В соседних домах зажглось несколько окон, на светлом фоне проявились фигуры сонных жителей.
– Погуляли весело, – пробормотал Ирбис, – но пора бы и честь знать.
– Идти сможешь? – спросил законник. С трудом встал, поднял преступника и потащил к ближайшей арке.
– Да не сюда, – запротестовал боец. – В другую… машина там.
У автомобиля сделали вторую передышку. Миронов пошарил в багажнике и отыскал аптечку, наспех залил раны бандита гелем-герметиком, вдогонку вколол обезболивающее и активатор регенерации. Прислушался к себе, отметил жжение в животе и дикую головную боль. А вот слабость ушла, сердце дико колотится, в теле играет злая сила. Ненадолго, скоро действие «химии» закончится.
Пока Игорь размышлял над мрачными перспективами, преступник успел влезть на сиденье. Секунду поколебался, но прилепил сенсор комма за ухо, соединил с нейропроводами. Оглянулся и пояснил:
– Поставил ограниченный режим, только для связи с машиной. Валим отсюда, легавые близко. Недалеко есть убежище: комната в подвальчике неприметного дома. Там и спальники, и еда с лекарствами… отсидимся.
– Нужно срочно вернуться в Берлогу.
Бандит помрачнел и украдкой потянулся к кобуре. Но ничего не нащупал и начал закатывать рукав, чтобы высвободить сопло имплантата-игломета. А потом заметил гранату, зажатую в кулаке агента: маленький цилиндрик с красной окантовкой. Термитная, от человека и пыли не останется. Утром, скорее всего, найдут лишь пережженный напополам автомобиль и глубокую воронку с оплавленными краями.
Взгляды столкнулись, на губах Ирбиса возникла кривая ухмылка, но глаза суматошно забегали.
Конечно, Миронов знал, что гложет бойца. Простой и внятный приказ, отданный Русом – ни в коем случае не пускать подопечного обратно. Мол, пусть гуляет, присматривайте и защищайте. А захочет вернуться раньше срока, оглушить и связать.
Обстоятельства изменились. И судя по выражению лица, преступник прекрасно это понимал. Медленно и напоказ расправил рукава куртки, устало вздохнул.
– Старик меня на кол посадит.
– Я думал, премию урежет.
– Шутник, – хмыкнул Ирбис, чутко уловив иронию. – Почему-то всегда казалось, что у законников нет чувства юмора… Хотя вообще-то я буквально. У нас трудовой договор построже.
– Не сомневаюсь. Но ты можешь сказать, что я обманул или пригрозил. Во-первых.
– А во-вторых?
– Рус же не проинформировал, что вас ожидает? К чему готовиться?..
Здесь Игорь немного слукавил. Вряд ли старый негодяй твердо знал, какие неприятности ждут у Весенского. Иначе б измыслил другое место, куда якобы отправился Алекс. Просто для того, чтобы младший Миронов немедленно покинул клуб, вел долгие и безрезультатные поиски там, где брата никогда и не было.
Но приятель отца немного прогадал. Развлекательная поездка превратилась в бойню. А среди преступников, насколько знал агент, подстав не любили. Потому-то и намекнул на предательство. И бандит клюнул.
– Старый мерзавец, маму родную продаст! Ладно, твоя взяла! Но с Русом сам разбирайся, подвезу к притону и сразу свалю. Устраивает?
– Вполне.
– Тогда чего ждешь? И палец с детонатора убери, не буду я нападать, не буду…
Едва законник уселся, авто пулей рвануло с места, взвизгнув покрышками. Боец лихо развернулся, еле-еле успел нырнуть в боковой проезд, прежде чем из-за поворота показались полицейские машины. Проскочил между двумя домами по узкой ухабистой грунтовке, выбрался на трассу. Но углядел впереди сине-алые всполохи и снова нырнул в какое-то темное ответвление, виртуозно матюгнулся, поддал газу.
Игра в прятки с полицией длилась недолго. Стражи порядка не представляли масштабов побоища разразившегося в одном из не особо престижных районов. Потому и дороги не перекрыли, а патрульных дронов Ирбис засек и вовремя уходил из поля зрения. Минут пятнадцать петлял по второстепенным улочкам с выключенными фарами, резко тормозил и разгонялся. А затем вырвался на скоростное шоссе, включил огни и поехал спокойно, не привлекая внимания.
И вновь навстречу потекла бесконечная серая лента дороги, огненная дорожка фонарей, цветастые полотнища рекламных баннеров, прячущиеся во мраке многоэтажки. Лишь чуть посветлевшее небо да сырая дымка тумана в низинах напоминали о том, что времени прошло много, скоро утро.
Сюда ехали через центр. Надсмотрщики тянули время, ведь по окружной действительно быстрее. Похоже, мой новый друг решил соблюдать условия договора. 
Гранату он так и не убрал, держал опасную игрушку на виду. Сидел и смотрел в окно, кусал губы, иногда ловил себя на том, что мягко поглаживает кнопку детонатора.
Алекс еще может быть в клубе. Но вряд ли тебя там ждут с распростертыми объятиями. 
В памяти всплыла примерная планировка заведения, Миронов начал прикидывать, как зайти: через парадный вход, гараж или изобразить альпиниста, полезть на крышу.
Последний вариант отмел сразу – с повернутого на безопасности Руса станется замкнуть люки на магнитные мины и расставить автоматические турели. Или элементарно развесить мономолекулярные паутины. Такие без специального фонаря не увидишь, а режут получше лазера. Камер и датчиков движения опять-таки полно, никакой скрытности.
Напролом? Нет, не получится по той же причине: камеры, плюс куча вооруженных до зубов бандитов с зашкаливающим КМ. Да и насчет шпиков от безопасников и корпораций старик мог ради исключения сказать правду. Тогда в лучшем случае удастся дойти до двери, и сразу начнется стрельба. Или перехватят подручные, уведут на долгое «чаепитие».
Вывод? Конечно, гараж. В идеале уговорить Ирбиса, чтобы провез мимо охранников. Своя машина не вызовет особых подозрений, а дальше придется импровизировать. Патронов нет, но осталась взрывчатка. Можно устроить спектакль в духе «брысь, а то взорву», если кто-то вздумает остановить. А если нет, спокойно подняться в кабинет Руса, устроить допрос с пристрастием, положив ему на гениталии активированную гранату с радиоуправлением.
Решив перепроверить арсенал, Миронов пошарил в сумке. Чуда не произошло и лишнюю обойму он так и не нашел, зато нащупал разрекламированную коробку. Вытащил, открыл и прочитал короткую инструкцию. Поколебавшись, высыпал «тараканов» прямо под ноги. Управляющую пластину приклеил к тыльной стороне запястья, а пару индикаторов в виде булавок пришпилил к рукаву… должно хватить.
От размышлений агента отвлек мягкий толчок, в боковое стекло ударил сноп света. Оглянувшись, Игорь с удивлением отметил, что проезжают КПП на въезде в Красный район. Даже не заметил, как добрались. И машину опять пропустили свободно, сбоку как раз махал рукой охранник – мол, езжай-езжай, не задерживай.
– Странно.
Свет очередного фонаря ударил в лобовое стекло, озарил лицо преступника: бледное, в крупных градинах пота, мышцы натянуты, а губы плотно сжаты. Настолько сосредоточен на управлении, что и глаза закрыл, полностью перешел на внутренние и внешние сенсоры.
– Что? – встрепенулся законник. За окном неторопливо плыли знакомые старые дома с узкими окнами, горели цветастые вывески и полотнища. До клуба осталось всего ничего. Людей маловато, но и время к утру, пора бы.
– Не знаю, – озадаченно изрек боец. – Охранник другой.
– Может, сменился?
– Я каждого в лицо знаю. И рановато.
– Сворачивай!
– Да не бойся! Наверное, просто отпросился по бабам, и такое случается. Эту машину каждая собака знает, не тронут. А большим отрядам корпораций и легавым…
Что хотел сказать бандит, так и осталось тайной. Где-то далеко во мраке улицы сверкнуло. Раздалось угрожающее шипение, хлопок, и агента окатило дождем кровавых ошметков, забрызгало сиденья и стекла.
Миронов не успел ни шевельнуться, ни испугаться. В какой-то момент все было в порядке, они ехали, разговаривали. И через секунду в лобовом стекле образовалась дыра… не пробитая, а проплавленная: края выгнулись подобием цветка, брызнули веером раскаленных капель. Одновременно голова Ирбиса лопнула как перезревшая тыква. Верхнюю половину черепа просто снесло, из окровавленного обрубка брызнул алый фонтан, показались обломки костей и нижняя челюсть.
Рельсовая винтовка. Снайпер на крыше. Нас ждали. 
Машина начала неуверенно вилять, замедляться. Но в синтетическом мозгу явно произошел какой-то сбой из-за некорректного разъединения, и авто понесло на бетонный отбойник.
Удар!.. Жалобно заскрежетал пластик и модифицированный хитин, капот взорвался ворохом обломков и фонтаном черного масла. Лобовое стекло покрылось сетью мелких трещин, небо и земля поменялись местами.
Второй удар! Крыша вмялась, стойки согнулись как тонкая проволока. В салоне все перемешалось: кровь и осколки, оружие. Но аварийная система сработала штатно: подушки безопасности сдавили Игоря, уберегли от переломов и ушибов. Подержали немного и быстро обмякли, когда резервные системы признали, что повторного столкновения не предвидится.
Толчок все равно оказался чересчур силен, агент на какое-то время потерял сознание. Но очнулся быстро, перевернулся на спину. Мельком заметил обезглавленного Ирбиса, почувствовал липкое на лице и груди, руках. Стиснул зубы и отвернулся, пнул пятками в дверь, еще раз…
Искореженный кусок хитина, металла и пластика наконец-то поддался, законник мешком вывалился из салона на асфальт. Застонал от боли в груди и острой рези в расцарапанном лице, ошеломленно уставился в оранжевое небо, задрожал от пронизывающего ветра. Уколол ладони о стеклянное крошево, с трудом отполз в сторону и приготовился встать на колени. Но услыхал торопливый топот, резко вскинул голову.
Из тени выпрыгнул мужчина в серой мешковатой униформе. Плечи мускулистые, но на вид гибкий, в чертах лица сквозило нечто от хищника. Слегка вздернутый нос заметно подергивался, ноздри раздувались, втягивая запахи. А когда вышел в свет фонарей, глаза под защитой мохнатых бровей сверкнули как у кошки, на пальцах блеснули длинные загнутые когти.
Одновременно слева, из-за раздробленного отбойника показался другой боец: огромный и неуклюжий как медведь, с чрезвычайно толстыми ногами и руками, выпуклой грудью, бычьей шеей. Двигался медленно, грузно вбивал ботинки в асфальт, дышал тяжело и надрывно. Лицо грубое, кожа плотная и будто в мелких чешуйках.
Очаровательно! Классические «Росомаха» и «Броненосец». 
Миронов не выглядел опасным, и потому оба не торопились, уверенно брали в клещи. Синхронно вытащили иглометы, переглянулись и усмехнулись – легкая добыча.
До боли закусив губу, агент терпеливо ждал, пока приблизятся. Дрожал, торопливо шарил пальцами по земле, периферийным зрением наметил узкую щель между ближайшими домами – путь отхода.
Когда «Броненосец» навис над ним, резко вскочил, ударил острым обломком автомобильного хитина в строго выверенное место под ребрами. Порезал пальцы, застонал, но воткнул между плитами подкожной брони прямиком в нервный узел. Надавил, услыхал низкий крик боли больше похожий на рев рассерженного зверя. И сразу упал, сорвал с перевязи последнюю гранату, швырнул под ноги подбегающему «Росомахе».
Гибкий боец успел отпрыгнуть, но недостаточно быстро. Во мраке полыхнуло пламя, оглушительно громыхнуло, мускулистое тело подхватило взрывной волной и швырнуло на землю. «Росомаха» ослеп от вспышки, потерял оружие, но выжил – и теперь вяло возился посеченный осколками.
О том чтобы добить, Игорь и не помышлял. Того же «Броненосца» не возьмет и армейская винтовка в упор, а противопехотные мины ему как детские хлопушки. Да и удар по нервному узлу лишь слегка затормозил – лишенные кожных рецепторов «громилы» теряются от острой боли. С «Росомахой» вообще повезло: сопротивления не ждал. Но оба скоро очнуться, и станут осторожнее.
И потому едва отгремел взрыв, законник откатился от ослепленного болью мордоворота. Вскочил и, прихрамывая, бросился прочь. Обогнул искореженный остов автомобиля, метнулся в спасительную щель между зданий…
Осознание ошибки настигло после того, как рухнул на землю, сбитый мощной зуботычиной. Мир перед глазами расцвел снопом искр, тошнотворно крутнулся.
Скрипнули мелкие камешки, и из тени выступил тип в строгом костюме, при галстуке. Агент успел подметить серый отлив кожи, массивное телосложение. В мгновенной вспышке прозрения осознал, кто пришел по его душу. Попытался ползти, но безрезультатно – мышцы попросту не послушались. Тогда оторвал одну из булавок от рукава и, вцепившись в ногу врага, приколол к штанине. Однако нажать на управляющую пластину не успел. Противник без всяких изысков нанес второй удар, отправил Миронова в глубокий нокаут…

Глава 9 Зевс разящий

Наверное, Игорь должен был злиться. Или испытывать страх.
Вполне логичные эмоциональные реакции. Планы обрушились, он потерпел поражение в борьбе с обстоятельствами, людьми и чужими интересами. Упустил след брата, так ничего и не узнал о таинственном Составе, еле-еле в очередной раз смылся от твари из Сети и опять попал в передрягу.
Более того, агент должен бы даже беситься. Ибо страх и злость – слишком тусклые определения для адекватных ситуации чувств.
Но на самом деле законник испытывал лишь вялое раздражение. Чересчур многое свалилось за последние сутки: беготня, переживания, драки, ранения, болезнь. Он просто устал морально и физически. Вымотанный до предела организм молил о пощаде. А разум включил защитные механизмы, чтобы не поддаться истерике.
Вероятно, именно потому Миронов совершенно и не удивился, когда, очнувшись, увидел перед собой Артура Геринга: улыбающегося, холеного и подтянутого, жующего огромный бутерброд с мясом и сочной зеленью.
Хотя увидел – сказано громко. Долгое время Игорь не различал ничего, кроме света ламп и смазанных силуэтов мебели, людей. Один глаз не открывался вовсе: заплывший и запухший, веки склеены коркой подсохшей крови, – второй же никак не мог сфокусироваться. Пресловутая корка неприятно стягивала и кожу лица, лопалась при каждом движении, а от макушки к позвоночнику простреливали искры боли.
И кровь не моя. Ирбиса… никто не удосужился смыть. 
Первая яркая мысль вызвала цепную реакцию. Агент вспомнил и фактически обезглавленного бойца, и забрызганный мозгами салон авто, и короткий бой посреди улицы. И то, как его куда-то тащили волоком. Но образы не вызвали отклика. Возникло ощущение, будто это происходило с кем-то иным, чужим и незнакомым.
На секунду сознание зависло над пропастью, сделало шажок в сторону блаженного забытья. Приготовилось рассыпаться карточным домиком, когда рядом послышались шаги, прозвучал чей-то искаженный голос:
– Я бы не рисковал давать что-то тонизирующее. Экспресс-анализ выявил токсины пополам с дикой смесью гормонов и опасных препаратов. Коктейль под поэтическим названием Последняя Песнь, редчайшая дрянь. И выражаясь простонародным любой другой исток давно бы откинул копыта.
– Рискнем, док. Он крепче, чем выглядит.
– Тогда о Взломщике придется забыть. Иначе отправим в мир иной собственными руками. Я не уверен, но с его организмом происходит нечто странное.
– Хм, тогда придется по старинке. Ну что вы на меня так вытаращились, уважаемый? Дыбу использовать не буду, клещи и раскаленные иглы тоже. Цивилизованные люди находят компромиссы в ходе общения. Разбудите, через часок сможете забрать в лабораторию и препарировать сколько угодно.
– Препарировать? Но я хотел поместить в биор, провести диагностику.
– Куда подевался ваш черный юмор, док? Ладно, не важно. Выполняйте!
Укола агент не почувствовал. Но вскоре сердце выровняло ритм, разум всплыл в реальность как пузырь воздуха на поверхность водоема. Миронов открыл глаз и медленно огляделся, бесстрастно отметил, что находится в кабинете Руса.
Правда, выглядел зал теперь несколько иначе. Обзорные экраны потушены, окна затемнены, а потолочные панели ярко полыхали, заливая длинное изогнутое помещение белым светом. Атмосфера мрачной загадки исчезла вместе с тьмой, зато стала видна толстая подушка пыли у стен, битое стекло и лужица виски на полу, следы от грязных ботинок, мелкие капли крови.
Врач успел исчезнуть. Зато у сорванной с петель двери дежурил знакомый по офису АКМ «Бессмертный»: здоровяк с пепельно-серой кожей и неподвижным лицом изваяния. Второй, в котором Игорь узнал своего противника из подворотни, изображал статую у противоположной стены. В кресле Руса невозмутимо восседал Геринг, а сам старик поместился рядом с агентом на небольшом диванчике.
Чуть ли не впервые законник осознал, почему приемный родитель так любит полумрак. Сейчас, когда лампы горели на полную мощность, стало особенно заметно уродство: словно изъеденный кислотой огрызок уха, багровые шрамы, черная глазница с искусственным глазом в глубине.
Хозяин «Берлоги» казался подавленным и злым, слегка помятым. Просторная рубаха разорвана на груди, на скуле длинная царапина. Руки, как ни странно, свободны, но шею стягивал широкий пластиковый обруч непонятного назначения. Рус угрюмо косил то на охранников, то на Артура, но сидел смирно и лишь крепко сжимал кулаки.
С ПСБ не шутят. И последние события – яркое тому подтверждение. Красный район всегда гордился собственной независимостью. Эдакая Тортуга, пиратская республика в сердце империи Порядка. Ни АКМ, ни правительство города на пару с полицией долгие годы не могли ничего противопоставить бандитским группировкам, действовали в стиле «холодной войны». А безопасники просто взяли и вошли, разогнали вооруженных обывателей, заняли резиденцию не последнего авторитета.
Данный факт о чем-то да свидетельствует. Хотя бы о том, что существование района угодно высшей власти. В качестве клапана, помогающего Пангее спускать накопившийся пар. Или для того, чтобы согнать асоциальные элементы в одну большую смердящую кучу. А может и как полигон корпораций.
Но так ли это важно? Нет. Сейчас главное, что клуб захвачен оперативниками ПСБ и превращен в огромный капкан. Что ситуация не ясна, и что Алекса тут определенно нет. Иначе б сидел рядом со стариком…
– Приветствую, Игорь Константинович! – вполне дружелюбно сказал Геринг, отсалютовал недоеденным бутербродом. – Как самочувствие?
– Не очень, – хрипло признался агент. Попытался открыть второй глаз, но потерпел поражение. Глубоко вздохнул и откинулся на мягкую спинку, якобы собираясь с силами, а сам украдкой ощупал карманы. Тут же убедился – вывернули наизнанку. На изящном столике невдалеке лежали ремни, разряженные пистолеты, и увы – управляющая пластина от «тараканов», поруч кинетического щита. Но вторую булавку на рукаве проглядели.
– Верю, – хмыкнул безопасник. С долей жалости посмотрел на залитого подсыхающей кровью Миронова, пожал плечами. – Охотно верю.
– Сейчас скажете, что виноват исключительно я, – криво усмехнулся Игорь. – Если бы сотрудничал, подобного не произошло.
– О, у вас остались силы иронизировать! – восхитился Артур. – Я поражен. Нет, правда… и то, как расправились с младшими сотрудниками на улице, весьма впечатляет. Прикинулись оглушенным, метко поразили нервный узел Броненосца, ослепили Росомаху. Теперь понятно, как сумели проработать столько лет в АКМ и не умереть.
– Как? – поинтересовался законник. Все-таки содрал корку подсохшей крови и с трудом разлепил второй глаз, неприязненно глянул на безопасника: мелкий инфантильный тип с цыплячьей шеей и открытым лицом ботаника, выпуклым лбом и жидкими светлыми волосами. Даже строгий костюм смотрелся на нем пошло. А вот взгляд холодный, профессионально-прицельный, что сразу рушило образ «белого воротничка».
– Вы думаете, – легко изрек Геринг. Откусил от бутерброда и, сочно похрустывая зеленью, небрежно покрутил пальцем в воздухе. – Большинство же предпочитает полагаться на физическую силу и здоровье.
– Но только не вы, – сказал Миронов.
– Не-а, не я, – польщено согласился безопасник. – Остальные забывают, что именно разум вывел нас на вершину пищевой цепочки. Но есть и специалисты получше. В парочке отделов ПСБ работают люди с интеллект-модами. Мыслят, считают…
– Не так и хороши ваши аналитики, если смогли вычислить меня лишь сутки спустя.
– Да, побегать пришлось. И головы поломать. От камер и патрульных машин вы увиливали весьма успешно. Но сработал старый способ, наши информаторы в Красном районе подали весточку.
– И вы устроили засаду.
– Сюрприз! – с глуповато-восторженной интонацией воскликнул Артур. Сразу посерьезнел, нахмурился: – Вопрос в том, что с вами теперь делать, уважаемый.
– Понять и простить? – предположил агент.
– А вы мне нравитесь, – оживился резидент ПСБ. – Нет, правда нравитесь. Знаете же, что влипли, но присутствия духа не потеряли. Избиты, больны, а все равно имеете нахальство шутить… Хотите бургер?
Порывшись в бумажном пакете, Геринг извлек второй бутерброд и протянул Игорю. Но того замутило от запаха еды, и он лишь качнул головой.
– Я не голоден.
– Ах, право зря! Очень сочное мясо. И пусть выращено искусственно, в банке, но не отличается от настоящего, уж мне-то поверьте, знаю. А салат и лук? Экологически чистый продукт. И главное – за сущие гроши.
– Боюсь, я потерял нить нашего разговора, – проворчал Миронов.
– Да ладно? – вскинул бровь Артур. Откусил и старательно прожевал, подобрал крошки с пиджака. – Вот видите бутерброд?! Хороший и вкусный, по доступной цене. Знаете в чем суть моей работы?
– Есть бургеры?
– Конечно, нет. Суть в том, чтобы обыватели могли позволить себе подобное. Есть, пить, развлекаться, плодотворно работать…
– Поменьше думать, – подхватил законник.
– Поменьше думать об опасности, – поправил Геринг наставительно. – Мир далеко не идеален, мы обязаны защищать, хранить.
– Перебрали с пафосом.
– Правда? Эх, не получается у меня пропагандировать, нести в массы доброе и вечное. Проще пристрелить.
– Ради того, чтоб остальные кушали бутерброды.
– А хоть бы и так. Чем не оправдание? С другой стороны я мог бы скучно отметить: мол, работа такая. Порядок зиждется на насилии и страхе насилия.
– Должно быть вы правы.
– Вот! Во-от!.. – воскликнул безопасник, хлопнул бутербродом по столешнице так, что на пол полетели обрывки зелени. – Вы признали. Теперь я буду спать спокойно. А то обзывают палачом. Темнота!
– Не думаю, что вас это сильно тревожит.
– Вообще-то не очень.
Губы Артура растянулись в холодной улыбке. Рядом с Мироновым дрогнул Рус, еле слышно пробормотал:
– Заткнись, дурак! Голову смахнет и скажет, что так и было.
Агент проигнорировал реплику, хотя знал, что Геринг действительно непрост. Сейчас играет как сытый кот с мышью, а потом придушит и съест. Однако Игорь намеревался как минимум прояснить обстановку.
– Вы собрались использовать меня в качестве наживки.
Безопасник оцепенел на мгновение. Показное дружелюбие исчезло, зрачки превратились в острые иглы, впились в пленника.
– Не глупи. Мы похожи, оба готовы совершать неприятные поступки при необходимости. А теперь ответь – как бы ты поступил на моем месте? И почему объявил меня мировым Злом?
Удар достиг цели, Игорь смутился. Почти незаметно, на секунду, но внутренне уязвлено дрогнул. Он сам не единожды пользовался одними, чтобы ловить других, устраивал ловушки. Но теперь лично оказался в подобной ситуации… и растерялся.
– Мы похожи, – повторил резидент ПСБ, серьезно посмотрел на пленника. – И да, я собирался сделать тебя живцом. Но думаешь, меня б погладили по голове за уничтожение лояльного и эффективного законника? Другое дело – придушить отступника.
Украдкой сглотнув тяжелый ком, Миронов с усилием выдавил:
– Я не предатель.
– Точно? Твои действия говорят об обратном: скрылся, начал сотрудничать с потенциальным противником, потом вовсе связался с преступным миром. Быть может, в тебе ошибались? Да о чем я? Ты уничтожил собственную репутацию.
– Я пытался ее восстановить.
– Да? Получилось из рук вон плохо, – лицемерно вздохнул Геринг. Закинул ногу за ногу и чуть откинулся в кресле. – Но изъян зарыт гораздо глубже. Ты воспитывался в семье, по отсталой методике, когда род и родичи – главное. Считаешь, система удаленного воспроизводства придумана ради элементарного удобства? Нет, новое, идеальное общество должно иметь другие ценности, иное воспитание.
– Допустим, – процедил агент. – Хотя связь между моим воспитанием и лояльностью кажется слабой.
– Тогда почему ты здесь? Почему не пришел за помощью к коллегам и начальству, а обратился к приятелю отца? Отчего кинулся спасать брата?
Злость вернулась, разъедала грудь Игоря ворохом раскаленных углей. Черная и едкая, перемешанная с пеплом застарелой боли. Но в чем-то Артур дал промашку, перебрал с философией. От реплики несло фальшью. Эдакий театр одного актера для единственного зрителя. И это отрезвило, помогло агенту немного успокоиться.
– Или я просто не знал, могу ли доверять сотрудникам.
– Зато родным – легко. Даже если они преступники, – со змеиной усмешкой сказал безопасник. – А зря. Хочешь, докажу? Мы применили весьма любопытное устройство, новейшую разработку. Называется Взломщик Разума, на порядок превосходит любые полиграфы и сыворотки правды… Эй, добрый хозяин! Как ты относишься к Игорю Константиновичу?
На ошейнике, что украшал Руса, загорелся зеленый огонек. Старик побледнел, скривился и порвался встать, но обмяк и глухо произнес:
– Хр-р… презираю…
– Точнее! – потребовал Артур. – Расскажи то, что говорил мне.
– Он… хр-р… он охотился за мной, травил… – с бульканьем и хрипами сказал преступник. По щеке старика сбежала капля пота, глаза стали совершенно безумными. – Законник! Мерзость! Я… я хотел отплатить, отыграться. Помогал Алексу, Игорю лгал… и направил младшего по ложному следу, чтобы старший смог свободно…
– Стоп! Хватит!
Рус умолк на полуслове, с клацаньем захлопнул рот. Метнул бешеный взгляд на мучителя, затем беспомощно посмотрел на Миронова. Поднял руку к ошейнику, но сразу одернул, словно ожегся.
Подсознательно агент ожидал чего-то подобного, догадывался. Но к собственному удивлению ощутил боль. Где-то там, глубоко. И от этого стало еще гаже.
Лицо Игоря омертвело. А бандит глянул исподлобья, отвернулся.
Коротко хохотнув, Геринг щелкнул пальцами.
– Убедился?
– Я знал, – устало ответил Миронов. Потер окровавленную щеку, поморщился. – Вы сделали неверные выводы. Я лишь желал расследовать дело, использовал доступные ресурсы.
– Ага, – понимающе кивнул Артур. – Работа под прикрытием, внедрение в стан противника под предлогом побега от властей? Что ж, ловко. Полагаю, и местоположение брата ты скрывать не собирался?
На лице резидента ПСБ проступило странное выражение: то ли недоверие, то ли восхищение, – глаза сверкнули льдом. Но законник проигнорировал реакцию собеседника: слишком усталый, избитый, грязный. Он выглядел как человек готовый упасть в обморок, смирившийся и подавленный.
– Да. Только я не знал и не знаю, где Алексей. Собирался разыскать, призвать к ответу.
– Чтобы облегчить наказание брату?
– Его проступок бьет и по мне. Я хотел… все вернуть.
– Логично. И прагматично, – пробормотал безопасник, нехотя признал: – Возможно, я ошибался на ваш  счет. Но что это нам дает?
– Например, я, правда, могу побыть приманкой, – сказал Игорь. – Добровольно. Раз уж мой план потерпел крах. К тому же успел накопать информацию, которая, безусловно поможет.
Говоря это, агент еще сомневался. Слишком сложные чувства обуревали. И до конца не мог понять, верит ли сам в произнесенное. Готов ли смириться с поражением, отдать брата на растерзание спецслужбам. Но краем глаза заметил злобный оскал Руса, напрягся и мысленно сказал: «К черту! Ты и Алекс подставили меня, получите в ответ… да и кто знает, быть может, я слишком усложняю?»
Бандит попытался изрыгнуть проклятие, но голос подвел. Ошейник, по-видимому, контролировал и волю. О подобных устройствах Миронов и слыхом не слыхивал, но предположил, что действие основано на принципе нейронного программирования. Неприятная вещь.
Короткая пауза дала возможность законнику немного прийти в себя. Инъекция помогла, сознание очистилось. Тело по-прежнему находилось в плачевном состоянии: губы разбиты, нос сломан, один глаз заплыл, ладони в порезах, а руки и ноги в гематомах, ушибах, царапинах. Да и лихорадка колотила не на шутку, внутренности то обжигало, то вымораживало. Но боль плескалась где-то далеко. Он мог бы и прыгнуть, побежать… правда, недалеко и недолго, но по привычке высматривал пути отхода, моделировал ситуации. А ведь собрался договариваться…
Собрался?! Ну, наверное. 
Впрочем, дышал Игорь нарочито тяжело, старался сделать взгляд блуждающим, то и дело отирал дрожащими руками подсыхающую кровь. Оценивающе посмотрел на «Бессмертных», метнул взгляд на стол, где лежали вещи, прислушался. Из коридора доносились шаги. Далекие, тихие. Людей немного, большинство на охране внешнего периметра. Все-таки не центр Пангеи, а Красный район.
– Соблазнительно, – наконец изрек Артур. – И вы хотите возвратиться к работе в АКМ. Взамен гарантируете полное сотрудничество и помощь… Так?
В голосе резидента ПСБ прозвучали опасные нотки, отчего по спине Миронова побежали мурашки. Законник вспомнил брата. Скрипнул зубами и упрямо склонил голову.
– Да.
– Что ж, неплохо. Вы не безнадежны.
Безопасник вновь расслабленно откинулся в кресле, взял бутерброд и начал рассеяно жевать, разглядывая древнего меха.
– И все? – не выдержал Игорь.
– А чего вы ожидали? – в свою очередь удивился Геринг. – Согласие сотрудничать зачтется при разбирательстве. Я лично составлю отчет. Думаю, наказывать не станут… сильно.
– Но Алекс…
– Вы в самом деле не понимаете? – как у идиота спросил Артур. – Ваша помощь не требуется. И так навели нас на свежий след. Добрый хозяин давно рассказал, куда направился опасный преступник. И примерно… – он метнул взгляд на древние настенные часы, – через девяносто минут группа захвата отрапортует об успешном завершении операции.
– Тогда зачем устраивать представление? – задохнулся агент.
– Надо ж как-то скоротать время, – невинно развел руками безопасник. – Да и составление рапортов о мотивации подозреваемого входит в мои обязанности. А если начистоту, вы подписали себе приговор, когда ослушались. Я предупреждал – приду и за вами. Кто меня послушал? Никто. Так что расслабьтесь, торговли не будет.
– Но я невиновен.
– Можно поспорить. Ваша жажда деятельности и неуемное любопытство, дурацкие фобии привели к жертвам. За вами тянется кровавый след: Дженетик Индастриз, Красный район, двадцатый дистрикт Пангеи… везде стрельба, везде трупы. Но с данной проблемой будет разбираться следственная комиссия. От себя добавлю – зря вы полезли в это дело, Игорь Константинович. От больших знаний много проблем.
– О разгуливающем по Сети Коллективном Сознательном намекаете? – решился пойти ва-банк Миронов. – И, наверное, о сути Составе в курсе? О Странниках?..
– Странниках? – нахмурился Геринг. Маска дала трещину, в голосе послышалась неуверенность. Но быстро очнулся, сделал небрежный жест. – Я знаю достаточно. А вы слишком много, уважаемый. Правительственную тайну никто не отменял. И кто знает, как бы использовали важную информацию. Вдруг, чтобы посеять панику среди гражданского населения?
Резидент ПСБ вернулся к насмешливому тону, и законник понял несколько важных вещей. Во-первых, белобрысый ублюдок не имел ни малейшего понятия о Реагенте. Ничего не слышал и о Странниках… ибо мелкая сошка в своей структуре, рядовой исполнитель, тем не менее, обожающий власть. Сказали поймать и доставить, ловит и доставляет, не задавая вопросов. А во-вторых, Игоря списали. Теперь в лучшем случае завербуют. После долгих проверок, допросов, заключения. Но вероятнее один из служащих АКМ попросту исчезнет.
Хотя больше бесило то, что с ним играли. Тонко, методично втаптывали в дерьмо, заставляя почувствовать себя полным ничтожеством. Причем не по необходимости или от злости. Так, из скуки будничной… надо ж как-то скоротать часок-другой. А тут мелочь какая-то: наступим и размажем, посмотрим, какой цвет оставит, оторвем крылья.
И, наконец, худшее – он позволил себе поддаться, почти поверил.
Что ж, стоит признать, Артуру наконец-то удалось его расшевелить, вызвать вспышку ярости. Игорь мельком посмотрел на Руса, потом на безопасника, и резко прыгнул с дивана.
– Тварь!
Добежать до стола Миронов естественно не смог. Потерял скорость в начале рывка, споткнулся и зашатался. Сзади навалился тот «Бессмертный», что дежурил у выхода, скрутил как щенка. Агент взбрыкнул ногами, кое-как оттолкнулся и ударил затылком. Без толку, как бетонную стену боднул – лишь голова загудела.
Захрипев, Игорь ударил еще и еще. В глазах потемнело, затылок раскололо болью, но и охранник чуть дрогнул, попятился. Законник вывернулся, незаметно сорвал с рукава вторую булавку-индикатор и воткнул в отворот вражеского пиджака, неуклюже толкнул бойца на стол со своими вещами. Ремни и пистолеты с грохотом рассыпались на полу, поруч отлетел ближе к двери…
– Смешно, – откровенно издеваясь, прокомментировал резидент ПСБ нелепую возню. Пронаблюдал, как очнувшийся мод подобрал с пола агента, опять скрутил и отволок к дивану, хмыкнул: – Я надеялся, что совершите нечто подобное. Знаю, насобачились бороться с модифицированными, но неужто обнаружили слабые места и у Бессмертных? Расскажите, мне весьма любопытно, ведь официально их можно уничтожить лишь из пушки.
– Идите-ка вы.
– Фу, как пошло. А повежливее?
– Как-нибудь потом.
Улыбка на губах Артура привяла. Безопасник чутко уловил тон, превратился из смешливого тролля в хищного волка. Но понять, отчего пленник воспрянул духом, не смог. Игорь в свою очередь осторожно извлек из рукава маленькую сенсорную пластину, которую успел подобрать в суматохе, сдавил в кулаке.
– Угрожаете? – спросил Геринг. – Или бравируете? Помирать, так с музыкой и высоко поднятой головой?
– Сейчас как раз угрожаю.
– Нет, вы положительно забавны…
Не удержавшись, резидент ПСБ язвительно рассмеялся. Хохотал долго и от души, потому и не заметил, как из решетки вентиляции упала маленькая черная жемчужина. Металлически звякнула и подпрыгнула, повертелась, будто обнюхивая пространство, подкатилась к ноге одного из «Бессмертных». Боец наклонился и подобрал, с любопытством повертел в руках.
Тихо замычал Рус, вытаращившись на Миронова. А безопасник поперхнулся смехом, настороженно прищурился. Снова раздался звон, рядом с охранником упала еще одна горошина, вторая, третья…
– Брось! – взвыл Геринг.
Но было поздно. Раздался хлопок, шипение – и струя пламени слизнула пальцы «Бессмертного». Боец охнул, недоверчиво уставился на дымящиеся обрубки. И тут же вентиляционную решетку вышибло черным водопадом, по полу рассыпались десятки шариков. Разделились на два шуршащих потока, ринулись к обоим охранникам. Одни выпустили миниатюрные крылышки, взлетели роем мух и прилипли к одежде, волосам, коже. Другие вскарабкались по туфлям и спрятались под штанинами.
Выругавшись, Артур оттолкнулся от столешницы каблуками, рухнул вместе с креслом и кубарем откатился к стене. Миронов тем временем рванул ошейник с горла бандита. Прибор хрустнул и развалился, под пластиком и хитином обнажились тонкие металлические волокна, проросшие в кожу старика. Брызнуло бледно-розовой жидкостью, хозяина клуба ощутимо тряхнуло и скрутило в судорогах. Но агент не стал разбираться, что с ним происходит. Пинком столкнул с дивана, упал и сам.
Вовремя. Раздались множественные хлопки, вопли, в комнате стало светлее, пространство заволокло дымом, удушающей вонью паленого мяса. Оба «Бессмертных» на краткий миг превратились в огненных ежей, а затем рухнули кучками горелой плоти, ткани, костей.
Под потолком вспыхнули алые диоды пожарной сигнализации. Отчетливо потрескивал остывающий пол, где-то далеко послышались обеспокоенные крики. Игорь бросил взгляд на поверженных «Бессмертных»: из многочисленных дыр на телах бойцов били дымки, тлела ткань. Часть плоти просто спеклась до состояния шлака, рассыпалась сажей, ибо кумулятивные струйки прожгли и уплотненную кожу, и хрящи, и перестроенный костный каркас. Часть же осталась нетронутой, но надежно мертвой…
Услышав возню и кашель чуть дальше к выходу, агент узнал Руса. Мельком удивился живучести старика – двужильный, зараза, ведь бился в припадке, подыхал, а гляди-ка как драпанул, – перекатился и встал на колени. Но тут раздались шаги, скрипнуло битое стекло под подошвами, и из мглы вышел Геринг.
Выглядел резидент ПСБ жутко злым.
Мать! Почему взял всего две булавки-индикатора? Да и проклятая слабость не дала дотянуться до главного противника. К тому же следовало бежать сразу, как только посыпались «тараканы». 
Взгляды встретились, Артур неприятно оскалился и сообщил:
– Теперь я просто обязан тебя казнить.
По загривку Миронова сыпануло холодом, сердце забилось тяжело и надрывно, а руки начали слабеть от иррационального ужаса. Он попытался вскочить и броситься к выходу, но лишь неловко завалился на бок.
Судя по изменившемуся голосу, безопасник использовал пресловутый «Гром», перешел на сверхнизкие частоты. Но Игорь никогда не слышал, чтобы подобные имплантаты могли развивать такую  мощность. Внушать беспокойство – да, устрашать, но не лишать сил, не ввергать в шок. С подобной силой действительно не нужны мускулы или укрепленные кости, достаточно лишь открыть рот и победить.
Хотя сдаваться просто так законник не собирался, пополз прочь. А Геринг неторопливо наступал, бил словами как молотом:
– Ты лучше, чем я думал. Кумулятивные мины с самонаведением, надо же. Конечно, скоро умники в лабораториях придумают и активную броню, что-то вроде отстреливающихся чешуек, но пока… мои поздравления. Я преклоняюсь, рукоплещу… и скорблю.
Безопасник снял перчатки, пару раз хлопнул в ладоши. Но Игорь этого не заметил, так как голос врага почти вогнал его в обморок. Агент сумел доползти до ближайшего трупа, когда в груди страшно заныло – сердце не выдерживало, разрывалось. Выход маячил чертовски близко, за порогом лежал Рус: бледный, с перекошенным лицом… а перед носом поблескивала рукоять чудом уцелевшего пистолета, торчащего из кобуры на теле мертвого охранника.
Переборов слабость, законник вытащил оружие. Помолился, чтоб на нем не было ДНК-блокиратора, перевернулся на спину и нажал на курок. Невероятно, но прогремел выстрел. И еще невероятнее то, что попал, пуля оторвала Герингу мочку левого уха.
Рана пустяковая. Но Артур просто не ожидал сопротивления. Вскрикнул, отшатнулся, затем сиганул под прикрытие стола. Навеянный страх ослаб – безопасник позабыл о контроле имплантата, и Миронов несколько раз пальнул вдогонку. С трудом поднялся, бросился к проему двери. Подобрал поруч, рванул за шиворот Руса.
– Быстрее! К Арсеналу!
Старый негодяй неодобрительно крякнул, но сумел подняться. Вместе пролетели короткий коридор, на перекрестке услышали близкий топот и замедлились, переглянулись. Агент молча протянул преступнику пистолет, а сам надел щиток и нажал на кнопку.
Из-за поворота выскочили двое в форме, принялись с ходу стрелять из винтовок. Но из мельчайших отверстий на поруче уже выскочили тонкие паутинки, развернулись в полупрозрачный щит, и пули срикошетили, желтыми шмелями впились в стены. Над ухом законника низко рявкнуло, лицо обожгло пороховыми газами. Один из нападающих схватился за ногу, второй ловко упал и укатился в распахнутую невдалеке дверь. Ошибся, так как попал не в просторную комнату, а в обычную тесную подсобку.
Безжалостно добив раненого, Рус отшвырнул опустошенный пистолет и подобрал винтовку, кивнул Миронову. Тот понял, прикрыл проем кинетическим щитом, и преступник расстрелял заблокированного вояку в упор.
– А ведь поначалу жалел, что отсыпал тебе столько вкусных игрушек, – глухо проворчал старик. – Хотя и думал, что вернешь, когда набегаешься за призраками. Чертова жизнь! Никогда не предугадаешь, где найдешь, а где потеряешь…
Комментировать Игорь не стал слишком занятый тем, чтобы не потерять сознание. Короткая пробежка далась нелегко, в груди клокотало и сипело, а по лицу градом катился пот. Кроме того, позади слышались громкие проклятия, возня. Артур появился в коридоре спустя секунду: бледный от ярости, с кровоточащим ухом. Законник неуклюже развернулся, прикрываясь щитом от возможных пуль. Но резидент ПСБ и не подумал тянуться к кобуре, просто вскинул правую ладонь.
Жест показался нелепым, боевых имплантатов агент у него не заметил. Но интуитивно отступил и спрятался за углом, задвинул туда же хозяина «Берлоги». И в последний момент заметил, что с руки безопасника сорвалось облачко пара, оставляя тонкий след, помчалось вперед.
Для газовых имплантатов дистанция великовата, да и действуют не так. На что он надеется?.. 
Раздался сухой треск и шипение, ярчайший всполох озарил коридор. Лицо Миронова обожгло волной раскаленного воздуха, глаза резануло, и он на секунду ослеп, отшатнулся изумленный и устрашенный. А когда зрение вернулось, увидел на полу россыпь дымящихся обломков и пыли, глубокую воронку в стене напротив кабинета.
– Твою мать! – выругался бандит. Высунулся из укрытия и пустил длинную очередь по врагу. Попал или нет, проверять не стал, подставил плечо оглушенному Игорю, поволок вниз по ступенькам. Через пару уровней затащил в боковой проход, услышал топот позади, яростный крик, и торопливо повернул за угол.
Вспышка, хлопок. Стены коридора отразили свет, глаза резануло. В спины толкнуло волной жара, осыпало горячим пеплом и жгучими каплями расплавленного стекла – разрядом разметало стеклянную перегородку. Но из зоны поражения успели выскочить, буквально проломились сквозь очередную дверь и скатились по ржавой винтовой лестнице прямиком к бронированной створке арсенала. Рус нетерпеливо ударил ладонью по ДНК-сенсору, затравленно прохрипел:
– Ну, давай! Открывайся!
Створка послушалась, медленно отъехала в сторону. Но пролетом выше появился Геринг: оскалился, вскинул руки. И полумертвый от слабости Игорь сообразил – не успеют… просто не успеют.
Рус избрал единственно верный вариант, отшвырнул Миронова в сторону, а сам рыбкой нырнул внутрь помещения. Струя плазмы угодила в то место, где только что стоял преступник. Взорвала плитку, обдала агента осколками, искрами. Щит смягчил и отразил удар, но не выдержал запредельной температуры и сгорел.
Острая боль в руке привела в чувство лучше всяких стимуляторов. Законник понял, что для следующего удара Артуру нужно какое-то время. Поднялся, стряхнул полыхающий щиток и, прикрыв лицо руками, кинулся в облако раскаленного газа. Почувствовал, что волосы вот-вот вспыхнут, взвыл, когда перед носом проскочила яркая дуга разряда, споткнулся о порог, рухнул и откатился к столу.
Шипение закрывающейся створки прозвучало как ангельский хор. Бронированная дверь с лязганьем перекрыла проход, и наступила тишина. Запах оружейной смазки потерялся в вони паленого коралла и пластика, в воздухе клубились нити дыма.
Взгляды Руса и Игоря скрестились, бандит пожаловался:
– Эта тварь громит мой  клуб!
– Ты сейчас можешь думать только о собственности? – прохрипел агент. С усилием перекатился и встал на ноги, вперил в преступника тяжелый взгляд.
– А о чем мне думать? – огрызнулся старик, сидя у стены. – Ты вообще понял, что у него за моды?
– Гром…
– Зевс! Он Зевс! Лупит далеко не молниями, а газовыми разрядами. Но суть в том, что мерзавец может выковырять нас и отсюда.
Словно в подтверждение слов, свет в оружейной моргнул, снаружи раздался удар, а дверь содрогнулась, с потолка посыпалась пыль. Хозяин «Берлоги» поежился и угрюмо закусил губу, затравленно огляделся. Миронов же подумал, что преступник прав – Артур попросту прожжет дверь. Или позовет саперов. Отсидеться не получится, и смерть – вопрос времени.
– Где Алекс?
– Что? – переспросил Рус, покачал головой. – До сих пор не оставил безумной идеи выследить брата? Должен понимать, что даже если приведешь Лешку в цепях, в покое тебя не оставят.
– Посмотрим, – хмуро ответил Игорь. Но мысленно сыпанул проклятиями. Нет, с позиции Закона он невиновен. Но Герингу наплевать на правила, у него во главе угла безопасность планеты. И если почует угрозу, удавит и грудного младенца. Хотя небольшой шанс все-таки есть.
– Кретин! – презрительно бросил бандит. – Я знал, ты идиот.
– Ты высказал все, что мог, – перебил агент. – Не трудись.
Поперхнувшись словами, хозяин клуба отвел глаза и помрачнел.
Дверь дрогнула. Гладкая полированная поверхность осталась безупречной, но от выхода как-то разом повеяло теплом. Свет погас, включились аварийные лампы. В призрачном красном свете Рус показался выходцем из Ада: обожженный уродливый демон.
– Ты тоже молодец, – проворчал старик. – Скажи… там, в кабинете, хитрил или действительно хотел сдать брата? Нет, можешь не отвечать.
Миронов промолчал. Впрочем, четко помнил – готов был продать и душу лишь за призрачный шанс вернуть былую жизнь. А сейчас… он не знал. Но чувствовал себя отвратительно. Потому что уже не понимал, кому и во что верить.
– Где Алекс?
– Упрямец, – вздохнул Рус, устало смахнул пот со лба. – Что это даст? Твоего брата арестуют, как и хотел, выгоды никакой.
– Во-первых, хуже точно не будет, – предельно холодно произнес Игорь. – Во-вторых, приоритеты изменились. И если уж не могу вернуть утерянное, разберусь в происходящем. Алекс сможет просветить.
– Тебе придется столкнуться с ПСБ, – осторожно заметил старый негодяй. – Возможно, убивать.
Осекшись, преступник внимательно посмотрел на агента. Но лицо того в алом полумраке выглядело страшноватой маской, казалось равнодушным. И лишь глаза лихорадочно поблескивали, отражали эмоции: опаску, задумчивость, мрачную решимость.
– Что-нибудь придумаю.
– Не сомневаюсь. А как насчет в-третьих?
– Не знаю. Но я обязан вникнуть в происходящее. А теперь расскажи о том, что утаил в предыдущий раз.
– В общем-то, не солгал, – пожал плечами бандит после недолгих раздумий. – Полуправда надежней лжи… Лешка не распространялся о секретах, а я предпочитал не спрашивать. Удалось узнать, что имеет дело с одним из ваших, Кимом. Связь держат по довоенным спутниковым телефонам, договариваются о встречах. Никакого голоса, текстовый режим. Отследить невозможно, сигнал хитро встроен в общий канал.
– Где аппарат? – встрепенулся Миронов. – Не говори, что оставил в кабинете.
– Обижаешь, – проворчал Рус. С кряхтением поднялся и подошел к тяжелому сейфу в углу, приложил палец к сенсору. Достал стержень коммуникатора и бросил Игорю.
– Благодарю, – кивнул законник, спрятал прибор во внутреннем кармане.
– Об интересе к новоявленному богу я говорил. Но разузнать подробнее не получилось. Вот и все, пожалуй.
– Так куда направился Алекс?
– Частный аэродром на окраине. Рядом с комплексом лабораторий СверхЗвери, рядом мясные фермы, старые склады, питомники.
– Место знаю. А что там?
– Зафрахтованный орбитальный челнок, – поколебавшись, ответил преступник. – Алексей меня в известность не ставил, так что пришлось аккуратно проследить. Глава мелкой транспортной фирмы, которая владеет кораблем, за небольшую мзду дал официальные данные: мол, нанят для прогулочного полета. Но запас топлива великоват…
– Хватит для межконтинентального прыжка, – понял Игорь.
– Более чем, – подтвердил хозяин «Берлоги». – Но как ты проскочишь мимо безопасников?
– Я надеялся, ты одолжишь мне крылья.
Перехватив взгляд агента и чуть повернувшись, старик сначала прищурился, а затем изменился в лице.
Алые блики и тени скользили по гладкому серому металлу боевого скафандра, подчеркивали рубанные очертания, грозную грацию механизма. Визор шлема тонул в абсолютном мраке, на выпуклой грудной броне расправил крылья двуглавый орел давно несуществующего государства. Машина казалась живой, древним рыцарем, что готов сорваться с места и кинуться в кровавую сечу…
Довоенные конструкторы знали толк в дизайне. Знали они толк и в оружии.
– Ты или шутишь, или издеваешься, – осторожно кашлянул Рус. – Хоть в курсе, сколько ему годков?
– Только не заливай, что не следишь за техникой, – хмыкнул Миронов. – Я уверен – каждые выходные сидишь тут, маслом шестеренки протираешь.
– А об усталости металла ты слышал, умник? Музей, боевые качества сомнительные.
– А есть выбор?
Бровь законника красноречиво поползла вверх. И тут как по заказу загрохотало сильнее, на поверхности двери расплылось багровое пятно, начало выгибаться горбом.
Втянув голову в плечи, бандит выругался и погрозил кулаком невидимому противнику.
– У любого старого лиса есть запасной отнорок.
Сделав шаг в сторону, Рус трижды ударил кулаком по стене. В полу появилась узкая щель, превратилась в тесную шахту, ведущую во мрак. Агент удивленно покачал головой.
– Забавно. И куда ведет?
– В канализацию, конечно. Что уставился? Боишься испачкаться?..
– Нет. Но если уйду с тобой, точно не успею перехватить Алекса. Пока будем ползти, пока искать авто… предпочту экспресс.
– Ты псих, – вынес вердикт хозяин клуба. – Ладно, управлять умеешь?
– Как-нибудь разберусь.
– Ах, ты ж болван! Разберется он… – запричитал Рус. Засуетился, бросился к машине, но на полдороги свернул и начал копаться среди хлама на полках. Выудил небольшую коробочку с длинным проводом и пластиной нейроконтакта, порыскал на стеллаже и выбрал ДНК-чип, вложил в прибор и протянул агенту. – Держи. У тебя пара минут на загрузку.
– Обойтись никак?
– Никак. Или хочешь рухнуть посреди полета, перепутав кнопку?
Пользоваться драйверами умений Миронов не любил. Не потому, что якобы новейшие технологии, которые от Лукавого. Просто нервные пути истока с трудом выдерживали экстренную загрузку данных, последствия мучили несколько дней. Именно потому он и засомневался. Но зерно истины в словах преступника разглядел, нехотя взял протянутый коммуникатор.
Плевать, голова и так болит. 
Пластина неприятно обожгла холодом кожу за ухом. Но Игорь стиснул зубы и активировал прибор. В виски и затылок укололо, появилось ощущение ползающих по коже муравьев, а потом…
Дикая резь под черепом, ощущение, будто лопнули глаза. И неожиданно четкие образы, схемы, чертежи. Голоса за кадром не было, просто с каждой секундой возникало чувство понимания. И по мере того, как оно крепло, усиливалась боль. Пульсировала, волнами прокатывалась от головы к конечностям, коже. Позвоночник превратился в полыхающее полено, раскалялся с каждой секундой, каждая клеточка тела молила о пощаде.
Транс прекратился так же резко, как и начался. Миронов очнулся на полу, дрожащий и жалкий, всхлипывающий. Из глаз градом катились слезы, в голове стоял протяжный гул, свирепо тошнило. Но желудок пуст, и агент блевал желчью, желудочным соком.
Судя по внутренним ощущениям, прошла вечность. Но в реальности – не больше трех минут. Удары на дверь сыпались один за другим, грохотало, в воздухе плавали облака пыли. В толстой створке появилось множество мелких отверстий, причем не пробитых, а пропаленных, металл горячими ручейками стекал на пол, образовав остывающую лужицу.
Да кто такой, этот Геринг? У любых боевых имплантатов есть ресурс, а он долбит как заводной. 
Воспоминание о рассказе Накамуры про сверхсекретные моды ПСБ вызвало неприятный холодок в спине. Если Тэкеши не солгал, Артур – настоящее чудовище. Но тогда почему замешкался в кабинете? Испугался пистолета? Сработали рефлексы? Или защитные способности на нуле?..
Поежившись, Игорь откатился подальше от створки и с нетерпением глянул на Руса. Тот суетился: подключал к скафандру толстые кабели и шланги, ставил на место боксы с патронами. А в вентиляционных щелях на корпусе машины медленно разгоралось алое зарево, слышался низкий гул.
Почувствовав взгляд, старик оглянулся и неожиданно широко ухмыльнулся.
– Корежило тебя знатно.
– Начинаю привыкать. Что с мехом?
– Разогрет и готов к бою. Реактор вышел на тридцать процентов мощности. На тридцати пяти можно лететь, но с высотой не балуйся. Если потратишь заряды ускорителей и навернешься с десятиэтажного дома, ничто не спасет. С боеприпасами для зенитного пулемета не густо, но есть. Пушка пустая, сейчас демонтирую, чтоб не таскать лишнюю тяжесть. Ракеты… ну, парочка имеется, управляемые, с тепловым наведением. В остальном, порядок. Как открою противоположную дверь, сразу прыгай, обычные стены моя лапушка снесет как картон.
– Тебя прикрыть?
– Не беспокойся, успею спрятаться, – ухмыльнулся бандит. – Внизу еще одна бронированная камера, где храню настоящие ценности. Отсижусь, потом тихой сапой…
– Далеко?
– Если б мог, убрался на другую планету. А так махну в Африку. Или в Австралию. В ближайшее время не увидимся.
– Скучать не буду, – съязвил агент. Подождал, пока из спины машины опуститься трап, а обшивка слегка сдвинется в посадочное положение. Поднялся наверх, чуть задержался перед входом.
– Знаю, – изрек Рус. – Я тоже. От тебя слишком много проблем.
Переглянувшись, преступник и законник неловко отвернулись друг от друга, а Игорь с непонятной оторопью понял – вражда осталась. Давняя, родившаяся как последствие чужих ошибок… но и враги со временем сближаются настолько, что становятся почти родственниками.
– Удачи, – с усилием произнес Миронов. И быстро, как в омут головой, нырнул в кабину меха. Услышал тихое «Прощай», и до боли закусил губу, беззвучно ругнулся.
Внутри машины витал запах казенного пластика, машинного масла и нестиранных носков. Необычное ощущение – будто лежишь на неудобной наклонной кушетке, лицом вниз. Пальцы устроились в специальных углублениях-манипуляторах в руках меха. Управление архаичное, аналоговое, так что на каждое нажатие кнопки будут сгибаться пальцы машины, отдельные клавиатуры для управления вооружением и мощностью, тактическим модулем.
Системы дублированы голосовым интерфейсом. Кроме того, за основные движения вроде ходьбы и прочего отвечают встроенные гироскопы, вибро и тензорные датчики. Машина поймет, когда пилот захочет изогнуть запястье или прыгнуть, и изогнет, прыгнет. А вот высоту надо регулировать вручную.
На экране перед глазами возникла надпись:
«Авторизация?»
– Авторизовать, – приказал агент. – Позывной… эээ… Исток. Включить боевой режим.
– Принято, – холодным женским голосом отозвался мех. Гул усилился, раздался лязг, и доспех собрался воедино как бутон цветка. Грудь и спину несильно сдавило, экран приблизился и загорелся. Фронтальные камеры показали внутренности арсенала, тлеющую бронированную дверь и метающегося среди полок старика, клубы пыли и дыма. Поверх картинки возникли индикаторы, схема неполадок, графики мощности, счетчики и списки вооружения.
«Ожидайте, – попросила очередная надпись. – Производится изоляция контура».
Внешние звуки пропали, зато внутри что-то жужжало, постукивало, шипело. Игорь знал – сейчас заканчивается трансформация, приводы и тяги соединяются, стыки герметизируются.
Со стороны наверняка выглядит красиво.
Он потрогал манипуляторы, попробовал поднять руку. Перед лицом появилось мощное металлическое запястье. Мех медленно разогнулся, обзор стал получше, и включились динамики, по ушам ударило грохотом. Индикатор мощности поднялся до первого деления, экран оповестил:
«Наномускулы активны. Реактор активен, мощность 32 %. Вооружение подключено. Эффективность системы 85 %».

* * *

Рус торопился. Выгребал из сейфа бумаги и ДНК-чипы, деньги и прочую мелочевку, ссыпал в плотный мешок. То и дело вжимал голову в плечи, опасливо поглядывал на дверь арсенала, считал секунды и потел. Дышать трудно, кислород выгорел, да и пыль… откуда взялась?..
Первый мешок отправился в черный зев шахты, и старик взялся за второй. Но понял, что больше не выдержит, свалится без сил. Даже улучшенные легкие страдали от удушья, а модифицированное тело отказывалось работать. К тому же дверь грозила вот-вот рухнуть, и мех практически ожил. Поднял руку, разогнулся и тяжело шагнул вперед, подвигался как человек, что едва-едва проснулся. Бронированные плиты сдвинулись в рабочее положение, зарево в вентиляционных решетках стало ярко-желтым.
– Сейчас, – прохрипел преступник, когда заметил, что машине мешают провода и шланги. Замахал руками перед камерами и кинулся отсоединять.
К счастью, Игорь понял, и двигаться перестал. Рус успел отключить все, потом отвинтил пару зажимов и сорвал со станины длинную противотанковую пушку на левой конечности меха. Кажется, готово.
В последнем усилии бандит кинулся к противоположной двери, хлопнул по сенсору. Но когда уже возвращался к спасительному люку, мир неожиданно померк, колени подогнулись, и хозяин клуба упал. Попытался встать – не получилось, попробовал вдохнуть – воздух ожег глотку.
«Допрыгался», – со странным облегчением подумал старый негодяй.
Искусственный глаз таки сумел подать изображение: черно-белое и размытое, смахивающее на пляску снега в абсолютной черноте. Мелкие горячие льдинки кружились вокруг, танцевали. А впереди восходило солнце.
Это было красиво. И страшно. Но Рус знал, что больно будет недолго.
…Ледяная пыль взвихрилась, выпуская из своих объятий угольно-черного великана. Монстр тяжело шагнул навстречу и легко приподнял бандита. Хозяин «Берлоги» почувствовал движение, в лицо дохнуло сыростью, а пальцы уцепились в прохладный металл поручня. Старик рискнул подтянуться и бросил последний взгляд… у великана выросли крылья.
– Лети, – беззвучно шепнул Рус. – Лети!..
И отпустил поручень, рухнул в Кроличью Нору, когда наверху взошло солнце.

Глава 10 Ангел с дюралюминиевыми крыльями

Время текло как густая патока, пока преступник отсоединял провода и пушку. Умом Игорь понимал, что прошли секунды. Но все равно томился в вынужденном бездействии. В голову лезли суматошные мысли, вопросы.
Быстрей! Быстрей же!.. 
Мучения оборвались с сервисным сигналом, на экране вспыхнула надпись «Внешнее питание отключено».
Наконец-то! 
Рус справился, но выглядел неважно. Потный и красный как вареный рак, задыхающийся, с подгибающимися ногами. В единственном живом глазу полопались капилляры, из носа сочилась кровь. Однако сумел доковылять до двери, нажал на сенсор.
Когда створка начала отползать в сторону, Миронов подал машину вперед. Сначала осторожно, потом чуть увереннее. Мех реагировал на диво чутко, хотя и двигался скованно, будто к ботинкам налипли толстые ломти грязи. Тяжеловато и неудобно, но жить можно. К тому же Игорь учился. С каждой минутой получалось лучше и легче, возникло знакомое ощущение. Словно когда-то давно, в другой жизни он занимался подобным, и теперь просто вспоминает.
Начали работать драйвера. Не зря мучился.
Вновь прозвучал сервисный сигнал. Но теперь тревожный. Тактический компьютер сообщил, что снаружи, в подземном гараже люди: около двух десятков, вооруженные. И вывел на экран схему помещения, приблизительное расположение целей.
Агент выругался.
У безопасников было полно времени. И пока Геринг стабильно долбил в одну дверь, бойцы устроили засаду напротив другой, погасили свет, чтобы скрыть диспозицию. Бессмысленно, датчики позволили вычислить и обычных оперативников, и троицу в бронекостюмах. В непосредственной близости парили патрульные дроны. У выезда расположился приземистый колесный броневик, вооруженный автоматической пушкой.
Но в чем-то враги ошиблись. Например, не учли, что в «лисьей норе» может скрываться мех. Пусть морально устаревший, но вполне боеспособный. Слегка перемудрили и с освещением. Расплавленная дверь на заднем фоне мешала сенсорикам, сделала ПНВ бесполезными. Пыль нейтрализовала преимущества лазерных целеуказателей и ультразвуковых локаторов.
Нужно прорываться. Снаружи будет пространство для маневра, уйти легче. 
Машина сделала несколько шагов вперед и прижалась к стене у выхода. Агент лихорадочно прокрутил список вооружения, активировал дымовые шашки на одной руке, на второй включил обычный пехотный пулемет. И уже приготовился к рывку, когда вдруг заметил, что Рус еще тут.
Не успел старик, не дошел. Всего пару метров. И теперь сидел на коленях, дрожащими руками отпихивал наваливающийся пол. Кровь из носа капала непрерывно, одежда потемнела от пота. Судя по показаниям приборов, оружейная превратилась в натуральную духовку, приоткрытая дверь и вытяжки помогали слабо.
Первым порывом было плюнуть и уйти. Возиться некогда, да и рискованно – враги рядом. Но законник вернулся. Аккуратно подхватил бандита, подтащил к шахте и опустил внутрь. Рус попытался что-то сказать, мучительно скривился, и рефлекторно ухватился за поручни.
– В расчете, – резюмировал Миронов. Начал разворачиваться, но тут по ушам стегануло грохотом выстрелов, в спину слегка толкнуло. Камеры заднего вида показали яркие всполохи. Обнаружили? Или просто заметили смутное движение?
Стреляли из автоматов – значит, второй вариант. Иначе б шмальнули из пушки и закидали гранатами. А вот то, что не попытались поговорить… По-видимому, Геринг решил списать обоих: мол, оказали сопротивление аресту. И в каком помещении скрывались беглецы, враги тоже явно не знали. Боеприпасы в арсенале могли детонировать в любую секунду.
Обливаясь холодным потом, Игорь попытался найти меню управления реактивными двигателями и ускорителями. Но простой поиск ничего не дал, слишком много систем и подсистем.
Стоп! Нестандартный модуль! Значит, стоит порыскать на внешних секторах памяти. 
Тридцать секунд, в течение которых по обшивке меха стучали пули, показались бесконечностью. Но агент сумел активировать систему. Внутри заскрипело, обшивка ощутимо зашевелилась, и на боковой камере всплыло изображение короткого крыла, что выдвинулось в сторону…
– Полет невозможен, – с холодной вежливостью объявил женский голос. – Закрытое пространство. Если хотите активировать систему в обход запрета, отключите протоколы безопасности.
– Стерва! – в сердцах выругался Миронов. Принялся опять просматривать меню программы, но тут случилось то, чего так опасался.
Внутренняя дверь арсенала, наконец, сдалась под напором высокотемпературной плазмы. Поверхность вздулась как пузырь на воде, лопнула и плюнула вокруг раскаленными каплями. Внутрь ворвалась ослепительно-белая струя газа, прошлась по полкам, разбилась на искры и электрические дуги, полоснула по груди машины.
Игорь успел заметить Артура, стоящего на потайной лестнице. Одной рукой резидент ПСБ держался за кровоточащее ухо, с ладони второй бил испепеляющий луч. Мертвенно-белый свет, что изгнал тени, придавал обстановке оттенок сюрреализма. С небес словно сошел карающий ангел, и жег, жег грешников.
А спустя мгновение законнику показалось, что он ослеп. Но тут вспыхнули красные огни, и до него дошло – просто погас экран. В грудь ощутимо толкнуло, из вентиляции потянуло паленой обмоткой. Экран ожил через секунду, изображение дергалось, а посередине мигала красная надпись: «Перегрузка. Обход поврежденных энергопроводов».
– Да чтоб тебя! – выдохнул Миронов. – Когда же ты зарабо…
Экран полыхнул белым, потом погас опять, мир тошнотворно крутнулся, и возникло чувство полета. Внешние динамики больно ударили по ушам ревом и грохотанием, лязгом, свистом.
Удар! Еще! Третий!.. Агент прикусил язык и взвыл дурным голосом. В челюсть как лошадь лягнула, по внешней обшивке часто застучало, затем раздался угрожающий скрип металла, и наступила тишина.
Нервно сглотнув, Игорь попытался изгнать пронзительный свист в ушах. Но тот не уходил, и напротив, постепенно усилился, стал голосом сервисной системы:
– Тревога. Обшивка повреждена. Износ двадцать процентов.
– Тревога. Критический перегрев охлаждающего контура.
– Тревога. Опасность детонации боезапаса. Опасность повреждения реактора.
– Тревога… тревога… тревога…
– Заткнись, – слабым голосом попросил Миронов. Затем вспомнил и добавил: – Отключить голосовое оповещение.
– Отключено на десять минут, – ответил голос.
– Стерва, – буркнул агент. – Упрямая стерва.
Он попытался поднять руку, но потерпел поражение. Шевельнул ногой – без толку. Вывод? Наномускулы отключены. К тому же внутри стало явно теплее.
Здорово. Не успел завестись, споткнулся о грабли и сломал хвост. Что радует, взрывов было несколько. И хоть один да накрыл Геринга. Второй плюс – вроде никто не стреляет. Следовательно, оглушило и бойцов в гараже. Ударная волна в закрытом пространстве удовольствие сомнительное. Минус – если машина не оживет, извлекут тебя консервным ножом. 
Нащупав второстепенную клавиатуру, Игорь торопливо вывел в отдельное окно схему повреждений. Изучил и присвистнул. Нет, машина не в критическом состоянии и взрываться не собирается. Но на зеленом фоне прибавилось множество желтого, а то и красного. Изрядно побита броня, часть камер просто сгорела, а охлаждающие стержни на максимуме. К тому же, если правильно понял текстовую часть, в несущем каркасе наметились опасные микротрещины. Не врал Рус про усталость металла, ох не врал.
Пока агент изучал поломки, температура слегка упала, в спину подуло прохладным воздухом. И одновременно послышался равномерный гул, сигналы тревоги один за другим перешли в «желтый» режим. Возникла картинка: пыль и дым, языки огня, смятые как консервные банки автомобили, огромная дыра на месте арсенала и ветвистые трещины по потолку. По гаражу как смерч прошелся. Горели аварийные фонари, поодаль истерично метались световые пучки прожекторов и фонарей.
Судя по всему, меха откинуло метров на десять. Машина раздробила две опорных колонны и упала на роскошный лимузин бандита, сделав тот похожим на высушенную и покоробленную подметку. Рядом рухнула потолочная плита, валялись крупные обломки модифицированного коралла, горы щебня. Сломанными зубами щерились арматура, с потолка свисали мокрые шланги дом-систем похожие на кишки, капала бурая маслянистая жижа.
То тут, то там лежали тела бойцов. Обожженные и посеченные осколками, присыпанные пылью.
Справа Игорь заметил чью-то оторванную по локоть руку. Поморщился и сместил взгляд, увидел хозяина конечности – в обугленном куске мяса человек почти не угадывался. Чуть поодаль вяло возился выживший: выпученные глаза, открытый в немом крике рот, опаленное лицо. Дальше явный «Бессмертный» с раздражением запихивал внутренности в развороченный живот. Запихивал вместе с мусором, мелкими камешками…
У выхода суетились поживее. Кто-то кричал, кто-то размахивал руками, иные помогали раненым ковылять наверх. Сверкали фонари, суетились дроны. Но в пыли и дыму зачастую путались, работали бестолково.
Гул в кабине стал отчетливее, индикатор температуры упал еще немного, и появилась надпись: «Активный режим».
– Не прошло и полугода, – проворчал законник. Попробовал пошевелить рукой: стальные пальцы дрогнули и сжались, шевельнулась нога.
Мех поднимался как тяжело контуженый человек. Медленно, неуверенно покачиваясь, лязгая обшивкой и сминая расплющенный автомобиль сильнее. Миронову пришлось сделать несколько мелких шагов, ухватиться за надтреснутую колонну.
Уже лучше.
Сколько прошло времени? Артур говорил, что ждет отчет через полтора часа. 
Испуг ушел так же быстро, как и появился, когда взгляд натолкнулся на часы. Нехитрые вычисления позволили понять – сорок минут… осталось примерно столько же.
Выведя планировку города, агент задал начальный и конечный пункты, заставил просчитать максимально короткий маршрут. Компьютер выдал результат – пять часов в походном режиме. И час, если лететь.
Черт! Стоит поторапливаться.
И вновь ему повезло. Взрыв не только проредил ряды врагов, но и ошеломил оставшихся. Никто не ожидал, что кто-то может выжить в эпицентре огненной бури. Все занимались поисками раненых и мертвых, приходили в себя. Пара «Берсеркеров» бегали с носилками, им помогали «Бессмертные» и «Броненосцы». Командовал «Росомаха», заставлял людей идти обратно, вытаскивать товарищей. Двое в неповрежденных бронекостюмах разбирали завалы над третьим, дроны сканировали опасные места на признаки жизни.
На вышедшего из облака пыли и дыма громадного меха никто не обратил внимания. Одни были поглощены спасением жизни сослуживцев, другим мешала видеть боль, третьи приняли размытый силуэт за своего. И лишь слегка контуженный сенсорик, что сидел неподалеку от броневика, таращился прямо на незнакомца. Моргал, морщился и мотал головой, будто углядел привидение.
Но нет, массивная металлическая машина с побитой броней и гербом двуглавого орла не пропадала. Тяжеловесно приближалась, аккуратно обходила тела, дула орудий настороженно ощупывали пространство – кто же выстрелит первым?
Несмотря на внешнюю молодость, боец был стар, очень стар. Он не помнил лиц родителей, забыл многих друзей. Но примерно раз в три-четыре месяца видел кошмары с десятками и сотнями таких машин, убивающих и жгущих все на своем пути. Таких же могучих, неповоротливых с виду.
По лицу сенсорика разлилась мертвенная бледность, глаза расширились, а рот приоткрылся в немом крике.
– Ты чего, Лю? – полюбопытствовал проходящий мимо напарник. – Призрака увидел?
И глянул в том же направлении. Прищурился, обругал пыль. А потом тоже побледнел и закричал:
– К оружию!
Но предупреждение опоздало, чужой мех успел подойти вплотную. Несколько суматошных пуль срикошетили от брони, а бить гранатами никто не рискнул – своих зацепит. Кто мог бежать, разбежались, спрятались за завалами. Двое сообразили и кинулись к распахнутым люкам броневика, забрались внутрь, но выстрелить не успели.
Мех-бандит прошел в метре от оцепеневшего сенсорика. Старый китаец успел рассмотреть погнутые и надтреснутые броневые пластины на ноге машины. Стальная подошва с хрустом раскрошила обломок коралла. Бойца осыпало пылью и мелкими камешками, овеяло горячим сухим воздухом. Несколько камер мазнули равнодушными взглядами по замершему человеку, отвернулись.
Обойдя броневик по кругу, монстр аккуратно ухватился за орудие. Раздался натужный скрип, дуло согнулось пополам. Мех помедлил, будто в раздумьях. А затем развернулся и, тяжело вбивая ноги в асфальт, двинулся наверх под прицелом десятков изумленных взглядов.
Лучшего момента, чтобы уйти и быть не могло. Игорю даже стрелять не пришлось. Только повредил пушку, ибо тактический компьютер отметил: «Шанс пробития брони 72 %». Но едва впереди показался клочок серого утреннего неба, внезапно подала голос сервисная система:
– Опасность!
На экране всплыло окошко с камеры заднего вида: огромные ворота, облако плотного дыма, и где-то чуть дальше – блеклые фонари в утреннем мареве.
«Где?» – хотел уточнить Миронов. Но увидел, как из дыма вырвались две сферы, отливающие чернотой, зависли в воздухе и раскрылись, ощетинились дулами.
Черт, дроны! И парочка господ в бронекостюмах. Пока шагал вперед, те копались в дальнем конце гаража. Думал, что удастся проскочить. Не удалось. Обученные бойцы быстро очнулись, пропустили его мимо раненых, а затем нагнали и ударили в тыл.
В спину толкнуло, машина клюнула носом, и агент еле удержался в вертикальном положении. На экране заднего вида расцвели всполохи выстрелов, длинные дорожки трассеров. Роботы лупили безостановочно, как и один из бойцов. Второй возился с какой-то массивной штуковиной, похожей на… гранатомет.
– Что ж вы пристали-то? – прошипел Игорь. Развернулся грудью, там броня толще, и попятился. Поймал в прицел одного из дронов, затаил дыхание и нажал на кнопку.
Пулемет выплюнул короткую очередь из пяти-семи пуль, и неожиданно умолк.
«Необратимые повреждения модуля, – высветилась равнодушная надпись. – Также повреждены модули № 3, 5 и 6».
Ругнувшись, законник сбросил пехотный пулемет. Активировал зенитку, но сообразил, что не успевает. Второй боец-мех уже закончил возню, прицеливается.
На глаза попался автомобиль припаркованный рядом с клубом. Слегка устаревший модный пони-кар с хищными очертаниями. Миронов тяжело шагнул к машине, схватился за крышу и опрокинул на плечо на манер щита.
Через миг руку рвануло, боль пробила до позвоночника, а экран заволокло дымом и пламенем. Картинка смазалась, навстречу прыгнула дорога и тротуар, стена противоположного здания. Мех кувыркнулся, выбивая горы осколков, снес фонарный столб и врезался прямиком в полицейский фургон.
– Гады, – простонал агент. – Какие же вы гады. Я просто хочу уйти.
Острая резь в ребрах изрядно разозлила. Игорь скрипнул зубами и заставил машину перекатиться. Мельком отметил – щит-авто размололо в труху. Но тут же поймал в прицел дрона, и опять нажал кнопку.
Крупнокалиберный пулемет рявкнул низко и грозно. Механическая муха разлетелась на куски: лишь брызнуло чем-то липким и черным, в стороны полетели обломки корпуса. Второй робот попытался увильнуть. Схлопнулся и метнулся за угол ближайшего дома, но пули пробили и стену – Миронов успел заметить, как шар с вмятиной на полкорпуса рухнул на землю, загорелся.
Показательная расправа над летающими тварями заставила вражеских мехов вести себя осторожнее. Один спрятался за бетонным ограждением, второй – за углом. И оба непрерывно стреляли. Обычные пули не пробивали корпус, но постепенно уничтожали камеры-глаза, изнашивали обшивку. Последняя сдавалась как-то уж чересчур быстро. Индикатор неуклонно опускался к отметке, где уничтожение пилота станет делом решенным.
Игорь же отступал, пятился. Следовало выйти из-под огня. Сейчас реактивные двигатели закрыты стальными плитами. Но если развернуть, станут уязвимы, разогнаться не получится.
Враги не отставали. Более легкие и быстрые «гражданские» машины легко обгоняли, лупили сзади и с боков, спереди. Законник постреливал из зенитного пулемета, но без толку – прятались. Мех Миронова стал напоминать медведя с вцепившимися в пятки псами. К тому же огонь понемногу усиливался: от клуба бежали бойцы, карабкались на крыши окрестных зданий.
Не прошло и трех минут, как агент оказался в полном окружении. А если верить тактическому компьютеру, от границы района ехали броневики, приближалась новая стая дронов. Экран пестрел предупреждениями о попаданиях, индикаторы полыхали алым.
– Опасность, опасность, опасность… – твердил голос сервисной системы.
Злость разгоралась сильнее, законник стонал и хрипел, отмахивался от пуль и набегающих врагов. А когда рядом взорвалась очередная граната, и меха тряхнуло сильнее обычного, не выдержал.
– Прочь!
Вопль вырвался сам собой, дикий и отчаянный. И вместе с тем родилась идея, простая, но вполне осуществимая. Миронов стиснул зубы и повернулся к одной из вражеских машин, активировал патрон ускорителя.
Возникло чувство, будто под зад крепко пнули. Каждая пластина в мехе жалобно застонала, а мир на экране стремительно полетел навстречу. Перед глазами возникло черное хитиновое чудовище, лишь отдаленно напоминающее человека. Агент ухватил его, протащил за собой, с силой вмял в стену здания.
Взвихрилась пыль, брызнули осколки. Толстая плита на груди врага смялась как бумага, из щелей хлынуло нечто черное и густое. Визор треснул, оружие упало наземь. Мех безопасников еще попытался бороться, отпихивал огромную стальную махину, но тщетно, это походило на борьбу гнома со снежным великаном. Второй рукой Игорь раздавил псевдоголову с тактическим модулем, пробил горб на спине и вырвал батарею. Конечности машины безвольно обвисли, бронекостюм с пилотом внутри рухнули наземь.
Перестарался. 
Показалось, или компьютер как-то радостно подсказал вторую цель с тыла?
Противник явно спешил на помощь товарищу, но совершил ошибку, подставился. И Миронов не преминул воспользоваться: резко развернулся, впечатал кулак в головную часть, сминая хитин, круша механизмы, нервные узлы.
Постояв с секунду, враг рухнул на колени, задымился и раскрылся как бутон цветка. Пилот мешком свалился на асфальт, обреченно глянул вверх… прямиком в дуло огромного пулемета.
Один выстрел – и кто-то лишится головы.
Убивать законник не стал. Шагнул в сторону, мельком уловил вокруг лица: ошеломленные, испуганные удивленные. Никто не ожидал, что неповоротливый монстр может двигаться так резво. И конечно стрелять перестали, напряженно переглядывались – элементарно опасались попасть в пилота погибшего меха.
Заложник попытался отползти. Но красноречивое движение дула заставило примерзнуть к земле. На минуту установилось затишье, враги осмысливали новое положение дел. На крыше послышался чей-то командный голос, бойцы уходили и прятались.
– Изложи свои условия, – громыхнуло над домами. – Мы можем найти компромисс…
Говорили спокойно и деловито, предлагали варианты. Но Игорь не слушал. Стоял и смотрел на утопающие в утренней серости старые дома, погасшие вывески магазинов и всевозможных притонов, старые фонарные столбы. В тусклых окнах чудилось движение: то ли местные, то ли спецназ, что не сильно и важно. А на востоке медленно разгоралось зарево нового дня, пламенели облака, красноватые иглы-лучи изгоняли последние звезды, ввысь тянулся столб жирного черного дыма.
Экран алел различными предупреждениями, ссылками, графиками. Автоприцел прыгал с одного врага на другого – тактический компьютер искал наиболее опасного противника. А схема повреждений почти полностью пожелтела, прибавилось красного. Звук механизмов тоже изменился: стал дребезжащим, ровный гул то и дело прерывался неприятным рычанием.
Миронов переключился на карту района, отметил – полно двух и трехэтажных зданий. И раскиданы удобно, не по прямой, а в замысловатом порядке вперемешку с более высокими. Краем глаза он заметил очередное оповещение о приближении новой группы противников. Но лишь мазнул взглядом и вернулся к интерфейсу управления ускорителями, начал вручную регулировать мощность и угол реактивной струи, то и дело косил глазом в сторону таймера.
– …мы освободим проход, позволим уйти. Не убивай бойца, он просто исполнял приказы. Итак, твои условия?
– Отвалите! – буркнул агент, включив динамики. И сразу, пока никто не успел очнуться, сделал шаг в сторону, ударил по кнопке подтверждения.
Пинок под зад получился гораздо ощутимее, серое небо устрашающе надвинулось. Мех как кузнечик сиганул на крышу соседнего здания. Тяжело приземлился, с ходу расстрелял томившихся в засаде дронов и шуганул людей, прыгнул на крышу через дорогу.
Здесь ждали, послали в лоб гранату, добавили свинцом. Но взрыв заставил меха лишь слегка покачнуться, а пули срикошетили. Игорь приземлился на полусогнутых и, разбивая ногами хрупкую твердь, помчался дальше. Позади испуганно кричали: крыша просела в аккурат за машиной, и бойцы попадали кто куда.
Прыжок! Снова прыжок, стреляющие вдогонку безопасники, изрыгающая пламя очередная двойка дронов…
На четвертом скачке прямиком на меха бросился какой-то отчаянный храбрец. Ловко спрыгнул с высотки, повис на груди. Весь экран заняло странное узковатое лицо с приплюснутым носом, чуть зеленоватой кожей с чешуйками возле губ и глаз.
Миронов споткнулся от неожиданности, чуть не провалился вниз. Но вовремя очнулся и попытался стряхнуть пассажира. Тот держался цепко. И вообще вел себя достаточно выдержанно. Дождался очередного приземления и спрыгнул сам, откатился в сторону, предварительно плюнув чем-то ядовито-зеленым на грудь машины.
Чем – гадать долго не пришлось. Ибо и так немногочисленные камеры начали гаснуть одна за другой.
Рептилия! 
Очень эффективный комплекс боевых модификаций. Ловкость и гибкость плюс улучшенная регенерация, плюс специальные железы в пищеводе, вырабатывающие едкую дрянь по эффекту сходную с серной кислотой. Мод разрабатывался лет тридцать назад, считался перспективным и активно внедрялся среди спецслужб и военных. До тех пор, пока не всплыл существенный недостаток.
В силу строения нервной системы у «Рептилий» напрочь отсутствовало чувство самосохранения, они не умели бояться. Поначалу это считалось преимуществом. Но когда во время Новосибирского инцидента религиозные экстремисты заложили вакуумную бомбу под медицинский центр, поголовно и глупо погиб отряд в количестве двадцати оперативников. Просто слепо кинулись в здание в надежде отключить детонатор, а террористы взяли да и нажали на кнопку. И потом смертность среди модов превышала мыслимые границы. Проект закрыли, и в серию пустили современных «Ловкачей».
По официальным данным последний из «Рептилий» погиб пятнадцать лет назад. Этот либо хорошо скрывался, либо кто-то влиятельный решил возродить проект. Зачем – другой вопрос, над которым Игорь предпочел поразмыслить как-нибудь потом. Тем паче, что опять подала голос сервисная система:
– Опасность. Обнаружено неизвестное вещество органического происхождения. Поражены органы наблюдения, броня. Рекомендация…
– Черт!
– Некорректный запрос, – холодно отчеканил голос.
– Знаю, – фыркнул законник. – Открыть забрало!
Тяжелая пластина, закрывающая визор, отъехала вниз и в стороны. И только потом до Миронова дошло, что камеры уничтожили явно с какой-то целью. Хотя долго гадать не пришлось, так как во время следующего прыжка он заметил тусклый голубоватый всполох в конце улицы. Страшно ругнулся – ведь чувствовал, знал, сам бы так поступил, – и потратил последние заряды ускорителей прямо на пике параболы.
Второй рывок швырнул машину еще выше. Но недостаточно быстро, в левое бедро ударило. Не помогли никакие амортизаторы, никакая броня. Последняя и вовсе разлетелась как черепица, порвались тугие переплетения наномышц. А боль… боль была такова, что агенту показалось, будто ногу вообще оторвало. Мех закувыркался в воздухе, рухнул в крутой штопор.
Но везение противников закончилось. Ждали, что машина упадет вниз, а не рванет вверх. Следующий всполох прошел гораздо ниже, третий – чуть выше. А потом законника закрыла стена подвернувшегося здания. И хорошо. Второго попадания из ручной рельсовой пушки мех не выдержал бы.
Постанывая от боли, Игорь сумел включить программу полета, и с возрастающим испугом посмотрел на налетающую землю. Быстро, чересчур быстро, реактивные двигатели запуститься не успеют. А если и успеют, то не выйдут на номинальную мощность.
Интересно, а как будет выглядеть размазанный по дороге мех? 
Тихий рокот совершенно неожиданно перешел в надсадный вой. Обшивка начала двигаться, вздыбилась как у рассерженного ежа, улеглась в другое положение. Одни пластины обеспечили лучшие аэродинамические свойства, иные превратились в крылья, рулевые лопасти. На фоне восходящего солнца машина напоминала побывавшего в сражении серафима.
Крутое пике, в самом деле, едва не закончилось фатально. Но у земли агент инстинктивно поменял положение, принял первый удар на ноги и пробежал по инерции десяток шагов, оставляя за собой борозду раскрошенного асфальта. Двигатели взвыли как стая демонов, и медленно, словно пробуя воздух на прочность, потащили тяжелую махину обратно вверх.
В полуметре от земли подъем и закончился, мех помчался на воздушной подушке. Отбросил чью-то неосторожно припаркованную на дороге легковушку как сухую шишку, сбил пару-тройку фонарных столбов и неловко вписался в поворот, проломил фасад какого-то дома. В воздух подбросило гору обломков, столб пыли, а в проломе мелькнуло лицо с отвисшей челюстью и выпученными глазами.
Машину ощутимо клонило влево: то ли движок не тянул, то ли не хватало части крыльев. И пока программа адаптировалась под новые реалии, Миронову пришлось изрядно помучиться: вручную делать поправки, уклоняться от препятствий. Не раз законника бросало в холодный пот, когда мех как пьяный матрос норовил врезаться в жилое здание, протаранить парковку, сбить раннего пешехода. И это на скорости порядка двухсот километров в час.
Зубодробильная вышла поездочка.
Но наличествовал и несомненный плюс – Игорь все-таки прорвал блокаду, вырвался из окружения.
Одураченные спецназовцы ПСБ остались далеко позади. Никто из них не мог тягаться с машиной Войны, а подкрепление не успело самую малость. Разве что дроны… пяток черных шаров со стрекозиными крылышками растянулись в полукруг, следовали позади. В ускоренном режиме данные модели стрелять не могли, просто гнали и следили.
Пускай. У него имелась еще одна идея. Не зря же изучал карты Пангеи, искал оптимальный путь.
Пропетляв по узким улочкам Красного района, побитый мех снес заграждения на КПП, чем до икоты напугал ленивых охранников-полицейских. Миронов даже успел заметить ошарашенные лица молодчиков, с одного порывом ветра сорвало шлем. Но задерживаться не стал, рванул на шоссе и вывел реактивные двигатели на максимальную тягу.
На прямом участке боевой скафандр помчался как демон. Дорога слилась в серую гладь, навстречу замелькали цветные рекламные полотнища, тусклые фонари. Дроны слегка отстали, и агент позволил себе выдохнуть.
Рано.
Из пустоты вынырнул потрепанный синий универсал. Игорь охнул, резко вильнул влево, избежав столкновения. На лету чуть обернулся и успел заметить, что машину закружило, кинуло на бетонное ограждение.
Современные модели оснащаются надежными системами безопасности. Пассажиры выживут. 
Не успел подумать, и тут же врезался в зад автоматического грузовика, внезапно возникшего на дороге. С трудом отмахнулся от искореженного прицепа, уклонился от пошедшего юзом тягача, выскочил на встречную полосу. И с руганью ткнул кнопку форсажа. Мех отчаянно взвыл движками, как рассерженный черт перемахнул одну легковушку, вдавив крышу в салон, отшатнулся от другой.
– Рекомендация: снизьте скорость. В наличии движущиеся помехи, – казенным тоном выдала система.
– А то я, твою мать, не знаю! – с сарказмом выпалил Миронов, отчаянно виляя сквозь поток транспорта. – Нашлась, леди Очевидность…
– Некорректный запрос.
– Я тебя тоже люблю, милая.
– Некорректный…
– Тьфу!..
Спорить с программой оказалось бесполезным. Игорь лишь помянул недобрым словом конструкторов, не учевших возможность передвижения меха по гражданским трассам в мирное время. И полностью сосредоточился на управлении.
Повреждения от взрыва в арсенале давали о себе знать. Бронекостюм реагировал замедленно, маневрировал лениво и неохотно. Автомобилей же на шоссе становилось больше и больше. Пока успевали уклоняться, но уже раза два случались массовые аварии. Где-то далеко за спиной орали сирены патрульных машин.
А еще в утреннем сумраке назойливо маячили дроны. Двенадцать штук, два – тяжелые, напоминающие гладкие черные наконечники стрел. Эти изредка постреливали из пушек: крошили асфальт и перекрытия эстакад, – постепенно приближались на дистанцию пуска ракет.
Кто-то умный и инициативный взялся за поимку беглеца. Вопрос времени, когда загонят в засаду, и тогда потрепанному меху конец.
Двадцать минут! 
Пот крупными градинами катился по лбу законника, выедал глаза. Мысли путались, мир расплывался, терял цвета. Боль слегка поутихла, нога изредка напоминала о себе огненными вспышками. Боялся зря – не перелом, а скорее накол. Крупнокалиберная пуля расплескала защитные пластины, разорвала внешний слой наномышц, но застряла во внутреннем. Терпимо.
Но хуже то, что подпитывающая сыворотка, вколотая в клубе, начинала выдыхаться. Усталость наваливалась удушающим мешком, пальцы дрожали. И лишь упрямство да страстное желание победить заставляли держаться в сознании, думать, принимать решения.
Восемнадцать минут… 
Эстакада с объездной трассой на ней пошли на спуск, внизу рядом с бетонным отбойником показались крыши домов. Миронов скрипнул зубами, и рванул машину в ту сторону. С усилием оттолкнулся, и спланировал на ближайшее здание. Перепрыгнул на другое, пониже, и тяжело рухнул на пустынную улицу какого-то торгового района. Спрятался за углом, выждал секунд двадцать.
Дроны появились точно по расписанию, спикировали роем жужжащих пчел. По инерции промчались мимо, но заметили беглеца и стали разворачиваться, на краткую секунду сбившись в кучу.
Последняя уцелевшая камера зафиксировала цели, из пусковой установки на плече со свистом метнулись ракеты, зенитный пулемет начал рассерженно рычать. На минуту улица превратилась в огненный ад: прогремели взрывы, повалил дым, посыпались стекла витрин и обломки коралла.
Один из больших роботов рухнул сразу, второй успел пальнуть, но промахнулся и получил ракету в хвост. Боезапас детонировал, и машина превратилась в пыль. Осколки и взрывная волна посекли часть мелких дронов, другую агент покрошил из пулемета. И стрелял до тех пор, пока не наступила оглушительная тишина, а счетчик боезапаса не показал нули.
Сбросив бесполезную зенитку, Игорь в последний раз окинул взглядом картину разрушений: изрешеченные машины, дырявые стены и голые витрины салонов, дым и чадное пламя… развернулся и полетел дальше. Но не к шоссе, а вглубь района. Пересек несколько широких проспектов, пару раз свернул и выскочил на небольшую площадь рядом с входом в подземку.
Ранние обыватели, спешащие на работу, опешили, когда из подворотни с воем и скрежетом вывалился громадный крылатый мех: обожженный и побитый, дымящийся, теряющий на лету чешуйки брони, истекающий маслом. Но потом закричала какая-то женщина, и вопль подхватили, редкая толпа ринулась врассыпную.
Миронов мельком отметил бледные молодые лица, строгую одежду клерков. Чуть помедлил и полетел прямо к входу. С трудом протиснулся в шахту магнитного эскалатора, обдирая стены, скатился вниз, на перрон. Спрыгнул, опять врубил двигатели и умчался в темноту тоннеля.
Четырнадцать минут… 
То, что маневр поможет сбросить хвосты, Игорь не сомневался. И изначально заметил, что тоннели проходят вблизи нужного дистрикта. Красота – ни машин, ни дронов, ни погони. Знай себе лети, изредка уклоняйся от встречных поездов. Но беспокоила возможность «теплой встречи» на аэродроме и подступах. Там группа, что готовилась захватить Алекса, туда подтянут подкрепления. А ресурсы меха исчерпаны.
Быть может брата спугнет суета, и он откажется от идеи использовать челнок. Хотя зная его упрямство, надежд мало. Всегда рисковал, шел ва-банк, хренов любитель приключений. Но есть элементарное здравомыслие, чувство самосохранения. Лешка кто угодно, но не идиот. И понимает, что если взлетит, орбитальные платформы выпустят по тревоге с Земли ракеты-перехватчики.
Несмотря на логичные выводы, тревога не отпускала. Агент потратил неоправданно много времени на разборки с преследователями. И теперь злился, ярился, гнал машину вперед, попутно сверяясь с картой. Бронекостюм мчался так, что дрожали стены, а сонных людей на перронах отбрасывало вглубь вокзалов.
Но это не смертельно. Получат компенсации от страховых компаний, многие смогут купить новую ультрамодную модификацию или имплантат. Или пройдут очередное омоложение бесплатно.
Двенадцать минут. 
Поезд вынырнул из мрака как чертик из табакерки, ослепил огнями прожекторов, ударил встречной звуковой волной. Мех содрогнулся и жалобно застонал, уклонился едва-едва, нырнул в соседний тоннель.
Свет ударил в спину, машину начало болтать. Законник слегка повернулся и выругался. Второй состав буквально дышал в спину, стремительно догонял. В окошке кабины виднелось посеревшее от ужаса лицо машиниста.
– Тормози! – крикнул Миронов. – Тормози сейчас же!
Но машинист вопреки правилам и предписаниям плечом вышиб дверь в вагон, кинулся прочь. Трус.
– Критический перегрев реактивных двигателей, – ехидно сообщила сервисная система. – Падение мощности.
Игорь не успел даже выругаться. Мех врезался кормой в головную часть поезда, мягко смял кабину, распластался на груде искореженного хитина, пластика и металла. Брызнули искры, пошел едкий дым. Состав начал замедляться – сработал аварийный контур. Но в течение пары минут агент чувствовал себя Мюнхгаузеном на пушечном ядре.
– Охлаждение завершено. Режим полета возобновлен.
– Ты будто издеваешься, – буркнул Миронов так, чтобы система не восприняла как запрос. С усилием вырвался из плена обломков, врубил форсаж и как раз успел нырнуть в ответвление, ушел на соседнюю ветку.
Нужная законнику станция оказалась совсем крохотной, выходила на поверхность рядом с шоссе в «живописнейшей» местности рядом с цехами мясной фермы. И ни следа великолепия центральных районов Пангеи: унылая серость стен, чахлые каштаны рядом с парковкой и супермаркетом, парочка административных высоток в отдалении.
Атмосферу подчеркивало сонное чириканье воробьев, красноватые лучи взошедшего солнца и бродяга в замызганном плаще, увлеченно пытающийся обмануть автомат с горячими бутербродами.
Далекий вой сирен и кружащие за дальней многоэтажкой патрульные дроны не особо волновали мужчину. Ну, ловят кого-то… и что? Такое случается через день, а поесть надурняк удовольствие редкое.
– Давай, зараза, – бормотал нищий, обстукивая переднюю панель в строго определенном порядке. – Не жадничай.
Конечно, у бродяги имелось немного кредитов. Но зачем тратить деньги, если может улыбнуться удача? Да и стайка воробьев неподалеку явно что-то знала, расселась на пластиковой ограде.
И упорный автомат, в конце концов, не выдержал издевательства. Душераздирающе пискнул, выбросил в пищераздатчик огромный парующий бургер.
– А компот? – возмутился мужчина. – Мое кун-фу сильнее твоего.
Но грязные пальцы с криво обкусанными ногтями так и не успели прикоснуться к еде. Воробьи захлопали крыльями, шумной стаей упорхнули прочь. Нищий услыхал нарастающий вой, и по въевшейся привычке кинулся подальше от источника звука.
Окна задребезжали, пыль на площадке начала танцевать. Раздался оглушительный хлопок, из тоннеля подземки вырвался огромный металлический мех. Завывая двигателями прыгнул на перрон, разнес походя стекла и опрокинул автоматы с мелочевкой. Но задерживаться не стал, перемахнул через высокий забор фермы, и полетел в сторону высоток.
И вновь наступила сонная тишина, лишь ветер шелестел обертками рассыпанных бутербродов. Бродяга выглянул из-за угла. И убедившись, что опасность миновала, кинулся подбирать еду, жадно рассовывал по карманам…
Игорь давно перестал следить за часами. Просто боялся посмотреть и понять, что опоздал. Не реагировал он и на назойливые предупреждения сервисной системы о многочисленных неполадках. Он просто летел, мчался наперегонки с неумолимым временем. И смыслом жизни стало движение, преодоление препятствий.
Хренов Форрест Гамп с крыльями. 
Вырвавшись из тоннелей подземки, двинулся в сторону аэродрома. И конечно заметил кружащих в вышине роботов – проклятое воронье. Как над трупом пируют.
Одно из двух: либо все закончилось, и Алекс попался, либо встречающая команда так и не дождалась контакта, пошла проверять объект. Но при любом раскладе следовало осмотреться.
И потому Миронов немного изменил намеченный маршрут. Вместо того, чтобы ломиться по трассе прямиком к аэродрому, углубился в нагромождение складов и цехов, направился к высотным зданиям. Два из них сверкали хромом и стеклом, пестрели голографическими лозунгами: «Кушай здоровое!», «Будь человеком, ешь искусственное мясо!», «Сочно и жирно!» Вспыхивали картинки и ролики: огромный бифштекс, щекастый мальчуган, вкусно поедающий содержимое консервной банки, миниатюрный поросенок запертый в той же жестянке…
По случаю раннего времени башни выглядели безлюдными и пустующими. А вот третья высотка была не достроена. Располагалась немного в стороне, окруженная временным забором, казалась высушенным скелетом: сплошные колонны и перекрытия, стены не успели нарастить кораллом.
Вот к ней и рванул Миронов. С ходу снес хлипкую ограду и, обогнув, выключенных строительных ботов, подлетел к фундаменту. Примерился и вывел двигатели в режим форсажа, подпрыгнул метра на три, схватился за перекрытия и подтянулся, опять включил тягу.
На третьем скачке программа адаптировалась, и мех пополз вверх сам собой. На крышу агент лезть не стал, опасаясь быть обнаруженным или нарваться на дозор, остановился на десятом этаже. Пересек площадку, загроможденную оборудованием, ящиками и мешками, спрятался за крайней колонной и настроил зум камеры.
Дыхание перехватило, а голова закружилась. Но не от высоты, а потому что он действительно опоздал. Буквально на минуту-две… но опоздал.
Внизу, примерно метрах в пятистах впереди располагались два длинных ангара. Один – с распахнутыми воротами и стоящим рядом древним винтовым самолетом, заправщиками и парой тягачей. Вдаль убегала лента взлетной полосы, возвышалась диспетчерская башенка. Солнце блестело в редких лужах, стена света медленно отодвигала ослабевшую рать теней и сумерек.
На полосе стоял готовый к полету челнок чем-то смахивающий на лягушку: приплюснутой формы, с тупым закругленным носом, короткими крыльями и сдвоенным хвостовым оперением. А вокруг в живописном беспорядке рассыпались броневики, наземные боевые дроны-жуки, и десантные мехи. Людей тоже хватало: человек тридцать навскидку, вооруженных до зубов. И каждый щеголял униформой ПСБ, являлся модом высокого уровня.
Ни черта себе облава! Такой силой обычно травят организованные банды и группировки религиозных фанатиков. Но чтобы посылали за одним-единственным человеком? Нечто из ряда вон. 
Летающих роботов тоже хватало, и законнику приходилось сохранять осторожность, чтобы не попасть в зону чувствительности сенсоров. Парочка кружилась рядом с башней как с наиболее опасным объектом в радиусе патрулирования.
Понятно, понадеялись на технику, поспешили. Если б устраивали засаду по правилам, то Игоря встретили еще на подходах. Но Рус раскололся недавно, проклятый недостаток времени подвел и безопасников. Пока собирали команду, пока организовывались… Такие вещи не делаются с бухты-барахты.
Компьютер немного подумал и предложил режим маскировки: уменьшить температуру брони, выключить часть систем, чтобы не фонить в электромагнитном диапазоне, подстроить цвет покрытия под окружающую обстановку. Агент автоматически подтвердил, продолжая рассматривать действо на взлетной полосе. Сердце то срывалось на барабанную дробь, то стучало медленно и тяжело, в ушах грохотало от волнения.
Алекс… где Алекс?.. 
Брата Миронов не видел. Да и спецназовцы вели себя как-то расслабленно: прогуливались рядом с челноком, перебрасывались ленивыми фразами и явно чего-то ждали. Или кого-то. Должно подъехать начальство? Эксперты?
Игорь был готов поверить в счастливое стечение обстоятельств, осторожность старшего. И плевать, что выслеживать придется заново, главное не достанется ПСБ. Алекс всегда умел вовремя сделать ноги.
В душе робкой птицей шелохнулась надежда, начала набирать силу. Но агент продолжал ждать и наблюдать, чтобы убедиться наверняка. Пренебрегая опасностью обнаружения, наплевав на погоню.
Через минуту у ангаров началась какая-то суета. Бойцы на поле как-то подобрались, перестали трепаться и рассредоточились вокруг. Одновременно на территорию аэродрома въехал бронированный фургон, остановился невдалеке от челнока. Такими, как правило, пользуются инкассаторы.
А еще в подобных перевозят опасных преступников. 
По спине сыпануло изморозью. Но Миронов знал, что любое предчувствие имеет логические объяснения. И понимал, что сейчас увидит. Но не хотел верить.
Суета слегка улеглась, из ворот ангара вышла группа людей в количестве четырех модов ПСБ с винтовками наперевес. Двое прикрывали, двое тащили под руки избитого и окровавленного пленника.
Лютая стужа охватила внутренности Игоря, в ушах тоненько зазвенело. Камера потеряла фокус, тут же нашла, дала большее увеличение. Агент увидел себя со стороны: лицо в кровоподтеках, нос разбит, волосы превратились в толстые иглы от подсохшей крови, толстая куртка измазана в грязи и порвана. Хотя двойник чуть моложе.
– Алекс, – прохрипел Миронов. – Дурак.
Пленник едва перебирал ногами. Явно сопротивлялся при аресте, и его долго со вкусом избивали. А может, проводили предварительный допрос. Но теперь брата тащили двое дюжих оперативников. И тащили к фургону. Грубо, волоком.
Первым порывом было кинуться вперед, ворваться в гущу врагов и отбить старшего. Ведь никто не ждет нападения, слишком уверены в собственной силе.
И, наверное, законник так бы и поступил, если б осталось хоть какое-то оружие. Но счетчики боезапаса упрямо показывали нули, а с дымовыми шашками никто не идет в атаку на пушки. Да и броня изрядно разбита. Он не успеет спуститься, как начнут палить дроны. Потом подключаться броневики и мехи, древний серафим сгорит на полдороги к цели.
Бессильно кусать губы – вот, что осталось агенту. И он кусал, не чувствуя боли, не ощущая крови на подбородке. Жадно разглядывал брата, пытался навести порядок в голове и решить, как поступить.
Изображение расплылось, чуть придвинулось.
Игорь вздрогнул.
На поле случилась заминка. Алекс что-то сказал охранникам, уперся ногами в землю. Встал и упрямо мотнул головой, вырвался из захвата. Один из конвоиров зло ухмыльнулся и схватил пленника за плечо. Лицо старшего исказила гримаса гнева, глаза засверкали бешенством – он всегда был слишком вспыльчивым.
– Нет! – выдохнул Миронов. – Не делай этого.
Поздно. Лешка перехватил руку «Росомахи» и очевидно сломал. Легко, как спичку. Увернулся от удара «Броненосца», наступил ему на ботинок и коротко ударил локтем в челюсть снизу вверх. Мягко уложил на асфальт, потянулся к валяющейся невдалеке винтовке. Но так и не притронулся.
Отреагировали дроны…
Механизмам плевать на жизни, плевать и на ценного пленника, у них программа. А программа предписывала уничтожить агрессора.
Сразу две пулеметных очереди крест-накрест прошлись по старшему, превратили спину в кровавое месиво, швырнули вперед. Фонтан алых брызг заляпал асфальт, Алекс кувыркнулся как сбитый на бегу заяц, перевернулся на спину и раскинул руки. Посмотрел прямо на недостроенный небоскреб, и попытался что-то шепнуть…

* * *

Как спускался на землю, Игорь не помнил. Не помнил и того, как крался между складов и цехов, скрываясь от подоспевшей погони, летел к станции метро. Небо почернело от вертолетов и роботов, по трассе мчались полицейские авто, фургоны спецназа. Но Миронов умудрился четко рассчитать «окно», выбрался к подземке и, спугнув лишь стайку воробьев, углубился во мрак тоннелей ровно за пять секунд до того, как зона попала в поле зрение разведдронов.
Смерть старшего означала лишь одно – он проиграл. Окончательно и бесповоротно, по всем параметрам. Смысл продолжать расследование? Да и уцепиться не за что.
Нет, можно перехватить какого-нибудь резидента ПСБ, устроить допрос с пристрастием. Но, во-первых, гарантии на то, что кто-то иной знает об украденном Составе нет, ибо и в спецслужбах полно тайн. Во-вторых, если попадется еще один «Зевс», то заставит исповедаться самого исповедника.
Твои усилия тщетны. Смирись. Алекс мертв, Рус в бегах, старую жизнь не вернуть. Пора и тебе на «черный» континент. Или в Южную Америку. Там остались государства, не признающее «Зеленое право». 
Но успокоиться законник не мог. Медленно летел сквозь тьму подземелья, прятался от поездов, и думал, думал…
Остался Ким. Неразговорчивый и замкнутый начальник оперативной группы АКМ каким-то образом связанный с братом. Тот, кто сидел за кулисами, но чьи следы попадались повсюду. И в деле с Составом, и в заварушке с Разумом. Агент же имел возможность перехватить неуловимого «Ловкача», неповрежденный телефон лежал во внутреннем кармане.
А вдруг получится? Если уж суждено стать изгоем, следует хоть что-то довести до логического завершения. 
Игорь летел. Слушал бормотание сервисной системы, равнодушно смотрел на убегающий вдаль рельс, влажные живые шланги, трубы и провода. И думал, вспоминал.
Мозг привычно разогрелся, хаотично искал в событиях последних дней нестыковки, противоречия. Перед внутренним взглядом проплывали лица, в ушах эхом звенели голоса. В груди поселилась жадная холодная пустота, пила эмоции и саму жизнь. А перед глазами мелькала та картинка: брат отбивается от конвоиров и падает, смотрит в пустоту…
Для чего поперся к челноку? Чувствовал себя в безопасности? Или отвлекал ПСБ? Тогда зачем? Хотя старший вообще никогда и ничего не делал просто так. 
Помимо воли разум подсунул воспоминание о том вечере, когда он вернулся из клиники после заварушки в квартире Романова. Звуки, запахи, ощущения… нелепая ситуация, нелепый разговор. И агент неожиданно вздрогнул, наконец, осознав то, что и так лежало на поверхности.
Да, брат никогда и ничего не делал просто так. И если заходил в гости, то по какому-то важному поводу, а не пожрать и поскандалить, рассказать об очередной бредовой идее… Черт! 
Машина не поняла команды и остановилась как вкопанная, ударилась плечом о стену тоннеля.
– Броня повреждена, – плаксиво сказала система. – Мышечные волокна подверглись необратимой деформации. Опасность, через десять минут неизвестное вещество прожжет защиту и поразит…
– Сбросить нагрудную броню, – приказал Миронов. – Отключить голосовое оповещение.
Взгляд ухватил карту, пальцы лихорадочно отстучали команду на прокладку нового маршрута, увеличение тяги реактивных двигателей. Мех стряхнул защитные пластины, из-за чего изрядно похудел, вильнул на месте, чуть наклонился и резко рванул с места.
И снова рельс, трубы, короткие всполохи вокзалов. Но на этот раз путь получился немного короче, да и время пролетело незаметно. Немного не долетев до нужной станции, агент остановился и выбрался из брони. Провел ладонью по горячему шершавому боку – вроде попрощался с верным другом, – и, прихрамывая, двинулся дальше своим ходом.
Рядом с перроном законник удачно подметил чуть приоткрытую дверцу технического хода. Скользнул туда и взбежал по пустующей служебной лестнице. В одной из подсобок отыскал универсальный санузел. Тщательно стер кровь с лица, помыл голову и кинул в стиральную машинку окровавленную куртку и брюки. Через пять минут оделся в сухое и чистое, нахлобучил найденную тут же форменную бейсболку и вышел на улицу. Его окружил яркий свет утреннего солнца, блеск стекол и хрома, гул голосов, спешащие куда-то люди.
В час пик народ озабочен лишь одним – как побыстрее приехать на работу. Все сонные, погружены в мысли о предстоящем дне. Так что никто и не обратил внимания на обычного бродягу-истока. Морда побита, хромает?.. Сам виноват, подставился. Обратится в социальную службу, там помогут, предоставят врача и психолога.
Без приключений преодолев шумный проспект, Игорь углубился в спальный район. И лишь когда вокруг показались знакомые здания родной улицы, не выдержал, сорвался на шаткий бег. С ходу ворвался через черный ход, задыхаясь, помчался наверх.
Похоже, наблюдатели от ПСБ давно перестали следить за квартирой неблагонадежного сотрудника АКМ, так как он беспрепятственно дошел до двери. Но здесь случилась дурацкая заминка, замок не узнал хозяина. И сколько бы Миронов ни прикладывал ладонь к сенсору, на маленьком экране вспыхивало: «ДНК не опознано. Уважаемый гость, желаете оставить сообщение?»
Наверняка виновата адская смесь препаратов в крови. Или судебные приставы уже отписали имущество в пользу города, сбили настройки.
В конце концов, агент не вытерпел, сбегал в общую кладовую и вернулся с универсальной отмычкой – стальным прутом. Поддел непокорную створку и налег на рычаг. Душераздирающе заскрипело, хрустнуло, на пол полетели щепки, со звоном упал импровизированная монтировка. Игорь торопливо вошел, кинулся в спальню.
Здесь! Где-то здесь! 
В стенах хрипло булькнуло, заклокотало. Опять барахлили дом-системы.
Миронов хотел начать с комода и порыскать под кроватью, за диваном в гостиной, но оцепенел, вспомнив, что греметь громче стало после встречи со старшим.
Рванувшись на кухню, законник вскрыл сервисную панель в углу. Жадно осмотрел трубы водопроводов, опознал рядом газовый и пищевой. Залез глубже в нишу и стал копаться в переплетениях проводов, гибкой паутине, подпитывающей фильтрационные мхи. И лишь забравшись по пояс, увидел это .
В темном углу, рядом с внешней стеной.
Там проходила широкий рукав воздуховодов, стояли вентиляторы, закачивающие воздух в квартиру, рядом – выводящие «отработанный». Но вот внешний контур был аккуратно перерезан, а квартирные «вход» и «выход» закольцованы длинным резиновым шлангом.
Затаив дыхание, Игорь потянул за патрубок и аккуратно извлек массивный цилиндрический контейнер, вставленный в систему на манер фильтра. Повертел в руках, открыл люк сбоку и тупо посмотрел на прозрачную колбу внутри.
Пусто.
Агент моргнул. Встряхнул канистру в слепой надежде на то, что содержимое вдруг появится, потащил на свет. Но тут почувствовал мокрое на губах, стер и тупо посмотрел на вымазанную в темной крови ладонь.
Лихорадка навалилась с новой силой: озноб драл до костей, мир перед глазами расплывался, ныли мышцы и кости. Пот часто барабанил по полу, стекал по лбу и щекам, горела кожа, горело все тело. И кровь из носа теперь сочилась безостановочно.
А я дурак грешил то на простуду, то на неисправный биореактор. 
Понимание того, что произошло, и какую комбинацию провернул Алекс, поразили как громом. Ноги законника подкосились, Игорь без сил упал на ковер.
Все гонялись за Составом. Все! «Дженетик Индастриз», ПСБ, тварь из Сети. И никто не понял, что тот был постоянно под носом. Ходил, говорил, убегал, когда ему грозили расправой…

Часть 2 Изгой и Странники

Глава 1 Дом Отверженных

Он  бежал. Настолько быстро, насколько мог. То и дело спотыкался о корни, прячущиеся под слоем сушняка. Обдирал кожу о колючки и острые красные листья. Пошатывался, хрипло с клокотанием дышал, пытаясь глотать раскаленный воздух. А молочно-белые стволы деревьев то превращались в высушенные временем причудливые скелеты, то расплывались клочьями плотного белесого тумана. Алая листва казалась кровавой пеной, черное солнце, мелькающее в кронах – огромным зрачком неизвестного существа.
От пристального холодного взгляда становилось не по себе, хотелось завыть. И Он  выл, хотя понимал, что нужно хранить молчание. Что преследующему Чудовищу будет легче держать след.
Но как не закричать, когда настолько страшно? 
Монстр настигал. Он  слышал хруст сучьев в ближайшей рощице, топот мягких лап, чувствовал горячее дыхание. Ощущал голод и ярость существа, что томилось без пищи целую вечность. И с возрастающим ужасом понимал, что спасения нет.
Это мир Чудовища.
Но Он  хотел жить. Древний инстинкт самосохранения не желал сдаваться, гнал прочь. Через лес с белыми деревьями и багровой листвой, через мир, где царствовали оттенки серого и алого. Он  обессилел, стонал от боли, но сначала открылось второе дыхание, потом третье. И бег стал сутью, смыслом, целью.
Глупо.
Ведь монстр именно этого и добивался. Чтобы жертва потеряла разум, мчалась без оглядки. А в своем мире Чудовище знало каждую тропку, каждый окольный путь.
Опасность Он  почувствовал слишком поздно. Насторожился, когда понял, что шум за спиной подозрительно затих. И припустил быстрее, осматриваясь по сторонам – ни шелохнется ли куст, ни сыпанет ли листвой.
Но и за такую мелочь настигла кара, под ноги предательски бросился очередной извилистый корень. Он  не удержался, покатился кубарем, вломился в кусты и сорвался с обрыва на берегу мелкой черной реки. В ребра впился твердый булыжник, острая осока посекла спину. Он  ободрал колени и живот, остановился у кромки воды.
Куда-то мчаться стало в принципе бессмысленно. Так как, едва очнувшись, Он  увидел Чудовище. Монстр стоял неподалеку и смотрел на беглеца. Осмысленно, хищно, с предвкушением. И широко ухмылялся, показывая острые черные зубы.
Волк… огромный белоснежный волк с невозможными в мире серого и алого ярко-желтыми глазами. Под плотной шкурой упругими шарами прокатывались мощные мускулы, из пасти рвался низкий рык.
Понятно, почему Чудовище было невидимым в лесу. 
Мысль пробежалась юркой мышью и исчезла, следом навалился удушающий страх и тоже схлынул. Цель изменились. Раньше Он  бежал, чтобы выжить. Теперь просто выживал.
Руки нащупали извилистый сук, колени подогнулись, подготавливая тело к броску, легкие вобрали побольше воздуха вместе с запахами волчьей шерсти и тины. Поймать в прыжке, опрокинуть, ударить по голове, оглушить и нащупать острым краем палки сердце…
У Него нет когтей и клыков, но есть разум, дубина и страстное желание жить. 
Волк зарычал громче: мол, не поможет тебе ничего. Ты слаб, твои мышцы хуже моих, зубы маленькие и тупые. Сделал несколько осторожных шагов вперед, отскочил, увернувшись от неуклюжего удара. И присел ниже, прыгнул.
Все произошло моментально. Но Он  таки успел почувствовать, рванулся навстречу. Принял мохнатое тело на плечо, охнул и попытался толкнуть, лишить равновесия. Однако почему-то очутился в воде донельзя обескураженный, а на спине возникла неподъемная тяжесть.
Поясницу рванули когти, Он  закричал. От боли, от осознания поражения. Отчаянно рванулся, попытался вывернуться, но раскаленные зубы перехватили затылок, нажали. И боль ушла. Откуда-то издалека донеслось утробное ворчание, хлюпанье, мокрый хруст. Он  осознал, что это звук ломающихся костей… Его  костей.
Жажда жизни вскипела с такой силой, что разум взорвался, растекся вокруг. Смешался с водой, проник в листву и почву, устремился в небо. Он  ослеп, но ощущал близкий огонек чужого Сознания. И невольно потянулся, ухватился.
Мир преобразился, стал цветным и ярким, наполненный запахами и звуками. В груди мощно и быстро стучало сердце, мускулы слегка ныли от долгого бега, а желудок сыто урчал.
Он  удивленно принюхался. Затем сообразил, что стоит на четвереньках в воде. У его ног лежал труп высокого худощавого мужчины. Костистого, широкоплечего, с темными волосами и смуглой кожей. Средних лет, с гордыми и резкими чертами лица. На спине человека зияли страшные рваные раны, горячая кровь растекалась по реке, а одной руки не хватало.
Его лицо! Его руки! Его кровь! 
Или нет?.. 
Из воды на него глазел гигантский бледный волк. Смотрел изумленно и подавленно.
Пугливо отшатнувшись, Он  зло зарычал. Что произошло? Как такое могло случиться? Огляделся вокруг, посмотрел на Солнце и протяжно завыл.
А Солнце насмешливо подмигнуло в ответ.

* * *

– Дядя Игорь!
Ноющая боль в теле, онемение. Жгло руку и шею, ребра на спине. Нечто мокрое опутывало тело, не давало пошевелиться, страшная тяжесть давила на грудь.
– Дядя Игорь, проснись!
Голос прозвучал вдалеке, искаженный и глухой. Свет начал тускнеть, будто на белый холст плеснули сумерками. В туманном мареве проступили оплавленные силуэты чего-то странно знакомого, и неожиданно ясно – огромные желтые глаза. Холодные, равнодушные, изучающие.
Страх сдавил горло холодной лапой. Он  рванулся из липких пут, рванулся навстречу своему кошмару, желая сразиться и победить.
Затрещала ткань, по груди и лицу мазнуло шерстью, в щеку ударило жаркое дыхание. Но Он  умудрился освободиться, извернулся и отбросил Чудовище. Зверь душераздирающе взвыл и зашипел, кинулся прочь.
– Дядя Игорь! Не трогай Персика!
Отчаянный возглас поразил, заставил оцепенеть. Миронов споткнулся в самом начале прыжка, рухнул на пол и перекатился, очумело мотнул головой.
Ужасный Лес с белыми деревьями и красной листвой исчез, растаял как мираж. Он находился в комнате с ободранными стенами. Сквозь мутное, целое столетие не мытое окно с трудом пробивались оранжевые как апельсиновый сок лучи солнца. Шарили по пыли на полу, сверкали в паутинках под потолком.
В углу металлический стол с кучей хлама: исписанные обрывки бумаги, карандаши, обоймы и детали игломета, крошки, пара кружек со следами кофе. Напротив стола узкая койка со смятыми и разорванными простынями, рядом ржавое ведро с водой, обломок зеркала на тумбочке. Пахло плесенью, разогретой за день пылью и бетоном. С улицы доносились невнятные голоса, шаги, кто-то играл на гитаре и хрипло пел:

Мертвенный пепел лун в трауре неба,
Перхотью буквы звезд – мое имя,
Чтобы его прочесть столько верст.
Нибелунг, ничего у тебя не выйдет —
кошка сдохла, хвост облез.
И никто эту кровь не выпьет, и никто
ее плоть не съест.

Ждешь? Врешь! В руках синдромная
дрожь. Пьешь? Что ж…
На то и солнечный день раскис
в квадрате окна.
И твоя мама больна, и твоя мама одна.
Утешься собственным сном, где я —
рябиной за окном…

Гитара сбилась с аккорда и жалобно зазвенела – расстроилась. Музыкант затих, начал задумчиво перебирать струны. А до Игоря дошло – он дома, в безопасности.
Бывший агент провел ладонью по лбу. Одежда промокла, волосы липли ко лбу.
Что произошло? Кто напал? Или пригрезилось?.. 
Единственным подозреваемым оказалась светловолосая девочка лет десяти на вид, что стояла в проеме двери. Курносая и миловидная, с косичками, в сарафане и красных потертых сандалиях. На лице гостьи застыло выражение испуга и возмущения, у ног лежала охапка полевых ромашек.
– Аленка?!
Черт! Сон? Опять накрыло, да так, что попросту свалился на кровать без памяти. К тому же не успел замкнуть квартиру, не успел раздеться. И судя по отросшей щетине, провалялся долго.
Сколько? Сутки? Пару?.. И ведь много раз напоминал себе о необходимых предосторожностях. Хотя без толку. Кошмары всегда приходят внезапно и отступают неохотно, оставляя послевкусие сумасшествия. Хорошо хоть Аленку не задел.
Вновь взглянув на возмущенную гостью и не обнаружив свежих ссадин и синяков, Миронов слегка успокоился, виновато пожал плечами.
– Снова кричал?
– Угу, – мрачно кивнула мелкая. Скрестила руки на груди и грозно поджала губы – ни дать ни взять строгая жена. – Мы с Персиком пытались разбудить, а ты драться начал.
Так вот, кого отшвырнул прочь. 
– Я не хотел. И говорил же, что не надо приходить в такие моменты.
– Знаю.
Девочка фыркнула и присела, начала неловко собирать ромашки. Обиженное выражение так и осталось на лице, тонкие брови упрямо сошлись на переносице. Бывший законник хотел обругать и укорить, но посмотрел на надутую гостью, и обезоружено выдохнул.
А смысл? Создание упрямое до безобразия. 
– Персик не хотел тебя пугать, – продолжала бубнить Аленка. – Правда, не хотел. Он хороший.
В подтверждении слов на кухне что-то звякнуло, заскрипело, послышался топот. За спиной мелкой появилась добродушная плоская и усатая морда, сверкнули желтые глазища. Кот настороженно принюхался, фыркнул: мол, ты больше драться не будешь? И сразу спрятался за углом. Так, на всякий случай.
– А цветы-то зачем притащила? – невпопад брякнул Игорь, силясь прийти в себя.
– Затем, – отрезала Аленка. – Сюрприз хотела устроить. Видишь, какие красивые? Такие только в Диком растут.
– Ты же обещала туда не ходить, – нахмурился изгой. – Опасно… зверья полно, Отверженные шастают, безумные дроны…
– Я многое обещала. Иногда забываю, что и кому. Персику надо охотиться, кто его тут прокормит?
– Ходить может и сам. Не думаю, что мама обрадуется твоим обглоданным косточкам.
– Огорчится, – неожиданно уныло согласилась девочка. – Но я ж недалеко, и кот меня защищает.
– Мяф! – важно подтвердил мурлыка.
– Ладно, – пробормотал бывший агент примирительно. Подметил неуверенность движений Аленки, присмотрелся внимательнее. Она подбирала ромашки на ощупь, долго обшаривала пол. И при этом смотрела вдаль. Глаза неподвижные, пустые как стеклышки, на шее мерно подмигивала зеленым пластина нейрокоммуникатора. Смягчившись, Миронов подполз на четвереньках поближе, начал помогать. И немного погодя ворчливо добавил: – Зови своего хама.
– Персик не хам, дядя Игорь, – серьезно сказала девочка. – Просто ты во сне руками размахивал, зубами скрежетал, я и попросила лапами прижать, чтоб не поранился… Правда, можно?
– М-мяв? – послышалось из-за угла.
– Можно-можно.
По бетону цокнули когти, и громадный, с тигра размером, кот робко выглянул из-за спины мелкой. Протиснулся в комнату, бухнулся толстой задницей на пол и принялся лениво вылизываться.
Действительно Персик. Кличка соответствовала и окрасу, и той породе, что стала основой для модифицированного зверя. Огромный, толстый и добродушный котяра. Такому только сметану лизать да сказки говорить. А уж морда-то – ну вылитый интеллигент в пятом поколении. Но острые когти тоже имеются, а клыки похожи на тонкие стилеты. Так что слова о защите не пустой звук.
Забавная компания. Всегда вместе – за игрой, за учебой, за каверзами. Кот никогда не отходит от девочки, а та от кота. И насколько знал Миронов, даже спать ложились вместе. Она обхватывала животину, а тот аккуратно прикрывал лапами, грел. Пару дней назад удалось понаблюдать воочию: ударил ливень, и мелкую сморило у него дома.
Собрав цветы, Аленка торжественно вручила букет, стряхнула пыль с сарафана и слегка помялась.
– Что? – спросил Игорь.
– А дядя Коля сегодня придет?
– Может быть.
– Тогда я чуть попозже загляну? Заодно приберусь, пыльно у тебя.
– А школа? Плюс мама беспокоится, когда гуляешь без присмотра.
– Ну, ты же присматриваешь? И каникулы у нас давно, забыл?
– Забыл, – покаялся Миронов. Чуть помедлил и высказал догадку: – Дядя Коля обещал комм настроить?
– Ага! Персик на бессонницу жалуется. И у меня голова побаливает, иногда снится, как зайцев ем. Прям со шкурами и кишками, фе-е-е.
– И, правда, фе. Ладно, куда ж вас денешь…
– Никуда! Потому что мы коты, которые бродим сами по себе! От мамы привет!
Осчастливленный ребенок показал язык и быстро, пока изгой не передумал, юркнул к выходу. Кот шмыгнул вперед, и оба скрылись на лестничной площадке, оставив удивленного Игоря в обнимку с охапкой ромашек.
Посмотрев на цветы, Миронов улыбнулся. Вот мелочь, вот хитрюга! Провела как по нотам: сначала пристыдила, потом задобрила.
Бывший законник поднялся и кинул букет на стол, распахнул окно. Внизу как раз показалась Аленка и Персик, направились к скрытой кронами каштанов пятиэтажке напротив. Котяра важно и неторопливо вышагивал, внимательно осматриваясь вокруг, Аленка держалась рядом, то и дело ерошила густую шерсть, трогала пальцами толстый ошейник-коммуникатор…
Своим видом они вызывали странное ощущение диссонанса. С одной стороны будто пришли из сказки, лучшего мира, созданного лишь для них: светлые, ослепительно юные, сильные и гибкие. А с другой Игорь знал, что мелкая безнадежно слепа. Не от рождения, а из-за несчастного случая: неудачно упала. Однако сейчас шла свободно, осмысленно и уверенно. И вообще казалось, что на разбитой, поросшей травой дороге не двое, а один – настолько синхронно, гибко и плавно они двигались.
Уникум, феномен – так сказали бы ученые мужи Пангеи. Прямое нейронное соединение трудно выдерживать и взрослым. А тут ребенок, да в придачу исток. Но секрет крылся в особой настройке коммов. Отчасти помогало и то, что связь установлена с животным. У зверей нет воображения, нет фантазии, они живут в одном мире. Соответственно меньше «мусора» в сигнале, меньше нагрузка на мозг реципиента. Ну а донор держался за счет модифицированной ЦНС.
Кот-поводырь – отличное решение. Особенно когда нет денег на операции и специальные курсы лечения. Но имелась и оборотная сторона медали. Местные Аленку побаивались, а отдельные весьма одаренные личности украдкой шипели: «Ведьма!» Или ворчали, насколько неестественно, по их мнению, делить сознание с «бессловесной скотиной».
Изгой такими предубеждениями не страдал. И возможно потому автоматически попал в список друзей удивительной парочки.
Гости давно скрылись в зарослях, а Миронов все стоял, и с тем же немым удивлением, которое испытал, оказавшись тут впервые, смотрел на синеющее к вечеру небо, старые дома и случайных людей.
Солнце скатывалось к верхушкам пятиэтажек, озаряло мир косыми и тонкими как иглы лучами. Кроны каштанов и ясеней казались охваченными огнем, редкие застекленные рамы ярко сверкали. Пахло травой, дымом, цветами, в небе носились ласточки и стайки воробьев, жужжали пчелы. До темноты далеко, но тени густели в окнах пустых квартир, а дядя Ваня, сосед по подъезду, начал разводить огонь в большой ржавой бочке. Позже подтянутся окрестные мужики, охотники принесут что-то из дичи. Будут разговоры, песни, истории.
Игорь посмотрел на утопающие в зелени ветхие дома: с растрескавшимися, но аккуратно подмазанными раствором панелями стен. На поросшее деревьями и травой пространство, что давным-давно, когда город назывался Екатеринбургом, было широким проспектом. Ни гула автомобилей, ни стрекота дронов, ни навязчивого бормотания рекламных баннеров…
У дальнего здания, в котором угадывался автовокзал, судачит группа женщин с ведрами, собравшись вокруг водяной скважины. Одеты в легкие платья и туники, вышедшие из моды совсем недавно – и не отличить издалека от жительниц Пангеи.
Разве что возраст… вот молоденькие, лет шестнадцати, а вон компания тридцателеток, чуть дальше – и вовсе пожилые, с лицами, что иссушены солнцем и испещрены морщинами.
На лавочках у подъездов пары ближайших домов притаились «фашисты». Так дядя Ваня прозвал старушек: в ветхих застиранных платьицах, в платках и с обязательными клюками. Сидят тихо, ловко лузгают семечки. Но это до тех пор, пока мимо не пройдет случайный паренек или девушка. И тогда раздается змеиное шипение, творятся крестные знамения, на весь свет звучит вечное: «Мы в их время» и «Совсем стыд потеряли».
Из дому вышел Васька-программист. Должно быть, побрел к Сталкеру за запчастями, но неосторожно двинул через главную тропинку вместо обходной. И сразу попал под обстрел, одна из «милых» бабушек заголосила:
– Ты чего ночью песни горланишь? С дружками, небось, пьянствуешь?
Другая поддержала:
– И мусор под стенами бросаешь, я видела!
Третья обличила внешний вид Васьки – мол, так бандиты одеваются. И побрился бы, да и мыться надо чаще, чем раз в полгода.
Несчастный опешил, пытался отвечать, оправдывался, а потом отмахнулся и кинулся прочь, втянув голову в плечи. Вслед долго «свистели снаряды», бабульки всласть перемывали кости.
А вот среди густых зарослей шныряет детвора: от пяти до двенадцати. Смеются и перекликаются, кто-то строит «Логово Дикаря» из сухих палок и кусков растрескавшегося пластика, другие бьют из рогаток по неосторожным голубям и воронам.
Мужчин пока немного. Большинство либо на заработках в Пангее, либо охотятся, либо возделывают многочисленные поля и огороды, раскиданные то тут, то там среди остовов домов, выпасают коз и коров. Некоторые ремесленничают, малая часть, кому пришла очередь, патрулирует границы жилого сектора.
Удивительно. Невероятно.
Особенно после мира, где живут одни лишь вечно юные люди, где детей по большей части выращивают в специальных питомниках-интернатах, а встреча с человеком среднего возраста – редкость несусветная.
Вот таков он, Мертвый город… наполнен жизнью. Город, где практически нет Сети, где читают книги, слушают музыку, поют, смотрят древние фильмы, изучают современные науки, самостоятельно рожают и воспитывают отпрысков. Город, где асфальт исчез под слоем дерна, проспекты и площади превратились в рощицы, поля и огороды. Где поддерживают чистоту и порядок, используют канализацию, добывают воду из скважин, а электричество – посредством компактных генераторов.
А ведь полтора месяца назад с подачи оголтелых СМИ он представлял его как мрачные руины, населенные полуголыми дикарями-истоками с дубинами в руках. Встретить умных и образованных людей? Да ну что вы! Здесь каменный век, мамонты и людоеды…
Хотя, честно говоря, тут хватало и развалин, и мест, куда ходить строго не рекомендовалось. Где ветхие дома покачивались под дуновением ветра и грозили рухнуть на заваленную обломками землю, торчала ржавая арматура, а длинные лианы опутывали стены. Где мхи и травы коварно скрывали глубокие ямы и колодцы, где прятались хищные животные и хищные люди, бродили сумасшедшие роботы… Все это называлось Диким.
В обитаемых же кварталах существовал свой особый уклад, странное смешение порядка и анархии, свободы и жесткой необходимости, прошлого и будущего. Люди жили так, будто Войны и не случилось. Здесь рождались, старились и умирали, ходили в школы, болели, работали, сражались и молились. И считали, что это нормально и естественно. Нормально, когда у тебя есть мать и отец, братья и сестры, нормально жить не дольше отведенного срока.
Разительный контраст по сравнению с Пангеей.
Там Игорь едва знал людей, что обитали рядом. Там каждая минута подчинена строгому распорядку, а цели и устремления окружающих сводились к одному – модификациям. Ибо моды означали успех и богатство. Генетическая карта служила неким мерилом, эталоном… эффективности.
Здесь в первый же день пришли соседи. Познакомиться, предложить или попросить помощи, пошутить. Здесь ценили доброту и ум, умелые крепкие руки. Женщины одаривали бывшего агента лукавыми улыбками, а мужчины общались как с равным. Здесь не нужно было никому и ничего доказывать, не нужно стремиться прыгнуть выше головы, чтобы заслужить вялое уважение.
Быть нормальным, здоровым, красивым, умным казалось странным и непривычным. И тем удивительнее, что он все-таки сумел выжить заварухе с Составом, скрылся от корпораций, от хватких лап ПСБ и вездесущего Коллективного Сознательного. Но заслуга принадлежала не ему, а Инне. Сотрудница спасла опального агента во второй раз.
Миронов ясно помнил тот момент. Он сидел на полу в собственной квартире и тупо баюкал в руках пустой контейнер не в силах встать и идти прочь. Знал, что в жилище почти наверняка остались жучки, знал и о том, что сработала сигнализация. Но к тому времени окончательно сдал под напором боли, гуляющих в крови химикатов и Реагента. Да и морально был раздавлен, обреченно ждал группу захвата.
Однако вместо бойцов в квартиру ворвалась Инна. Налетела как ураган, обозвала идиотом, и отхлестала по щекам, чтобы привести в чувство. Помогла отсоединить контейнер и спрятать в сумку. Вытащила из дому и усадила в машину, рванула с места в карьер.
Оказывается, девушке удалось перепрограммировать следящие устройства безопасников, подтереть данные в отчетных журналах. Так что о появлении Игоря никто не знал, кроме нее и тех, кому она могла доверять. Кому могла – выяснилось быстро. На окраине города их встретил Боровин собственной персоной.
Обеспокоенный и злой начальник судмедэкспертизы выслушал сбивчивый рассказ Инны, обвинил ее в глупости и прогнал с глаз долой, пока никто не хватился. Затем усадил агента в свое авто и долго молчал, разглядывал пассажира с опаской, сомнениями. Но принял какое-то решение и тронулся в неизвестном направлении… а Миронов попросту потерял сознание.
Проснулся законник лишь пять дней спустя: исхудавший и ослабевший, покрытый повязками, но в ясном уме и твердой памяти. Вот тут-то и обнаружилось, что Николай притащил его в Мертвый город. Кириллыч давным-давно работал здесь волонтером, обзавелся связями. Да и потом периодически заходил к местным. И те не смогли отказать в помощи человеку, который спас немало жизней. Мать Аленки Лиза когда-то училась у Боровина медицине, а с дядей Ваней старика связывали вполне собутыльнические отношения.
Еще через пару суток бывший агент почувствовал себя настолько хорошо, что сумел встать с постели и сорвать повязки. Испытал легкий шок, когда обнаружил лишь красноватые шрамы на месте ран, синяки там, где ранее красовались страшные гематомы. Узнал у пришедшей навестить пациента Лизы о том, что здесь никогда не было регенерационных биоров, и крепко задумался, но списал странности на профессионализм Боровина… до тех пор, пока не пришли первые Кошмары, а с ними – метаморфозы.
Поначалу он вообще мало думал о собственном состоянии. Забот хватало с головой. Игорь знакомился, изучал обстановку, добывал пропитание и просто приходил в себя.
Первым к новому жильцу заглянул дядя Ваня. Постучался и зашел, попросил помочь залатать и почистить протекающую канализацию. Вместе провозились часа три, но оно стоило того – бывший агент заработал обильный завтрак.
Потом пришли женщины из второго подъезда, притащили пироги с рыбой, старое одеяло, посуду. Одна пожаловалась на неисправный утюг, и изгой вызвался посмотреть. В процессе ремонта поинтересовался, где брать воду, где обитают торговцы, чем вообще дышит Мертвый город и что представляет. Вечером же явились мужики и предложили сходить на охоту, другие попросили подсобить со стройкой.
Так, совершенно незаметно он и втянулся в новую жизнь. День тянулся за днем, а Миронов занимался тем же: работал и общался с соседями, рыбачил на раскиданных по Дикому мелких прудах, понемногу обрастал новыми знакомствами, исследовал окрестности. Вечерами же размышлял, тасовал воспоминания как колоду карт, строил логические цепочки.
Среди местных новичок быстро прослыл немного замкнутым, но надежным парнем. Соседи относились к нему хорошо, уважали, да и сам законник мало-помалу привязывался к людям. Ему нравилось сидеть вечерами в компании дяди Вани и смотреть на полыхающий в бочке огонь. Нравилось наблюдать за звездами, перешучиваться со знакомыми девушками, общаться с Аленкой и Лизой. То, что поначалу было необходимостью и социальной мимикрией, постепенно переросло в глубокое чувство душевного комфорта.
Вместе с тем бывший агент ощущал и легкую горечь. Потому что знал – рано или поздно это закончится. Да никогда и не стать ему тут своим…
Свет, падающий из окна, вдруг больно ударил по глазам, голова закружилась. Слишком много тяжелых запахов: кот, застоявшаяся вода, плесень и пыль, одуряющий цветочный дух. Слабость накатила и отхлынула, оставив пустоту в груди и дрожь в теле. Но Игорь не сомневался – приступы будут еще. Разной силы и продолжительности, от трех до пяти. Пока мозг не привыкнет к изменениям тела.
Пошевелив языком, изгой ощутил дискомфорт во рту, зубы мешали друг другу. Взгляд упал на руку – ногти удлинились, сильно загрубели… опять.
От изучения самого себя отвлек далекий гул. В небе над Мертвым городом появилась темная точка, глубокую синеву рассекла полоска реактивного выхлопа. Судя по очертанию – «Оса», средневысотный дозорный дрон.
По спине беглого законника побежали мурашки, в глазах поселилась тревога. Некоторое время Миронов наблюдал за машиной, потом отвернулся и оперся поясницей о подоконник. Лучше не рисковать, оптика робота способна поймать в фокус муравья с трехкилометровой высоты.
Третий дрон за неделю. 
А пять дней назад над жилыми кварталами промчались «Стрекозы».
Два гладких черных шара с крылышками пришли со стороны болот и разбитого шоссе. Едва не цепляя крыши и норовя нырнуть под кроны деревьев, повертелись над районом, заглядывали в окна. Но наткнулись на дежурный отряд охранения, поймали пару зарядов дроби, и поспешили подняться выше.
Местные долго обсуждали странное оживление наблюдателей, сошлись во мнении, что цивилы (так здесь называли обитателей Пангеи) кого-то ищут. Одни говорили, будто ловят торговцев векторами, контрабандистов с партией товара. Другие утверждали – убийц. И рассказывали о непонятных личностях с оружием на границе сектора. Часовые пугнули непрошенных гостей, те и убрались подобру-поздорову.
И та, и другая версия походили на правду. Такое случалось: наркоторговцы периодически пытались организовать здесь подпольные лаборатории, а в Диком бродили преступники всех мастей. Но истоки каждый раз громили притоны, гоняли неприкаянных бандитов, опасаясь гнева властей города-спутника.
Однако интуиция подсказывала, что разыскивают вовсе не контрабандистов, и не убийц. Вопрос времени, когда в жилых кварталах появятся агенты в штатском, начнут задавать вопросы, предлагать деньги за любую информацию о новичках.
Судя по рассказам Боровина, Пангея гудела как растревоженный улей. СМИ сходили с ума, второй месяц строя фантастические предположения о произошедших взрывах и перестрелках. В Красном районе шла война за передел влияния между бандитскими группировками, ведь после бегства Руса образовался вакуум. Разразилось несколько скандалов, когда ПСБ чуть не арестовало имущество «Дженетик Индастриз». В АКМ что ни день происходили проверки.
Радовало лишь то, что Инна оставалась вне подозрений. Нет, бывшую сотрудницу, конечно, не единожды допрашивали. Но прямых улик не нашли, и оставили в покое. Отчеты же о сборе ДНК в квартире Миронова подчистил Николай.
Напрашивался и неприятный вывод – в покое его никто не оставит. Алекса убили, но Состав так и не нашли. И теперь он единственная ниточка, связанная с потерянным реагентом.
Безопасники и корпорации не сидели без дела. Перво-наперво перевернули вверх дном город, теперь прочесывают ближайшие территории. Уже составили список мест, где мог укрыться беглый исток. С местной общиной отношения напряженные, но найдут подходы, кто-то рано или поздно соблазнится наградой.
Будь реалистом. Надо уходить. И чем скорее, тем лучше. В ближайшую Зону… 
Уходить не хотелось. По многим причинам. Во-первых, привык, обжился. Во-вторых, в глуши будет лишен связи с друзьями и соответственно – возможности докопаться до ответов. Инна продолжала осторожно искать в Сети данные, передавала через Николая ДНК-чипы. Да и Боровин не закончил с анализами. Узнать, что за чертовщина творилась с организмом было жизненно необходимо. Это след, который позволит размотать клубок…
Но и остаться изгой не мог. Его либо выследят, либо прибьют местные религиозные фанатики. Кошмары случаются все чаще, изменения становятся глубже и заметнее. А «богомерских модов» тут не любят.
Дилемма. И замкнутый круг, да.
Законник снова осмотрел ладонь. Когти выглядели не так уж и страшно, какими показались спросонья. Скорее как загрубевшие и закостеневшие ногти. Пять к одному, завтра начнут слоиться и крошиться. Случалось и хуже. В прошлый раз твердела кожа, и потом пришлось сутки сидеть дома, линять как змею. А вот с бородой необходимо что-то сделать.
Отыскав в ящике стола бритву и налив в миску воды, Миронов начал скрести подбородок и щеки. Естественно порезался, зашипел, но едва провел пальцем по царапине, кровь свернулась.
А раньше капало как из поросенка.
Кое-как избавившись от растительности, подхватил ножницы и наспех подравнял волосы. Умылся, изучил отражение. Черты лица те же, но морщины исчезли и разгладились, а щеки запали как от недоедания. Худой жилистый парень, неровно обстриженный, с диковатым взглядом и клыкастой улыбкой не мог быть Игорем Мироновым, законником-истоком. Сейчас он больше смахивал на Алекса.
Новые зубы взамен пяти вырванных и выбитых в драках выросли после первого же Кошмара. И многочисленные шрамы превратились в тонкие бледные полоски. О глазах и говорить нечего. Пока скоблил тупой бритвой щеки, цвет радужки успел измениться от черного до ярко-желтого.
Стоило признать, пресловутое Лекарство все-таки сработало. Но изгой не чувствовал радости. Метаморфозы пугали непредсказуемостью и силой, последствиями. Лихорадка, изменение внешности, постоянный голод – лишь малая толика целого букета побочных эффектов.
Что еще гаже – Боровин не смог поставить четкого диагноза.
«Из грязи в князи, парень. Если, конечно, не брешешь, а я вижу – не брешешь, то ты феномен. Подобные симптомы описаны в ранних работах, когда изучали влияние модов на истоков. Знаешь, как это происходит? ДНК частично воспринимает новую кодировку, возникает временный эффект… а через сутки или около того идет реверс и отторжение. Как следствие – повышение температуры и прочая хрень вплоть до летального исхода. Нечто похожее с тобой и творится, но какого беса не пойму. И почему не подыхаешь тоже загадка. Пока анализы не сделаю, ничего конкретного заявлять не буду. Главное не суетись, и не смей бездумно жрать таблетки…»
Вот и мнение эксперта. Хорошо хоть не выдал коронное «Вскрытие покажет». Оставалось только ждать результатов анализов и скрипеть зубами.
Почему Алекс так поступил? Зачем? Смысл лечить брата и одновременно превращать в беглеца-смертника? 
– Все нормально, – сказал собственному отражению Игорь. И сразу ощутил, как фальшиво и жалко прозвучала фраза, поморщился. – Я справлюсь.
Будто в ответ на мысли за окном хриплый голос музыканта опять затянул прерванную песню:

В памяти млечных рун – смерти и корни.
В рунах движения зла в миокарде,
Чтобы его простить – два крыла.
Нибелунг, это плавит твой воск конвектор —
Перья крыльев вмерзли в сталь.
Память в трубы уносит ветром… Улетай! Улетай!

Семь бед – один ответ. Бога нет! Как нет?
Где на столе будет гроб, там на столе будет спирт.
Где за столом кто-то пьет, там под столом кто-то спит.
Где человеческий лом присыпан хлоркой и льдом —
Там я – рябиной за окном…

Глава 2 Пикник на обочине

Приступ тоски отпустил. Миронов встряхнулся и сразу же почувствовал свирепый голод, легкое головокружение.
Так происходило после каждого Кошмара. А если точнее, есть хотелось постоянно, но иногда просто зверски. Дрянь происходящая с организмом, назови ее хоть регенерацией, хоть болезнью, тратила чертову уйму энергии, истощала ресурсы тела. И хорошо, что Николай вместе с оружием и лекарствами подкинул немного наличных, иначе пришлось бы глодать кору.
Сделав набег на холодильник, изгой обнаружил, что запасы давным-давно иссякли. Хотел пополнить пару дней назад, но все откладывал. Помогал Лизе с огородом, потом проверял целостность тайников, изучал данные ДНК-чипов. Теперь, когда он напрочь изолирован от Нейронета, последнее отнимало особенно много времени…
Конечно, Игорь мог бы купить оборудование. Мог одолжить и у того же Васьки. Но если достать антенну и усилитель особых проблем не представляло, то шифровальный модуль стоил чересчур дорого. Без него лезть во всемирную паутину беглый законник остерегался: нейронный слепок могли отследить и безопасники, и вездесущий Разум. Инне же такой девайс полагался по долгу службы, да и «серфила» сотрудница на порядок лучше.
Загвоздка в том, что девушка не представляла какая конкретно информация нужна. И потому сгребала подряд все, что связано со странными и противоречивыми делами ПСБ, слухами о Коллективном Сознательном и космической программе правительства: графики поставок, отчеты, статьи «желтых» изданий, расшифрованная переписка сотрудников младшего звена, вольнонаемных ученых. Миронову в свою очередь приходилось подолгу фильтровать, искать зацепки. И кое-что он откопал…
Любопытно, но факт – о Разуме безопасники знали давно. Поначалу не сильно и беспокоились, изучали. А затем, когда стало поздно, пытались противостоять, уничтожить. Война длилась долго, и побеждали в ней далеко не спецслужбы. Скорее отчаянно защищались. Сущность же подчиняла одного оперативника за другим, пыталась прорваться в изолированные информационные отделы, на серверные станции. Инциденты случались нечасто, но само количество атак и списки жертв говорили за себя.
Коллективное Сознательное что-то искало. Но что именно, Игорь не представлял.
Насчет Реагента ничего толком и не нашлось. А вот по природе СГУ статей оказалось столь много, что бывший агент потерялся. Редкие обзоры врачей и биологов, ворохи псевдонаучной белиберды, резюмируемые утверждениями вроде проявления «Гнева Господня» или «тайной операции военных».
Брат намекал на нечто подобное, но эти статейки слишком смахивали на очередные клоны Теории Заговора. Ни доказательств, ни твердых фактов, сплошная демагогия и софизм, повторяющиеся через строчку тезисы: «Нам лгут», «Правительство скрывает» и прочее-прочее.
Тайны всегда будоражат слабые умы, позволяют мелким людишкам испытывать превосходство, собственную значимость. И если страшного секрета не знаешь, можно элементарно выдумать…
О космической программе данных тоже хватало. Миронов читал и листал подряд, слушал доклады: об орбитальных станциях, об экспедициях к спутникам Юпитера и Сатурна, добыче ископаемых на Луне и в поясе астероидов. Пытался разобраться, что же так заинтересовало Сущность. Но единственное, вызвавшее интерес – обзор некоего эксперта в «желтом» издании, который яро доказывал: на небеса тратиться неоправданно много средств. Вдвое или втрое больше, чем реально стоит содержание орбитальных лифтов и спутников, лунного экспресса и кораблей дальнего космоса.
Хотя поразмыслив, Игорь понял – очередная лажа. Коррупцию никто не отменял, да и методы расчетов «эксперта» вызывали сомнения.
А еще Инна сумела найти следы Кима. Бывший командир пользовался специальным стелс-софтом, маскировался под других пользователей. Но девушка перенастроила программы-сканеры и выяснила, что в последнее дни Виктор заходил в Сеть достаточно редко. Один раз подсоединялся к серверу АКМ, во второй получил зашифрованную передачу из Северной Америки… и это наводило на определенные мысли.
Поначалу законник считал, что Кима завербовали шантажом или подкупом. Либо корпорации, либо бандиты. Теперь не оставалось сомнений – и Виктор, и Алекс работали на некую секретную контору. Секретную даже для оперативников ПСБ.
Уж не на загадочных ли Странников?
В пользу версии говорил и тот факт, что тысячи камер разбросанных по Пангее не смогли засечь бывшего начальника. Виктор, конечно, мог покинуть мегаполис. Но мог и остаться, если обладал какой-то технологией маскировки. Ведь и Сущность устами Весенского признала, что Алекс совершенно невероятным образом избегал ее взгляда. А это было абсурдом, так как потенциал Коллектива явно выше поисковой системы АКМ.
Логично? Вполне. Но выводы, к сожалению, никак не помогали придумать, как перехватить Кима. Спутниковый телефон, добытый в тайнике Кима, тоже помог мало. Кириллыч отдал знатокам, приплатил «бандитской» монеткой, изъятой в тайнике азиата. Но без толку, ребята лишь пожимали плечами – отыскать новый номер пользователя по старому невозможно.
Жаль. Разговор с подельником старшего мог открыть многое, если не все.
Пустой желудок напомнил о себе душераздирающим бульканьем и ворчанием. Изгой понял, что в очередной раз застыл столбом посреди комнаты, по сотому разу раскидывая пасьянс из скудных сведений. И решил: мучить мозг с голодухи – жестоко.
Вернулся в спальню и снял пропитанную потом одежду, обтерся мокрым полотенцем. Натянул джинсы, свежую футболку, сверху накинул легкую куртку с капюшоном. Оценивающе посмотрел в зеркало и махнул рукой – сойдет. Соседи знают, что он болеет, да и вечер, ветер прохладный. Если кто и удивится, спишет на хворь.
Пошарив под матрацем, Игорь взял несколько кредиток, вытащил из-под кровати пластиковый коробок. Достал игломет, зарядил и поменял баллончик со сжатым газом, сунул оружие в карман.
В ящике лежали и пара светошумовых гранат, самодельная бомба, начиненная обрезками железа, пузырьки с нашатырем. Скудно, конечно, но законник и не надеялся держать тут оборону. Есть пожарная лестница и тончайший шнур, протянутый из окна кухни к зданию чуть поодаль. А там – спуск в подвал и длинный лаз, в конце которого ждет тайник. Кроме того, имеется и пара запасных схронов: на крыше, и в граничащем с Диким лесу…
Вернув коробок обратно и обернувшись к выходу, Миронов вдруг услышал неуверенные шаги на площадке, сопение и кряхтение. Сунул руку в карман, но оружие вытащить не успел, так как дверь с грохотом распахнулась и ввалился Васька.
Очевидно, не ожидал, что будет открыто, сдуру попробовал толкнуть, и в итоге чуть не грянулся на пол.
Длинный и худой как хлыст, необычайно бледный, с взъерошенными светлыми волосами и клочковатой щетиной, еще более вытянутым, чем обычно лицом «программист» являл собой монумент тому, что случается с людьми после затяжных посиделок и долгого пребывания в Сети. Ах да, рваные шорты и футболка с пятнами кофе прилагаются.
– Э-эм… – только и сумел выдавить парень. Острый кадык дернулся на длинной цыплячьей шее, глаза сфокусировались. – Привет. Спросить хотел. Игорек, у тебя от головной боли что-то есть?
– Завязывал бы ты с таблетками, дорогой друг, – с искренним сочувствием посоветовал бывший агент. А про себя кивнул – обычное дело.
Василий не просто сидел в Сети время от времени, он там жил. Нервная система истока переносила подобное издевательство с трудом. Лекарства сосед ел пачками, запивал алкоголем, и ходили слухи, будто перешел на зелье покрепче. Злые языки могут наболтать и не такое, особенно если принадлежат старушкам, ненавидящим беспокойного поселенца всей душой. Но сейчас сквозь кисловатый пот и перегар пробивался четкий запах ванили, зрачки казались остриями иголок.
Подсел на Пушок? 
– Так есть что?
– Нет. Лучше отдохни денек-другой. Сгоришь.
Гость неуверенно потоптался на месте, вздохнул и, уныло махнув на прощанье рукой, удалился. А изгой подумал, что Ваську наверняка угостил Сталкер. Подленький характер, известный торговец разным дерьмом. И слухи давно гуляют, что крепко повязан с Красным районом.
Синтетический наркотик стоит немало. И все равно слишком многие гибнут от передозировки, соблазнившись той легкостью мышления и радостным восприятием мира, что дает коварная дрянь. Но вряд ли «программист» наскребет денег на продолжение банкета, следовательно, и беспокоиться не о чем.
Пожав плечами, Игорь решил устроить «промывку мозгов» Василию чуть позже. Сейчас некогда. Вечер, торговцы ждать не будут, а есть ой как хочется.
В подъезде беглый законник натянул капюшон, вышел на тропинку, ведущую в обход затаившихся на скамейках «фашистов». Краем глаза заметил и дядю Ваню, который сосредоточенно скармливал огню сухие поленья, и Саню-барда, воюющего со старой гитарой, и унылого Ваську. Последний что-то говорил остальным – видать просил ссудить «на лечение».
Пропетляв между домами, Миронов оказался на соседней улице, заброшенной и напоминающей густой лес.
За кронами маячили здания с пустыми черными окнами и просевшими крышами, в воздухе плавали ароматы сухой листвы. То тут, то там виднелись юркие фигурки, из зарослей доносились голоса – рощицу давно облюбовали ребятишки. Строили бесчисленные шалаши, вовсю гоняли мяч на ближайшей поляне, пытаясь забить в «ворота» обозначенные грудами битых кирпичей. Несколько девочек понарошку поили чаем тряпичных кукол. Часть детей азартно резались в «фишки» – потертые и перебывавшие во многих ладошках пластиковые кругляши, на деле являющиеся обыкновенными сувенирными жетонами из супермаркетов.
Несколько ребят постарше вежливо поздоровались, младшие вторили, но большинство не заметили прохожего. А изгой молча поразился плещущейся на поляне энергии и радости.
Определенно цивилы собственными руками убили детство, придумав систему удаленного воспроизводства. Быть может потому многие из молодняка Пангеи и кажутся такими половинчатыми, что пропустили нечто важное. Кто-то как робот, запрограммированный с рождения, карабкается по социальной лестнице, уж и не думая, зачем и для чего. А кто-то начинает беситься, ударяясь в пьяный разгул, стараясь заглушить непонятную тоску алкоголем и наркотиками…
Задумавшись, бывший агент и не заметил, как преодолел лесок, вышел на Торговую площадь.
По правде сказать, площадью ее обозвали достаточно условно – просто большая поляна в окружении вековых дубов и тополей. Заставлена грубыми столами-прилавками, со всех сторон к пятачку вытоптанной травы вели десятки тропинок. Наверное, лет сто назад это была транспортная развязка, кольцо. А может, здесь стоял дом. Но теперь из-под дерна выглядывали лишь безликие обломки бетона, а под сенью деревьев на гранитном постаменте прятался обточенный временем чугунный бюст. И не понять кому: окислился и растрескался так, что стал похож на бугристый шар.
Последняя пара торговцев как раз складывала товар на деревянные тачанки, но при виде позднего клиента задержались. Игорь разжился несколькими кольцами домашней колбасы, куском сыра и караваем черствого хлеба. Вдобавок приобрел килограмм помидор и столько же искусственного мяса в гермоупаковке. Отошел и тут же достал из пакета теплую колбасу, принялся жадно рвать зубами. Такое впечатление, будто желудок растворял пищу за доли секунды, ворчал и хрипел, требовал еще.
На какое-то время он попросту выпал из реальности, утоляя зверский аппетит. А когда очнулся, обнаружил, что забрел не туда. Тропку перепутал. Приметная девятиэтажка с обгрызенным верхом маячила далеко слева, вокруг шумели тонкие сосны, а за ближайшими зарослями маячило какое-то строение.
Сообразив, куда занесли ноги, Миронов тихо ругнулся. Сквозь ветви проглядывал сруб храма: наполовину сложенный из старых железобетонных плит, наполовину – из неошкуреных бревен. Вон и купол с грубым крестом наверху, а чуть дальше длинные бараки, обширный двор с хозяйственными пристройками.
Здесь резко пахло хвоей и дымом, царила зловещая тишина. Здание выделялось пятном мрака в сгущающихся сумерках, крест подпирал алеющее небо. Отчего-то показалось, что от стен веет морозом и сыростью. Мелкие окошки-бойницы представлялись глазами некоего могущественного существа, наблюдающего за миром из иной вселенной.
Среди истоков Мертвых городов Церковь оставалась единственным органом централизованной власти. В обыденные дела не вмешивалась, но стояла на страже моральной и генетической чистоты, сражалась с внешними угрозами, будь то бандиты или законники. И надо сказать сражалась умело, жестоко, коварно. Потому здесь и не показывались ни полицейские, ни безопасники. Преступники и те старались не провоцировать психованных храмовников.
Религиозные войны отгремели давным-давно, но старожилы помнили последний конфликт. Лет сорок назад правительство хотело уничтожить старый Екатеринбург – чего развалинам стоять, когда можно расширить Пангею? И недолго думая построили лагерь-резервацию в горах, направили в руины армию для выселения истоков.
Вот только те не пожелали оставлять дом, и войска встретились с сотнями людей в рясах, вооруженных автоматами. В полисе тем временем начали рваться бомбы: у полицейских участков, рядом с медучреждениями, в тоннелях монорельса. Никого не зацепило, никто не пострадал, но истерика поднялась нешуточная. Ведь простых проповедников на улицах тысячи. И у кого из них под рясой взрывное устройство не угадаешь, а всех не переловишь.
Правительство намек поняло, поспешно свернуло операцию и постановило, что Мертвый город отныне – исторический памятник. А может политикам помогли освежить память хроники крестовых походов Ордена Чистоты, когда фанатики в Сибири резали всех, кого подозревали в использовании «богомерзких» технологий. «Чистых» тогда конечно задушили, но и по зубам получили нехило. Провоцировать же новый всплеск радикальных настроений чиновникам показалось глупо…
Чужое внимание сгустилось, мрак у ворот пошевелился и обрел очертания крупного мужчины в свободном балахоне с низко надвинутым капюшоном. Черная ряса, тень – охранник спрятался вполне удачно и теперь с холодным любопытством разглядывал случайного путника.
Под ногами хрустнула сухая ветка, звук ударил по нервам огненным бичом. И одновременно монах поднял руку, перекрестил изгоя.
– Бог в помощь, – прошелестело в полумраке.
– Угу, – ответил Игорь. Резко отвернулся и пошел назад, стараясь не дергать плечами в ознобе. Глупо, так прицел не собьешь. Мгновением раньше заметил движение на колокольне, короткий всполох, когда снайпер открыл глазок оптического прицела.
Под ноги сама собой ткнулась нужная тропинка, мелкой змейкой побежала вперед. Запах хвои остался позади, но еще довольно долго бывшего агента провожали смутные тени. Не мешковатые, а вполне сбитые: люди в камуфляже и бронежилетах.
Монахов законник уважал. За силу, за ум и решительность, за то, что отстаивали свои убеждения и гоняли бандитов. Но не любил. Не нравились ему вращающиеся среди истоков Мертвого города идеи. Дескать, Бог создал нас такими, как есть. И если меняемся, то идем против воли Всевышнего, поддаемся греху гордыни. Кое-кто вообще открыто призывал очистить матушку-Землю от мрази модификаций. Другие предрекали второе пришествие Христа: якобы снизойдет, возвысит верующих и «хомо сапиенс» восстанет в блеске истинной славы. Атеисты и дарвинисты тоже поддакивали: мол, вот-вот произойдет эволюционный скачок, тогда-то моды выкусят так выкусят.
Нет, Миронов понимал, что выкинутым на обочину цивилизации людям нужна вера. И все равно злился, наблюдая здесь отражение цветущего в Пангее негласного расизма. Это в свою очередь заставляло задумываться – есть ли вообще разница?
И он боялся. Что кто-нибудь узнает о «недуге», и тогда дверь перед носом захлопнут и тут.
Одного Игорь не мог отрицать – церковь действительно защищала истоков. Поведение же обычно тихих и неприметных храмовников, коему стал свидетелем, вызывало тревогу. Особенно на фоне усиления активности дронов, слухов о чужаках. Монахи кого-то ждали, готовились…
По спине пополз липкий морозец. Поудобнее перехватив пакет с продуктами, бывший агент ускорил шаг. И когда увидел впереди дом, полыхающее в бочке пламя, смог немного успокоиться. Мужики угощались самогоном и жарили кусок мяса на вертеле, громко переговаривались, а бард наигрывал какую-то мелодичную балладу.
Компания собралась в урезанном составе. Неизменный дядя Ваня – тяжеловесный сорокалетний мужик с изрядным животом, густыми усами и славой мастера на все руки. Еще Васька, выглядящий уже не таким бледным, видимо-таки, наглотался таблеток. Плюс Саня – азиат с непослушными вороными космами и маленькой косичкой возле уха, в белой рубахе и отутюженных брюках.
Но приблизившись, законник понял, что ошибся. За спинами мужиков отирался Пророк – монах в серой рясе, с постным неприятным лицом и крестиком в спутанной мышиного цвета бороде. Известный скандалист, пьяница и дебошир, на дух не переносящий новичка. А в тени рядом со стеной дома обнаружился Кириллыч: сидел на бревнышке, сосредоточенно ковырял какой-то прибор.
Чертовски кстати. С Боровиным стоило обсудить неприятные предчувствия, разжиться свежими новостями. Но подойти к другу Миронов не успел, так как нос к носу столкнулся с Лизой, которая шаровой молнией вырвалась из темноты подъезда.
– Аленка? – сразу понял изгой.
– Она! – отрезала женщина. – Опять сбежала паршивка. Ночь на дворе, а ее где-то носит вместе с проклятым котом! Уже жалею, что согласилась взять животину, одни беды… Видел сегодня?
– Засветло приходила.
Каждый день одно и то же. До обеда Персик спал без задних лап, а потом до глубокой ночи играл с мелкой и охотился. Лиза никакими силами не могла изменить подобного распорядка. У кошек другой ритм жизни, другие потребности, Аленка же очень зависела от хвостатого… и тот от нее. Но правильные девочки так не поступают.
Лишь радость дочери заставляла Лизу как-то мириться с шепотками за спиной. До того, как Боровин приручил одичавшего мод-кота, Алена не выходила из дому, не улыбалась, медленно чахла. Но будь у женщины деньги, без колебаний отправила б мелкую на операцию. Или модификацию.
Современная медицина без преувеличений творит чудеса. Тем более люди с синдромом генетической устойчивости встречались в Мертвом городе так же редко, как и везде. Проблема в том, что денег у одинокой матери не было. И вряд ли когда-нибудь появятся.
– Точно?
– Я конечно глупый и безмозглый мужлан, потакающий всякой мелочи… но с таким не шутят. И ты знаешь, Персик ее в обиду не даст.
– Прости, – малость смягчилась Лиза. – Да знаю, но перестать бояться не могу. Ладно… объявится – передай, что осталась без ужина. И без сладкого тоже!
– Обязательно, – серьезно кивнул Игорь. Проводил взглядом скрывшуюся в темноте женщину, улыбнулся и пошел к костру. Проигнорировал брезгливую гримасу Пророка, без сожалений отдал Ваське пакет с едой и пожал руку дяде Ване, присел на бревно рядом с Кириллычем.
Оказалось, Николай сражался с экраном настройки ошейника-коммуникатора. Глянул исподлобья и, поняв невысказанный вопрос, кивнул.
– Алена-а!..
Душераздирающе скрипнула дверь подвала. Девочка неловко ступила на лестницу, хватаясь за хвостатого как за спасательный круг. Нащупала ногой ступеньку, потом вторую, поднялась наверх.
– Ушла?
– Ага. Персик поел?
– Дикого поросенка поймал. И птицу какую-то проглотил.
– Мяф! – важно подтвердил кот: мол, я охотник ого-го!
– Хорошо, – сказал беглый законник. Взял у Кириллыча ошейник, застегнул на шее животины и активировал. В темноте загорелись зеленые огоньки коммуникаторов, мохнатый и девочка одновременно дрогнули. – А теперь марш домой.
– Дядя Игорь!
В голосе Аленки прозвучала обида пополам с вызовом. Она скрестила руки на груди и приготовилась защищаться до последнего. Персик умильно потерся щекой о ногу бывшего агента, замурлыкал как трактор. Но Миронов был неумолим и безжалостен:
– Мы о чем договаривались? Маму не тревожить. Твой приятель поел, дядя Коля настроил комм. Теперь брысь!
Мелкая и кот одинаково тяжело вздохнули, повернулись и понуро побрели к дому напротив.
– И далеко уйдут? – хмыкнул Кириллыч.
– До ближайших кустов, – ответил Игорь. Посмотрел на эксперта и убедился – тот понял, он попросту убрал маленькие ушки от взрослого разговора. – Через полчаса надоест играть в шпионов, поплетется-таки домой.
На губах Миронова вновь заиграла улыбка. Но погасла, когда налетел ветер. Пламя в бочке дрогнуло и затанцевало. По блестящей лысине старика поползли алые блики. Стало заметно, что рубашка и пиджак припорошены пылью, а брюки до колен измазаны жидкой грязью пополам с травинками. Лоб медика рассекли глубокие морщины, глаза налились кровью, на щеке царапина. От него отчетливо разило крепким по том и тиной.
Николай перехватил напряженный взгляд Игоря, устало пожал плечами, подтверждая худшие опасения.
– Наткнулся на наблюдателей. На холмике у разбитой эстакады загорали. Один отлить пошел, я вовремя заметил и за колонну спрятался. Пришлось обойти от греха подальше. Правда, круг заложил большой, в болоте увяз.
– Сколько?
– Шестеро. Нет, семеро… седьмой как раз возился с двумя стрекозами с другой стороны холма. Оружие стандартное, никаких нашивок.
– А моды?
– Не разглядел, – нахмурившись, сказал Боровин. – Сам понимаешь, как на подиуме не вертелись, а моя сенсорика скромная. И ветер начал меняться, пришлось уходить. Но других групп не заметил.
– Они и не нужны, – пробормотал изгой. – Дорога одна. А то, что тропки и на болоте есть, посторонние не знают.
– Логично, – согласился Кириллыч. С сомнением поскреб щеку и поднял глаза на бывшего агента. – Думаешь, выставили просто для порядка?
– Ой, вряд ли…
И Миронов начал мрачно рассказывать о дронах-наблюдателях, о бандитах. И о том, как едва не поймал пулю от церковного снайпера, как вежливо «провели» подальше от храма. Излагал, и одновременно смотрел на события как бы со стороны, ткал вероятностные цепочки, постепенно убеждаясь, что тревога вполне обоснованна.
Над Мертвым городом сгущались тучи.
Повествование заняло не так уж и много времени. Когда бывший агент закончил, темнота окончательно победила. Лишь маленький круг оранжевого света, отбрасываемый костром, тепло, запах дыма, пляшущие тени и алые блики – все стало пятачком уюта посреди прохлады ночи.
Гомон у огня усилился. Мужики изрядно приняли на грудь, зычно переговаривались, хохотали. И как водится, шутки-прибаутки вскоре сменились темой «за жисть», развязался ожесточенный спор: голоса набирали силу, лица краснели, жесты становились красноречивее и яростнее.
Кухонная интеллигенция, вспомнил Игорь вычитанное из старых книг ироничное определение, кисло усмехнулся подошедшему Сане.
Бард поставил на траву миски с едой: по три больших куска мяса, подогретая колбаса, печеные помидоры, хлеб. Характерным жестом щелкнул по горлу, но Игорь поморщился и мотнул головой. Музыкант пожал плечами: мол, ваше право, – притащил кружки с горячим травяным чаем, добродушно кивнул и вернулся к гитаре.
Мысли мало располагали к еде, но в желудке опять заскреблась и завыла пустота. Изгой принялся утолять голод, не чувствуя вкуса.
– Я бы поставил на ПСБ, – задумчиво изрек Боровин. – Накамуре сейчас не до глобальных заговоров. Дженетик Индастриз обвинили в незаконном производстве и сбыте векторов, прокуратура и суды кусают О ни за пятки.
– Возможно, – кивнул Миронов. Но про себя подумал о том, что Тэкеши не из тех людей, что сдаются без боя.
– А как насчет твари из Сети?
– Маловероятно. Сущность предпочитает атаки исподтишка: быстро захватить пару-тройку людей, сделать дело и в кусты. Но не исключено, что наблюдает за развитием событий. Начнись крупная заварушка, тоже выползет из норы.
– Угу, – качнул головой Николай. Помедлил, осторожно спросил: – Что ты собираешься делать?
– Честно? – сказал бывший агент. – Уйду. Сегодня же. Но как дальше, понятия не имею. Слишком мало информации, чтобы строить стратегии.
Он развел руками, как бы расписываясь в собственном бессилии. Заметил промелькнувший в глазах друга отблеск облегчения, но даже не разозлился. Прекрасно понимал, что медик волнуется и за местных. Останься тут изгой, и полезут агенты, схватятся за оружие храмовники. Бойня гарантирована.
Боровин никогда не говорил, почему раз за разом возвращается в Мертвый город, помогает местным, общается. А Игорь не спрашивал, ибо и так знал – старик испытывает ностальгию.
Люди в принципе похожи на костры. Кто-то горит медленно, кто-то быстро, но итог один – зола. Ностальгия – попытка вернуться в прошлое, ощутить тени того, что раньше вызывало искреннюю радость, боль, любопытство. Угольки в груде пепла… 
Беглый законник не мог винить эксперта. Тем паче и сам полюбил это место, людей. Но о таких вещах мужчины почему-то стараются не упоминать вслух – неловко. И быть может, оттого медик решил сменить тему, изрек нарочито бодро:
– Кстати, насчет информации. Помнишь, в прошлый раз говорил о перерасходе средств на космос?
– Ты о статье из желтой газетенки?
– Точно. Так вот, Инна решила проверить. Но считала не на пальчиках, а втихую взломала сервер Космического Агентства, хорошенько проехалась по финансовым отчетам. И знаешь что?.. Тот товарищ оказался абсолютно прав, денег тратится в разы больше.
– Откаты и распилы?
– Понятия не имею. Официально все идет на корабли для глубокого космоса. На запчасти к ним, техподдержку и обслуживание. И заводские сертификаты имеются, протоколы испытаний, приемки. Только ни в одной базе данных корабли не значатся.
– Флот-призрак… забавно. Комитет налогоплательщиков будет в ярости. Если узнает.
– Угу. Но девочка копнула глубже, обнаружила секретный архив с меткой ПСБ. Видел бы ты, как от гордости раздувается, я думал, лопнет и стены забрызгает.
– И? – встрепенулся Миронов. Лицо изгоя ожило, в глазах отразились отблески костра. – Что в архиве?
– Там тоже куча сжатых данных, каждый файл с хитрой защитой, ловушками. И уровень допуска десятый, то есть рядовым безопасникам знать не покладено. Но кое-что она нащипала, – поведал Николай. – К примеру, нашла странный список: имена и фамилии, даты рождения, медицинские карты. Целая прорва различных людей, связанных одним-единственным пунктиком – СГУ. Я видел скопированный кусочек и честно признаюсь – настолько полного перечня не встречал.
– Действительно странно, – согласился Игорь. – Смысл ПСБ брать на учет синдромников? И какая связь с Космическим Агентством?
– Не знаю. Инна просто решила, что тебе пригодится. Во всяком случае, статистика мрачная: две трети истоков из списка числятся пропавшими без вести. То есть счет ведется на тысячи.
– Внушительно.
Бывший агент недоуменно прикусил губу. И так известно, что смертность среди больных СГУ высока. Постоянные депрессии, пьянство и болезни изрядно выкашивают ряды истоков. Многие еще и бродяжничают, не имея возможности или желания существовать по чужим правилам. Но «без вести»?.. Кто-то похищает синдромников? Для чего? На органы не распилишь, опыты тоже проводить бесполезно, как рабы нерентабельны, дохнут быстро.
И какой здесь интерес ПСБ? Или я упускаю что-то чертовски важное? 
Так и не найдя разумного ответа, изгой решил не фантазировать. Нужны факты, а не сомнительные умозаключения. И медик понял, начал рассказывать дальше:
– Второй отчет выглядит интереснее. Оказывается, те самые корабли-призраки отписаны специальному отделу безопасников. И нечто упоминалось насчет мертвой зоны над Северной Америкой. Ты знал, что полеты над континентом строго запрещены и в атмосфере, и на высокой орбите? Во избежание аварий. Дескать, наземная радиация вступает в реакцию с солнечной, слепит сенсоры челноков и убивает автоматику.
– Нет.
– Во-от… а у любого пилота есть пунктик в лицензии – туда ни ногой, ни пяткой, и рот на замке. Якобы, чтобы не волновать общественность. У корпоративных спутников предусмотрен обязательный модуль автоотключения… сертифицируемый ПСБ. Компании, конечно, пытались хитрить и подсматривать, но после десятка сгоревших в атмосфере сателлитов энтузиазм растеряли. А миллионные штрафы окончательно убедили играть по правилам. И в то же время на правительственные аппараты радиация почему-то не действует. Объясняют секретной и дорогущей защитой, но слишком жиденько. Сечешь, чем пахнет, парень?
– Корпоративные спутники попросту сбивают, – сообразил Миронов. Потер подбородок, стараясь скрыть волнение. – ПСБ прячет нечто… но что?..
– Аномалии? – предположил Боровин. Увидел недоверчивое выражение на лице беглого законника, поднял руки. – Не смотри на меня так, не выдумываю. Был и такой файл. Вроде бы после Войны радиация спровоцировала в Америке появление Зон с непонятными физическими явлениями. Есть отписка о двух исчезнувших группах исследователей. Но правда или деза судить не могу. Хотя у Инки другая теория. Она считает, что там находится лифт, наверху – причал и станция.
В виски Игоря ударили молоточки, а мысли заметались, выстаиваясь в новую цепочку.
Орбитальный лифт? Почему бы и нет? Почему бы в довесок к секретной лаборатории не иметь и секретную станцию над Землей, тайный флот?.. Но опять-таки – зачем? Концепция тотальной защиты объекта? Резервная база на случай противостояния начинающим усиливаться и жаждущим реальной власти корпорациям? Да, вариант логичный.
С другой же стороны возникает вопрос – куда ходят корабли глубокого космоса? Или есть дублирующая база где-то за орбитой Марса?
Черт! Какой-то комок из несуразностей. Толку гадать никакого. Нужно больше информации. Хорошей, крепкой и желательно из первых рук. Сидя в Мертвом городе или путешествуя по Зонам такой не добудешь. К тому же и ты рискуешь друзьями. Каждый раз. 
Надо навестить офис ПСБ. Самому. 
Но вслух изгой этого не сказал, незачем тревожить Кириллыча, лишь спросил:
– А что-то насчет Странников нашлось?
– Ты знаешь, да, – подтвердил медик. – Инна специально искала упоминания и нашла отдельный архив. Но вырвала только описание: дескать, тут текст какого-то Соглашения и сопровождающие материалы.
– И все? Взломать не получилось?
– Нет. Архив защищен совершенно невообразимым образом. Девоньке нашей чуть мозги не выжгло, полдня потом отлеживалась. Плюс боты-охранники зашевелились. Отследить не отследили, но сервер заблокировали.
– М-мать! Мне нужны эти данные! – зло ругнулся бывший агент, ударил кулаком по бревну. Но заметил проскользнувшее в глазах Боровина возмущение, вздохнул и взял себя в руки. – Прости. Я понимаю, чем рискуете вы оба, просто… эти сны и изменения. Они заставляют нервничать.
– На тебя слишком многое обрушилось, – мягко ответил медик. – Не казнись, парень. У любого на твоем месте крыша поедет. Брата потерял, безопасники травят, с организмом не пойми что. И вряд ли кто-то поймет…
Поняв, что сболтнул лишку, Николай осекся. А Миронов окаменел лицом. Сердце ударило невпопад, гулко и тяжело. Мир отпечатался в сознании плоской картинкой: звездное небо и мрачные кляксы деревьев, теплый свет окон, компания у костра, искаженные лица…
Беглый законник преувеличенно спокойно сказал:
– Договаривай.
– Ох, парень, я просто не знаю. Нужны серьезные исследования, профильные специалисты, лучшее оборудование.
– Лучше, чем в лаборатории АКМ и медицинского департамента Пангеи?
Вышеозначенные структуры всегда оснащались по последнему слову техники: новейшими моделями биоров, электронных микроскопов, сканерами ДНК, экспериментальными научными станциями и колониями нанитов. Сотрудники АКМ слишком часто сталкивались с неизвестными боевыми модификациями и имплантатами, культурами векторов и наркотиков. От возможности понять, с чем имеют дело, порой зависели жизни агентов. Потому на оборудовании не экономили.
Но против ожиданий Боровин не смутился.
– Да, я могу ошибаться. Анализы провел трижды. Результаты противоречивы. В каждом отдельно взятом эксперименте твоя ДНК имеет различную структуру.
– То есть…
– То есть различную. Нет, общая последовательность конечно сохранилась, но всякий раз я обнаруживал абсолютно новые цепочки и звенья, которым неоткуда было взяться. Подобные эффекты достигаются направленной модификацией, хотя мы оба знаем – никаких процедур ты не проходил, и векторы не вкалывал.
– Но я исток.
– Боюсь, теперь нет. Состав изменил тебя, Игорь.
Голос эксперта смешался с шелестом листьев и хрустом ветвей, потерялся на фоне разгоревшейся перепалки у костра. А изгою показалось, что небо сейчас упадет на него, раздавит. Но, как и всегда, не упало и не раздавило. И внутреннее онемение сменилось холодной ясностью, возникающей лишь в моменты катастроф.
– Тогда почему ты сказал, что не уверен?
– Потому что за всю свою карьеру ни с чем подобным я не сталкивался. Четко знаю одно – ты не исток, уже нет. Но и не цивил. Чем отличаются модифицированные от изначальных людей? Генами. У модов звенья ДНК искусственно заменены, дополнены. В некоторых случаях – взятыми у животных, в иных – искусственно созданными, запрограммированными. И только. Но ни у одного цивила нет спонтанной изменчивости.
– Мутации?
– Лишь на первый взгляд. Дело в том, что процент полезных обычно невероятно мал. Выбрось из головы сказки о чудесном эликсире или воздействии радиации, после коего человек позеленел и с бабами гигант. Нет, мутация – это ошибка в ДНК, и чаще приводит к появлению злокачественных опухолей, болезней, уродств. Мутанты долго не живут, если вообще живут. А ты, вопреки логике и науке сидишь рядом, и выглядишь здоровым.
– Чертовски вдохновляет, – съязвил Игорь. – Но если не мод и не мутант, то кто?
– А вот тут я могу лишь строить теории… учти, достаточно зыбкие, – развел руками Кириллыч. – Изменения каждый раз регистрировались стабильные, с определенным набором полезных свойств. И реакция организма такова, будто тебя модифицировали, но оставили без обязательного мета-периода в биореакторе.
– Так откуда тогда новые цепочки? – задумчиво пробормотал Миронов. И вздрогнул, когда ухватил за хвост озарение, широко распахнул глаза. – Реликтовое ДНК! Накамура говорил, что Состав как-то действует на реликтовую часть!
– В точку. Похоже, активные части твоей ДНК произвольно замещаются реликтовыми. В дополнение идет бешеный клеточный рост. То есть тело вместо месяцев положенных на полноценную метаморфозу и обновление меняется за считанные часы. Отсюда неприятные эффекты вроде болей, сонливости, повышенного аппетита, гормонального дисбаланса. Не удивлюсь, если и окукливаться начнешь.
– Э-э-э… в смысле?
– В прямом. Вдруг в моль захочешь превратиться.
– С чего бы? Я вообще не контролирую происходящего.
– А вот тут ты ошибаешься, – проворчал медик. – В твоей крови и тканях я обнаружил специфический белок, реагирующий на электрохимические импульсы. Механизмов работы не понял, строения тоже, но если в теории, то твои изменения напрямую зависят от деятельности мозга. Короче… Кошмары – это неспроста. Возможно, реакция подсознания. Или запрограммированный эффект. Но вероятно со временем ты сможешь осознанно контролировать способности.
– Как? – поразился Игорь. – Кем я стал? Что я такое?
Последнее законник вымолвил одними губами, ибо голос почему-то предал. Но Николай услышал. А может, просто угадал. Алые отблески сверкнули на лысине, в глазах отразились языки огня, и голос долетел до Миронова будто из преисподней – мрачный, обрекающий:
– Самое близкое и подходящее понятие – метаморф.

Глава 3 Сумерки душ

– Метаморф, – заворожено повторил изгой: пробуя слово на вкус, пытаясь осознать и втиснуть в общую картину.
Голова отвратительно кружилась, руки дрожали, под черепом возникла звенящая пустота. Чтобы хоть как-то почувствовать мир, удержаться в неких рамках, Игорь крепко вцепился в бревно. И ощутил, как когти врезаются в неподатливую древесину, раздирают волокна.
Метаморф… 
Такое простое слово, а столь многое меняет. В принципе. Кардинально. Навсегда.
Нужно уходить. Пока не поздно. Пока изменения не зашли слишком далеко. Пока друзья и соседи не стали врагами и палачами. 
Страх – следствие непонимания. Или нежелания понимать. Но зацикленные на чистоте крови истоки вряд ли будут долго разбираться. В лучшем случае объявят шпионом, прогонят. В худшем – решат избавить мир от очередной «мерзости». Обманувшей к тому же, воспользовавшейся гостеприимством.
И будут правы. Я – не человек. 
Но кто? Ты выглядишь как человек, поступаешь как человек. Сомневаешься, страдаешь, делаешь ошибки, боишься и радуешься приобретениям. Что определяет людскую сущность? Геном? Тогда большую часть населения Земли можно назвать чудовищами… Или способность думать и чувствовать? 
Стена онемения начала отодвигаться, обнажая мир. И звезды по-прежнему ярко сверкали на черном небе, листва успокаивающе шелестела. Из темноты подслеповато смотрели сочащиеся желтым светом окна домов. Алые блики прыгали по стенам, гоняясь за тенями, ветер пах дымом и надвигающимся дождем. А далеко на горизонте тускло сверкали молнии, еле слышно ворчал гром.
– Ты в порядке? – с беспокойством спросил Боровин.
– Да, – сделав над собой усилие, ответил Миронов. Помолчал, и сказал в пустоту: – Ладно. Допустим, Реагент предназначен для создания метаморфов. Зачем?
– Теоретически выгода немалая, – наморщив лоб, подумал вслух медик. – Сколько стоит Берсеркер? Или Росомаха? Сотни тысяч кредитов, не говоря о миллионах направленных на исследования, подготовку и адаптацию мод-пакета, выявления побочных эффектов, уязвимостей, противопоказаний. Ты же отрастил когти за ночь, причем без тотального ущерба для здоровья. И по идее метаморф – существо, способное реагировать на изменение окружающей среды, подстраиваться, выживать.
– Удружил мне братец, – содрогнулся бывший агент. Но про себя озадачился:
Где выживать? Где, черт побери?.. Хотят заселить радиоактивные пустоши? Или отправить в космос? Если догадка насчет второй базы за орбитой Марса верна, то вполне вероятно. Или новое оружие? Эликсир истинного бессмертия для членов Планетарного Правительства? 
А может, Кириллыч просто ошибся? Увидел то, что хотел увидеть?.. 
Судя по выражению лица, Николая терзали похожие мысли. Но едва эксперт открыл рот для реплики, как от костра послышались новые крики.
Компания, что называется, достигла кондиции. Нет, не той, когда следуют извечное «Ты меня уважаешь?» Но близко, очень близко. Спор, начавшийся на закате, так и не разрешился: то притухал, то разгорался с новой силой. Забористый самогон изрядно подогревал азарт, но аргументы заканчивались и мужики нервничали – назревал неизбежный и фатальный как библейский Потоп мордобой.
Провокатором, естественно, оказался Пророк. Неугомонный монах «дорвался», и в порыве греховной жадности быстренько нализался. А накушавшись, впал в состояние на грани религиозного исступления и мрачной ненависти к Мирозданию. Принялся поучать, грозить бедами и несчастьями, пришествием Антихриста. Брызжа слюной и размахивая руками, обличал цивилов в прислужничестве Сатане, призывал уничтожать «богомерзких тварей» и очистить мир.
Как правило, мужики напоказ кивали и соглашались, пряча снисходительные ухмылки – пусть городит, ведь неистовый служитель культа, ага. Либо просто пропускали мимо ушей. Согласишься – и до драки недалеко. Пророк свирепел, тут же требовал устроить Охоту на Ведьм. И что гораздо хуже, в такие мгновения становился гораздо сильнее, неукротимее. Случалось, потом еле-еле скручивали.
Но из любого правила есть исключения.
То ли попалась особенно крепкая партия пойла, то ли дневной зной и усталость сыграли злую шутку, но ребята оказались более «тепленькими», чем рассчитывали. И антагонистом неожиданно выступил обычно тихий Васька, а благоразумный дядя Ваня превратился в арбитра, судью. С пьяным добродушием слушал обоих, подзуживал и поощрял. Саня же традиционно не участвуя в болтовне, давал музыкальный фон: играл нечто агрессивное и мрачное, – чем раззадоривал спорщиков сильнее.
Около часа словесная дуэль на тему «Что есть модификации – благо или проклятие?» шла с переменным успехом. Пророк то и дело разражался проповедями, читал отрывки из Библии Ренессанса, просто ругался. В ответ потерявший всякое чувство самосохранения Васька тихо, но упрямо возражал, давил логикой и ловил на противоречиях.
Так бы продолжалось и дальше, но нервы монаха, в конце концов, не выдержали. После очередного замечания сжал кулаки и беззвучно рванулся вперед. Но дядя Ваня успел первым: поставил подножку и, приняв скользящий удар на необъятную грудь, умудрился поймать агрессора в мертвый захват.
– Отпусти. Отпусти-и-и… Убью!
– Грех, брат. Ну-ну, успокойся, родной. Опять черти мерещатся? Не беда, крестик поцелуй, молитву прочти.
– Отпусти! Нехристей бить не грех. Сидит и богохульничает, оправдывает злодеяния.
– Я не оправдываю, – часто моргая, возразил Васька, до которого только-только дошло, чего избежал. – Не оправдываю. Просто нужно смотреть на проблему под разными углами. А что если правы все-таки цивилы? И тогда…
– Помолчи уж, – рыкнул дядя Ваня, с огромным трудом удерживая брыкающегося монаха.
Однако «программист» явно залип в вялом «а баба-Яга таки против». Есть такое состояние у доморощенной интеллигенции: глазки в пол, голова в плечах, а язык бормочет, мягко протестует, язвит. Пророк же задушено выл и изрыгал проклятия вперемешку с площадным матом, клочьями пены.
Короче говоря, и тот, и другой отступаться не собирались, и что с ними делать дядя Ваня явно не знал. Отпустишь священника – и полетят шерсть да зубы. Держать, пока не остынет? Или пускай цапаются?
Взгляд соседа заметался в поисках хоть какой-нибудь помощи или подсказки. И надо ж так случится, натолкнулся на притихших Боровина и Миронова.
– Эй, Игорек! Давай к нам! Поможешь, рассудишь.
Погруженный в размышления изгой поначалу не отреагировал. Но получил локтем в бок от Николая, и поморщился. Встревать в пьяную ссору не хотелось, да и разговор увлек. Игорь чувствовал, что подошел к границе разгадки, к пониманию того, как следует действовать.
– А может сами? – попытался увильнуть беглый законник. – Какой из меня авторитет? Да и кто послушает?
– Сами с усами, – проворчал дядя Ваня. – Послушают, никуда денутся. И авторитет ты достойный. Среди цивилов жил, среди нас. Глаза не замылены.
Но опровергая сказанное, зашипел монах:
– Да на что он тебе сдался, Иван Давыдович? На что? Сейчас такого наговорит, прости Господи. Ничем не лучше Васьки, оба прихвостни и шпионы модифицированных, прислужники Сатаны.
Священнослужитель с виду чуть успокоился, обмяк. И говорить начал вполне связно. Но Игорь видел его лицо, подсвеченное алым сиянием тухнущего костра: окаменевшее, сведенное судорогой. Тонкие губы побелели, глаза сверкали черным фанатичным блеском.
По спине и плечам бывшего агента прошелся сырой холодок, интуиция подала тревожный звоночек. Нет, монах и раньше недолюбливал новичка. Но скорее из природной мнительности, да и задеть стремился неявно, исподтишка. Теперь же что-то изменилось, ненависть стала концентрированной, направленной в одну точку.
Ощущение такое, будто снайпер отрегулировал фокус прицела.
Но дядя Ваня, к сожалению, ничего не понял. Осторожно отпустил драчуна, помог выпрямиться и похлопал по плечу.
– Не бузи, Миша. И не наговаривай. Игорек – парень нормальный. Сколько с нами, и никого не обидел, помогает. А что людей слегка дичится… бывает. Помнишь, в каком состоянии его Коля притащил?
– В том и дело, помню. И помню, через недельку зажило как на собаке. Не кажется странным?! Наивный ты, Иван Давыдович. С цивилом пьянствуешь, наши секреты выдаешь, шпиона пригрел. Сердцем чую – засланные казачки.
– То не сердце, Миша, желудок. Самогонки требует, вот и квакает. И вообще… достал ты! Коля наш человек. Вспомни, скольких вылечил. Уж ему я точно доверяю. И кстати, как насчет возлюби ближнего своего? Про раскаявшихся блудниц тоже слышал…
– Так то про людей, а здесь – твари сатанинские. Жечь их…
– Пророку больше не наливать, – веско изрек сосед, обернувшись к Сане-барду.
– Так точно, – хмыкнул музыкант. И добавил задумчиво: – А мне всегда белки мерещатся. Рыжие, с хвостом, и титьки – во! Хотя не, титьки из другой песни. Или хвосты…
Заразительный хохот дяди Вани слегка развеял напряжение. Даже Васька-программист вышел из ступора, блекло улыбнулся. Но священнослужитель лишь окрысился. Дрожал как в ознобе, сжимал и расшивал кулаки, а во взгляде сквозило и отчаяние, и ярость.
Происходящее нравилось изгою все меньше.
И ведь с самого начала пришел не пить. Нализался исключительно для храбрости. Тогда зачем? На бесов поохотиться? 
Среди местных Пророк считался пьяницей и пройдохой. Да и в кругу монахов не пользовался уважением. Держали и терпели лишь потому, что в периоды между запоями неплохо лечил прихожан. Всерьез его бредни не воспринимали, что наверняка весьма и весьма обижало.
Кто знает, быть может, здесь и сейчас брат Михаил пытался вернуть уважение. А что? Раскрыл заговор цивилов, поймал на горячем. Чем не способ повысить самооценку? И зачем прилагать лишние усилия? Вот есть врач-мод и протеже-изгнанник: на виду, не прячутся.
Выглядело это конечно глупостью и маразмом. Миронов отмел бы умозаключения, если б на месте Пророка находился кто-то другой. Но соль в том, что подобная идея вполне могла возникнуть в воспаленном мозгу фанатика и алкоголика.
Поймав хмурый взгляд Боровина, бывший агент кивнул: мол, давай уйдем. Но, едва встав на ноги, понял, что допустил ошибку. Внимание присутствующих сразу переключилось на него, бард сыграл похоронный марш, а дядя Ваня добродушно заулыбался.
– О, Игорек! Молодец! – воскликнул сосед. – Я знал, ты не из пугливых.
– Извини, – сдерживая раздражение, ответил беглый законник. – Но я судить не подряжался. Лучше пойду, Николая провожу, и спать.
– Да брось, – неожиданно встрял Васька. – Ничего ж серьезного. Вон брат говорит, что модификации от Лукавого, что цивилы навлекли проклятие на род людской. А я сомневаюсь. Потому как живут лучше нас, молодеют и богатеют, мы понемногу вымираем.
– А о Содоме и Гоморре ты слышал?! – закричал в гневе монах. – Там тоже жирели, разврату предавались. Цивилы – слуги Люцифера! Да воздастся…
Священнослужитель умолк, захлебнувшись яростью и слюной, закашлялся. А Игорь внезапно испытал зеркальный приступ злости и отвращения. К глупым людям, которые везде одинаковы. К неотвратимому року, преследующему попятам.
Другие сейчас ждут не правды, нет. Просто хотят позубоскалить, но втайне верят, что моды зло. Потому как признать обратное – расписаться в бессмысленности существования, в собственных ошибках, в том, что они глупцы, а не последователи великого учения «чистоты».
Изгой не удержался, тихо произнес:
– Тогда воздастся всему человечеству. Не-модов на планете нет.
– Ложь! Дикая ложь!
– А может неприятная истина? После Войны радиационный фон на Земле стал смертельно опасным. Везде. Остатки населения дышали дрянью, дрянь пили и ели. Соответственно гибли от злокачественных опухолей, лучевой болезни, иммунодефицита. Рождались единицы, и тех вскоре сжигали… Наши предки были обречены на вымирание. Но отчего-то мы есть и мы здоровы. Почему?
– На все воля Господа.
– Богу наплевать. Люди выжили лишь потому, что ученые вовремя разработали векторы. Модификации, благодаря которым, человеческие тела получили возможность выводить из организмов изотопы, укрепили и защитили гены, дабы не допустить уродств у потомков. Ученые понимали, что вакцины – плохой вариант, медленный, и сбрасывали на поселения канистры с аэрозолями.
– Заткнись! – вскричал монах.
– Дурак, – констатировал Игорь. Посмотрел на онемевшего дядю Ваню, забывшего о гитаре Саню. – Вы все дураки. И ничем не лучше тех, кого презираете. Цивилы гордятся благами полученными от биореакторов и нанитов, истоки – мнимой чистотой крови. Вы делите друг друга на расы, ищете какие-то различия… и конечно находите.
Он говорил и говорил, не в силах удержать то, что варилось в душе так долго. И даже когда голова закружилась, а к горлу толстой гусеницей подползла тошнота, предвещая очередной приступ, не отступил, высказался до конца.
Накатившая вслед за вспышкой усталость вызвала желание уйти, скрыться прочь от чужих взглядов, чувств и мыслей. Законник сделал первый шаг, как под дых опять подло ударило вяжущей болью. Мир закачался, застыл…
Темнота перестала быть темнотой, размытые силуэты строений, деревьев и людей обрели немыслимую четкость. Уши резануло множеством звуков: шорохи, трески, писки, скрежеты, звон и далекое грохотание, невнятное шипение. В нос ударили тысячи разнообразных запахов. Чувства нахлынули грохочущим водопадом, поглотили сознание и разорвали на куски.
Наверное, нечто похожее испытывают сенсорики в первые дни после модификации. Но им помогают нейрохирурги, терапевты, тренеры и психологи. Глушат успокаивающими, постепенно уменьшая дозы, загружают драйвера в подкорку. Учат справляться с огромным потоком информации, концентрироваться.
У Миронова не было ни наставников, ни лекарств, ни времени, чтобы освоиться. И потому растерялся, впал в подобие транса.
Это походило на медленное сползание по мокрому камню прямиком в вязкое болото. Изгой знал, что ожидает внизу – сны, очередные Кошмары. И испытал такой испуг, что начал отчаянно цепляться за реальность. Поначалу беспорядочно хватался за ощущения как утопающий за мелкие щепки, паниковал. Затем интуитивно нашел выход: принялся усиленно «разгребать завалы», искать ключевые данные.
Щепки превратились в надежные бревна, сложились в спасательный плот. Мир постепенно кристаллизовался, раздвинул границы Хаоса…
Первым неприятным открытием стало то, что его бьют. Причем бьют жестоко, придавив к земле коленом, но неумело. Кто-то злобно сопит сверху, тяжело хекает, ругается. Воняет перегаром, гнилыми зубами и болезнью. А вокруг замерли изумленные тени, слышится крик:
– Да оттащите! Чего встали столбами?
Мозг услужливо отмотал события обратно, очистив фабулу от шелухи лишней сенсорной информации. Вот монах безмолвно ринулся вперед. Вот неуклюже задел и опрокинул бочку, рассыпав угли, оттолкнул опешившего дядю Ваню и, наконец, сбил его, Игоря, грудью, со звериным воем принялся махать кулаками.
Сосед и медик пытались сбить или оттащить священнослужителя. Но в Пророка как бес вселился. Непостижимым образом он отталкивал обоих и продолжал молотить кулаками. Саня стоял рядом с багровеющими на земле углями и растеряно обнимал гитару, не зная, чем помочь. Васька по-прежнему сидел: с прямой спиной, напряженный и бледный.
А еще бывший агент учуял-увидел-услышал нескольких соседей, внимательно наблюдающих из окон за дракой во дворе. Присоединяться к разборкам никто не спешил, за оружие не хватались. Понятно – напились мужички, ищут правду на грешной Земле… так пусть ищут, если в деле одни кулаки.
Новый рывок восприятия – и Миронов почувствовал Аленку в ближайших зарослях. Девочка ломала мелкие ветки, шуршала листвой. Судя по частому дыханию – сильно боялась. А кот тем временем отполз в сторону, поднялся на лапы и хищной тенью побежал в обход, чтобы согласно инстинкту выйти с подветренной стороны, обрушится на монаха. Но буквально на полдороги резко остановился, распугав жирующих на помойке псов. Засопел и попятился.
Игорь учуял их одновременно с хвостатым. Пять… нет, шесть человек, подкрадывающихся ко двору. Четверо распространяли запахи пороха и оружейного масла, застарелого пота и грязи. Последние двое, один из которых сейчас ловко карабкался по стене пятиэтажки, пахли иначе, не так, как люди… то есть истоки.
Наваждение рухнуло, ощущение отстраненности стерлось под ударом страстей. Изгой словно прикрутил регулятор громкости, создал некий иллюзорный фильтр. И вернулся в реальность, пришел в чувство.
Тело ныло. Спина страдала от холода и онемения, сквозь рубашку неприятно кололи мелкие камни. Лицо жгло и резало, во рту господствовал отвратительный металлический привкус. Горячая кровь хлестала из носа, стекала по щекам, дышать получалось с огромным трудом.
– Сдохни! – просипел монах, вбивая кулак в скулу Игоря. – Сдохни! Сдохни!..
Из глаз посыпались искры, голова мотнулась в сторону. Сверху возникло лицо священнослужителя: глаза навыкате, изо рта вылетали капли слюны, мышцы страшно напряжены… не лицо, а харя, злобная и уродливая.
– Ах ты, гад! Не трогай его!..
– Миша, твою мать! Не глупи!
– Сдохни, нечисть! Сдохни, богохульник!
Ни Боровин, ни дядя Ваня, ни Саня не уловили того мгновения, когда все кардинально изменилось. Пророк ударил опять и взвыл, сбив костяшки о камень – бывший агент просто слегка сдвинул голову. Но так четко и быстро, что монах промазал. Промахнулся и во второй раз. В третий Миронов успел перехватить предплечье неприятеля, крепко сжал. Потянулся вперед и взял за горло, начал сдавливать.
Раздался хруст, задушенное хрипение. Священнослужитель вытаращил глаза и затрепыхался как курица. Бывший агент шепнул ему на ухо:
– Скажи, брат… неужели твоя жизнь настолько дерьмовая, что ты решился на подобный идиотизм? Хотел прибить неугодных руками неверных, деньжатами разжиться? Тебя свои же живьем закопают, когда поймут.
– Ка… каких неверных? – только и смог выдавить монах. – Ты… ты богомерзкая тварь, он предупреждал…
Странно. Пророк вроде бы говорил искренне, да и глаза не лгали. Тогда кто же позарился на вознаграждение? Очевидно тот, кто явился перед пьянкой к брату Михаилу с «исповедью», тонко раздразнил и натравил. Тот, кто знал Миронова, часто общался. Кто больше других из истоков сталкивался с миром Пангеи и кому позарез нужны деньги.
Игорь отбросил служителя церкви как полузадушенную крысу. Монах шлепнулся на траву с жалобным всхлипом и клацаньем зубов, перекатился и встал на колени. Дрожащими руками стал массировать шею, застонал. А изгой неторопливо поднялся, слегка расставил руки и сказал в пустоту:
– Выходите! Я вас вижу.
С минуту царила напряженная тишина. Пахнущий дождем ветер беспокойно трепал листву, жалобно гудел в струнах гитары. Размытые тени перебегали от дома к дому, а красное зарево гибнущего костра освещало бледные лица.
Первым очнулся Боровин. Молча отпрыгнул назад, скатился по ступенькам к двери подвала, где недавно пряталась Аленка. Вторым пробудился от столбняка бард и, проявив редкостное благоразумие, вместе с инструментом шмыгнул за угол. Дядя Ваня же нагнулся к рюкзаку и достал увесистый обрез.
– Игорь, что происходит?
Ответить беглый законник не успел. Отчетливо хрустнула ветка, щелкнул затвор – и из темноты соткались четверо с оружием наперевес.
Вышли одновременно и с разных сторон, полукругом, сразу прижав изгоя и компанию к дому. Лица немолодые, отмеченные пьянством и трудной жизнью, жестоким нравом. Одежда – потрепанные комбинезоны из плотной ткани, какие используют рабочие в Пангее. Судя по всему – сталкеры, мусорщики.
Охота за безделушками и древностями дело неприбыльное. Больше века прошло. Что могло сгнить и истлеть, сгнило и истлело. Ценное барахло давно растащили и продали коллекционерам, остальной хлам денег не приносил. Вот и подрабатывали, чем могли, хватались за любую возможность.
Мрачно улыбнувшись, Миронов развел руки чуть шире: мол, опасности не представляю, сдаюсь. Попутно отметил тень на крыше дома напротив, один из модов занял позицию снайпера. Но лечь не соблаговолил. Напротив, высунулся из-за парапета, превратившись в отличную мишень на фоне неба.
Вновь посмотрев на местных, бывший агент оценил вооружение: устаревшие пороховые карабины А-35, тяжелые и неуклюжие, но простые в эксплуатации и надежные. Такие любят в Красном районе. Точность никакая, зато разрывные пули большого калибра легко отделяют конечности и превращают в фарш внутренности. Лучший выбор при уличных перестрелках.
По душу изгоя явились совсем не оперативники ПСБ и не спецназ корпораций. Те б аборигенов не привлекали. И уже б напали, превратили дома в груду битых камней, а людей – в трупы.
Живем. 
Мысленно просчитав дальнейшие шаги, бывший агент кивнул сам себе. В подъезд, затем – в квартиру, а оттуда по тросу к тайнику. Только нужно убедить дядю Ваню, чтобы бросил обрез. Пальба должна начаться строго по графику, где-нибудь в Диком. Лишь бы хватило сил добежать.
Впрочем, и такой простой план сразу разлетелся на куски.
В зарослях послышалась возня и хруст веток, приглушенная ругань. Кусты раздвинулись, и на площадку перед домом вышел второй мод, таща перед собой Аленку. Одной рукой парень крепко обнимал мелкую, ладонью прикрывая рот, другой сжимал рукоять пистолета приставленного к ее виску. И продолжал вполголоса ругаться. На кисти между большим и указательным пальцем выделялись следы от маленьких зубов, по рукаву стекала кровь.
– Никому не двигаться! – предупредил цивил. – Иначе вышибу кусачей обезьянке мозги… Эй, мордатый! Брось ружье!
Лишь создателю известно, каких трудов Игорю далось внешнее спокойствие. Ведь мог уйти. Или начать стрелять сразу же. Но специально спровоцировал, чтоб отвлечь от затаившейся девочки. И проиграл.
Тем не менее, он отметил: мод не эталонный. Естественно, юнец на вид. Естественно, вихрастый блондин со смазливым лицом и мускулатурой а-ля Геракл. Но фигуру портили непропорционально толстые руки, намекающие на мышечные усилители. Грудь чересчур выпуклая, то есть присутствуют защитные хрящи. Глаза с нечеловечески огромными зрачками – тоже имплантат, так как на сенсорика не похож. Одет в комбинезон военного образца, оснащенный легкой хитиновой броней и функцией динамического камуфляжа – узор менялся в зависимости от освещения и местности. Из оружия дорогой импульсный пистолет, капризный в обслуживании, но мощный, и короткоствольная штурмовая винтовка в креплениях за спиной…
Похож на наемника. Судя по непрофессиональному поведению – снайпер из той же серии, но рангом пониже. С такими товарищами законник сталкивался не раз за годы работы, умел сражаться. Мог бы рискнуть и сейчас, но мешала девочка.
Аленку бандит держал крепко. Свернуть хрупкую шею – дело секунды. Да и дуло пистолета уверенно прижималось к виску, и в предсмертных конвульсиях успеет нажать на курок.
Что же делать? 
Заминка мало изменила расклад. Сталкеры поглядывали на окна и нервничали: переглядывались, топтались на месте, втягивали головы в плечи. Да и оружие стискивали чересчур крепко, того и гляди пальнут сдуру. Сосед решительно целился в ближайшего налетчика, а монах по-прежнему стоял на коленях и невнятно стонал.
Маленькая заложница подозрительно расслабилась, пластина комма у нее за ухом начал моргать. Отобрать модуль связи наемник то ли забыл второпях, то ли не придал значения. И уже через секунду далеко за спинами налетчиков возникло пятно мрака. Мягко заскользило от дерева к дереву. Замирало, сверкало глазами-плошками, опять сливалось с окружающей тьмой – Персик осторожно, но неуклонно заходил за спину блондину.
Что задумала девочка, бывшему агенту оставалось только гадать. И он очень надеялся, что не какую-нибудь… хм, смелость.
– Толстый! – повторил блондин с нажимом. – Тебе пояснить доходчивее? Ствол на землю, а то подпорчу малявку. Сразу убивать не буду, я не идиот. Начну с ушка, к примеру. Или пальчика.
Цивил широко ухмыльнулся и нежно провел дулом от виска к уху Аленки.
– Игорь? – спросил сосед.
Но вместо законника подал голос забытый всеми и, казалось, задремавший спьяну Васька:
– Брось пушку, Иван Давыдович. Не усложняй. Пора заканчивать комедию.
«Программист» решительно встал и вытащил из-за пазухи пистолет – огромный старинный «Кольт», – недвусмысленно направил на Миронова.
– Пора, – согласился изгой. – В Сети раскопал?..
– Твои портреты на каждом правительственном ресурсе, – кивнул предатель. – Трудно не заметить.
– Логично. А сегодня зачем в квартиру ломился?
– Бомбу хотел поставить. Замысел был в том, чтобы захватить врасплох… не получилось.
Раскрыв ладонь, Васька показал маленький цилиндрик. СГ-95 – универсальная «шумелка», способная работать и как граната, и как часовая мина. Моды ворвались бы с двух сторон: один через окно, второй вынес хлипкую дверь. А сталкеры видимо предназначались для прикрытия отхода.
Амбициозно и глупо. Они не потрудились откопать досье Миронова, иначе б придумали что-нибудь заковыристее.
– А с этими зачем связался? – спросил бывший агент, кивнул на блондина. – Делиться придется. Не проще ли самому кинуть весточку, потом получить награду за наводку?
– За голову платят больше, – пожал плечами «программист». – И кто будет брать в расчет истока? Я не гражданин. Ни документов, ни банковских счетов.
– Зато у выходцев из Красного есть и то, и другое, – понимающе сказал Игорь, глянул за спину налетчику. Персик подобрался ближе, спрятался в ближайших кустах. – Неплохо.
– Я надеюсь.
Васька отчаянно храбрился, играл эдакого небритого героя. Но руки заметно тряслись, дуло пистолета подпрыгивало. Кровь отхлынула от лица, нижняя губа нервно дергалась.
– Зачем? – глухо поинтересовался дядя Ваня.
– Устал, – ответил парень. Опустил голову и упрямо добавил: – От постоянной боли, от нищеты, грязи…
– На Пушок он подсел, – сказал изгой. – Другая дурь не берет. А на царские удовольствия цена кусается, вот и сговорился с поставщиками. Сколько нулей, Василий? Четыре?
– Пять, – пристыжено пробормотал «программист». – Мне полагается пятая часть. Хотя не тебе судить, Игорек! В Нейронете висят твои фотографии, и под твоим именем указано – особо опасен. Ты убивал людей…
Перед зеркалом репетировал. Вряд ли в объявлениях указано, за какие прегрешения меня ловят. Васька убеждал себя, выдумывал оправдания… 
Снова метнув взгляд за спины заговорщикам, Игорь едва удержал на лице бесстрастное выражение. Проклятый кот совсем растерял остатки разума. Залез на дерево, и теперь медленно карабкался по длинному толстому суку, который нависал как раз над головой белобрысого. Скрипели когти, слышалось шуршание и треск, сверху сыпались кусочки коры, листва, да и сама ветка начала медленно нагибаться. Еще немного – и бандит всполошится.
Но как ни странно, ни налетчик, ни Васька пока не замечали опасности. Иван Давыдович не видел Персика в упор, сверлил недавнего собутыльника угрюмым взглядом.
– Выродок! – подытожил сосед.
– Мое терпение подходит к концу! – заявил блондин. – Счас испорчу девку.
– Только попробуй, цивил, – низким голосом предупредил дядя Ваня. – Я тебя живьем закопаю. И тебя, Васенька.
– Спокойно, – вмешался беглый законник. – Опусти обрез. И вы полегче. Разумные люди, должны понимать – вас не выпустят из Мертвого города, если кто-то пострадает.
– Никто и не пострадает, если добровольно уйдешь с нами, – заявил бандит, раздраженно отмахнувшись то ли от комара, то ли от ночной бабочки. – Лапшу на уши не вешай. У меня девчонка, вы на прицеле, а под перекрестным огнем лягут все. И вообще вожусь лишь потому, что за живого платят больше. Но учти, я готов умерить аппетиты.
– Ты чересчур самоуверен, – усмехнулся изгой, скосил глаза на дерево.
– А ты, правда, считаешь, что куплюсь на старый как мир фокус? Якобы за спиной у меня кто-то есть…
– Ты не поверишь.
Персик, стервец, устроился над головой у блондина. Пока шла перепалка, никто и не заметил карабкающегося кота. Мохнатый вальяжно улегся на толстой ветке и свесил когтистые лапы, словно забавляясь, щекотал кончиком хвоста затылок наемника.
Порыв ветра раздул угли, несколько робких языков пламени пробились сквозь пепел, и тусклое красноватое зарево потеснило темноту. Сдавленно ахнул дядя Ваня, увидев, наконец, кота. А, глядя на него, догадался Васька, кого подельник взял в заложники на самом деле.
Но предупредить парень никого не успел. Персик мазнул кончиком хвоста по шее преступника, и тот не выдержал, отмахнулся. Причем рукой, в которой держал пистолет. Аленка моментально впилась зубами в ладонь белобрысого, вырвалась и мешком рухнула на землю. А террорист-неудачник взвыл от гнева, направил оружие на непокорную малявку.
Девочка лишь начала падать, когда Игорь длинным прыжком преодолел несколько шагов, что разделяли его и Ваську. Ударил грудью, вырвал из потной ладони гранату и тут же выкрутил другую руку, помог направить пистолет на блондина. «Программист» закричал от резкой боли, рефлекторно зажал курок. Огромный древний «Кольт» оглушительно громыхнул, сноп пламени разорвал мрак, и преступника словно пинком отшвырнуло в кусты.
Резко упав, Миронов потянул за собой и Ваську. Рука парня изогнулась под неестественным углом, отчетливо хрустнула. Крик смешался с грохотом, справа коротко полыхнуло, но вражеская пуля прошла выше, впилась в землю.
Палец отыскал кнопку на торце гранаты, законник швырнул цилиндрик под ноги ближайшему сталкеру. Вырвал пистолет из обмякшей ладони предателя и как жаба прыгнул вперед. Кувыркнулся, прикрыл телом распластавшуюся на траве Аленку, и трижды пальнул в сторону крыши, но вполне ожидаемо промазал.
Грохнуло, резкий до боли свет залил прогалину. Превратил деревья в черные тени, отразился в окнах. И хотя Миронов отвернулся, по нервам все равно как бритвой полоснуло, уши заложило ватными пробками. Но блеск ствола в окошке подвала и сноп пламени он заметил. И человеческую фигуру на фоне крыши – снайпер отчаянно тер кулаком глаза.
Темнота ударила так же мощно, как и сияние, захлопнулась над поляной крышкой гроба. Первым звуком, что разрушил секундное затишье, стал тяжелый шлепок – на землю рухнул мод-стрелок. Кто-то отчаянно закричал, хлопнул обрез. Дядя Ваня повалился набок, зажимая кровоточащее предплечье, а чуть дальше куском изорванного мяса бухнулся один из мусорщиков.
Второй охотник за древностями принялся непрерывно палить. Судя по тому, что продырявил брюхо своему же подельнику – ослеп, стрелял наобум. Из окна четвертого этажа тем временем высунулся вороненый ствол и прекратил мучения горе-террориста. Меткая пуля угодила в глаз, вырвала затылок.
Уложив дрожащую девочку в небольшую канавку под корнями дерева, изгой развернулся и увидел последнего бойца. Нервы не выдержали – бросил карабин, и сломя голову ринулся в темноту. Вдогонку пальнули из окон и из подвала. Агент тоже выстрелил, но промазал. Отбросил опустошенный «Кольт» и потянулся за иглометом, когда из кустов вывалился блондин.
Очевидно, преступнику повезло. Пуля застряла в броне, просто отбросила в заросли, чем и уберегла от гранаты. И едва очнувшись, бандит поторопился вернуться в строй.
В животе полыхнул пожар, горячая волна разлетелась по телу. Игорь отшвырнул Аленку в заросли, а сам прыгнул в другую сторону. Краем глаза заметил бледную вспышку, услышал свист и шипение. Ствол дерева брызнул дымящимися щепками, раздался натужный скрип и девчоночий визг. Но Миронов даже не замедлился, приземлился на четыре конечности, и прыгнул опять…
Парень оказался уж больно шустрым вопреки словам Васьки-наркомана. Конечно, две недели назад, когда обсуждали детали дела, преступник удивился явно завышенной цене за какого-то вонючего истока. Но тип работал законником, мог разнюхать какие-то неприятные тайны и теперь правительство «подчищало грязь».
Так думал белобрысый тогда. И он ошибся. Сейчас обозленный наемник плюнул на доплату за «живой товар», и хотел лишь одного – убить гада. Но поразился, когда глупо промазал. Попытался поймать истока в прицел, не смог, и ощутил запоздалый страх. Что-то шло совсем не так.
А потом враг материализовался у правого плеча. Блондин не выдержал, снова пальнул в пустоту, попытался упасть и уйти в перекат, чтобы разорвать дистанцию.
Не успел. Ладонь противника поймала запястье, чужой локоть жестко ударил в сустав. Специальный имплантат отключил боль, но хруст и упавший на траву пистолет подсказали, что рука безнадежно сломана. Наемник знал, что последует дальше – удар стопой под колено, захват головы. И потому умудрился блокировать, боднул головой в грудь. Оттолкнул истока… а истока ли?.. и мощно пнул в район бедер, надеясь сломать кость.
И вновь надежда оказалась тщетной. Коронный удар, коим крушил ноги и тазы ребят-поединщиков из Красного района, пропал впустую. Враг просто шагнул вперед. Сила и энергия ушли в пустоту, получился до омерзения жалкий скользящий толчок. А потом колено противника нашло нервный центр на внутренней стороне бедра, пальцы безошибочно вонзились под край хрящевой брони на груди и проникли вглубь.
Мир начал кренится, тело парализовало. Белобрысый еще успел заметить, как длинные когти истока ищут его сонную артерию под мускульной броней, как в темноте холодно мерцают желтые глаза… глаза хищника.
Кровь упругими толчками била из разорванной аорты бандита, взгляд медленно гас, источая напоследок невероятное изумление, непонимание. А Игорь сидел на корточках и с трудом переводил дыхание, унимал дико колотящееся сердце. Смотрел на мокрые когти и крепко стискивал зубы.
Послышались тяжелые шаги, шуршание листьев. Рядом остановился Боровин, опустил винтовку прикладом на землю и хмыкнул:
– Льется как из дырявой канистры. Откуда в нем столько?
– Кушал хорошо. Ложечку за маму, ложечку за папу…
Эксперт наклонился и окинул профессиональным взглядом раны блондина. Потом посмотрел на изгоя и с укором покачал головой.
– В медицину тебе надо идти, парень. С таким-то юморком и знанием анатомии модов. Как отыскал нервные узлы? Их же прячут, и каждый раз в новом месте, защищают. Прореху в мышечных слоях как нашел?
– А откуда у тебя винтовка? Я дважды подвал осматривал.
– Береженого бог бережет. И старые привычки живут долго, – философски ответил Николай. – Но я тебя понял, парень, опыт не пропьешь.
– Последнего взяли?
– Угу. Как кролика на бегу срезал.
– А с дядей Ваней что?
– Мелочи. Немного задержусь, заштопаю. Предплечье задело вскользь. Кожу и мышцы разорвало, но кость цела. Давыдович белугой ревет, самогонки требует, и Ваську на кол хочет посадить. Значит, в порядке. Соседи набежали, возятся и с ним, и с Пророком. Ты в курсе, что батюшке гортань сломал? Говорить не может, еле дышит.
– Ему на пользу, – равнодушно откликнулся бывший агент. Немного помедлил, позвал: – Ален, закончилось все.
– Я знаю, – спокойно сказала девочка. Осторожно вылезла из кустов, села на колени и расправила платье, слепо повернулась на голос. – Мне Персик сказал.
– Где его носит, кстати? – проворчал Кириллыч. – И почему смылся?
– Он других ищет. Вдруг кто-то затаился, – пояснила мелкая. – И не наговаривай, не убежал он. К маме отсылала, чтобы рассказал.
– Как так? – удивился медик. – Промяукал что ль?..
– Ты, дядя Коля, иногда такое ляпнешь, – возмутилась девочка. – Когтем на полу царапал, а я лапу вела… Мама идет.
Аленка не ошиблась, спустя минуту сквозь заросли продралась Лиза: бледная, с распущенными волосами, но с помповым ружьем в руках. Увидела дочь, и отбросила оружие, кинулась обнимать, ощупывать на предмет ранений. Следом прибежал Персик, принялся ластится, замурлыкал.
В темноте начали зажигаться окна и фонари, послышались тревожные голоса, среди ветвей замелькали силуэты людей. Сиплое ныл Пророк, рычал дядя Ваня. Перекликались стрелки в квартирах, плакали разбуженные дети. А Миронов сидел и молчал, наблюдая за тем, как Лиза уводит домой мелкую и кота.
Ничего не сказал и когда столкнулся взглядом с женщиной, прочитал в нем неприкрытый испуг. Аленкина мать заметила и окровавленные когти, и мерцающую радужку его глаз. Лишь вздохнул и опустил голову, позволил им уйти.
Объяснения и извинения потянули бы за собой слишком многое из того, чего Лизе знать не нужно.
Суета же быстро разрасталась. Народ, вырванный из постелей стрельбой и криками, спешил на улицу за новостями. Обступили трупы сталкеров, ругались и проклинали мелочных уродов. Первые подоспевшие мужчины растащили дармовое оружие и боеприпасы, другие охотно выслушивали рассказ дяди Вани. Кто-то предложил прочесать район, ему возразили – мол, в темноте головы разобьем и друг друга перестреляем, завязался спор. Еще через пяток минут объявились суровые монахи: в тяжелых рясах, с автоматами. Рассеялись по улице, начали опрашивать мирян – кто, где, с чего началось?..
Проблема любых стражей порядка в том, что они приходят слишком поздно. 
Невнятный кашель Боровина вывел Игоря из ступора. Беглый законник оторвал взгляд от трупа белобрысого, поднял голову и вопросительно уставился на друга. Отблески фонарей бликовали на гладкой лысине, светлячками отражались в глазах. Пиджак и брюки Николая покрылись новыми пятнами, паутина висела и на ушах, а на лице застыло задумчивое выражение.
– То, как ты двигался… моя теория получила подтверждение.
– Наверное, – уклончиво согласился изгой. Хотя знал, что эксперт действительно прав. Во время боя не особо обращал внимания, но сейчас с болезненной ясностью воспринимал различия. Он лучше слышал, лучше чуял запахи, видел почти в полной темноте. А еще удивлялся, почему никто не замечал кота.
Миронов мотнул головой, словно отгоняя назойливых мошек. Нет, размышлять об изменениях сейчас не хотелось. О преимуществах и опасностях, которые они сулили, не хотелось тем паче. Особенно на фоне других вопросов, что терзали и так измученный ум.
Около минуты оба хранили молчание. Просто прислушивались к раскатам грома, наблюдали за всполохами молний в небе. А потом Игорь обтер кровь с пальцев и разбитого лица тряпицей, встал и решительно произнес:
– Прощай, Николай.
– То есть как? – задохнулся Кириллыч. Догнал, схватил за плечо. – Что на тебя нашло?
Медик попытался встряхнуть бывшего агента. Но столкнувшись с абсолютно трезвым и чистым взглядом, отступил.
– Я просто не желаю больше убегать от себя, – спокойно пояснил законник. – И хочу знать правду. Если останусь тут, поползут слухи, кто-то другой захочет нажиться. Придут наемники. Или штурмовые отряды корпораций, ПСБ. Мне не спрятаться. К тому же пострадают те, к кому успел привыкнуть. Сегодня яркий тому пример.
– Разведка боем? – догадался Боровин. – Может получиться. Тем более у тебя преимущество, никто доподлинно не знает, кем стал. Разве что безопасники…
– Да, разве что они, – кивнул Миронов.
На лице друга проступило удивление пополам с пониманием, зрачки расширились. Но вместо язвительной тирады Николай неожиданно вздохнул и на секунду прикрыл глаза.
– Ладно, твое право. Но я хотел тебе кое-что рассказать, когда нас прервали. Инна нашла способ отследить Кима. Причем не в Сети, а в реальном мире.
– Как?
– Если помнишь, она засекла нейронные сигнатуры Виктора. И задумалась вот о чем… ведь спутниковых телефонов не так много в Пангее?
– Наверное. Чересчур старомодный способ связи.
– Вот-вот, – с удовлетворением подтвердил эксперт. – Так решила и девонька. А потом взломала сервер Космического Агентства и нашла спутники связи, отследила каждый аппарат. Затем дождалась, когда Виктор опять зайдет в Нейронет и отсеяла аппараты-пустышки… Вуаля!
Достав из кармана пиджака тонкий металлический стержень, Николай бросил его изгою. Тот поймал, развернул тончайший пленочный экран. Появилась заставка-логотип «КиберТек», известной в прошлом корпорации, работающей с информационными технологиями, следом возникла карта.
Подробная карта Пангеи – наметанным глазом определил бывший агент. Узнал район, улицы и здания, не читая надписей, почувствовал угрожающий холодок в животе. Экран показывал не что иное, как главную резиденцию ПСБ. Без плана зданий и окружающего участка, секретность никто не отменял. Но сам факт в том, что точка, обозначающая спутниковый телефон Кима, зависла прямо на схеме основного корпуса.
Потянув ползунок масштаба, Игорь вторично прошелся взглядом по названиям соседних улиц, с удивлением посмотрел на друга. Тот хмуро развел руками.
– Я проверял – сидит там больше суток.
– Это может обозначать три вещи. У Виктора могли просто изъять телефон. Могли арестовать, и Ким заперт в камере. Или у меня больше поводов совершить задуманное, чем предполагал изначально. Что ж ты раньше молчал?
– Приберегал напоследок.
– Позер, – улыбнулся Миронов. Свернул экран и сжал стержень в кулаке. – Сделай одолжение – завтра утром свяжись с каким-нибудь резидентом ПСБ. Анонимно. И передай номер телефона.
– Зачем? – изумился Кириллыч. Наморщил лоб, попытался угадать: – Хочешь кинуть обманку, чтобы оттянуть агентов из офиса? Ну да, любая зацепка, способная привести к тебе, заставит безопасников рвать удила. Небось поднимут на уши половину города…
– Если мне стоило пойти в медицину, то тебе – в Академию АКМ, – сказал законник. – Просто сделай, а я уж разберусь, как создать преимущество.
– Хорошо.
– Спасибо.
– Не за что, парень, – хрипло ответил Николай. – Надеюсь, увидимся.
На язык лезла едкая фраза: мол, в морге всенепременно, когда потрошить будешь. Но изгой подавил сарказм. Вдохнул свежий воздух, пахнущий дождем, быстро подошел к другу и крепко обнял, пробормотал с неловкостью:
– И я надеюсь.
А затем так же стремительно отстранился и ушел в темноту.

Глава 4 Новый виток

Оглушительно громыхнуло. Близкая молния разрезала небо, подсветив набегающую на Мертвый город свору тяжелых туч. Озарила улицу: старые покосившиеся дома, изломанные силуэты деревьев, столбы и трубы, груды битого кирпича.
Вновь громыхнуло, раскатисто заворчало, будто наверху возился гигантский зверь. И ветер затих, перестал рвать призрачными когтями кроны, бросаться на стены. Издалека накатила стена холодного дождя, шелестящей волной окатила мир.
Косые струи остро хлестнули по лицу и глазам, ледяные ручейки побежали по груди и спине. Игорь промок, но даже не дрогнул. Лишь слегка замедлил шаг, опасаясь пропустить скрытые лужами ямы, чуть наклонил голову и сжал кулаки, будто пробивал лбом эфемерную преграду. И ни разу не оглянулся.
Оглядываться нельзя. 
Тоска и так рвала сердце корявой птичьей лапой, Миронова подмывало вернуться, объясниться и попрощаться. С Лизой и дядей Ваней, с Аленкой. Но изгой знал – стоит поддаться, и уходить будет труднее.
Как в полусне беглый законник сделал круг по микрорайону. Отыскал вход в старую канализацию, несколько минут полз на четвереньках в грязевом потоке, пока не наткнулся на подвешенный к потолку походный рюкзак. Сорвал с вбитого в бетон ржавого крюка, перекинул через плечо, и выбрался на поверхность рядом с развалинами не то школы, не то детского сада.
Здесь Игорь и сделал первую остановку. Рассовал по карманам мелочевку в виде трех светошумовых гранат, и одной термитной, фонарика, нескольких флакончиков с пахучими жидкостями и запасных обойм, тонкой пачки банкнот. Сбросил мокрую куртку и надел ременную сбрую. В правую кобуру сунул так и не использованный игломет, в левую – тяжелый крупнокалиберный «ТТ». Накинул ветровку, достал из недр рюкзака контейнер из-под Состава. Осмотрел и положил назад, пошел в направлении шоссе.
Во второй раз Миронов остановился на полпути к окраине. Зашел в подъезд более-менее сохранившейся высотки, поднялся на второй этаж и тщательно спрятал поклажу под кучей обломков. Уплотнил носком ботинка щебень, разбрызгал специальную жидкость, маскирующую запах. Выбрался обратно под дождь и на минуту замер, запоминая приметы.
Таскать канистру с собой было б верхом глупости. Уничтожить тоже не слишком умный ход. Никто не знает, что произошло с Реагентом, еще надеются найти. На этом можно сыграть. Но и хранить настолько опасную вещь рядом с близкими людьми изгой не хотел. Один намек – и безопасники введут войска, не считаясь ни с чем.
Впрочем, торгашество он надеялся оставить в резерве. Да и сам контейнер мог стать одним из неопровержимых доказательств. Вместе с данными, слитыми с серверов ПСБ, естественно.
Широкая огласка, шумиха в прессе помогут выжить. И тут два варианта: либо безмолвно сгинуть, либо затянуть такую песню, отголоски которой докатятся до Антарктиды. Открытый судебный процесс, куча журналистов. Внезапная смерть подследственного не сойдет безопасникам с рук. К тому же появится куча защитников, добрых дядюшек со стороны, коим подобный удар по правительству станет выгоден. Тот же Накамура… 
Политика – вот, как это называлось. И Миронов ее никогда не любил. Правда, для начала следовало добыть компромат. И потом уж решать, что делать: бежать, скрываться, или пытаться изменить мир.
Он никогда не представлял себя в роли скандального правдооткрывателя. Но ход размышлений подбодрил, вернул ясность сознания. Бывший агент продолжал двигаться в направлении шоссе: окольными тропками, избегая излюбленных засадных мест истоков-часовых, сокрытый и ночью, и усилившимся до ливня дождем. Напряженно думал, создавал схему дальнейших действий.
Шаг первый. Выбраться из Мертвого города.
Брести напролом? Но именно на дороге и будут выжидать наблюдатели. Сенсорики при поддержке боевиков. Дроны… из «стрекоз» в такую погоду неважные летуны, да и преимущества ищеек низведено на нет.
Можно воспользоваться обстоятельствами, напасть. Накрыть заставу гранатами, расстрелять в упор. Но опасно, да и шум поднимется до небес, и в лучшем случае людей хватятся, организуют облаву. Нет, пожалуй, стоит проплыть по краю болота. Грязь и пиявки мелочи по сравнению с пулями.
Шаг второй. Добраться до резиденции ПСБ.
Игорь мог потратить ночь на то, чтобы дойти пешком. С учетом знания принципа расположения камер, приблизительных маршрутов патрулирования дронов и погодных условий риск становился оправданным. Но риск все равно риск, как сказал бы капитан Очевидность.
Угнать машину? Во-первых, кто будет управлять? Достать внешний комм посреди ночи проблематично. Во-вторых, мозг авто сразу сообщит о происшествии в патрульную службу и заблокирует колеса. А вот захватить транспорт вместе с водителем – идея. Придется держать ухо востро, да и потом связать жертву, накачать транквилизаторами.
Шаг третий. Проникновение.
Вот тут бывший агент задумался по-настоящему. Для начала о том, стоит ли игра свеч. Но вскоре признал – несомненно. Лишь в ПСБ можно откопать необходимые данные. Узнать детали и о Разуме, и о Составе, о космической программе и о пресловутых Странниках, стоящих за ширмой происходящего. Подтвердить или опровергнуть догадки, понять, за что, в конце концов, погиб брат. Но из виртуального пространства к информации не подберешься, серверы изолированы. Так что единственный вариант – непосредственное копирование.
Кто не рискует, тот и шампанское не пьет. Правда, таких и хоронят гораздо реже. Но менять планы поздно, утром Николай сообщит безопасникам номер телефона. Как поступит большинство оперативников? Верно, ринутся на захват, оставив в резиденции лишь младший состав, поднимут на уши АКМ и полицию. И тогда он проберется в здание, предварительно спрятав приманку где-нибудь на окраине Пангеи.
Но как проникать? Под видом обыкновенного посетителя? Даже если получится пройти приемную, дальше начнется самое интересное: проверки ДНК, сканирование на наличие вирусов, скрытого в теле оружия. К тому же насколько помнил Миронов, информационное хранилище располагалось на подземных уровнях, как и другие важные отделы ПСБ. Не пробраться.
Тупик.
Или нет, если использовать лазейку. А таковые имелись. К примеру, каждое утро ровно в семь один из агентов АКМ прибывал в офис безопасников для передачи на хранение особо важных улик. И проверяли его больше для виду, о чем Игорь прекрасно знал, так как сам не единожды попадал на подобные дежурства.
Перехватить курьера, оглушить и раздеть, воспользоваться чужой кровью для прохода через анализаторы? Ладно, допустим. Но несовпадение идентификатора и внешнего вида сразу включит тревогу.
Эх, а Инна наверняка смогла б запутать программу.
Идея показалась любопытной, и Миронов начал всерьез прикидывать, как связаться с бывшей сотрудницей, и чем это может ей грозить. Остановился в сомнениях прямо посреди луга, успевшего превратиться в небольшую топь, окруженного последними ветхими пятиэтажками. Впереди сквозь дождевую пелену и мрак угадывались огрызки стен, оставшиеся от менее прочных зданий, снова поднявшийся ветер шумел в невидимых камышах.
Вонь гниющих растений предупредила о болоте гораздо раньше. Еще пара сотен метров, и начнется трясина. Лишь одинокая насыпь шоссе, находящаяся сейчас чуть правее, соединяет старый мир с новым. Но с каждым годом, несмотря на усилия истоков по поддержанию дороги, вода отвоевывает лишний метр-другой. И лет через десять-пятнадцать местным придется пересаживаться на лодки. Или же вбивать сваи, наводить деревянные тропинки…
Короткая остановка привела к тому, что Игорь замерз, так ничего и не надумав. Поежившись, решил переждать пик бури в ближайшем подъезде. Но первый же шаг привел к плачевным последствиям – он поскользнулся, отчаянно взмахнул руками и рухнул прямиком на раскисшую землю, подняв фонтан мокрых брызг.
Глупо. Нелепо. На ровном месте. Но это его и спасло.
В шелесте дождя вдруг послышался хлопок, и еще в падении капюшон бывшего агента сдернуло с головы. Упав в топь, Миронов заучено перекатился в сторону, нырнул в лужу по ноздри. Мазнул ладонью по шее и мысленно выругался. Так и есть! В ткани куртки застряла толстая стрелка-шприц от мощного игломета винтовочного типа. Если бы не дурацкая случайность, вонзилась в шею.
Кем бы ни был незримый снайпер, но являлся профессионалом, подобрался незаметно. И как-то рассмотрел цель, метил точно в сонную артерию. А вот изгой крупно облажался. Считал, планировал, но упустил элементарную деталь: на шоссе могли засечь перестрелку, выдвинуться для проверки.
Скрипнув зубами, Игорь попытался отползти в сторону ближайшей пятиэтажки, но услышал повторный хлопок и вжался в грязь. Стрелка с хлюпаньем выбила фонтанчик в шаге от него.
Как вообще что-то видит? 
Законник таки отметил направление – стрельбу вели со второго этажа здания шагах в тридцати впереди. Не слишком удобная позиция, неизвестный поторопился…
Фаза гиперсенсорики давно пошла на спад. Но кое-что осталось. Крепкая как старое вино головная боль, и чуть более обостренное зрение, слух. Достаточно, чтобы обнаружить спешащих на помощь снайперу людей. Судя по шуму шагов – около пяти тяжелых мужиков, быстро приближающихся со стороны шоссе.
Минута, две – и возьмут тепленьким.
– Как же вы надоели! – прошипел бывший агент. – А вот хрен вам!
Неудобно вывернув руку, достал из кармана светошумовую гранату. Немного приподнялся, сразу бухнулся обратно. И как только очередная игла вспорола грязь рядом с предплечьем, пружинисто вскочил на ноги, швырнул пластиковый бочонок в провал окна, за которым прятался стрелок. Развернулся, и припустил к ближайшему подъезду, рыбкой перемахнул через груду щебня вперемешку с ржавыми прутьями.
Бахнуло, яркие белые блики пробежались по стенам, отразились в воде. Изгой приземлился не очень удачно, больно ударился головой о ступеньки. Вскочил и, слепо хватаясь за стены, кинулся вверх по лестнице. На площадке между вторым и третьим этажом развернулся лицом к выходу, достал оружие и перевел дыхание.
Секунда, вторая, пятая… никто не преследовал.
Следовало добраться до ближайшей квартиры, уйти через окно. А потом попытаться завести группу подальше на территорию истоков, столкнуть лбами с церковниками. Раздраженным монахам сейчас только дай зримого врага, на клочки порвут.
Но, поднявшись выше, Миронов услышал подозрительный скрип, прижался к стене и прицелился в проем двери. По спине пробежался противный холодок – враги отреагировали слишком быстро, кто-то успел вскарабкаться по стене.
И верно, через четверть минуты в далеком шуме дождя почудились осторожные шаги, затем тишина… и громкое сопение.
Бывший агент нащупал в кармане нужную колбу. Раздавил, и одновременно прыгнул наверх, швырнул осколки в противника, который как раз выглянул на площадку.
Враг отшатнулся, взвыл и уронил оружие, схватился за лицо, шокированный нестерпимой аммиачной вонью. Игорь догнал и от души пнул, трижды выстрелил: живот, грудь, голова.
Короткие вспышки озарили мускулистого и широкоплечего мужчину в черном бронекостюме без каких-либо опознавательных знаков. Отстрелявшись, изгой кинулся вглубь квартиры, выпрыгнул из окна. И лишь сидя на земле, вспомнил лицо… какое-то искаженное, уродливое, густо заросшее волосами и смахивающее больше на звериную морду. А еще телосложение: чересчур длинные руки, когтистые пальцы, бочкообразная грудь.
Какая-то модель «Волколака»? 
Мысль промелькнула уже на бегу.
Выскочив из-за угла дома, законник заметил смутный силуэт напротив входа в подъезд, навскидку пальнул из игломета. Боец сдавленно охнул и покачнулся. Но вся группа явно работала в связке посредством коммов, так как сразу послышалось хлюпанье и чавканье: впереди, сзади, сбоку.
Слишком быстро, практически синхронно.
Спину обдало брызгами, Миронов успел уйти в длинный кувырок. Перекатился через плечо, встал на колено и выстрелил из пистолета в летящего на него противника. Попал, врага отбросило назад. Но добивать не осталось времени, сбоку накинулся другой боец: массивный как буйвол, тяжеловесный. То ли «Берсеркер», то ли «Броненосец», сразу не разобрать.
Мощный толчок свалил на землю, оглушил. Игорь потерял пистолет, но умудрился принять вертикальное положение, попятился. Почувствовал движение воздуха, резковатую вонь. Поднырнул под хук слева, боднул головой, добавил ребром ладони по шее, пару раз ткнул иглометом в предполагаемые нервные узлы и одновременно спустил курок.
Эффект минимальный. Нападающий лишь немного отстал. А изгой сломал оружие и отшиб руку.
Бугай с неожиданной для такой комплекции резвостью ломанулся вперед, стремясь сбить с ног, раздавить. Кулак здоровяка все-таки задел плечо. Легко, по касательной, но почему-то содрал клок куртки и рубахи, свез кожу. Законник взвыл от ослепительной боли, рухнул в грязь. Поднялся и побежал… шатко, неуверенно.
Силы стремительно таяли, по груди растекалось жжение. Через пару секунд отнялась рука, затем начали подкашиваться колени.
Боль и слабость намекали на отравленные шипы. Или стрекала как у медуз. Но Игорь упрямо передвигал ноги, стараясь вырваться из окружения… шаг, второй… держись, тряпка!..
Очнулся беглец, сидя на коленях в глубокой луже. Тело не слушалось, а хлещущая сверху ледяная вода теперь казалась теплой и приятной, унимала жар. Со всех сторон наступали: бугай – с тыла, верткий паренек, поймавший пулю – с фланга. Навстречу шли двое: один крепкий и плечистый, второй – гибкий и стройный. Но главное то, что каждый двигался как-то… как-то…
Неправильно – подобрал Миронов меткое слово.
Удивление потухло, остались упрямство и злость. Бывший агент нащупал термитную гранату в кармане, приготовился метнуть в ноги передним. Но те почуяли подвох, остановились. Крупный враг схватил мелкого за плечи, раскрутил и отбросил прочь как мячик. А сам рухнул на колени и хлопнул ладонями по воде, словно совершая некий таинственный ритуал.
Руки бойца окутало тусклое мерцание, изгою почудились и маленькие голубоватые искорки. Тело затопила режущая боль, сознание пинком выбросило в странный серый мир без неба и земли. Откуда-то издалека прилетел искаженный вопль… его вопль. Бесцветный туман сгустился, попытался раздавить сердце.
Граната бесполезным булыжником улетела в сторону, а изгой завалился вперед, лицом в грязь. Пару раз конвульсивно дернулся от удара электрическим током, затих.
– Резвый засранец, – пробасил бугай, остановившись рядом с поверженным.
– Мы расслабились, – хмыкнул парень, поймавший пулю в прыжке. – Подумаешь истоки, куснуть и сплюнуть. Вот и получили по заслугам.
– Предлагаю добить, – проворчал здоровяк.
– Погоди! – властно сказал мужчина, отправивший Миронова в обморок. Присел и смахнул грязь с физиономии бывшего агента, подсветил фонариком. Затем обвел товарищей насмешливым взглядом. – Джек-пот, ребята! Наш клиент. Говорил же, надо проверить, отчего стреляли.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Вдова, вяжи пассажира. Ящ, на тебе упаковка дронов. Баюн, вызывай транспорт!

* * *

Игорь не помнил, когда серая равнодушная мгла превратилась в очередной Сон. Просто оказался посреди болота поросшего алыми камышами, под серым небом с антрацитовым глазом солнца в зените. Сражался с чудовищем, которое смахивало на огромную жабу, тонул, горел, страдал от яда, ударов током. Кричал от боли, умирал, и возрождался.
Так продолжалось целую вечность. А потом топкая земля всколыхнулась, по трясине промчались волны. Раздался скрежет, небеса рассекли ветвистые трещины, полыхающие тревожным алым светом. Гигантская лягушка испугано распласталась в грязи, выпучила глаза и брякнула:
– Просто воздушная яма… правда?
Небо рассыпалось, а земноводное превратилось в крупного мужика. Головастого и рукастого, с грубыми чертами лица и широким жабьим ртом. К тому же лысого, с бледно-зеленой кожей и роговыми чешуйками на черепе.
Вылитый болотный тролль. Правда, затянутый в десантный комбинезон.
Крепко меня головой приложило. По логике вещей эта тварь должна превратиться в грудастую принцессочку. 
Но тролль не исчез. Мгла перед глазами постепенно рассеялась, под низким потолком обнаружились красные аварийные фонари, туго натянутые тросы, у стен – узкие скамейки, оружейные шкафы… и люди, вместе с великаном – семеро.
Или не совсем люди.
Рядом со здоровяком восседал смуглый мужик с блестящей маслянистой кожей и черными, без белков, глазами. Возился с тяжелой штурмовой винтовкой, чистил от грязи и смазывал.
Чуть дальше примостился паренек чем-то похожий на кота: такой же гибкий, с гляделками на полфизиономии и маленьким носом, мохнатым лицом и руками. Латал дыру в снятом нагруднике и откровенно пялился на тугой зад фигуристой брюнетки, которая помогала раненым.
На противоположной кушетке лежал еще один волосатый тип, в окровавленных повязках. Мужчина с бинтами на глазах вольготно вытянул ноги и шелестел оберткой бутерброда, аппетитно чавкал. На него кисло поглядывал другой, болезненного вида, пухлощекий, но бледный. И с явным трудом сдерживал рвотные позывы.
Мир опять покачнулся, стены заскрипели и застонали. Смуглый боец бросил сочувствующий взгляд на «тролля».
– Ящер, расслабься. Ты прав, просто воздушная яма. Скоро прилетим.
– Знаю, – плаксиво буркнул здоровяк. – Мне не легче. Ты в курсе, что транспорты этой модели по статистике падают чаще других? И пилот новенький? Может, лучше подменишь? Ты как-то надежнее.
– Угорь, заставь толстозадого заткнуться, – холодно сказала девушка, продолжая возиться с раненым лохматым. – Достал ныть. Волку брюхо и лапу продырявили, а молчит.
– У меня аэрофобия, – пожаловался Ящер, дрожащей рукой потер чешуйчатый лоб. На тыльной стороне его ладони обнаружились костяные наплывы и шипы – что-то вроде кастетов.
– Без проблем, можешь выйти, – вклинился похожий на кота парень.
– А ты, Баюн, перестань глазеть на мою задницу! Устрою химическую кастрацию.
– У тебя что, глаза и на затылке, Вдова? – ничуть не смутился боец. – Как занимательно.
Девушка развернулась и одарила Баюна ледяной улыбкой. И все бы ничего, фигуристая и ладная, пышная, источающая неуловимый аромат сексуальности. Но лицо…
На фоне серой пергаментной кожи резко контрастировали глаза: черные и неподвижные. Самые большие напоминали человеческие, располагались, где и положено. Два круглых и блестящих примостились ниже и дальше к вискам. Последняя пара выглядела как бусинки на искаженных скулах.
И губы: полные, сочные и алые как свежие ягоды, манящие и влажные. Но едва она приоткрыла рот, как на месте зубов обнаружились острые хитиновые отростки, сочащиеся буроватой слизью. Наверное, так мог бы улыбаться паук.
– О, обожаю, когда ты так делаешь, – фыркнул парень. – Брызни феромонами, а потом ешь меня, ешь…
– Вариант, – скрипучим голосом ответила Вдова. И посмотрела так, что Баюн подавился смехом, опасливо зашипел.
– А может, все-таки приземлимся? – опять заныл Ящер. – Переждем, а…
– Помолчи, – приказал Угорь. Бросил винтовку на пол, окинул взглядом готовых сцепиться бойцов и повысил голос: – Хватит грызться!
– И не думал, – пожал плечами мохнатый парень. – Просто скучно, капитан.
– Я найду тебе занятие на базе, – пригрозил смуглый. – Каждому из вас. И спрошу втройне, почему так вышло, что облажались в бою с одним-единственным противником.
Угроза подействовала. Баюн сразу сделал вид, будто занят исключительно броней, девушка вернулась к раненому. И даже здоровяк прикусил язык.
Свет мигнул, откуда-то издалека донесся надсадный вой. Удар затылком о стену и последующая вспышка боли взбодрили сознание лучше любого допинга. Миронов окончательно проснулся, с огромным трудом подавил инстинктивное желание рвануться и побежать.
Во-первых, куда? Судя по свисту реактивных двигателей и болтанке, они в трюме какого-то транспорта, неизвестно на какой высоте.
Во-вторых, семеро на одного в тесном помещении – не лучший расклад. Это в постановочных снах или древних фильмах главный герой в открытом бою на кулаках ломает толпу вооруженных до зубов громил, жизнь же диктует другие правила.
В-третьих, моды казались… неправильными. Неправильным было и то, как они выглядели, как двигались, реагировали. Тот редкий случай, когда первое впечатление оказалось верным – ведь еще в Мертвом городе успел почуять неладное.
Как правило, при создании боевых комплектов придерживались определенных стандартов. Порог КМ хоть и повышался по сравнению с гражданским уровнем, но все равно строго контролировался, имплантаты и органы вживлялись лишь необходимые. К тому же разработчики стремились к максимальной эстетике. То есть человек должен выглядеть человеком, а не неведомой кракозяброй, пугающей до икоты.
При создании этих солдат нарушили писаные и неписаные правила. Чего стоил запах, стоявший в трюме… резкий, неприятный… запах животных. А движения, мимика? Скорее присущие зверью, чем людям. Да и КМ далеко переваливал за пятьдесят процентов
С другой стороны есть и кое-что знакомое. Парень по кличке Волк сильно смахивал на печально известных в Пангее «Волколаков». И нечто похожее на Вдову мелькало. Парочка сотрудников подавали отчеты о шлюхах-реалках, которые привлекали незадачливых клиентов феромонами, а затем при поцелуе впрыскивали яд, обездвиживали и обшаривали карманы.
Забавно. Кто-то долго и тщательно, а главное тайком тестировал незаконные пакеты.
Вряд ли спецслужбы. Смысл разрабатывать модов, уступающих существующим? Ребята круты, спору нет. И столкнись с аналогичным отрядом АКМ в открытом бою, смогут доставить тем неприятности. Но не более.
Захотелось выругаться. Громко. Заковыристо. Игорь-то уже начал думать, что нарвался на группу захвата ПСБ. Тоже хорошего мало, но все ближе к офису и серверам, что внушало призрачную надежду как-то освободиться и добраться до информации.
Теперь надежда умерла. Хотя в теории баба здоровая.
Ай да Тэкеши, ай да Накамура! Переиграл-таки безопасников. Сделал вид, будто занят исключительно судебной тяжбой и благополучием компании, но и окрестности обшарить не забыл.
Что делать изгой не знал. Сражаться глупо, сбежать с транспорта никак. Оставалось расслабиться и наслаждаться полетом, ждать удобного момента.
Сказать, конечно, легко. Унять тревогу и чувство дежавю труднее. Беглый законник никак не мог избавиться от ощущения, что где-то видел описания компоновок модов с расширенными возможностями. Нечто близкое, из исторических хроник…
Берлинский инцидент! 
Точно! Именно тогда корпорации реализовали проект идеального солдата: эффективного и смертоносного, живучего. А так как искусственное кодирование ДНК было развито слабо, в работе использовали генетический материал различных животных, выводили полукровок.
Способ быстрый, не требующий колоссальных затрат. И в то время считался очень перспективным, вовсю использовался и в военной индустрии, и в гражданской. До тех пор, пока не всплыли материалы о ранних продуктах экспериментов.
Миронов изучал и рассекреченные архивы, и тайные. А потом долго не мог изгнать из головы воспоминания о жутких тварях. Люди-мухи, люди-жуки, существа, напоминающие мифических кентавров и минотавров, сфинксов, горгулий. Безмозглые, агрессивные, дикие.
Гунтер Бернс, глава «Био Технолоджикс» так хотел создать армию, что плевал и на этику, и на мораль. Ученые его корпорации посчитали виртуальное моделирование долгим, хлопотным и дорогим процессом. И потому делали опыты непосредственно над любыми случайными «хомо»: втихую собирали мутантов в Зонах, отлавливали бродяг. Отработанный материал либо уничтожали, либо интереса ради выпускали в природу на предмет изучения характеристик.
Года за три до инцидента объявили набор якобы охранников, в секретных частях формировали полки из «готового продукта». Бойцы-полукровки отличались повышенной агрессией, но в целом кое-как поддавались управлению. До тех пор пока сумрачный тевтонский гений не решил – а давайте-ка заразим их модифицированным вирусом бешенства. Станут лучше.
И как часто с пафосом говорят хреновы лирики, грянул гром…
В итоге один из последних живых городов Европы стерли с лика планеты вместе с остатками населения. Компании получили тяжелейшую оплеуху, потеряли в имидже и влиянии, лишились власти. Процесс создания и внедрения модификаций подвергся тщательному пересмотру, родился Закон.
Неудивительно, что Игорь терпеть не мог корпорации. Да и личные счеты, да…
Сейчас же он смотрел на спецназовцев, вспоминал записи, сравнивал. И с каждой минутой убеждался, что столкнулся с анимодами – так окрестили СМИ злополучных солдат прошлого столетия. Единственное отличие в отсутствии признаков безумия. Да и вообще выглядели достаточно уравновешенными.
Но зачем компании вернулись к старым разработкам? В чем смысл? Выгода?
Внятного объяснения Игорь найти не успел. Парень с повязкой на глазах отложил очередной бутерброд и безошибочно повернулся к бывшему агенту. Спустя долю секунды отреагировали остальные, синхронно вперили взгляды в пленника – удивительно, до сих пор в связке. И ведь контролировал выражение лица, дыхание, наблюдал максимально осторожно.
Что ж, тогда делаем хорошую мину при плохой игре.
– Чем я себя выдал? – спокойно поинтересовался изгой.
– Температура тела изменилась, – ответил снайпер.
– Ага… ясно, – пробормотал Миронов, стараясь скрыть недоумение.
Тепловое зрение. Причем привязанное к кожному покрову. Оригинальный ход. Вот и разгадка того, как заметил сквозь дождь. 
– Погоди, Филин, – оборвал напарника командир. В упор посмотрел на пленника, нахмурился. – Быстро ты очнулся, парень. И дрался резво… для истока.
– Быть может, я исток, который очень хочет жить?
– Лжешь… Ладно, начальство разберется.
– Жду не дождусь.
Вздохнув, изгой открыл глаза шире и устроился поудобнее. Тело отозвалось ноющей болью: мышцы ватные, руки как свинцом налиты, плечо горит огнем.
Посмотрев на недоеденный бутерброд снайпера, законник сглотнул слюну. Но отвлекся, заметив развешанные у люка рюкзаки парашютов.
Последние модели. Хочешь, лети на крыле. А хочешь, используй систему пассивного приземления, падай в облаке пузырей вроде мыльных. Десяток-другой лопнет при контакте с поверхностью, но десантник выживет. Не страшно и в грозу.
– Даже не думай, – предостерег Угорь. – И советую не дергать руками.
Оказывается, запястья пленника стягивали несколько мотков белой нити, тонкой и невзрачной на вид, эластичной. Но едва вскинул бровь: мол, наручники аховые, с места поднялась Вдова. Кошмарно ухмыльнулась, показала подушечки пальцев покрытые чем-то вроде пористых желез. Выпустила паутину и ловко обвязала вокруг первого попавшегося поручня, резко дернула.
На пол со звоном упал кусок трубы с гладкими срезами.
– Очаровательно, – пробормотал Игорь. – А можешь так же с дружками?
– Могу твой мозг выпить, – предложила девушка.
– Женщины, – лицемерно вздохнул беглый законник.
Вдова проигнорировала сарказм, села и оцепенела – ну вылитый паук, подстерегающий муху. А вот Баюн зафыркал, давясь смехом.
– Подлетаем, – объявил командир. Хлопнул ладонью по сенсору рядом с поручнем, и часть стены обрела прозрачность. Снаружи дикая каша серого тумана и черноты, кривые молнии, рвущие плазменными нитями пространство. Но вот показалась часть маневрового двигателя, исторгла сноп желтого пламени, и тучи убежали вверх и вдаль. Внизу нечто пятнистое, похожее на покрытый плесенью кисель.
Горы. Урал.
И точно, зрение подстроилось, темно-зеленые пятна стали лесами, серые – редкими обломками скал, а белесые разводы – реками туманов в долинах. Горы старые и ветхие, как сточенные зубы, медленно погружающиеся обратно в земную твердь. Небо еще затянуто тучами, но вдалеке справа виднеется белая полоска, неверный свет робко озаряет мир.
Именно сюда после Войны бежали люди из Европы и западной части России, выжившие украинцы, молдаване и прочие. Урал стал рубежом, стеной, отчасти задерживающей радиацию…
– Куда мы летим? – спросил Миронов, продолжая изучать местность. Убегать и скрываться будет трудно. Зря, ой зря, не выказывал интереса к краю, не ходил в походы.
– На базу, – отрезал Угорь. – Не задавай лишних вопросов.
Бывший агент промолчал. И так понятно, что среди скал и лесов тайную твердыню устроить легче. Да и возвращение пленника в Пангею – неоправданный риск лично для Накамуры. Что ж, сейчас все равно дергаться нет никакого смысла. Лучше подождать, восстановить силы.
Взгляд сам собой обратился к забытому Филином бутерброду.
– Угощайся.
Командир достал из ящика под скамейкой увесистый пакет с бургерами, положил рядом с пленником.
– Благодарю.
Сколько бы ни ел, сытость не приходила. Пищеварительная система расщепляла еду с бешеной скоростью. Но какой-то эффект присутствовал. По телу растеклось приятное тепло, сердце стало биться ровнее, звон в ушах исчез. И хотя Угорь поглядывал с возрастающим подозрением – какой исток способен так жадно жрать, – остановиться Миронов не мог, телу требовалась энергия и строительный материал.
Увлекшись ранним завтраком, он пропустил миг, когда транспорт начал снижаться над лесистым склоном ничем не примечательной горы. Внизу, среди пышных сосен мелькнула куполообразная крыша какого-то здания, возникло пятно посадочной площадки.
Чувствительный толчок ознаменовал приземление. Не без сожаления вернув пакет с провиантом, Игорь кое-как встал и поежился, когда из приоткрытого люка дунуло ледяным ветром, прищурился на свет. Сзади грубо толкнули в плечо.
– Шагай!
После душной атмосферы трюма запахи хвои и дождя пьянили, голова кружилась. Игорь непритворно покачнулся, пару раз глубоко вдохнул и мельком огляделся.
Полукруглый дом со стеклянным фасадом выглядел скучным и серым. Скорее летняя резиденция преуспевающего дельца или политика, чем секретная база. Вокруг свинцово поблескивали лужи, мокрые деревья вяло подрагивали и сыпали крупными каплями… И как раз влага выдавала местоположение люков на крыше, а в кустах сверкали росой тончайшие паутинки. Гнезда турелей, резаки-тросы.
Присмотреться внимательнее не дали, Баюн с Вдовой подхватили под руки и силой поволокли к широкому крыльцу. Потратили секунду на идентификацию, завели в безлюдный холл и потащили по широкой лестнице на второй этаж.
Законник не упирался. Напротив, прикинулся окончательно разбитым, обвис на руках. Попутно подметил и странную аскетичность обстановки, и холод.
Здесь давно никто не жил по-настоящему. Да и жили ли? Пыли немного, но как раз пыль на львиную долю состоит из отмерших чешуек кожи, остальное – частицы земли, дерева, ткани и прочего, что проникают в помещение через открываемые двери. А тут ничего, и незаметно, чтобы часто проводили уборку.
Мебель тоже смотрелась так, словно поставили наспех, а не тщательно выбирали место, как поступает большинство людей в стремлении к красоте и уюту, простому удобству. Да и той – пара офисных диванов, металлические стулья, хромированный стол. Зато полно камер под потолком.
Перевалочный пункт. Или обманка, а настоящая база внутри горы. Следовательно, и выбираться будет нелегко, если вздумают запереть на уровнях ниже.
Но на втором этаже изгой забыл о начальном впечатлении, ибо чувство дежавю вернулось. Бойцы притащили его в длинный зал с зеркальным полом и потолком, точную копию кабинета в башне «Дженетик Индастриз». И тут тоже наличествовал огромный стол у дальней стены, пара кресел…
В одном, естественно, сидел О ни. Задумчиво следил за каплями, сбегающими по стеклам, и неторопливо прихлебывал неизменный чай.
Услышав шаги, японец степенно повернулся, окинул пленника внимательным взглядом. Лицо осталось непроницаемым, но в глазах отразилось чувство глубокого удовлетворения. Игорь же испытал острый приступ фрустрации от невозможности разбить холеную физиономию, сочащуюся презрением ко всему сущему.
Любое неосторожное движение пресекут. И даром, что в комнате лишь анимоды, двоих достаточно. Да и десяток стволов сейчас внимательно смотрит в грудь пленника из скрытых ниш.
Раз сглупил и попался, играй, тяни время… 
И Миронов погасил гнев. Послушно сел в кресло, глянул исподлобья.
Тэкеши по-прежнему строгий, аристократичный и невозмутимый как фарфоровая кукла. Впечатление портили разве что тени у глаз, сеточка лопнувших капилляров в белках и резкие морщины на гладкой ранее коже. Воротник белоснежной рубашки поднят слишком высоко, будто глава корпорации прятал какую-то рану. Да и вообще выглядел усталым.
Странно. Моды не болеют в принципе.
– Игорь Константинович, – сдержано произнес О ни, поставил чашку на стол.
– Господин Накамура, – вернул мяч бывший агент. Поддался хулиганскому порыву и вытер пальцы о подлокотник кресла, стряхнул на стерильный пол комья земли.
– Никогда не понимал вашего менталитета, – сказал японец, брезгливо рассматривая грязь. – Вы не умеете с честью признавать поражения. Это от славян.
– Русские не сдаются, – ответил изгой, растянув разбитые губы в ухмылке. – Дикари-с… Хотя русские официально исчезли больше ста лет назад. Как и китайцы, корейцы, казахи, немцы, французы. Есть евразийская нация, единая и неделимая.
– Политика уменьшения трений, политкорректности и толерантности, – парировал глава корпорации. – Вы забываете о культурном поглощении. После Войны начались глобальные миграции, от большинства народов остались капли на ветру, и славяне стали доминировать.
– Коварные русские, – хмыкнул Игорь. Пожал плечами и добавил: – Меня притащили сюда, чтобы высказать ноту протеста?
– Нет, – равнодушно изрек Тэкеши. – Жизнь идет по кругу, не так ли? Или спиралью…
– Люблю стабильность, – кивнул беглый законник. Красноречиво осмотрелся, сплюнул на пол кровью и грязью. – Но не сейчас.
В глазах Накамуры мелькнуло отвращение. Как же, враг пленен и повержен, но продолжает дерзить. А по идее должен преклонить колени, харакири сделать. Но японец предпочел не замечать провокаций, расчетливо улыбнулся.
– О, понимаю. Вы так долго бегали и от ПСБ, и от нас. Но неужели думали, что сумеете скрываться до бесконечности?
– Нет. Но ставил на других.
– Служба безопасности недооценила наши ресурсы. Суд, ложные обвинения, аресты имущества и активов… Неприятно, но терпимо, мы готовились к подобным эксцессам. К тому же у них свои проблемы. С правлением Пангеи в частности, с протестными настроениями населения. Устроенная вами маленькая война не осталась незамеченной, но собак спустили на безопасников.
– Не без вашего участия, конечно.
– Политика… здесь надавить, там подсказать или подкупить. И новости окрашиваются определенными эмоциями, заставляют думать обывателей в нужном направлении.
– В нужном вам .
– Естественно. И у ПСБ сразу связаны руки, действовать открыто, как и привлекать дополнительные ресурсы без одобрения высшего руководства не имеют права. Зато мы получаем некоторую свободу.
Лицо главы «Дженетик Индастриз» осталось неподвижным, спокойным, но нечто в голосе и мельчайших сокращениях мимических мышц выдало самодовольство. Тэкеши, насколько подметил Миронов, в принципе не позволял себе яркого выражения эмоций. Но вот такие тени, тона проявлялись постоянно. И чем дальше, тем быстрее изгой их читал, раздражался сильнее.
Бесил, пожалуй, не сам азиат. А его непоколебимая уверенность в личном превосходстве. Как же – вот я, небожитель, а вот ты – земляной червь, ничтожество.
– И что дальше? – спросил бывший агент. – Безопасники не простят оплеухи.
– Не страшно, – заверил О ни, продолжая тонко улыбаться.
– Как так? – поперхнулся Игорь. ПСБ боятся все: преступники, компании, полиция. У службы безопасности хватит ресурсов и сил, чтобы испортить жизнь каждому. И, тем не менее, японец не блефовал, казался чересчур самоуверенным.
Почему, черт побери?
Нахмурившись, Миронов метнул взгляд на застывшую статуей Вдову, переминающегося с ноги на ногу Баюна. И вдруг поразился ослепительной догадке, сложил воедино часть картинки.
– Верно мыслите, – отметил Тэкеши. – У вас удивительно развитая интуиция и логика. Это прототипы.
– Прототипы… – медленно повторил Миронов. Почувствовал холодок в поджилках, напряг руки так, что паутина порезала кожу.
Бойцов не переделывали, не модифицировали, а создавали. У них нет претензий или обид к компании, их нельзя подкупить или переманить. Но хуже то, что термин намекает на размножение первых моделей. Как? Да элементарным клонированием.
Подобные технологии, насколько знал изгой, не получили распространения сначала из-за громоздкости и дороговизны оборудования, потом – из-за строгих запретов. Но отдельные коллективы ученых давным-давно выдавали статьи, рапортующие об успешном развитии направления, похваляющиеся тем, что могут делать сразу взрослых особей в сжатые сроки.
С другой стороны необходимость в клонировании отпала, когда усовершенствовались биоры и моды. Использовалось лишь в отдельных случаях, при штамповке органов, отдельных имплантатов, специализированных деталей дронов, но не более. Человечеству и так тесно на пригодных к жизни островках планеты. Куда уж клепать лишние рты?
Оставались преступники, заинтересованные в каких-либо махинациях и аферах. Для них клоны – золотое дно. Точнее были золотым дном, пока ДНК-сканеры не научились считывать особые белковые маркеры, указывающие на происхождение существа. Так что клонирование почти потеряло смысл. Да и не каждому по карману сварганить клон-завод, и в тайне держать весьма затруднительно. Мелкие же инкубаторы отслеживались по приобретаемым деталям и материалам. Любое подозрение – и АКМ устраивало облаву, Закон жестоко карал провинившихся.
Однако в «Дженетик Индастриз» провернули невозможное. С единственной целью – сделать армию, способную противостоять властям.
От сделанных выводов беглому законнику сделалось дурно. Он-то, наивный, и не думал, что борьба настолько серьезна. И возня с Составом теперь предстала в новом свете. Правительство могло догадываться о планах противника, создавали метаморфов как ответ на угрозу. Флот, станции – резервный вариант отступления.
Хотя в новом рисунке логики оставалось слепое пятно. Причем здесь неведомые Странники? И что за Соглашение заключили политики?
Все-таки Орден?! Коллектив ученых? Тогда отчего Весенский бормотал насчет того, что они извне… и где это «извне»? Черт! Не сходится. 
– Желаете вернуть власть, – констатировал Игорь.
– Мы хотим лишь демократии, свободы от тирании Планетарного Правительства, – заявил японец.
– Но еще неизвестно, кто хуже: тираны, которые не лезут в дела простых смертных, и попутно сдерживают анархию в сфере модификаций, или власть толпы, жаждущей дешевого совершенства. К тому же умело управляемая из тени.
– Мы дадим человечеству шанс измениться.
– Или сотворите из него то, что нравится конкретно вам. За хорошие деньги, естественно.
– Вы чрезмерно утрируете, – поморщился О ни. – Цинизм не всегда к месту.
– А вы слишком любите пафосную шелуху, – парировал бывший агент. – Уверен, и Алексу Веллеру в свое время шепнули пару слов, продвинули Доктрину. В случае полной победы прибыли вырастут, народ в кулаке – делай, что душе угодно. Выборы же станут потешным реалити-шоу… Но почему именно сейчас?
Накамура снова повернулся к окну, посмотрел вдаль: на тучи, бурлящие над горными вершинами, леса, блеклый круг встающего солнца, что пряталось за облаками. По привычке ухватился за чашку, поднес к губам. Но, не обнаружив чая, со стуком поставил обратно. Серый утренний свет, резкий и блеклый, четко обрисовал сеть морщин у воспаленных глаз, обвисшие складки кожи на щеках. Руки азиата мелко дрожали.
– У нас отбирают большую часть доходов, лишают права на разработки, закрывают рынки. И Мы… конгломерат компаний, давно хотели выйти из-под контроля, – сказал глава «Дженетик Индастриз». – Останавливал лишь ничем не объяснимый перевес в качестве модов на стороне ПСБ. Теперь же наступил момент, когда противники утратили стратегическое преимущество. Я получил весомую поддержку…
Резко повернувшись, Тэкеши вперил в изгоя колючий взгляд. Но тот не ответил, зачаровано разглядывая модуль усиленного коммуникатора, присосавшегося к шее японца как толстая пиявка. Пока не шевелился, ворот рубашки скрывал устройство, но теперь видно во всей красе – поблескивает металлом, тонкие щупы-сяжки идут под кожу прямиком к позвоночнику. И судя по ровному свету индикатора, глава корпорации постоянно в Сети.
Вторая сокрушительная догадка прошибла броню самообладания как пуля картон. На лбу Миронова выступили капли пота, глаза расширились.
Чутье не подвело, он уже видел похожие симптомы усталости и психического истощения. Таким же выглядел профессор Весенский.
– Только не говорите, – прохрипел изгой, – что…
– Да!
Победно посмотрев на обескураженного Миронова, О ни громко расхохотался.

Глава 5 Тартар

Накамура не умел смеяться. Звуки, исторгаемые японцем, резали слух.
Впрочем, Игорю было наплевать, мысли занимало совсем другое. Торжество Тэкеши понятно, ведь потенциал у Разума огромный. Прибавить экономическую и технологическую мощь «Дженетик Индастриз», и… Да просто неизвестно, что получится в итоге!
Подняв взгляд на отсмеявшегося азиата, изгой тихо, но внятно произнес:
– Как?
– Непросто, – признал глава корпорации. – Откровенно говоря, я искренне считал, что случаи спонтанного безумия среди сотрудников – происки либо ПСБ, либо неизвестной третьей стороны. Нечто вроде зомби-шахидов с поясами смерти. Мне в голову не приходило, что тут причастно Коллективное Сознательное. Но в прошлую встречу вы, Игорь Константинович, оставили слишком много намеков и зацепок. И потом я просто отслеживал ваш путь, собирал и покупал информацию, пока не нашел верный ответ.
– И решили – враг моего врага, мой друг?
– Отнюдь. Заключать сомнительную сделку глупо. Я просто приобрел данные по проекту Слияние. Работникам архивов платят не слишком много, знаете ли. А цифра с шестью нулями способна заткнуть чью угодно совесть и заглушить любой страх. Дальше – проще. Специальный информационный отдел Дженетик провел работу по расшифровке корневого кода, внедрил некоторые изменения. И теперь я имею приоритет среди множества сознаний Коллектива. Иными словами – отдаю приказы.
– Вы совершили ошибку.
– А может, принял единственно верное стратегическое решение? Знаете, я многое понял. Например, что цели отчасти совпадают. Разум, как и любое существо, хочет жить. Отличие лишь в том, что разделен на миллиарды маленьких частиц-людей. Дела же ПСБ и правительства изрядно его беспокоят, заставляют искать ответы, сопротивляться. Он думает, что действующая власть может толкнуть род людской к вымиранию.
– Каким образом? – насторожился бывший агент.
– Соглашением с некими Странниками, – ответил Накамура. – Первые моды, спасшие человечество после Войны, предоставили они. Но Сущность подозревает подвох, нечестную игру… в тех векторах находилось что-то еще.
– Что? – жадно спросил Миронов.
– Он пока не знает, – пожал плечами глава «Дженетик Индастриз». – Но подозревает внедренную ошибку, которая в перспективе приводит к СГУ. По статистике количество синдромников растет из поколения в поколение, и кто знает, чем это будет грозить в будущем… Возвращением к истокам. Или полным вымиранием. Мы просто обязаны что-то предпринять.
Забавно. Люди любят оправдывать свои поступки некоей великой целью, и О ни не исключение. Борется за выживание человечества. Против злобышей и чернышей, тиранов, ага. А ради благородной цели, как известно, на убой можно отправить гораздо больше народу. И творить… всякое.
Но говорить о собственных наблюдениях изгой не стал, задал самый тревожащий вопрос:
– Кто такие Странники?
– Мне самому любопытно, – немного помрачнел Тэкеши. – Узнать мешает какой-то блок в программе, мои люди обещают разобраться со дня на день. В обрывочных же мыслях сквозят два понятия: извне и чужие.
Чужие? Пришельцы?.. Хм, диковато и абсурдно. Одного не отнять – версия объясняет единственную вещь, которую «земные» теории объяснить не в состоянии. А именно – появление векторов, когда их и быть не могло. Но слишком близко к бреду уфологов… 
– Значит, не такой уж и тотальный у вас контроль, – сделал вывод беглый законник.
И попал в точку, так как японец на секунду изменился в лице. Но сверкнул глазами и отрезал:
– Исключено. Риск оправдался, мы получили могущественного союзника. Вас, кстати, нашли с Его помощью. Когда провели сканирование города от камер до умов обывателей, и ничего не нарыли, то поняли, что вы в месте, где Сети просто нет. Тогда пришел черед ведомственных дронов и спутников. Он играючи подчиняет любые системы…
Вот-вот. Что помешает Разуму переписать заново свои протоколы и сжечь твой мозг, больной ублюдок? Тем паче, когда ты задумал войну, грозящую уничтожит часть Коллектива? 
– Вы, кажется, пьяны от успеха, – пробормотал Игорь. – Я зайду позже, когда протрезвеете.
На плечи бывшего агента легли руки Вдовы и Баюна, вдавили в кресло. А Накамура посмотрел как удав на кролика.
– Останьтесь. Я настаиваю.
– Как могу отказать, когда просят так вежливо?..
Едкую тираду оборвали гулкие шаги. В зал вошли мокрые и грязные, овеянные сыростью Угорь с Ящером. Неторопливо прошествовали к столу и вывалили изъятое имущество: колбы и ампулы, пару запасных обойм к игломету и пистолету, оставшиеся гранаты, спутниковый телефон.
Сразу углядев главное, азиат подхватил стержень, повертел в руках и бросил на пленника оценивающий взгляд.
– Старые технологии ваша слабость?
– Порой гораздо надежнее консервных банок с искусственным интеллектом, – осторожно сказал Миронов, стараясь не пожирать телефон глазами. – Но может, хватит ходить вокруг да около? Вы меня поймали, дальше что?
– Дальше? – хмыкнул глава корпорации. И к огромному облегчению изгоя кинул телефон обратно в кучу мелочевки. – Мои люди успели побывать в вашей старой квартире задолго до агентов ПСБ, взяли пробы. Вы не забыли, мы занимались сборкой Реагента? И уж присутствие характерных белковых соединений вычислить в состоянии.
Облегчение переросло в угрожающий холодок. Игорь напряг мышцы, метнул взгляд на бойцов – многовато. Да и как потом прорываться к лесу? Это зашли легко, активированная система охраны превратит каждого хомячка в пределах двухсот метров в жженую пыль.
– И… что?
– Сожалею, – ровно вымолвил О ни.
Прежде чем пленник успел пошевелиться, к шее приникли губы Вдовы: ледяные и омерзительно-липкие. Кожу легонько кольнуло, комната стремительно закружилась, дыхание перехватило. Законник попытался вырваться, но не смог. Руки и ноги отказали, каждая мышца в теле расслабилась. Раздалось подозрительное журчание, в штанах возник легкий дискомфорт.
– Перестаралась, – прилетел издалека искаженный и глухой голос девушки-паука.
– Фу! – просто и емко прокомментировал Баюн.
– Отмоем, – проворчал Угорь. – Так лучше, а то парень слишком ловкий. Главное, не убила.
– Да вроде дышит.
– На пятый, – распорядился Тэкеши. – Четвертая биологическая лаборатория, рядом с полигоном.
– Сделаем, – ответил командир анимодов, обратился к подопечным. – Ну, взялись!
Комната дрогнула, покачнулась. Показалась стеклянная стена вся в крапинках воды, за ней – горы, туманная долина и утопающий в серой мороси десантный транспорт похожий на коробок для обуви с отростками двигателей. Затем ракурс сместился, и бывший агент увидел собственное отражение в полу: лицо исцарапанное и разбитое, в синяках и подсыхающей крови, волосы как иголки. Да и слюна изо рта капает.
Жалкое зрелище.
Но что удивительно, рассудок на месте. Зрение пошаливает, но работает. Кончики пальцев покалывает, а в районе печени тупая боль, жар. Неужели организм борется с отравой?..
Анимоды, не церемонясь, поволокли пленника на первый этаж. Лестница, пустующий холодный холл. Потом короткий коридор с белыми стенами и светящимися панелями потолка, маленькое помещение с виднеющейся у стены барной стойкой, универсальным пищеблоком и плитой – кухня.
Здесь спецназовцы остановились, прижались к стенам. Угорь открыл дверь ближайшего шкафчика и приложил ладонь к ДНК-сенсору, потом засунул туда голову, дохнул, что-то невнятно пробормотал. Не прошло и минуты, как пол разделила тонкая черта, створки бесшумно разъехались, обнажив скалу и металлическое основание шлюза. Еще минут пять – и открылся второй люк, наверх плавно выползла цилиндрическая кабина с прозрачными стенками.
Внутри поместились все, включая плечистого Ящера, изгоя просто кинули на пол как тряпку. Командир вновь поколдовал с сенсором, и мир дрогнул, платформа ухнула в глубокий черный колодец. Раздалось тихое жужжание, свет вверху померк.
– Лучше б на поверхности остался, – проворчал здоровяк, прижимаясь к гладкой стенке лифта.
– Я думал, у тебя аэрофобия, – насмешливо сказал Баюн.
– Акрофобия тоже, – дрожащим голосом сообщил бугай. – И здесь воняет.
– Говорят, слоны и мышей побаиваются. А за вонь скажи спасибо Вдове.
– Я рептилия, – обиделся Ящер. – И я не толстый… правда ведь не толстый, Угорь?
Бойцы беззлобно препирались, обсуждали какие-то пустяки, посмеивались плоским шуткам. В общем, убивали скуку. А беглый законник валялся как бревно и насколько мог, осматривался, запоминал, напряженно думал.
В переделку попал, конечно, знатную. Но был ли иной выход? Кинуться в драку? Со способной резать металл паутиной на запястьях? В окружении четырех умелых солдат и под прицелом скрытых орудий? Не смешите. Правда, и того, что накачают паучьим нейротоксином, предугадать не смог.
Жаль. Первоначальный план потерпел крах, поторговать Реагентом не вышло. Сволочной японец сразу понял, что Состав теперь в крови Игоря. А если догадался Тэкеши, о безопасниках и говорить нечего.
Руку на отсечение – внизу попытаются выпотрошить, выжать максимум из исследований тканей и органов. Разработают какую-нибудь сыворотку, антиген или специализированный яд. При любых раскладах ПСБ потеряет главный козырь, ибо компании боялись не зримой силы правительства, а потенциала, секретных возможностей. Войны не избежать.
Не кисни. Ты жив и скоро сможешь двигаться. 
Действительно, Миронов ощущал мелкие сокращения мышц, холод пола, возрастающую боль. В районе печени растекалось жжение, онемение в шее напротив постепенно проходило. Это внушало надежду.
А лифт все падал в темноту. Лишь тусклый красноватый свет сервисных ламп озарял кабину, лица анимодов, и порой выхватывал из мрака стены широкой шахты: каменистые, оплавленные. Слышалось мерное жужжание, поскрипывание.
Догадка насчет подземной базы оказалась правильной. Но как ее представлял Игорь?.. Вырубленные в скале коридоры и залы, пара-тройка пещер, или схема многоэтажки. Реальность же превзошла все мыслимые ожидания. В первые секунды, когда платформа вынырнула из толщи скалы и со страшной скоростью понеслась вниз, изгой даже не понял толком, что произошло и куда попали.
Глаза резануло багровым сиянием, в сумрачной пустоте проступили гротескные силуэты каких-то гигантских отростков, шипов, пучки влажных канатов, похожих то ли на сосуды, то ли на кишки. Сквозь зыбкую мглу просматривались стены титанической пещеры: бугристые и пористые, напоминающие ребра великана. А посередине располагалась толстая кривоватая колонна с раскиданными в стороны опорами-ветками, на которых примостились какие-то сооружения. Верх терялся в клубах тумана, снизу бил злой алый свет.
По лифту забарабанили крупные капли, оставляя грязные разводы. Платформа задела связку лиан с пушистыми зелеными венчиками, в стекло ткнулась мелкая крылатая тварь – нечто вроде летучей мыши, с хоботком как у комара вместо пасти и огромными, на полголовы, выпученными гляделками.
Мгла слегка развеялась, лифт пролетел рядом с колонной. И бывший агент заметил, что в одних местах явно живая, древовидная, в других – окаменелая и сухая. Присутствовали и металлические конструкции, где-то ветхие и ржавые, а где-то – поблескивающие свежей краской. Из провалов пещер лился свет, свисали высоковольтные кабели, внутри некоторых каверн виднелись явные агрегаты и станки, плавильные печи.
По коре бегали толпы гигантских, с овчарку размером, муравьев, чудовищные жуки, ползали жирные зеленые гусеницы. А далеко внизу разверзлась полыхающая огнем Бездна: гейзеры расплавленной магмы, кипящие и исходящие паром озера. Туда уходили мощные трубы, смахивающие на артерии. Мускулисто сокращались, что-то откачивали наверх, к блещущим металлом постройкам, громадному стволу.
Картина потрясала и ошеломляла, подавляла макроскопичностью, гротескностью. Был бы изгой хоть немного набожным или суеверным, решил бы, что попал на экскурсию в Ад. Здесь в самом пространстве витало безумие сродни тому, коим сочились полотна великого Иеронима Босха. Хотя спустя пару минут его посетило другое дикое предположение – он внутри некоего гигантского существа.
Похоже, «Дженетик Индастриз» использовали технологии «градостроительства». Но одинаков лишь принцип.
Стандартная схема включает несколько этапов. Сначала с помощью биоконструкта выращивают под землей разветвленную сеть: корни-коммуникации, сердца, фильтрующие и перерабатывающие органы, нейронные нити и контрольные узлы. Потом подсаживают мелкие организмы со специальными функциями: от бактерий до крысоидов-уборщиков. И в последнюю очередь возводят новый дом из модифицированного коралла, внедряют в готовую коробку живую начинку.
Таким образом, получается симбиоз: здание обогревает, кормит, снабжает людей электричеством. А те подпитывают систему отходами.
В последние десятилетия строительство пошло дальше, теперь модно выращивать дома-деревья, коим обслуживание и обустройство не требуется. Кинул в почву семя – и подливай питательный раствор, пока не вымахает до запрограммированного уровня. Планировка, кстати, также учитывается, кодируется в геноме зародыша. И подключается к коммуникациям самостоятельно. Потом лишь слегка обработать, навесить двери-окна – и вуаля, жилище с красивым растительным дизайном готово.
Здесь пошли похожим путем. Правда, заставили расти «древо» не вверх, а вниз, вроде корнеплода, поглощая и спрессовывая горную породу. Да и деревянного наверняка мало, скорее некий гибрид, так как коралловых наплывов полным-полно. Стены-ребра – каркас, сдерживающий давление пород. А вон там и там в него упираются корневища потоньше, поддерживают, тянутся наружу в поисках пропитания. Жрут с поверхности, отбирают часть питательных веществ у лесов на склонах Урала. Свет и тепло дает плещущаяся внизу лава, кислород – зеленые ветки. Сопутствующие организмы вроде плесени, грибов и тех же жуков – сервисные рабочие, плюс перерабатываются на питательную жижу, когда подыхают.
Но понимание не прибавляло спокойствия. Если бы Миронов мог говорить, то выдал бы многоэтажное матерное колдунство. Сколько же лет ушло на выращивание такой громадины? Сколько ресурсов? И как умудрились скрыть от «большого брата»?
Лифт в очередной раз дрогнул, пробиваясь сквозь переплетение лиан. Зелень ушла в сторону, и открылась ветка: с плоским похожим на монету наконечником размером с пару-тройку стадионов. Вдоль отростка бежала вереница электрических огоньков, обозначая технологические тоннели, а посреди «листа» громоздилась металлическая конструкция, смахивающая на виноградную гроздь. Только вместо ягод на гибких креплениях чуть покачивались прозрачные контейнеры, наполненные какой-то зеленоватой жидкостью.
Сквозь толстые стекла просматривались человеческие силуэты. Одни казались вполне взрослыми, другие – подростками. В верхних же ярусах располагались ясли, где в мутноватом растворе плавали младенцы больше похожие на спящих чудовищ. С когтистыми лапами и искаженными телами, чешуйчатые, мохнатые. К затылку каждого крепился усиленный коммуникатор, провода убегали куда-то наружу.
Армия… крепнущая, развивающаяся, обучаемая в виртуальном пространстве.
Ветка уплыла ввысь, чуть дальше показалась другая такая же, третья, пятая. Грозди контейнеров свисали повсюду. То тут, то там виднелись площадки с пластиковыми куполообразными ангарами, где стояли орбитальные бомбардировщики и истребители, десантные транспорты, мехи и дроны. В стенах же пещеры зияли черные тоннели стартовых шахт – окрестные горы должно быть просто истыканы скрытыми шлюзами.
Сколько им понадобится времени, чтобы достигнуть Пангеи? А ближайших и весьма многочисленных городов, рабочих колоний? Часы? Минуты?.. Да наверху никто и пикнуть не успеет.
В животе Игоря поселился противный липкий холодок, воображение нарисовало красочные картины очередного Армагеддона: дымные грибы взрывов, пожарища, падающие с безоблачного неба ракеты, громовые раскаты и канонады артиллерии, стальные птицы, сшибающиеся друг с другом. И толпы беженцев, горы трупов.
Пару регионов войска компаний захватят, распылив военные базы на Урале. Потом проснется ПСБ и начнется кровавая баня по всей Евразии. Ресурсы же у безопасников есть. Так что противостояние затянется на месяцы, а то и годы.
Любопытно, а О ни в курсе об американском резерве правительства, тайном флоте? Как минимум должен подозревать. Или бьет карты ПСБ и тут?
– Смотри-смотри, – со смешком произнес Баюн, заметив как таращится пленник на клон-заводы. – Впечатляет?
– Помолчи, – сухо приказал Угорь. – Приготовьтесь к шлюзованию, подъезжаем.
– А шеф как? – рискнул спросить Ящер, с явным облегчением глядя на выплывшую из тумана платформу внизу.
– Есть и второй лифт, – пожал плечами командир. – Дела какие-то…
– Или побрезговал дышать вонью, – хмыкнул Баюн.
Реплику спецназовца прервал металлический лязг, кабина ощутимо содрогнулась. На секунду зависла в воздухе, и медленно погрузилась в очередной колодец, оказавшийся причальным доком. Сверху брызнули упругие струи воды, на панели вспыхнул зеленый огонек.
– Задержать дыхание, – буднично приказал Угорь.
Дверь отъехала в сторону, изгоя схватили за шиворот и поволокли к широким металлическим воротам. Вперед забежал Баюн, прошел идентификацию, и створки медленно-медленно начали открываться. Со скрежетом, оглушительным хрустом и такой натугой, будто вертели шестерни десяток дохлых рабов, а не мощный двигатель.
Воздух в доке оказался обжигающим и влажным, одежда в мгновения ока прилипла к телу, кожа начала страшно зудеть. И когда беглый законник не выдержал, вдохнул, то сразу закашлялся. Кислород в атмосфере присутствовал – о том свидетельствовала ржавчина. Но и ядовитых паров сверх меры, и уровень углекислого газа превышал допустимый.
К счастью, ворота наконец-то распахнулись, а потом отгородили маленький тамбур от причального дока. Раздался свист и шипение, под потолком вспыхнул белый фонарь, означающий, что можно дышать без опаски. Но глотку все равно невыносимо пекло, а легкие содрогались в спазмах.
За второй дверью показался длинный узкий коридор. На потолке выделялись наросты камер, попискивали датчики, просвечивая вошедших рентгеновскими лучами, проверяя ультразвуком, анализаторами запаха. Но преодолели быстро и без приключений, попали в комнату обеззараживания.
Здесь бойцы бросили Миронова в уголок как дохлого кота. Быстро разделись и сложили вещи вместе с оружием в выдвижные ящики, тут же спрятавшиеся в стенах. Содрали одежду с пленника и долго поливали из шланга какой-то вонючей синеватой дрянью, липкой и дико холодной, заставляли стоять в кабине, напоминающей солярий, запихивали в рот пилюли.
Когда издеваться надоело, натянули на вконец измученного изгоя халат с застежками на спине и усадили на ледяной пол. Прошли процедуры сами, облачились в продезинфицированную одежду и броню, двинулись дальше.
Следующие пять минут пути бывший агент запомнил смутно: какой-то извилистый тоннель, сродни жучиной норы, с неровными стенками, связками кабелей и шланг в глубоких нишах, тусклыми фонарями, покачивающимися под потолком. Запахи затхлости и машинной смазки, прорвавшей канализации, гулкое эхо, прокатывающееся вдоль хода. Голова кружилась, а тошнота накатывала тугими волнами, отгрызала от рассудка кусочек за кусочком.
И дело далеко не в испытанном унижении, хотя и таковое присутствовало – мало кто сможет чувствовать себя комфортно, после того, как с него, посмеиваясь и перешучиваясь, смывали дерьмо. Нет, просто к Игорю начала возвращаться чувствительность. А вместе с нею и мучительная боль: в прокушенной шее, в печени и почках, в оттаивающих мускулах.
Еще в лифте сумел пошевелить пальцами, потом напряг и расслабил мышцы ног, живота. И быстро убедился, что при необходимости сумеет двигаться. Медленно, испытывая страдания, но сумеет.
Дезинфекция же явилась настоящим испытанием. Пробирающий до костей холод лишь обострил чувства, любое неловкое или грубое движение конвоиров отдавалось ослепительной вспышкой под черепом.
Что такое боль? Мелочи жизни. Более суровое испытание состояло в том, чтобы не закричать, не дернутся в руках палачей, не выдать ненароком своего состояния.
Облегчение пришло на грани потери сознания. Потом боль немного потускнела, и пленник обнаружил, что извилистый тоннель закончился. Сверху бил яркий белый свет, под ботинками конвоиров слегка попискивал начищенный до блеска пол. Во рту поселился противный металлический привкус – прокусил и губу, и язык. Но зато никто ничего не заметил.
Первым, что попалось на глаза, были ноги бойцов. Затянутые в черную многослойную ткань, защищенные толстыми хитиновыми пластинами. Рядом, практически у щеки пленника болтался в кобуре крупнокалиберный пистолет Баюна. С другой стороны в кармашке на поясе Вдовы опасно поблескивал бок вакуумной гранаты.
Но Миронов переборол искушение, постарался дышать ровнее. Пистолет нестандартный, и наверняка оснащен ДНК-блокиратором. В чужих руках или просто откажется работать, или того хуже – вырвет наглую хваталку под корень. А гранату незаметно не вытащить, мешали путы на запястьях.
Мимо кто-то прошел. Потом второй человек, третий…
Изгой моргнул, заставил глаза сфокусироваться и увидел длинный широкий коридор, прямой, с ровными светлыми стенами. Слева порой мелькали какие-то люки, застекленные технологические ниши, со связками проводов и трубок, мокрых органических шланг. Пару раз встречались панели управления, рычаги и сенсоры.
Справа тянулись вереницей двери из толстого стекла, за которыми виднелись обширные помещения. Одни – с множеством столов и стульев. Другие заставлены какими-то загадочными приборами и станками, огромными цистернами, биореакторами, стеллажами с пробирками и ретортами. Перемигивались разноцветные индикаторы, плавали пузыри газа в прозрачных чанах, ловко двигались манипуляторы.
Повсюду работали люди в белых халатах, переговаривались, колдовали над оборудованием. То тут, то там сновали лаборантки. Конечно молоденькие, и конечно смазливые, чистенькие и хрустящие, такие же стерильные как все вокруг.
Контраст разительный. Но предыдущий тоннель, скорее, служил просто как переход от лифтовых доков, здесь же располагался один из лабораторных комплексов. И пахло иначе: лекарствами, едкими химикатами.
Помимо воли в Игоре проснулось любопытство – чем же занимаются здесь ученые «Дженетик»? Но, к сожалению, присмотреться внимательнее не получалось, бойцы тащили его без остановок. Заметил лишь нечто напоминающее генетическую лабораторию. Но для чего? Разработки модов? Вирусов?..
Дальше, судя по обилию пистолетов, иглометов и прочих смертоносных игрушек на столах, располагался отдел вооружений. В банках плавали зародыши имплантатов, непонятные органы. Парочка ребят в белых халатах и тканевых масках тестировали странного вида пушку: с длинным металлическим дулом, составленным из десятков стержней, хитиновым ложем. Один склонился над панелью, другой с трудом удерживал массивную штуковину, целился в манекен, прикрытый плитой брони. Дождался кивка товарища, и нажал на курок.
Посыпались электрические искры, воздух пошел рябью, и болванку буквально раскрошило на мелкие куски, вспухло плотное облако пыли. Оба экспериментатора засуетились, бросились изучать показания. Тот, что стрелял, сорвал повязку и широко ухмыльнулся, показал большой палец.
Следующее помещение оказалось скучным: на столах стояли лишь несколько пузатых баллонов, в углу располагался шкаф-вытяжка и стандартный анализатор атмосферы. Но пленник успел заметить красноречивый значок «Взрывоопасно» и надпись «Пробы метана».
Дальше вновь пошли генетические лаборатории: со шкафами забитыми разноцветными пробирками, с массивными микроскопами и бочками биоров. А потом – опять склад с баллонами. Но на этот раз на стенках красовались значки биологической опасности, сложные названия. Парочка казались знакомыми, вроде мощные нейротоксины.
Периферийное зрение уловило что-то странное слева. Бывший агент чуть сместил голову и уставился в огромное, от пола до потолка окно, с видом на переплетение корней, стены пещеры, теряющиеся в багровом тумане и полумраке. Где-то вдалеке парила стая крылатых существ, до жути напоминающих птеродактилей. Над огромными цветами роились крупные насекомые, а внизу текли огненные реки.
Интересно, персонал тоже вырастили и клонировали? Или просто контрактники с промытыми мозгами? Получил перевод на счет, и в новую жизнь с новыми воспоминаниями. 
Правда, искусственная память, как и навеянная амнезия вроде бы строго запрещена и опасна. Но тут в любом случае слишком много запрещенного. И невероятного. 
Окно осталось позади, показалась очередная технологическая ниша: кабели, фильтры, шланги. Одна особо толстая труба расположена отдельно. А сбоку на пульте стрелка и подпись «Осторожно, высокое давление! Жидкий кислород. Доступ только работникам техподдержки»…
Длинный коридор, в конце концов, повернул направо, снова убежал вдаль. Но здесь спецназовцам пришлось задержаться, так как дорогу перегородила массивная тележка, груженная с верхом пластиковыми мешками. Двое рабочих в серых комбинезонах с усилием подвели платформу к большому круглому люку в стене. Один прошел идентификацию и открыл створки, другой принялся торопливо бросать пакеты во мрак. Внизу раздавались мокрые удары, чавканье и хлюпанье, иногда звякало стекло, одуряющее воняло гнилью.
Едва тележку разгрузили примерно наполовину, на тонком экране возникла надпись: «Мусоросборник полон. Ждите, идет процесс сброса». Проем отгородила прозрачная мембрана, пол под ногами дрогнул, и черноту резервуара изгнало алое сияние – открылась наружная дверь. За это время рабочие успели развернуть платформу, один махнул рукой и неприветливо проворчал:
– Быстрее!
– Не прошло и полугода, – не остался в долгу Баюн.
Отряд кое-как протиснулся у стеночки, опять потянулись лаборатории…
По-настоящему жутко стало в тот момент, когда за ближайшей дверью мелькнула операционная: характерные лампы, тяжелый стол, оборудование жизнеобеспечения, тумбочки, где на лотках опасно поблескивали хирургические инструменты.
Пара комнат оказалась пустыми. В третьей на столе лежало тело анимода. С раскрытой грудной клеткой и животом, влажными внутренностями. Тройка врачей деловито потрошили: ставили распорки, резали, осматривали органы и подробно описывали увиденное. Еще пара наблюдали, явно делали записи в виртуальных журналах даже не замечая, что стоят в луже подсыхающей крови.
– Бракованный, – прокомментировал Ящер.
– Угу, – откликнулся Баюн. – Говорят, на третьем заводе сбой произошел, у партии отклонения.
– Зачастили аварии. Ну, хоть в пределах нормы? Оставят? Или на переработку?
– Ну, видишь же, исследуют. Потом ясно станет.
– Стоп, ребята, по ходу нам сюда. Четвертая биологическая.
Командир указал на нечто скрытое от взора Игоря, группа замедлилась и начала переглядываться. За следующей дверью виднелась еще одна операционная – пустой стол, мертвые приборы. Но несколько врачей деловито натягивали перчатки и маски, трое лаборантов раскладывали инструменты, включали оборудование.
Миловидная блондинка-медсестра заметила застывших в нерешительности бойцов, мазнула ладонью по сенсору. И едва дверь убежала в сторону, строго отчитала:
– Где вас носит? Господин Накамура уже в комплексе, ждет вызова. Это пациент? Заносите.
В ответ спецназовцы лишь пожали плечами и вошли в комнату. Подняли и небрежно кинули пленника на холодный стол, рассредоточились по углам, чтобы и не мешать, и охранять. Впрочем, винтовки так и остались в чехлах за спинами. Использовать их в закрытом помещении неудобно и опасно, полагались на пистолеты.
Медсестра же взяла с тумбочки лазерный скальпель, подошла к Миронову. Поколебалась и посмотрела на анимодов.
– Парализован, – отрапортовал Угорь. – Нейротоксин Вдовы.
Девушка кивнула и быстрым движением пережгла паутину на запястьях Миронова. Устроила удобнее, подрегулировала стол так, чтобы пленник принял полулежащее положение. Один из врачей, стройный мускулистый великан с холодными голубыми глазами, взял кровь из вены и отдал лаборантам.
– На анализ.
– Будем оперировать? – с надеждой спросил другой, худощавый и нескладный, темноглазый. – Любопытный экземпляр. Говорите, раньше был истоком? Но посмотрите на когти. Пигментация радужки меняется, и мышечная структура явно претерпела метаморфозы. Уникальный случай. Жаль, степень секретности не позволяет публикации работ. Здесь Нобелевская премия.
– Умерьте пыл, дорогой коллега, – издал смешок первый. – Наша работа такова, что у каждого давным-давно должно быть минимум по десятку номинаций. И порезать успеете, но сначала пассивные исследования. Пациент один, должен прожить подольше.
– Жаль… чертовски жаль. А когда приступим?
– Как только господин Накамура даст добро.
Потеряв немедленный интерес к пленнику, врачи разошлись по комнате, принялись готовить оборудование: микроскопы, ДНК-анализаторы. Беглый законник тихо выдохнул. Вот было б весело, если б сразу начали препарировать. Судя по нездоровому интересу, могли. Менгеле хреновы!
Украдкой осмотревшись, изгой убедился, что попал в рай Джека-Потрошителя. Хирургические инструменты новейшие и лучшие: лазерные и водоабразивные скальпели, хитроумные зажимы и расширители, вибропилы. А вон мобильный диагностический комплекс: экран управления, куча шприцов с культурами нанозондов. Шкафчики, тумбочки, капельницы, на отдельной полке примостились крио-контейнеры для извлекаемых образцов.
Кроме того, операционная оказалась лишь частью большего комплекса. За стеклянной перегородкой стояло оборудование для генных исследований. За другой – помещение поменьше. С койкой, оснащенной сдерживающими ремнями и мобильной коммуникационной станцией. Тут видимо ковырялись в воспоминаниях.
М-да, цивилизованная и прогрессивная пыточная.
Через две-три стены просматривалось еще одно помещение. Вместо стола посередине комнаты возвышался массивный стенд, куча опор поддерживали нечто гуманоидное угольно-черного цвета, и в полтора раза крупнее рослого Ящера. То ли экспериментальный мех, то ли очередной прототип.
Сказать, что Игорь почувствовал себя не в своей тарелке – не сказать абсолютно ничего. А тут и медсестра-стерва ухватила столик с диагностическими приборами, покатила к нему.
Черт! Первые же снятые показания разоблачат притворство. Он-то надеялся усыпить бдительность медиков и охраны. Хотя бы одна минута без посторонних могла стать решающей.
Не повезло.
Пленник приготовился отшвырнуть женщину. Примерился, куда потом откатиться, чтобы не попасть под пули анимодов. Но прыгнуть не успел. Раздалось шипение, открылась дверь, и в лабораторию зашел Тэкеши. Глянул на медсестру, равнодушно приказал:
– Потом закончишь.
– Да, господин Накамура, – подобострастно ответила та.
– О-о-о… господин Накамура! – оживился голубоглазый врач. – Мы готовы.
– Доктор Фаусто, – кивнул японец. Бросил пронзительный взгляд на Миронова, на секунду задумался. – Повремените. Он может говорить?
– Вполне, господин Накамура. Действие яда должно немного ослабнуть. Но если нет, вколем минимальную дозу антидота.
– Пока не надо… Простите, Игорь Константинович, мы не закончили. Я слегка слукавил, нужно поторговаться. Правда, условия будут моими.
Ай да Тэкеши! Специально устроил представление, чтобы припугнуть. Психолог недоделанный, привык манипулировать. 
Но эмоций изгой не выдал. Слабо пошевелил головой, скривился и просипел:
– Ка… какие условия?
– Простые, – ответил глава корпорации. – Как уже догадались, мне все-таки нужен контейнер из-под Состава. Ведь нашли и забрали, не отрицайте. Хотя и вас изучить необходимо, чтобы понять, с какими трудностями придется столкнуться.
– Для воссоздания понадобятся месяцы, если не годы, – хрипло произнес бывший агент. – Но вдруг получится как-то нейтрализовать эффект.
– Верно, – подтвердил О ни. Помолчал и спросил: – Как комплекс? Впечатляет? У нас таких несколько.
– К чему вы клоните?
– К тому, что мы готовы изменить существующий порядок. И если противник сломается быстро, обыватели могут и не заметить, что на троне другой король. Обывателям вообще мало дела до вещей, выходящих за круг их маленьких интересов.
– А я тут причем?
– Во-первых, – пожал плечами глава японец, – ваша помощь, возможно, сведет кровопролитие до минимума. Во-вторых, я предлагаю выбор. Либо сотрудничаете добровольно, и мы обращаемся с вами по-человечески, сохраняя жизнь и здоровье. Либо выжмем досуха и выкинем на помойку.
– А где гарантии? – пробормотал Игорь. Заметил выражение лиц докторов, невольно поежился. В глазах каждого светилась надежда на то, что гордо откажется, и они смогут утолить жажду знаний.
– Гарантий нет, – признал Накамура. – Но я делец, бизнесмен, и условия сделки чту.
Иными словами, будь паинькой, помогай людям в белых халатах и тебе не сделают больно. По крайней мере, не больнее необходимого. А отпустят вряд ли. Если атака на правительственные объекты завершится успешно и власть перейдет к корпорациям, свидетелей устранят. Чтоб не мешали переписывать историю, убеждать потомков – победило добро… добро побеждает всегда, не так ли?!
Конечно, О ни лгал.
Миронов усмехнулся, медленно качнул головой.
– Как вы сказали, заключать сомнительную сделку глупо.
– Что ж, – поморщился Тэкеши. – Стоило попробовать по-хорошему. Возможно, мой друг сумеет договориться.
Изгой напрягся. И не столько от слов, сколько от того эффекта, который они произвели на окружающих. Анимоды тревожно переглянулись и зашевелились у стен. Врачи засуетились: прогнали часть лаборантов, другую заставили убрать ненужные приборы и инструменты, включить камеры для трехмерной записи, активировать модули контроля сетевой активности.
От понимания того, что сейчас произойдет, у беглого законника екнуло сердце. И взламывать не будут. Зачем? Долго, хлопотно, неэффективно. У Тэкеши есть замечательный союзник, способный вырвать любые знания напрямую. Поджарит мозг? Так исследования можно проводить и над пускающим слюни овощем. И не для того ли отравили, чтобы снизить сопротивляемость?..
Глаза изгоя заметались, подмечая преграды, пути отхода, сердце бросилось вскачь. Но в тот же миг он заметил движение за прозрачными стенами, затаил дыхание.
Черное существо в соседней лаборатории пошевелилось, медленно и неуклюже как комичный мертвец сошло со стенда и направилось в коридор. В стеклах мелькнуло искаженное отражение, уши уловили сухие удары, скрежет. И воображение сразу нарисовало здоровенные металлические когти, вонзающиеся в пол.
Звуки Игорю чертовски не понравились.
– Анимоды – наша главная ударная сила, – улыбнулся Накамура, заметив, как расширились глаза бывшего агента. – Но мы были бы глупцами, если б не проводили изыскания в иных направлениях. За десятилетия ученые Дженетик и других компаний усовершенствовали оружейные технологии…
Удары и скрежет постепенно становились громче. Неизвестное существо скрылось из поля зрения, и Миронов с трудом удерживался от искушения вывернуть голову, проследить. Так удерживаем взглядом злобного бродячего пса или потенциально опасного ночного выпивоху. Инстинкт, рефлекс, здравый смысл – как ни назови, но угрозу необходимо контролировать.
– И знаете, мы достигли некоторых высот. Вырастили болезни, способные за считанные дни смести человечество с лица Земли, построили бомбы в разы мощнее тех, что запускали в Войну. А личное оружие?.. Взять переносные плазменные пушки, прожигающие одним залпом метровую бетонную стену. Или реактивные пули, умеющие огибать препятствия, микроскопические мины с избирательным наведением.
Удар-скрип, удар-скрип…
Шаги приближались, отдавались болью в напряженных нервах законника. Неторопливые, тяжелые. Стеклянные переборки подрагивали, хирургические инструменты тревожно звякали. Нечто грозное и судьбоносное чудилось в мерной поступи. К тому же стали слышны сопутствующие звуки: треск, клацанье, какое-то шуршание – будто терлись хитиновые пластины огромного бронированного жука.
Долгие промежутки между ударами. Тварь определенно длинноногая, бегать с такими ходулями не очень удобно, в узкие норы и тоннели тоже не пролезет… Черт! О чем я думаю? 
– …Но наибольшую гордость наши инженеры испытывают за проект нового тактического дрона. Машина обогнала свое время, вобрала новейшие и лучшие разработки. На семьдесят процентов биологическая. Любое стрелковое оружие неэффективно, пробить можно лишь из стационарных рельсовых пушек. К тому же раны и бреши зарастут за считанные минуты благодаря ускоренной регенерации и колониям нанозондов-ремонтников. Он быстр, сильнее любого мода, наделен адаптивными механизмами. Может принимать решения, выполнять сложнейшие задачи.
– Господин Накамура! – прошипел изгой, вонзив горящий взгляд в главу корпорации. – Вы что, пытаетесь впарить мне вашу славную вундервафлю?
– Отнюдь, – слегка смутился японец. – Знакомлю. Жаль, разработка закончилась недавно, в запасе всего пять прототипов… Но нет худа без добра, как говорите вы, евразийцы. Мы решили провести эксперимент и подарили нашему общему другу новое тело. Крепкое, с мощной ЦНС пятого поколения, чтобы смогла уместить удаленную операционную систему…
Шаг-скрип, шаг-скрип. Тишина.
У двери существо на секунду замерло, Игорь почувствовал чужой внимательный взгляд. Нос уловил запахи: едкое и кислое, будто от муравейника. В стеклянной стене отразилось что-то долговязое, изломанное, похожее на сказочное умертвие. Медики шарахнулись к стене испуганной воробьиной стайкой, анимоды напряглись сильнее.
– Что за дрянь? – пробормотал пленник, не удержавшись.
Но Тэкеши услышал, деревянно улыбнулся.
– Аватар. Так мы его называем.

Глава 6 Судьба Содома

Когда машина зашла в лабораторию, Игорь невольно вжался в стол.
Более жутковатой твари ему встречать не доводилось. И дело не только в странном дизайне. Хотя в нем тоже, ведь проектировщики добивались и психологического эффекта – враги обязаны портить воздух при одном воспоминании. Но нет, ощущение жути вызывало иное: чувство, что монстр разумен, что под уродливой внешностью скрывается холодный жестокий интеллект.
Робот… всего лишь робот. Черт! Но какой робот… 
Высокое существо с длиннющими ногами и руками, укрытое черной броней, одновременно смахивало и на человека, и на насекомое. Хитин, тонкая талия, выпуклая грудь, сегментные конечности. Голова небольшая и удлиненная, покрытая роговыми наплывами и щитками, с вереницами глаз-крапинок в специальных углублениях по бокам. Но мозг определенно в другом месте. Мелковато вместилище, да и уязвимо.
Явных имплантатов или встроенного оружия изгой не увидел. Но это не означало, что их нет. К тому же изрядно нервировали когти. Длинные, смахивающие на небольшие загнутые ножи. И сюрприз – тварь оказалась четверорукой, при ходьбе слегка поджимала пальцы, оставляла в полу глубокие царапины. Сие позволяло судить и о большом весе машины, и о реальной остроте оружия. Вероятно, при ударе наотмашь легко порвет толстый металлический лист.
А еще монстр не отражал свет. В принципе. Казался одним сгустком овеществленного мрака, существом из иной вселенной, уродливым демоном. Двигался также странно: дергано, немного неуклюже.
– Нравится? – вежливо полюбопытствовал Накамура, заметив смятение Игоря.
– Красавчик, – буркнул законник, едва сдерживая нервную дрожь. Осмысленный изучающий взгляд ползал по нему как надоедливая муха, готовясь вот-вот укусить.
Любую машину можно сломать. Придумай как. 
Гуманоидная форма чаще непрактична, в природе существует множество более совершенных организмов. Но понятно, для чего инженеры сделали так, а не иначе. Человекоподобие дает монстру универсальность. Он сможет использовать ручное оружие, транспорт, сможет открывать двери, ходить по лестницам. Но слабое место точно есть – сочленения, щели между пластинами брони…
Вероятно, Тэкеши не понравилось, что испуг на лице пленника сменился выражением задумчивости. И потому угрожающе зашипел:
– Если не скажете, где контейнер, я прикажу Коллективу выжечь ваш мозг.
Но вместо изгоя неожиданно подал голос дрон. Тонкие пластины там, где у людей располагаются ребра, встопорщились и завибрировали, раздался чудовищно низкий голос:
– Режим коммуникации… Хр-р… Ты изменен! Знаешь, для чего?
– Я не позволял тебе говорить, – встрял японец, изумленно глянув на робота. – Почему…
– Цель! – перебило существо. – Ты знаешь, для чего тебя изменили?
– Нет. Зачем гоняешься за мной? Зачем вообще нападал?
– Ты можешь дать ответы. Планетарное Правительство и Странники угрожают жизнедеятельности моих модулей.
– Замолчи! – воскликнул О ни. – Говорить буду я.
– Анализ мимики, частоты сердцебиения, зрачков и потоотделения, – пророкотал монстр, нагло проигнорировав Накамуру. И тут же ответил сам себе: – Анализ не дал ясных результатов, физиология цели изменена. Предложения?.. Очевидно, необходимо подчинение, но часть данных будет потеряна… Хр-р… Вношу корректировку – противники именуемые службой безопасности также разыскивают объект. Если внедриться под видом цели…
– О чем ты говоришь? – вскричал глава корпорации, окончательно растеряв высокомерие. – Он нужен здесь! Живым! Нужно изучить, разработать средство противодействия. Ты должен слушаться, у меня приоритет…
Лицо азиата покраснело и исказилось в нешуточном гневе, растерянности. Все пошло совершенно не так, как он планировал. И почувствовав это, медики постарались стать как можно незаметнее, вжались в стены. Угорь же с Ящером потянулись к пистолетам, Баюн оскалил клыки.
– Приоритет аннулирован, – равнодушно изрек Аватар.
Раздалась серия щелчков, робот тяжело шагнул к хирургическому столу и поднял когтистую лапу. Несколько пластин на запястье сдвинулись, показалось черное слизистое нутро, оттуда неторопливо вынырнули тончайшие нити-щупы.
Нейронные зонды. Если коснутся кожи, пиши пропало.
– Доктор Эдгар! – отрывисто сказал Тэкеши. – Отключите прототип!
Один из «белых халатов» кинулся к сенсорному пульту в углу комнаты. Но тут же дернулся, рухнул на пол. На спине появилось алое пятно, растеклось вширь. А монстр убрал выскочившие из-под защитных пластин на левой руке сопла шипометов, опять повернулся к японцу.
Пораженная тишина длилась почти бесконечность. Таращили глаза врачи и лаборанты, зависли в нерешительности бойцы. Никто не ожидал подобного, никто не успел заметить стремительного движения.
В углублениях на голове дрона загорелись алые огоньки, сенсор комма на затылке О ни бешено заморгал. Глава «Дженетик Индастриз» побледнел, отступил к стене и потянулся к шее.
– Что ты делаешь? Прекрати! Не лезь в мою голову… не смей!..
– Действия идентифицированы как агрессия, – пояснила Сущность. – Ошибочный код в корневой программе стерт. Индивидуум угрожал жизнедеятельности модулей. Вердикт? Нейтрализация.
Очаровательно. Коллектив попросту обманул Накамуру, использовал, чтобы надежно добраться до изгоя и получить бонус в виде крепкого тела. Вероятно, сам подбрасывал информацию, направлял в нужное русло. И как только понял, что цель достигнута, отбросил притворство… Тонко сработано.
О ни же посчитал себя умнее и хитрее сообщества множества разумов. А может, слишком вдохновился открывающимися перспективами, спутал желаемое с действительным. Ведь появилась возможность закончить дело, одним махом достигнуть заветной мечты.
Хотя вряд ли японец осознавал всю глубину своей ошибки. В покрасневших глазах смешалось безумие и боль. Из левой ноздри потекла кровь, часть мимических мышц охватили судороги. Тэкеши рухнул на колени, перекинув лоток с инструментами, по полу со звоном покатились скальпели и зажимы.
И тут, наконец, послышался пронзительный вопль медсестры, ахнули врачи. Вперед рванулась Вдова, сделала зачерпывающее движение руками и медленно попятилась. Тонкая шелковистая паутина прилипла к предплечьям и талии робота, натянулась, глубоко врезалась в хитин брони. Монстр покачнулся и отступил на шаг, остальные анимоды шарахнулись к противоположной стене, на ходу выхватили винтовки и пистолеты.
Никаких разговоров, никаких лишних движений – бойцы вошли в нейронную связку, действовали как единый организм. Защелкали затворы, раздался слитный грохот выстрелов, огненные росчерки полоснули по груди машины. Посыпалось стекло, пара срикошетивших пуль попали в случайного лаборанта. Тот коротко и страшно вскричал, рухнул с пробитой грудью. Рядом упала блондинистая медсестра: по полу разлетелись ошметки черепа вместе с чем-то серым, светлые волосы враз поржавели…
Пленник скатился с хирургического стола, забился между толстыми ножками перед тем, как громыхнула канонада. Металлическая столешница в трех местах вогнулась внутрь. Воздух наполнился клубами дыма, по полу рассыпалась стеклянная крошка, невдалеке пробежал ручеек крови.
Нельзя палить в замкнутом пространстве по бронированной цели. Но анимоды плевали на здравый смысл в стремлении уничтожить дрона.
Вдох-выдох… вдох-выдох…
Изгоя била лихорадочная дрожь.
Вдох-выдох…
Выстрелы чуть поутихли, послышались металлические щелчки, и рядом упал пустой магазин. В поле зрения попал Накамура, который медленно полз к выходу, то и дело останавливался и вырывал из затылка куски комма: с целыми лоскутами кожи и плоти, не обращая внимания на хлещущую кровь.
Мимо метнулся доктор Фаусто, попытался нырнуть в открытую дверь. Но споткнулся о Тэкеши, и поймал десяток острых шипов в спину, врезался головой в стекло, оставив приличную вмятину и красное пятно. Мертвое тело свалилось на пол рядом с японцем, и тот моментально воспользовался – попытался приподнять, прикрыться от осколков и случайных пуль.
Ладони бывшего агента коснулась горячая струйка. Игорь поднял руку и посмотрел на окровавленные пальцы.
Сейчас не обращают внимания, но кто бы ни победил, тебе точно не поздоровится. 
Мысль стеганула горячим кнутом по нервам, толкнула на безрассудство. Миронов сжался как пружина, скользнул по гладкому полу прямиком к девушке-пауку. Схватился за ремень, подтянулся, но получил ботинком по ребрам и укатился обратно под стол. Укатился, сжимая в кулаке чеку от вакуумной гранаты.
Мир разлетелся вдребезги, в спину пнуло раскаленным кулаком, пригвоздило к полу, начало размазывать. Боль впилась в позвоночник и поясницу, затылок, над головой сомкнулся свод из рыжего пламени.
Спас хирургический стол, принял на себя основную часть ударной волны. Изгой успел увидеть летящего сквозь стеклянные перегородки робота: дымящегося, разбрызгивающего то ли кровь, то ли смазку. Увидел и анимодов, которых расшвыряло как сухие листья, заметил полыхающее и окровавленное нечто, ранее бывшее медиком.
А потом взрывная волна все-таки забралась и под стол. Законника кинуло вперед, с размаху ударило о стену коридора.
Как ни странно, сознания он не потерял, залип в густом киселе полуреальности. Рядом свистели и стучали последние раскаленные обломки, спину и бок периодически дергало болью. Жар и дым стискивали горло тисками, легкие резало от недостатка кислорода.
Бывший агент попытался подняться. Застонал от укола в бедре, упал обратно. Вывернул голову, нахмурил изрядно опаленные брови и вытащил из ноги огромный кусок стекла.
Удивительно. Кровь брызнула и иссякла, узкая рана закрылась прямо на глазах. Нет, не срослась, но покрылась темной корочкой, а резь быстро утихла. Да и боль в обожженной спине досаждала не так уж и сильно, казалась терпимой. И с еще большим изумлением беглый законник обнаружил, что может дышать, двигаться.
Невдалеке послышался тихое хрипение. Игорь оглянулся и увидел стоящего на четвереньках Баюна. Анимод ошалело мотал головой, харкал красным и черным. Похоже, сильно ударило о стену, сломало ребра.
Кое-как поднявшись на ноги, Миронов подошел к бойцу. Тот ощутил чужое присутствие, попытался упасть на спину и дотянуться до кобуры на бедре. Но мускулы подвели, рывок вышел каким-то совсем уж вялым и слабым. Недавний пленник успел перехватить запястье конвоира, чиркнул осколком стекла по горлу. И то ли не рассчитал сил, то ли добавил и весом, но плоть человекозверя легко поддалась, орудие убийства уперлось в позвоночный столб.
Немного подержав брыкающегося в конвульсиях Баюна, изгой отступил и огляделся.
Вакуумная граната – штука неприятная, в разы мощнее обычных осколочных и термитных. Это наглядно видно сейчас, когда лаборатория перестала существовать как таковая. Полыхало темное пламя, валил дым. Повсюду стекла, искореженные обломки мебели и приборов, изорванные, измочаленные как отбивные, изрядно обугленные тела. Но кто-то выжил, за крупным завалом мелькал грязный халат медика, слышались мольбы о помощи.
Странно, но остальные бойцы исчезли. Отбросило дальше? Затаились? Бросились добивать дрона?.. Плевать! Главное, что сию минуту здесь нет.
А вот Тэкеши не повезло. Тело Фаусто сдуло, и глава «Дженетик Индастриз» оказался на пути взрывной волны. Нет, он еще шевелился, но и на первый взгляд – не жилец. Живот проткнуло какой-то оплавленной железкой, вывернуло и изорвало внутренности. Лицо и глаза сожгло, обнажив кости черепа.
От Вдовы же не осталось и золы.
Запоздало взвыли пожарные сирены, из отверстий на потолке ударили клубы белого невесомого порошка. Послышались обеспокоенные возгласы, топот, вдалеке заметались чьи-то силуэты.
Чувство опасности подстегнуло, заставило двигаться. Бывший агент развернулся и шатко побежал по коридору обратно к лифтовому тоннелю. Грязный и окровавленный, израненный, в страшно обгоревшем больничном халате.
Однако уже шагов через пятнадцать позади раздался тяжелый топот, грозный окрик:
– Стой! Стой, урод!..
Игорь оглянулся и припустил пуще прежнего. Ящер. Ранен, хромает. Да, наверное, отбросило дальше, но не вовремя очнулся. Может и догнать, если напряжется. Или, наконец, включит мозги, начнет палить по ногам.
Вот только здоровяк оказался хитрее. Или не он, а последний из связки – Угорь. Потому как едва законник отвлекся, из ближайшей лаборатории выпрыгнул командир анимодов, врезался в беглеца и попытался сбить с ног. Но удар почему-то получился не такой уж и мощный, а боль глухой, далекой. Миронов вывернулся из захвата, блокировал голенью удар коленом в пах. Неловко оттолкнул неприятеля ладонями, и отшатнулся сам, инстинктивно стремясь разорвать дистанцию.
Получилось. Причем сверх ожиданий врага отбросило в прозрачную стену, с хрустом вмяло в стекло. Но боец сумел сориентироваться, смягчил удар и кинулся в атаку.
В скулу как бык лягнул, мир поглотила белая вспышка, а зубы лязгнули, в ушах загудело. Изгой покачнулся и упал. Почувствовал тяжесть на груди, чужое дыхание, холодные пальцы на шее. Угорь, к счастью, не догадался схватиться за нож, применил коронный фокус. Кисти противника окутало синеватое сияние, сухо затрещали маленькие разряды.
Долгую секунду беглец купался в боли как в озере. Горел, плавился, рассыпался пеплом. А потом… нет, жжение никуда не делось, но утратило значимость, поблекло. Игорь яростно захрипел, с трудом разбил хватку чужих рук своими, ухватил командира анимодов за затылок и потянул на себя. Грохнул лбом о пол раз, другой. И понимая, что этого мало, что удары получились слабыми, от безысходности вцепился зубами в неприятельскую шею.
Соленая кровь наполнила рот, противник затрепыхался как раненый заяц, попытался вырваться. Уже захлебывающийся Миронов помог, отпихнул сначала ладонями, потом ногой. Перевернулся на живот, пополз, затем умудрился встать на четвереньки…
С Угрем творилось неладное. Валялся на полу, дергался как в припадке, сучил ногами. На губах пузырилась плотная розовая пена, а щеки цвели ярко-алыми пятнами.
Смахивало на отравление. Но не могло им быть.
Однако наблюдать и строить догадки стало слишком опасно. Каким бы коротким ни получился бой, Ящер успел преодолеть последние метры. Перепрыгнул командира, засопел и начал заносить кулаки.
– Стой, гад!
Конечно, изгой поступил с точностью до наоборот. Сорвался с места, хромая и ударяясь плечами о стены, рванул к маячащему впереди повороту. За спиной опять раздался тяжелый топот, ругань и крики.
На глаза законника попался открытый люк мусороприемника. Рабочие исчезли, брошенная на произвол судьбы тележка осталась стоять у проема абсолютно пустой.
Из последних сил рванув вперед, беглец таки смог отвоевать пару лишних метров. Больно врезался в стену, всхлипнул от недостатка воздуха и боли в пережженных нервах, но развернулся и толкнул тележку навстречу преследователю, отпрыгнул в сторону.
Здоровяк набрал приличную скорость, а масса и соответствующая инерция сыграли злую шутку. Повозка ударила по ногам анимода, тот вскрикнул и потерял опору, упал грудью на металлический каркас. Как комичный гонщик помчался к стене, рыбкой нырнул прямиком в мусороприемник.
Поднявшись, Миронов нащупал управляющую панель, нажал на значок «шлюзование». Проем закрыла прозрачная мембрана, черноту колодца разогнало кровавое сияние, и послышался вой: тусклый, удаляющийся.
Но праздновать победу рано. По-прежнему орала сигнализация, по коридору метались испуганные люди в белых халатах, а у шлюза показалась группа охранников, целенаправленно двинулась к хирургическому отделу.
На глаза Игоря попалась слегка приоткрытая плита-дверь ближайшего помещения. Под прикрытием пелены из дыма и противопожарной смеси он скользнул к проему, прыгнул внутрь и прикрыл тяжелую створку. Оглянулся и вздохнул с облегчением – раздевалка. Бледный свет, резкий запах моющих и антибактериальных средств, несколько душевых кабинок, камеры дезинфекции, стиральные автоматы и шкафы забитые белой униформой, халатами, комбинезонами химической и биологической защиты.
И ни одной живой души. Очень кстати.
Через минуту невдалеке послышался тяжелый топот, характерные скрипы хитиновой брони и бряцанье оружия, голоса – небольшая группа солдат пробежала мимо, не удосужившись проверить комнаты по пути.
Бывший агент немного расслабился. А потом вспомнил и кинулся к зеркалу. Стер кровь с губ, открыл рот, торопливо пощупал клыки. И вздрогнул, когда обнаружил на концах маленькие отверстия. Замечательно! Зубы превратились в медицинские иглы для введения яда. Да и электрическое сопротивление тела изрядно повысилось. Вот почему Угрю не удалось оглушить как в прошлый раз, вот почему командир анимодов бился в судорогах после укуса.
Но как такое могло случиться? Когда? Отчего не заметил метаморфозы? 
А просто – чересчур много боли. Если тебя постоянно пинают, тащат волоком, травят, как-то не до зуда в деснах. 
Почему именно такие моды? Ответ организма на предыдущие воздействия? Защитная реакция? И так быстро… 
Нет, чушьСкорее виноват сон в десантном транспорте. И Кириллыч заикался о том, что изменения управляются подсознанием. Быть может, механизм именно такой? Или пока такой. 
Мысли гудели, сражаясь друг с другом. Но шум шагов снаружи слегка отрезвил и напомнил о том, где он, что происходит.
То, что отсидеться в подсобке не получится, Миронов понял сразу. Рано или поздно кто-то догадается сравнить биологические сигналы с маячками коммуникаторов. Или же скорее прокрутят записи камер. Нет, действовать нужно сейчас, пока суматоха не утихла, пока народ отвлечен.
Но путь к лифту перекрыт охранниками. И защита наверняка активирована. Прикинуться своим, прибиться к какой-нибудь группе? Ведь в случае пожарной тревоги обычно происходит эвакуация. Но там будут идентифицировать, да и сотрудников знают в лицо. Нужно как-то иначе…
Отбросив сомнения, изгой содрал с себя жалкие остатки больничного балахона, быстро напялил белые штаны и футболку, тонкие туфли, а сверху накинул халат. Снова глянул в зеркало и поморщился – по лицу как грузовик проехался: ожоги, кровь, ссадины и синяки. Мыться некогда, можно объяснить тем, что побывал рядом с эпицентром взрыва. Только исправить одну неточность.
Чистый халат полетел в сторону, в одной из корзин для утилизации законник отрыл другой: дырявый, местами припаленный. Напоследок отыскал шкафчик со средствами индивидуальной защиты, опоясался ремнем с компактной сумкой универсального респиратора. С пожарного щита сорвал выкрашенную красной эмалью монтировку, засунул за пояс. Порыскал глазами в поисках еще чего-нибудь полезного, но замер.
Где-то вдалеке послышались крики и выстрелы.
По спине продрало морозцем, сердце неспокойно екнуло. Если не ошибся, звуки доносились как раз из хирургического отдела. Следовательно, дрон ожил. Но пока занят охранниками, так что фора есть.
Вновь раздались крики, перестрелка усилилась. Мимо подсобки пробежало десяток бойцов, свернули за угол. Потом еще пятеро.
Пропустив и этих, Игорь осторожно приоткрыл дверь. Дым, пыль, люди в халатах и броне, крики и суматоха. Кто-то бежал, кто-то голосил, кого-то нечаянно сбили с ног. На очередного лаборанта в грязной одежде никто и не посмотрел.
В путь, доктор Фримен! 
Взгляд в пол, походка неуверенная и шатающаяся, опираемся плечом о стену, чтобы скрыть монтировку. Шаг, второй, десятый… мимо бегут деловитые и собранные бойцы, перебрасываются короткими фразами. Оцепенеть, переждать.
– С вами все в порядке? – спросил один из охранников, чуть замедлив бег.
– А? – тупо переспросил бывший агент, сделал неопределенный жест рукой. – Ничего… задело. Я дойду.
– Идите к зоне эвакуации, – посоветовал анимод. – И скажите остальным. Объект Икс слетел с катушек, мы попробуем остановить.
– Да-да, скажу, – пообещал изгой. С облегчением посмотрел на удаляющихся бойцов. Затем добрался до ближайшей распахнутой настежь двери и нырнул внутрь.
Здесь располагался склад медицинского оборудования. Биоры, пробирки, сканеры, ряды криоконтейнеров с лекарствами. Кладовщик поторопился сбежать, не удосужившись замкнуть комнату. Миронов же воспользовался, немного помародерствовал. В одном из шкафчиков умыкнул моток клейкой ленты, из другого вытащил обыкновенный одноразовый шприц – большого объема, с толстой длинной иглой. Спрятал за пазуху и выскочил в коридор, добрался до замеченного ранее помещения со знаком биологической опасности.
Не повезло, эта дверь оказалась наглухо запертой, а замок при прикосновении отобразил приглашение сдать пробу ДНК.
Воровато оглядевшись и убедившись, что последние работники лаборатории толпятся вдалеке, торопливо вбегают в какой-то боковой проход, беглец достал «отмычку». Вбил сплюснутый конец металлического стержня в щель между створкой и косяком. Расшатал уплотнитель, медленно и аккуратно налег.
Экран залило красным, вспыхнули тревожные огни и всплыли грозные предупреждения типа «Вход воспрещен» и «Тебя накажут». А потом раздался отчетливый хруст, дверь нехотя сдвинулась на волосок, потом открылась примерно на ладонь.
Гулкий взрыв и новая волна криков заставили замереть. Сквозь перегородки ничего не видно, лишь дыму прибавилось да отблески пламени иногда отражались в стеклах.
Игорь скрипнул зубами и вернулся к занятию. Парой рывков расширил щель, заклинил створку ломом и проскользнул внутрь. Бросился вдоль рядов баллонов, нашел подходящий – судя по надписи с мощным нейротоксином. Распаковал шприц, выдернул и выбросил поршень, приладил шланг к колбе и тщательно обмотал стык клейкой лентой. А затем подхватил свое изобретение и выволок в коридор, открыл технологическую нишу в противоположной стене.
Короткая инструкция давала слабое представление о системах. Он наобум воткнул иглу в толстый мясистый шланг обозначенный как «основной питающий». Баллон спрятал между другими патрубками, сорвал печать и открыл вентиль. Быстро захлопнул люк, отпрыгнул прочь. Почти насильно заставил себя вдохнуть, прислушался к ощущениям.
Одна пролитая капля – и найдут окоченевший труп. Но с другой стороны, если б успел надышаться, уже почувствовал первые симптомы: головокружение и дезориентацию, онемение. Комплексу по идее тоже не слишком понравится такое угощение. Где-то питательный раствор пересечется с нейронными сетями. Скорее в управляющих узлах, аналогах мозга. И тогда токсин начнет работать.
Как именно, агент не представлял. Но был уверен, что паники на подземной базе прибавится, шансы выйти сухим из воды повысятся. И кто знает, быть может, часть оборонительных систем откажет, получится прорваться к лифту.
С «шалостью» управился вовремя. И монтировку забрал тоже. Потому как ворота технологического тоннеля открылись, в коридор ворвался новый отряд, пара мехов с огромными многоствольными пулеметами в руках-манипуляторах. Пришлось упасть на колени, притвориться тяжело контуженым. Но бойцы на гражданского и не посмотрели, рванули туда, откуда доносилась стрельба и крики.
Помедлив, беглый законник поднялся и побрел дальше. Аналогичным способом утащил пузатый бочонок с пробой метана. Задумался о том, как сочинить самодельную бомбу, чтобы отвлечь внимание охраны ворот. И тут заметил оружейную, которую видел по пути. Поставил бочонок и подкрался к двери, с надеждой заглянул внутрь.
Пролет. Один из лаборантов остался на посту. Нервно бегал от стены к стене, иногда останавливался и характерно замирал, будто обращаясь к чему-то или кому-то невидимому. Но тут же кривился, возобновлял бесцельное движение.
Явно пытался достучаться к начальству посредством комма, но терпел неудачи.
Можно сыграть. 
Натянув на лицо маску «контуженного», Миронов захромал к двери. Упал плечом на прозрачную створку, хлопнул ладонью, оставив кровавый след, и прохрипел:
– Помогите!
Парень не отреагировал. Но у противоположной стены развернулся и заметил гостя, дрогнул. Глаза расширились, в зрачках мелькнул испуг и растерянность.
– Прошу! – одними губами произнес Игорь. Звукоизоляция, все равно не услышит.
На лице лаборанта отразилось понимание, он метнулся к двери с четким намерением открыть. Но на полдороги замер, словно уперся в невидимую стену. Вновь вернулось выражение растерянности, перешло в сомнение. И наконец, парень красноречиво развел руками, знаками дал понять, что не может никого впустить.
Скорчив болезненную мину, изгой начал медленно оседать на пол. Корпоративный работник нахмурился, но подошел к двери и нажал на сенсор, динамики воспроизвели по-мальчишески звонкий голос:
– Что с вами?
– Больно. Там что-то взорвалось, меня задело. Помогите.
– Не могу. Правила. Если нет особого указания начальника, должен сидеть здесь и никого не пускать. Старший ушел, чтобы разузнать о случившемся, но не вернулся. Я не знаю, что происходит. На нас напали?
– Нет, – просипел беглец. – Охранники сказали, объект Икс взбесился. Помоги! Мне не добраться до медпункта.
Долгих пять секунд парень напряженно думал. Наверное, пытался предугадать возможные последствия. И когда законник потерял всякую надежду выманить, створка с шипением отъехала в сторону. Лаборант схватил гостя за предплечья и втащил внутрь. Спотыкаясь от волнения, кинулся к аптечке, притащил универсальные шины, одноразовые колбы стимуляторов и обезболивающих. Но руки дрожали, лекарства рассыпались…
– Объект Икс – это плохо, – пробормотал корпоративный работник. – Очень плохо.
– Почему? – спросил Миронов. Заметил удивление в глазах парня и пояснил: – Я из другого комплекса. Перевели недавно. Игорь.
– А… – с облегчением выдохнул лаборант. – Частичный допуск? Не повезло. Я Андрей… Андрей Чоу, младший техник.
– Здорово у вас тут. Всегда любил пушки. Что это?
– Я тоже. Новый прототип, импульсный метатель третьего поколения. В качестве снарядов использует стальную дробь. Точность слабовата, но бетон грызет как мышь хлебную корку…
– Ого! А там?
– Паразит. Метает зародыши модифицированных клещей. Пробивают кожу, вырастают за считанные секунды, размножаются и пожирают жертву изнутри.
– Больно, наверное.
– Да. Но есть модификация с анестетиком. Есть и другая в проекте, способная накачивать пораженного эндорфинами.
– Смерть от счастья… забавно, – простонал Игорь. – А что не так с объектом Икс?
– Убить трудно, – нервно ответил Чоу. Снова уронил ампулы, беспомощно развел руками. – Я не слишком разбираюсь в медикаментах. Подскажете, что колоть?
– Тоже не в курсе, – поморщился Миронов. – Может, сбегаешь, приведешь фельдшера? Вдвоем сможете перетащить меня в убежище. Твой начальник, кстати, уже там. Общую эвакуацию объявили.
– Вот сволочь! И не предупредил, – проворчал лаборант, сжав кулаки. – Ладно. Постараюсь побыстрее.
– Я никуда не денусь, – с вымученной улыбкой солгал изгой.
Но едва Андрей развернулся к выходу, как дверь ни с того ни с сего распахнулась. Снаружи донеслись вопли, звуки стрельбы и взрывов. Секунда – и створка захлопнулась, наступила тишина.
Парень озадаченно нахмурился и сказал:
– Странно. Без команды.
Дверь опять открылась, на экране вспыхнуло предупреждение об ошибке. Свет на мгновение потух, зажегся, но теперь казался тускловатым и неуверенным. Пол ощутимо дрогнул, стекла жалобно задребезжали. В воздухе разлился едкий запах: сера и аммиак, что-то еще трудноразличимое.
– Что происходит? – охнул Чоу.
– Вентиляция отключилась, – рыкнул бывший законник, сообразив, что пора срочно менять планы. – Помоги подняться. Уходим! Иначе задохнемся.
Похоже, подействовал нейротоксин. Причем подействовал весьма успешно и слишком быстро. Он-то рассчитывал на бо льшую фору. Но база зависела от органической составляющей сильнее, чем предполагал. Оставалось надеяться, что горе-проектировщики снабдили лифты резервными источниками питания и не привязывали управление к главным нервным узлам.
Слава богу, паренек послушался, подставил плечо, и они быстро выбрались из лаборатории, потащились по коридору к шлюзу. Но едва преодолели десяток метров, обоих швырнуло на пол.
Заскрежетало и заскрипело, с потолка посыпалась пыль, несколько стеклянных перегородок пошли трещинами. Лампы полыхнули нестерпимым сиянием, и стало видно, что лабораторный уровень сошел с ума: двери и люки жили своей жизнью, экраны моргали, вентиляторы за решетками то останавливались, то бросались вразнос.
– Землетрясение! – выдохнул Андрей. – Давай…
Остаток фразы утонул в грохоте выстрелов. Из-за поворота неловко выпрыгнул охранник, перекатился через плечо и встал на колени, вскинул винтовку. Дуло исторгло длинный сноп огня, по полу покатились дымящиеся гильзы. Боец отпрыгнул дальше, отточенным движением поменял магазин и дернул затвор. А на том месте, где находился миг назад, стоял уже второй солдат корпорации, короткими очередями поливал кого-то невидимого.
Из-за угла показались другие. Пока одни отступали, напарники прикрывали огнем, потом менялись. Полминуты – и в коридоре оказалось около пятнадцати бойцов: усталых, покрытых копотью и потом, со злыми лицами. Двойка охранников тащили третьего. Тот кричал и зажимал обрубок ноги, размазывал кровь. Впрочем, вскоре затих, истек кровью.
Последними показались мехи, прикрывающие главную группу. Но один хромал, а второй покачивался и щедро кропил пол технологической смазкой из глубоких рваных царапин на груди и боку. Явно задет источник питания, мышцы, так что долго не протянет.
– Держим тут! – приказал один из бойцов, видимо старший по званию. – Держим! Я вызвал подкрепление, должны скоро прибыть.
Стрельба чуть ослабла, десяток воинов отступили и создали линию, принялись торопливо перезаряжать оружие. Пятеро ринулись в соседние лаборатории, выволакивали столы наружу, пытались наспех построить баррикаду.
– Эй, гражданские! – гаркнул командир, оглянувшись. – Что здесь забыли? Валите, нам некогда вас прикрывать… Где эта тварь?
– Не вижу, – искаженным металлическим голосом пророкотал один из мехов. – Понизила температуру тела, затаилась.
– Приготовиться!
Лаборант с ужасом таращился на бойцов. Но получив локтем в бок от изгоя, засуетился. Вскочил, помог встать беглецу. И вдруг застыл, одеревенел. Из горла вырвался хрип, за ухом загорелась пластина коммуникатора, а взгляд остекленел.
Бывшему агенту стало не по себе. Но колебался он недолго. Схватил Чоу за голову, потянул сначала в одну сторону, а когда мускулы шеи напряглись, дернул в другую. Звонко хрустнули позвонки, парень обмяк и рухнул на пол.
– Прости, – шепнул Игорь. Отступил, прислонился к стене и стиснул зубы.
Паршиво.
А потом будто издеваясь, погас свет. Зазвенело и посыпалось стекло, раздалось хрипение.
– Скорп, ты чего?..
Полумрак разрезал огненный сноп выстрела, гулко рявкнул пистолет. Кто-то завыл, кто-то рухнул безмолвно. Трелью запела винтовка, послышалась забористая ругать. И по закону жанра, лампы заморгали, как в древней пленке проявляя из негатива цвета и силуэты.
Красный и черный. Красное на черном. Искаженные серые лица под забралами шлемов, выпученные глаза и оскаленные зубы. Четыре распростертых тела и одиннадцать застывших в живописных позах, символизирующих испуг и непонимание.
– Я же сказал – приготовьтесь, – проворчал командир, пинком переворачивая мертвого одержимого. – Твою мать, что на него нашло?
Ответом было молчание. Солдаты переглядывались, недвусмысленно грозили винтовками друг другу, опасаясь нового предательства.
Очнитесь, выключите коммы – хотел крикнуть Миронов. Но не успел. За прозрачными перегородками метнулась стремительная тень, раздался хлопок, треск, посыпалось битое стекло и крайнего бойца отбросило назад. В нагрудной пластине образовалось вмятина, дыра, внутри шевелилось что-то мелкое, смахивающее на муравьев.
Парень непонимающе посмотрел на рану, а потом закричал, попытался отстегнуть и сбросить броню. Вскочил и ткнулся в одну стену, в другую, и снова взвыл. Но теперь не от ужаса, а в смертельной агонии. Удачно упавший луч света озарил лицо солдата: кожа на щеках бугрилась и шевелилась, будто под ней ползали толстые насекомые, из вскакивающих язв сочилась черная слизь. Из ноздрей и глаз несчастного брызнуло алым, испачкало забрало шлема.
Точный выстрел прервал агонию. Командир встал во весь рост, набрал воздуху в легкие для зычного рыка. Но выдохнуть не успел. За спиной материализовалась долговязая тень, длинная когтистая лапа разбила перегородку и легко оторвала начальнику голову.
Фонтаном брызнула кровь, заляпала ближайших солдат, оставила на белоснежных стенах тонкие крапинки. Один воин не выдержал, ахнул и бросил оружие, на четвереньках побежал прочь. Другой пальнул в тень, заорал. Крик поддержали, сразу десяток стволов расцвели огненными цветами.
Но Аватар исчез, опередив тяжеловесных и неповоротливых мехов. Пробился сквозь прозрачную стену, ногой пригвоздил уползающего труса и вскинул руку, выстрелил в бойца за баррикадой коротким шипом. Два снаряда срикошетили, третий достиг цели и засел в плече. Несчастный жутко заорал, и тут же поперхнулся криком, убитый соратником.
А тварь и не подумала останавливаться. Рванула через лаборатории, прошивая бронированные стекла как мыльные пузыри.
Отличный тактический ход. Винтовочные пули просто не могли угнаться. Разбивая одну панель, теряли убойную мощь, вязли в следующей. Погибший командир совершил роковую ошибку, когда отдал приказ стоять тут. Следовало уходить к шлюзам, к технологическому тоннелю. Заманить Сущность в узкий проход, лишить возможности маневрировать…
Выскочив в другом месте, монстр ударил когтями. Двое упали, булькая и зажимая страшные раны, хватаясь за вываливающиеся внутренности. Дрон же воспользовался замешательством и прыгнул на меха-подранка, разворотил броню, вбил лапу по самый локоть. Затем резко отшвырнул мертвую груду хитина, металла и человеческой плоти.
На высоких тонах завыл пулемет второго меха, тяжелые пули отбросили робота, повредили корпус и расплескали густую кровь-смазку. Но Аватар сориентировался, высоко подпрыгнул и прилип к потолку, невозможным образом вывернув суставы. Как паук засеменил вперед и обрушился на последнего бронированного врага: вцепился когтями, выстрелил из нижней части головы чем-то вроде сегментной иглы.
Забрало визора треснуло, плеснула кровь, знаменуя гибель наиболее защищенного бойца. Но монстр не отстал, продолжая сидеть на груди машины. Слышалось мокрое чавканье, раны на теле робота начали быстро затягиваться.
Именно этот всасывающий звук и вернул Игоря в реальность. Беглец мотнул головой, отгоняя страх. Постарался не смотреть на вкусно обедающего монстра, на пораженные паразитами трупы: разлагающиеся, растекающиеся лужицами гноя, в котором копошились отвратительные букашки. Бросил взгляд на ворота в технологический тоннель и дернул губой. Без толку. Не добежать. С последними солдатами дрон теперь справится играючи, нагонит вмиг. Да если и получится, что потом? Постучаться и попросить впустить?..
Импровизируй. 
На глаза попался забытый бочонок с метаном, вход в оружейную. И раньше, чем оформилась идея, изгой прыгнул в лабораторию. Снял и отбросил неудобный халат, подхватил со станины импульсный метатель, разрекламированный Чоу.
Штуковина, казалось, весила около центнера. Покряхтев, он таки сумел пристроить на сгиб руки и торопливо осмотрел. Нажал курок, но ничего не получилось, отыскал тумблер сбоку, щелкнул. Загорелась желтая лампочка, агрегат загудел и начал слегка вибрировать, между длинными металлическими стержнями затрещали злые искорки разрядов.
На секунду отчаянно захотелось отбросить страшноватую вундервафлю – взорвется чего доброго. Законник сдержался и был награжден зеленым огоньком, гудение стало на полтона ниже. Но пока возился с пушкой, дрон закончил трапезу и, наконец, обратил внимание на пляшущих вокруг человечков.
Бойцы умудрились организованно отступить, встали в линию и поливали кошмарного врага свинцом. Кто-то стрельнул гранатой, но взрыв добавил дыма и сора, а пламя растеклось по груди и плечам монстра, бессильно опало. Кто-то догадался кинуть под ноги страшилищу ЭМ-бомбу. По черному телу побежали дуги разрядов, участок коридора погрузился во мрак… и только.
Робот очнулся, прыгнул. Материализовался рядом со строем, махнул лапой. Когти вспороли защитную амуницию солдата как обычный картон, из страшной раны щедро плеснуло кровью, показались обломки костей и мокрые сизые внутренности. Второй удар вырвал часть грудины и трахею, сломал хребет соседнему воину. Голова откинулась за спину как капюшон, и осталась болтаться на тонком слое кожи и мышц…
Охранники умирали один за другим. Несмотря на силу и скорость, несмотря на модификации.
Лаборатория чуть не стала для Миронова капканом. Но когда упал последний из солдат, комплекс снова тряхнуло. Раздался скрежет, издалека прилетел отзвуки по-настоящему мощного взрыва.
Что-то происходило. Что-то, чего он никак не рассчитывал. Или напротив, рассчитал слишком точно?..
Тем не менее, толчок сыграл на руку. На пол посыпались образцы оружия, по перегородкам пошли крупные трещины. Послышалось шипение, едкая вонь усилилась, в горле запершило. Из вентиляционных люков начали вываливаться громадные, с овчарку размером муравьи. Падали вниз, разбегались по коридору и ощупывали пространство тонкими сяжками. Десяток тварей-переростков решил попробовать на вкус дрона, атаковали с разных сторон.
Распаковав респиратор, Игорь натянул на лицо пластиковую маску. А затем отпихнул ногой одного особо любопытного муравья, перепрыгнул через другого и подхватил баллон с метаном. Но бросать не стал, просто переставил ближе к противоположной стене. Открыл технологическую нишу и прикладом метателя ударил по стыку трубы с кислородом.
Насекомые продержались недолго. Видимо выводились как падальщики, ассенизаторы: медленные, с тонкими полупрозрачными панцирями и лапками-тросточками. Монстр победил без труда, повернулся к законнику. Тот поежился и медленно попятился, взял пушку наперевес.
– Сопротивление бесполезно, – заявил дрон. Медленно, будто осторожничая, пошел вперед, повел головой из стороны в сторону и начал поднимать руку.
Отпихнув ногой очередного муравья, бывший агент размозжил насекомому череп. Брезгливо вытер подошву о пол и отступил еще на шаг, покосился на бьющую из технологической ниши струю газа.
– Я попробую.
Сказав это, он рухнул на пол. Раздались хлопки, рядом с ухом свистнули тонкие иглы, защелкали по стенам, полу. Изгой перекатился и, понимая, что дальше тянуть нельзя, направил метатель на врага, нажал на курок.
Приклад больно ударил под дых, руки дернуло, словно держал отбойный молоток. С металлических стержней густо посыпались синеватые искры, пространство разорвал луч… поток… тумана, тусклой ряби вроде той, что можно порой видеть на поверхности озер в пасмурную погоду.
Получилась короткая вспышка, так как законник от неожиданности отпустил курок. Но Аватара отбросило, вмяло в стену. Во все стороны густо брызнула смазка-кровь, ошметки внутренностей. Участок нагрудного панциря попросту перестал существовать, в глубокой ране блеснул металл скелета, обожженная плоть и рваные волокна наномышц.
– Твою ж мать! – изумленно выдохнул Миронов. Вскочил на ноги и отбежал шагов на десять. Резко затормозил, развернулся и опять выстрелил в очнувшегося преследователя.
Рассчитал четко. Плечо твари взорвалось черными брызгами, робота перекрутило и кинуло назад, прямиком к баллону с метаном. Еще двумя короткими залпами Игорь нащупал бочонок. Услышал хлопок и упал, обхватил голову руками.
Вспыхнуло, грохнуло и заревело. Стена взорвалась грудами дерева, пластика и коралла, пламя бушующей волной прокатилось по коридору. Ближайшие к эпицентру лаборатории просто-напросто распылило, остальные превратило в груды мусора и искореженного металла. Бывшего агента подкинуло ударом отвердевшего воздуха, протащило полтора десятка метров, ударило о стену, присыпало горячей пылью, кусками штукатурки и пластика…
Он вновь так и не потерял сознания, не смог отключиться, кануть в спасительное забытье. Остро чувствовал каждую вспышку боли, каждый очаг повреждения в теле. Но вместе с тем пришла и некая отстраненность. Реальность плыла и искажалась, мысли путались, перед глазами мелькали странные картины, пейзажи.
Лес белых деревьев с красными листьями. Бескрайнее зловонное болото. Жаркая пустыня, состоящая из антрацитового песка и алых скал. И отовсюду на него снисходительно смотрело черное солнце.
«Кто ты?..»
«Я – человек».
«Зря. Ты можешь быть кем угодно».
«Я… человек», – мысленно повторил беглец. И очнулся, пошевелился, застонал.
Со спины с шорохом скатилась пыль и мелкие камешки, упал обломок коралла. Обожженные пальцы наткнулись на какую-то раскаленную железку. Рефлекторно одернулись, кое-как вцепились в пол.
С полурыком-полувсхлипом изгой выбрался из горы мусора. Упал, переждал волну боли, приподнялся и подтянулся, упорно пополз, оставляя за собой извилистый кровавый след.
На четвертом броске пол заходил ходуном, прямо под носом образовалась широкая трещина, побежала вдаль. Миронов проследил до стены, прищурился – окно. За стеклом клубился алый туман, переплетались гигантские корни, суматошно метались какие-то летучие твари.
Дальний «лист» охватило пламя, вспух дымный клубок. Раздался треск и натужный скрип, пол мелко завибрировал. Обожженная до сажи тлеющая платформа медленно развалилась, вместе с кусками коралла вниз полетели горящие самолеты и десантные челноки.
Бомба. 
Он успел заметить второй удлиненный силуэт во мгле. Всполох обжег сетчатку, дрожь в теле живого строения стала сильнее. С потолка посыпались целые плиты, жар снова начал глодать спину.
Рискнув оглянуться, Игорь поежился от запоздалого страха. Четверти корпуса больше не существовало, от коридора остался жалкий огрызок. В том месте где раньше валялся баллон с метаном, зиял рваный пролом. Что-то тлело, что-то ярко горело, клубился черный дым. Исчезли склады и лаборатории вместе с содержимым, исчезли трупы ученых, охранников, тело Тэкеши Накамуры…
Тонко и пронзительно запищал сигнал на сумке, оповещая о том, что запас воздуха подходит к концу. Спасательные комплекты не рассчитаны на долгое использование. Только на несколько минут, чтобы человек успел добежать до зоны эвакуации. Плюс какую-то фору даст вкладыш-фильтр с бактериями, преобразовывающий углекислоту в кислород.
Сигнал подстегнул, заставил проползти еще пару метров. А потом возникло знакомое ощущение чужого внимательного взгляда. Законник опять оглянулся и увидел на фоне рыжего пламени долговязый силуэт – будто сотканный из мрака, уродливый и страшный.
– Я же убил тебя, – как в бреду прошептал он, не обращая внимания на боль в обожженных губах, лопающиеся волдыри. – Почему ты меня преследуешь, живучая тварь?
Но монстр, конечно, не ответил. Медленно вышел из огня, пошатываясь и спотыкаясь, разливая вязкую кровь из прорех в броне. Дымной головешкой перекатился через крупный завал камней и железа. С трудом встал, размеренно заковылял к беспомощному Миронову.
Цельный ранее панцирь пятнали царапины, кое-где хитиновая броня еще тлела, рассыпалась мелкими чешуйками спекшейся золы. Правая рука обгорела до металлических костей, голову частично смяло: отдельные пластины болтались на тоненьких липких волокнах мышц, изнутри сочилась слизь. И теперь во всей красе виднелась скрытая ранее пасть, зубы острые и кривые, состоящие из одних лишь клыков.
Углядев в груде мусора чуть поодаль приклад метателя, изгой со стоном перекатился, приподнялся на локтях и в несколько рывков достиг цели. Схватился за рукоять, с трудом подтащил неподъемную махину. Но обнаружил, что пушка безнадежно мертва – направляющие погнуты, модуль батареи вырван с мясом.
Ужас ласково поскреб спину. И вместе с ним появилась исступленная ярость. Бывший агент перевернулся на спину, посмотрел на приближающегося врага и бешено прохрипел:
– Сдохни!
Мир утонул в яркой голубоватой вспышке. Цвета и тени исчезли, остались лишь смутные очертания стен, окон и люков, карандашный набросок демона, вызванный больной фантазией неизвестного художника. Раздалось угрожающее шипение, затем мокрый хруст. Игоря окатило какой-то липкой дрянью, и без того истерзанную спину и шею обожгло.
Вторая вспышка – и грудь Аватара взорвалась брызгами кипящей смазки, третья – и пошел едкий дым, голова загорелась как лучина. Дрон пошатнулся и рухнул с другой стороны груды мусора, продолжая лениво и чадно гореть. Когтистая лапа конвульсивно дернулась, загребла пыль и замерла.
Наполовину ослепший, ничего не понимающий и шипящий от боли законник откатился к стене. Услышал мягкие шаги, оглянулся и встретился с насмешливым взглядом Артура Геринга.
Чистенький и холеный, в элегантном костюме резидент ПСБ выглядел на фоне общей разрухи как минимум странно. Жидкие светлые волосы трепал ветер, пепел и зола липли к белой рубахе. Лицо потеряло округлость, кожа туго обтягивала череп, щеки запали, а от левой скулы к губам пролег уродливый шрам. Но по-прежнему пухлые губы кривились в жестокой улыбке, в светлых глазах мерцало торжество.
– Ба! Какая встреча! Давно не виделись, Игорь Константинович. Не поверите, соскучился как за родным.
– Могли бы и раньше примчаться, – проворчал беглец. И хрипло расхохотался. Искренне, с облегчением.
Он выиграл. Замысел с телефоном удался. Пусть не так, как планировал изначально, но расчет оправдался… оправдался!
В зрачках Геринга мелькнуло искреннее недоумение, неуверенность. Безопасник нахмурился, резко приказал:
– Подберите его! Улетаем.
Из технологического тоннеля выскочили два бойца в форме ПСБ, подхватили Игоря и бесцеремонно поволокли прочь. Но Миронов и не пытался сопротивляться, лишь хохотал как безумец.
Он выиграл. Несмотря ни на что.

Глава 7 Наблюдатель

Ветер свистел и завывал как раненый зверь. То затихал, прячась за стертыми временем каменными зубами скал, то принимался яростно метаться, словно пес, гоняющийся за своим хвостом. Прыгал по кронам деревьев, дергал ветки и шуршал листвой. Сбивал капли воды, взлетал вверх и гонял последние обрывки дождевых туч.
Каждый порыв приносил новые запахи. Порой это был густой и пьянящий хвойный дух. Иногда – мокрые камни и свежесть горных вершин, пряные травы. Но чаще – дым и гарь с оттенком страданий.
Ветер чувствовал смерть. И оттого волновался, бесился.
Игорь старался не прислушиваться. Если отключить часть чувств, сузить восприятие, мир становился гораздо дружелюбнее. Солнечные лучи проникали сквозь закрытые веки, окрашивая вселенную в медовый оттенок, приятно грели грудь. Спину холодила сырая после дождя земля, а мелкие острые травинки покалывали кожу сквозь толстую ткань комбинезона. И тот же ветер дарил облегчение, унимал зуд в подживающих ранах. Сосредоточившись получше, можно представить, что лежишь на одинокой полянке после долгой дороги, и вокруг нет ни души, нет проблем и опасностей.
Катарсис.
Вот только ложь это и самообман. Как ни отмахивайся от реальности, она ворвется в твои грезы, сломает мечты и фантазии. 
И словно в насмешку земля дрогнула, сквозь воображаемую стену прорвались звуки: гул, свист реактивных двигателей, приглушенные взрывы. Невдалеке слышался топот, людские голоса, кто-то резко отдавал команды.
Миронов невольно напрягся, и тут же поплатился – мышцы свело судорогой, возникло несколько очагов боли, а тело невыносимо зачесалось.
Плевать! Я мышка. Или нет, змейка… Змейки ведь греются на солнце? И линяют, да… 
Поддев когтем кожу на виске, где зудело совсем уж невыносимо, он содрал целый лоскут – от волос и до ключицы, – брезгливо отбросил. Зажмурился сильнее, попытался представить, как потоки тепла идут в то место и превращаются в новую, здоровую кожу. Мягкий жар послушно собрался у скулы, погасил неприятные ощущения.
Управлением регенерацией бывший агент занимался с тех пор, как попал на поверхность. Поначалу испытывал такую боль, что не мог двигаться и говорить, с трудом дышал и вообще выглядел как хорошо пропеченная отбивная. И потому все то время, пока летел в десантном челноке, пока валялся на носилках в палатке санитаров, обращался к организму: уговаривал, представлял, использовал волю и фантазию.
Собственно, а что ему оставалось делать? Конечно, в слова Боровина насчет осознанных метаморфоз верилось с трудом. Но когда ты в отчаянии, то поверишь и в черта, и в Бога, и в шепотки бабки-гадалки, и в честных политиков.
Но как ни странно получилось.
Это походило на тоненькие ниточки тепла в теле, на солнечные лучи, которые рождались где-то между животом и грудью, мягко перетекали к органам и мышцам. И там, где концентрировалось больше зноя, заживление шло быстрее.
Впервые ухватив зыбкое ощущение, Игорь решил – пригрезилось. Но затем врачи начали вкалывать стимуляторы и витаминные коктейли, тепло усилилось. Ручейком устремилось к обугленной спине, окутало мягким коконом. И каково же было изумление санитаров, когда спустя минуты после начала процедур вроде бы полудохлый пациент с кряхтением сел и потребовал воды.
Впрочем, их замешательство не продлилось надолго. В мире, где генетические модификации и конструирование организмов вошло в обыденность и не такое увидишь.
Изгоя напоили, засунули в воздушно-вихревую душевую капсулу, чтобы сбить сажу. Затем перевязали самые глубокие раны, помогли надеть чистый комбинезон военного образца и отдали на попечение двоих конвоиров-модов. Те же против ожиданий не потащили сразу на допрос, а отвели в сторону от напоминающего разворошенный муравейник лагеря. Усадили на травку и снабдили целым контейнером сухих пайков, несколькими флягами с водой.
Возможно, кто-нибудь другой и протестовал бы, стремясь выяснить дальнейшую судьбу. Но не Миронов.
Во-первых, законник не торопился попадаться на глаза Герингу. Тот явно не забыл поражения. И судя по злости, сверкнувшей в глазах, воспринял неудачу как личное оскорбление, полыхал жаждой мести. Убить не убьет, но покалечит и смешает с дерьмом, дабы потешить ущемленное эго.
Во-вторых, его отвлекла война, бушующая сразу за пластиковым тентом палатки. Крики, лязг металла и скрежет хитина, лица, суета, дым и кровь. Бегающие между тентами солдаты, рыскающие над головой дроны-стрекозы, надрывающие глотки командиры – обычная возня в обычном лагере во время боевых действий.
На скальной площадке невдалеке садились и взлетали десантные транспорты и грузовые вертолеты, орбитальные челноки, штурмовики. Одни отряды выгружались и сразу уходили в леса на склонах окрестных гор, другие – потрепанные, окровавленные и покрытые сажей, – устало тащились к госпиталю. Техники заправляли и заряжали орудия, медики таскали носилки.
А на заднем плане виднелся выжженный и разбитый склон горы. Там зияла гигантская воронка, из бездонного провала поднимался столб жирного черного дыма, подпирал небеса. В пропасть то и дело ныряли ощетинившиеся стволами боевые машины, спускались мехи, изредка из запредельной выси падали самолеты, с ювелирной точностью метали ракеты. Земля гудела, подрагивала…
ПСБ взялось за дело основательно. С помощью боевого спутника продолбили дыру в горе и теперь планомерно выжигали тайное логово корпораций. Еще больше удивляло то, что мобилизовали столь крупные силы в малый, почти мизерный срок.
Хотя ответ прост. Они знали. Они ждали. Война назревала давно.
От мыслей и наблюдения за Разломом отвлек вид еды. Игорь распотрошил ящик, любезно доставленный одним из солдат, обложился со всех сторон упаковками и предался обжорству как никогда в жизни. Буквально загружал в себя пищу, а желудок казалось, разогрелся как доменная печь, плавил на подходе, делил на белки и жиры, аминокислоты, витамины.
А потом бывший агент просто упал на траву под раскидистым кедром, закрыл глаза и скользнул взглядом внутрь себя. Ниточки жара разрослись, превратились в широкие потоки, устремившиеся к поврежденным тканям и органам…
В первый раз он очнулся от невыносимого зуда. Сел и, мельком заметив удивление в глазах конвоиров, принялся с воем и проклятиями чесаться. Стащил комбинезон и повязки, терся о шершавую кору кедра, драл по спине и груди когтями, срывая целые лоскуты отмершей кожи. Когда приступ прошел, поел еще, оделся и опять разлегся на траве. Думал, размышлял, пытаясь уместить в себе новое знание, смириться с тем, что способен теперь заживлять раны и выращивать новые органы, изменяться.
Это и радовало, так как в противном случае давно подох бы. И устрашало. Как все неведомое, странное и непознанное.
Но мысли постепенно ушли. Игорь слишком устал, чтобы предаваться бесполезным рефлексиям или составлять планы побега. Реагент, Коллектив, загадочные Странники казались далекими и пока неважными. Он просто лежал и выздоравливал, слушая дрожь земли, далекий рокот взрывов, вдыхая запах гари. Светило солнце, шелестела листва, с неба падали ломкие клочья пепла, покрывая мокрую траву серой грязью.
Во второй раз изгой пробудился от звуков шагов. Пробудился резко, как хищник, почуявший опасность, прислушался к голосам невдалеке. Кто-то ожесточенно спорил.
– …Не отдам! Не отдам, и не проси. Ты не представляешь, сколько крови он мне попортил, сколько пришлось гоняться по Пангее и окрестностям. Я и от Центрального Координатора выговор получил. Не замечание! Выговор! Еще два – и сошлют в какую-нибудь Тмутаракань, а то и в Зону – дуболомов дрессировать. И когда получил шанс исправить положение, появляешься ты, заявляешь, что хочешь его забрать.
– Артур, ты б угомонился, а? Или решил – если не аргументами, то криком? Я прекрасно понимаю, что значит для тебя карьера и репутация. В вашем ведомстве сложно: с населением вплотную работать, дерьмо разгребать. Но пойми и меня. Миронов важен. Важнее, чем можешь вообразить.
– Почему? Дело в вашем проклятом Номере Два? В Составе? Что это вообще такое?
– Возможно. Но ты ведь в курсе, информация засекречена. Если скажу, в ссылку отправят уже меня.
– Да плевать!
– Не сомневаюсь. Но мне все равно нужен этот человек. Немедленно. Обещаю, завтра же придет приказ о переводе пленника, тебе выпишут премию и аннулируют выговор.
– А не слишком ли много на себя берешь? Ты всего лишь Наблюдатель.
– Точно. Наблюдатель с расширенными правами и десятым уровнем допуска. От тринадцатого отдела.
Долгая пауза. Череда взрывов на заднем фоне, лязг и скрип, топот пробегающего мимо меха. И голос резидента ПСБ, теперь потише:
– Не надо тут полномочиями бряцать. И прозрачно намекать на неприятности не сто ит. По Протоколу пока нет официального приказа, пленник мой. И никто меня не осудит.
Вновь пауза. И спокойный голос со знакомыми интонациями ледяного превосходства:
– Ты не потому уперся, что так уж следуешь правилам, Артур. И не задницу прикрыть хочешь. Миронов тебе оскорбление нанес. Как же, великого железного Геринга обвели вокруг пальца, ухо отстрелили.
– Как… Я не знаю, о чем ты говоришь.
– Действительно? Слушай меня внимательно – я подчинюсь Протоколу, черт с тобой. Но если с головы Игоря упадет хоть волос, пеняй на себя. Причем не я тебя прикопаю, а начальство. И допрашивать тоже запрещаю.
– Ким, дорогой, а запрещалка выросла? Наблюдатель не имеет права вмешиваться и приказывать Оперативнику.
– Тогда настоятельно советую. Поверь, сейчас как раз такой случай, когда информационная безопасность важнее Протокола и Устава. И ты в курсе, что случается, если командование решает, будто агент превысил допуск.
– Я тебя услышал, уважаемый.
– Замечательно. Как только подготовят один из челноков, отправлюсь в штаб-квартиру. Но предварительно мне необходимо поговорить с задержанным.
– Исключено. Ты к нему не подойдешь.
– Параграф тридцать, пункт два Устава. Наблюдатель тринадцатого отдела в исключительных случаях имеет приоритетное право…
– Можешь поговорить.
– Я знал, мы придем к взаимопониманию.
Дремоту смахнуло как снег с веток. В голове молоточками застучала кровь, мускулы невольно напряглись. Злость и обида требовали вскочить и схватить Кима за горло, выдавить истину как влагу из мокрой губки. Миронов с трудом расслабил натянутые струнами мышцы, глубоко вздохнул.
Не сейчас. 
Зато он мог собой гордиться, уловка с телефоном сработала, Ким примчался вместе с войсками. И предположил верно – бывший командир действительно работал на ПСБ. Правда, в Уставе безопасников записано, что отделов двенадцать, а не тринадцать. Но это как раз и объясняло исключительные полномочия, секреты и прочее. Неизвестная организация, где работал и Виктор, и Алекс оказалась глубоко законспирированным отделением Службы.
Уже кое-что. А еще кореец заикнулся об орбитальном челноке. Следовательно, штаб-квартира подразделения на другом континенте. В Антарктиде? Или в Америке?.. 
Но вопрос по большому счету являлся риторическим. Если уж и простые резиденты относятся к цифре тринадцать настороженно, то логично предположить – знают мало. А если знают мало, то и видели столько же. Вывод? Конечно, Америка.
Шаги стали громче. Но бывший агент продолжал валяться с закрытыми глазами, даже когда Геринг изрек:
– Пикник развели какой-то… Стоп! Что за дрянь? Я же его из-под земли тащил, живого места не было.
– Артур, – перебил Ким. – Заткнись.
– Но, – натянуто сказал резидент ПСБ. Осекся, произнес с другой интонацией: – Неужели Номер Два позволяет…
– Забудь о том, что сейчас ляпнул, – с нажимом сказал кореец. – И о чем подумал.
И на этот раз в голосе Виктора прозвучало нечто такое, что заставило безопасника умолкнуть. Воцарилась тишина, которая казалась красноречивее любых слов. Игорю же отчаянно захотелось увидеть выражения лиц, но упрямство заставило играть до конца. Хотя воображение прекрасно нарисовало картину того, как меняется физиономия Геринга: сомнение, потом замешательство, задумчивость.
Но как бы то ни было, когда резидент ПСБ открыл рот, в голос вернулись обычные интонации скучающего денди:
– Ладно… Эй, милейший! Солнечные ванны принимаете? Вернитесь к нам.
– Отвали, – ровно ответил изгой. – Я лягушечка.
– Сейчас я из тебя рагу сделаю, – пообещал безопасник. И чувствительно пнул пленника под ребра.
– Еще раз замахнешься, я твою же обувь тебе в глотку затолкаю, – не остался в долгу беглый законник. Вздохнул и распахнул глаза, улыбнулся дулу винтовки, что смотрело ему в переносицу. На той стороне ствола настороженно мерцали глаза солдата-мода. – Как мило. Свинцом меня сегодня не кормили.
– Мы разнообразим твой рацион, – фыркнул Артур.
– Дайте меню, – попросил Игорь. Осторожно скосил глаза на резидента ПСБ, улыбнулся немного шире. – Отросло ухо-то?
На самом деле отросло не только ухо. Но взрыв в подвале «Берлоги» и последующее лечение сделали безопасника похожим на восставший из могилы труп. Костюм болтался как на вешалке, тонкая пергаментная кожа туго обтягивала череп: бугристый, утративший нормальные пропорции. Видимо собирали по кусочкам. Лицо рассекали бледные риски – следы первичных пластических операций. Один же крупный и вздутый шрам уродовал левую щеку, намекал на удар, раздробивший кости и зубы. А водянистые глаза горели исступленной ненавистью.
И куда подевался образ холеного чиновника среднего пошиба?
Геринг окаменел на секунду, посерел от бешенства. А бывший агент погасил улыбку. Зря ляпнул. Пса не дразни, рычать не будет. Хотя ведь и отстрелил всего-навсего мочку, и то случайно…
– Оставьте нас наедине, – произнес Ким, ощутив готовую разразиться бурю.
Лицо Артура дрогнуло в спазме, в зрачках вспыхнуло и погасло безумие. Безопасник нехотя отступил и заковылял туда, где виднелись палатки, бегали солдаты. За ним поплелись и конвоиры. Но эти ушли недалеко, метров на пятьдесят, уселись на дряхлые растрескавшиеся валуны у зарослей кустарника, готовые в любой момент вернуться.
Виктор нахмурился и тихо сказал:
– Зачем провоцировал? Он теперь плюнет на последствия, постарается задушить во сне. Я не смогу помочь, пока в отъезде. Разрешение переслать недолго, другое дело – собрать и заставить заседать комиссию. И ты не знаешь Геринга, у него дурная слава человека, не гнушающегося любыми методами. Да и после того инцидента явно что-то затаил против тебя. Уж не знаю, чем думали психиатры, когда допустили к работе…
– Значит, выспаться не получится, – философски хмыкнул Миронов, скосил взгляд.
Они не сталкивались чуть больше месяца. Дороги разбежались после той памятной ночи, когда ехали вдвоем в карете «Скорой помощи», схлопотав от одержимого Сущностью Романова. Но теперь перед изгоем стоял совершенно другой человек. Выше сантиметров на двадцать, шире в плечах, с чужим телом. Всегда жилистый и мелкий кореец превратился в атлета: форменная военная куртка едва сходилась на выпуклой груди, через просторные рукава и пятнистые штаны просматривалась рельефные мускулы. Лицо сохранило схожесть со старым, но черты стали более резкими, хищными.
– Ну, здравствуй, Ким.
Игорь обозначил улыбку, протянул ладонь – мол, помоги встать на ноги.
– Здравствуй.
Сделав шаг вперед, бывший командир наклонился и доверчиво подал руку. Законник резко схватил за запястье, дернул на себя и ударил наотмашь левой. Ударил лишь пальцами, но хлестко и быстро. Виктор кувыркнулся, укатился в траву, и сразу вскочил на колени: готовый прыгнуть, сражаться. Охранники суматошно схватились за винтовки и застыли в ожидании.
Но изгой только кивнул, глядя на то, как свернулась кровь в царапинах на щеке корейца, как сами ранки начали зарастать тонкой кожицей по краям.
Даже людям с боевыми модами нужно время на подобное действо: от пяти минут в случае «Бессмертного», «Броненосца» или «Рептилии», и до пары часов у каких-нибудь пролетарских «Берсеркеров», «Ночных Охотников». Не говоря уж о гражданских модификациях, у истоков процесс вовсе затянется на дни.
В общую копилку добавляем глубокие изменения скелета и мышц, автоматически означающие перестроение органов и биохимии. То есть был «Ловкач», а стал неведомой зверушкой? Невероятно само по себе. Можно предположить, что обнулили, а затем внедрили новый пакет. Но не за месяц же? Подобные процедуры занимают до полугода минимум.
И еще вопрос вдогонку – как ходил по городу неузнанным? С камерами понятно, поисковые программы не реагировали, считая посторонним. А ДНК-сенсоры? В наше время и шагу ступить нельзя, чтобы не потребовали авторизации: на проходных, в такси и подземке, при любой финансовой операции. Да что там – каждая дверь считывает гены, запоминает входящих.
Пытался обойти систему? Использовал чужую кровь? Но дело в том, что нужна теплая и свежая, тухлятину анализаторы распознают. Или использует волшебную отмычку ПСБ?.. Сомнительно. Головастики типа Инны вычислили б повторяющиеся схемы, заподозрили. Потому вывод напрашивался интересный – очевидно кореец произвольно менял собственную ДНК, мимикрировал на генном уровне.
К слову, как и Алекс. А ты, болван, грешил на неизвестную технологию маскировки. Но неужели и старший… М-мать!.. 
– Ты такой, как я.
Перехватив взгляд пленника, и притронувшись к ранкам, Виктор беззлобно выругался. Поднялся и приблизился, сделал отмашку бойцам: сидите там, ничего страшного.
– А ты все тот же чертовски проницательный ублюдок. Хотя вынужден огорчить: близко, но недостаточно. Я дельта, ты – вероятно альфа.
– И в чем разница?
– Аппетит у меня не настолько свирепый, – увильнул от прямого ответа бывший командир, тронул носком ботинка ворох оберток. – Иногда мне кажется, что сухие пайки специально делают такими дрянными на вкус. Чтобы бойцы были злее.
– Раньше утверждали, что мужчине должно быть все равно, чем загружать желудок.
– Тебе просто нравятся старые времена. Но и наши не так уж плохи. Мы выжили, избавились от старых демонов…
– Взрастили новых.
Виктор нахмурился, явно смутившись и испытав раздражение. Хотел растопить лед, но получилось – возвел айсберг.
– Мне жаль, что тебя втянули в эту историю. Правда, жаль. Я знаю, ты приспособился, шел к каким-то целям.
– Которые в конечном итоге оказались ложью и прахом, – равнодушно обронил Игорь. Помолчав, кивнул на Разлом. – Война назревала давно?
– Слишком давно, – вздохнул Ким, оставив попытки задать беседе собственный тон. – Скрытая фаза никогда не прекращалась. Им не нравится контроль. Чересчур много средств уходит на разработку модификаций и имплантатов, большинство из которых ПСБ и АКМ объявляет запрещенными и опасными. Прибыли и так высоки, но видят лишь потенциальные и скрипят зубами.
– Да? А некоторые называют борьбой демократии с тиранией.
– Не смеши. Когда демократия была именно демократией? Правили торгаши. Князьки от экономики, покупающие целые правительства. Или сообщества князьков, компании. И если представить идеальное народовластие… кто преобладает? Инженеры? Ученые? Поэты и художники? Нет. Люди, коим обычно плевать на космические корабли, термоядерный синтез и философию. Коими легко управлять, раздавая нужные услуги и товары, зомбируя рекламой.
– Согласен. Корпорации не сделают мир лучше. Только…
– Только нас это не оправдывает, – подхватил Виктор. Сел рядом, сложил руки на коленях и тоже посмотрел на развороченную гору.
Миронов поморщился. Да, он жаждал ненавидеть правительство и ПСБ, Кима, Геринга. Хотел того сладкого бешенства, что дает ощущение собственной правоты. И он ненавидел, бесился… но слишком тускло, слабо. К тому же прекрасно осознавал, что ищет предлоги и оправдания.
И сам ведь не без греха. Но какая теперь разница? Мир далеко не идеален. Тот же Алекс и Рус наворотили дел, он тоже убивал. Тогда уж всех на плаху.
– Баз много.
– Знаю. Едва поступило анонимное сообщение с параметрами сигнала твоего телефона, спутники засекли эту. Проанализировав параметры пустот, по аналогии нашли десяток разбросанных по планете.
– И?
– Можешь гордиться – предотвратил Войну. Теперь корпорациям придется умерить аппетиты. Естественно никаких официальных процессов и обвинений не будет, но под шумок сумеем прикрыть пару лавочек, устроим смену руководств.
– Здорово, я горд, ага, – съязвил изгой. – Надолго ли? Залижут раны и примутся за старое.
– Ядом забрызгаешь, – заметил бывший командир. – Раньше мы находили подобные логова без особых проблем. Потом процент обнаружения резко упал. Как оказалось, зарылись на такую глубину, где никто и не пытался сканировать. А по поводу того, что залижут и примутся – пускай.
– В смысле? – спросил законник, уловив некую недоговоренность, подтекст. И попробовал угадать: – Не принимаете всерьез? Или бьете их карту из космоса? Хороший ход. Увеличение армий вызвало бы волнения. Люди могли принять сторону врага, обещающего больше свобод. Доктрина Веллера давно подготовила почву.
– Они хорошо поработали с общественным мнением, – согласился Виктор. – И Берлинский инцидент представили как нелепую ошибку, происки отступников, которых уничтожили еще в те времена. А современники белые и пушистые, стараются, ага, ради народного счастья… Но нет. Дело совсем в другом. Они уже проиграли, так как не знают того, что знаем мы. Эпоха модов скоро закончится. Наша задача – потянуть время, чтобы не успели напортачить до…
– До чего? – жадно спросил Миронов.
Но кореец лишь покачал головой и пожал плечами.
– Прости. Я и так наболтал лишнего.
– Тогда к чему этот разговор?
– Пытаюсь тебя завербовать, конечно.
На губах Кима появилась бледная ироничная улыбка, но глаза остались серьезными, взгляд – колючим и пронизывающим. Игорь же справился с эмоциональной вспышкой, опустил голову на грудь и задумался.
Интересно получается. По словам Виктора выходит так, что правительство не боится бунта. Что космическая программа не предназначена для противостояния агрессии компаний. Это изрядно пошатывает теорию насчет Холодной Войны, гонки вооружений и резервных баз на других планетах.
А еще он обмолвился насчет того, что время модификаций заканчивается. Тогда какое начнется? Эра метаморфов? В принципе логично, хотя и не ясно, каким образом произойдет, нахрена надо. И причем тут истоки. И зачем все-таки флот, откуда взялись первые векторы, когда их и быть не могло…
Мрак! Версия объясняет лишь то, почему не опасаются восстаний. В остальном – сплошные белые пятна.
Или специально подкидывает дезинформацию. Но смысл, если, как утверждает, хочет завербовать? Нет смысла. Значит, все несколько сложнее и бритва Оккама тут не к месту.
Что имеем? Теория «Противостояния» дает объяснение необходимости метаморфов и кораблей для глубокого космоса. Версия «Пришельцев», какая бы дикая ни была – возникновению модов. Ну, и строительству флота вероятно. А «Плановая Эволюция» описывает мотивы правительства. Но вместе не вяжутся. Никак. Плюс к тому – дают ответ лишь на один конкретный вопрос, оставляя прочие за бортом.
Вывод? В мозаике не хватает ключевого элемента.
Кто такие Странники? Кто, черт возьми?.. 
Поняв, что опять увяз, бывший агент сжал кулаки и покосился на Виктора.
– Если хочешь завербовать, расскажи правду. Не могу же я покупать кота в мешке?
Ким помедлил. Потом тяжело вздохнул и поморщился как от зубной боли.
– Тебе придется подождать. На мне программный блок.
– Не слышал о подобном.
– Ты о многом не слышал, – пробормотал кореец. – Режим абсолютной секретности. И меры соответствующие. Пока не получу официального разрешения открыть гостайну, физически не смогу говорить.
– Что-то вроде вирусного внушения? Но Алекс таким кажется, не страдал.
– Угу. Только сложнее. А твой брат вообще редкий проходимец. Насколько я знаю, сумел тайком подпортить программу перед плановой процедурой. К тому же никто не предполагал, что выкинет подобный финт с Реагентом, втянет тебя. Долгое время мы думали, что тут имеет место встречный заговор, что ты унес и спрятал канистру по заказу того же Тэкеши…
– Встречный? – поразился изгой. В глазах мелькнул проблеск догадки, челюсть самым глупым образом отвисла. – Ты и Алекс работали в паре, получив задание скомпрометировать Дженетик посредством кражи Состава. Гарантировано получали и продукт, и возможность предъявить официальное обвинение, изрядно ослабить Накамуру. Дело шло как по маслу: мой брат украл канистру, ты в то же время устранил конкурента в лице одержимого Сущностью Романова. Нет-нет, не отпирайся, я на сто процентов уверен, кто устроил бойню в той квартире, навел АКМ. И все б закончилось успехом, если б не ход конем от старшего. Тогда вы перепугались и пустили по следу Геринга.
– Постоянно забываю, насколько опасно с тобой разговаривать, – поколебавшись, ответил бывший командир. – И как легко из мелочей строишь целое.
– Я прав? – с нажимом спросил Миронов.
– Не дави, – проворчал Виктор. Но, заметив вспыхнувшую в глазах собеседника злость, сдался: – Ладно, блок не распространяется на оперативную информацию… Не работали мы с Лешкой. Не изначально. Я Наблюдатель. Приставлен следить за работой Агентства, регистрировать нетипичные происшествия как в области ведения АКМ, так и в смежных сегментах.
– Вроде проявлений Коллективного Сознательного, – догадался законник, сложив два и два: следы командира вели к Сущности, лишь изредка пересекаясь с тропинкой Алекса.
– Именно. Честно говоря, в последнее время именно его и отслеживал, наверху стали беспокоиться повышенной активностью Фантома.
– А к Весенскому зачем ходил?
– Хотел вернуть в штат. Он – разработчик Слияния, мог бы придумать, как отключить. Но при встрече я заподозрил, что Олег Григорьевич одержим. Пришлось уйти, чтобы не провоцировать Коллектив. Заодно требовалось придумать, как поступить. Позже со мной связался твой брат и рассказал о задании, о нескольких странных стычках с вроде бы посторонними людьми. В ходе расследования выяснилось, что Фантом тоже готовился к налету на Дженетик. Командование приказало помочь вопреки риску дискредитации.
– Дженни Вэй, Юрий Сухинов?
– Прикрытие и поддержка. Я так думаю. Романов физически не мог пройти весь путь в одиночку, Коллектив готовил нечто вроде эстафеты. Девица и работяга – хорошие образы, малозаметные на улицах. Как и Александр Павлович – в лабораториях.
– Ты их устранил. Но хозяина квартиры добить не успел. Поборолся, оглушил, получил пару царапин, которые наспех перевязал и спрятал под кителем. И на которые в клинике после ранений никто не обратил внимания. Потом тебя явно спугнули соседи, вызвали полицию. И ты изменил тактику, затеял новую игру. Один из тройки любовников зашиб других из ревности. Сомнительная версия, но легавым хватило бы с головой, убийцу искать не стали. Вот только их смутили имплантаты, вызвали АКМ…
– И пришел ты, начал задавать неудобные вопросы, – буркнул Ким. – И случилось то, что случилось. Позже пришло сообщение о возможном предательстве Алекса, но дело перекинули на Геринга, а мне приказали залечь на дно. Я мог оставить свою ДНК, прикрытие оказалось под угрозой.
– Ты и оставил, – сказал Игорь, пристально глядя в глаза корейцу. – Но ни в одном банке данных такой не значилось… Кстати, почему сбежал тогда, в офисе?
– Честно? По новому алиби меня уже два часа как допрашивали в центральном Департаменте. Инкриминировали превышение полномочий в каком-то старом деле, осудили и без долгих рассуждений отправили в ссылку в дальнюю Зону. Вернули б, когда убедились в целости прикрытия, сказали об ужасной ошибке следствия. Но свои наработки я должен был забрать, только опять ты появился не вовремя. Я и перепугался как юнец, наследил. Так шпионы и попадаются.
Бывший командир невесело рассмеялся. А Миронов продолжал разглядывать его глаза и думать.
Радужка Кима цвет не меняла. Но кто знает, быть может, метаморфы по-разному выдавали собственную сущность. Да и намекнул, есть то ли шкала, то ли ранги. Различная глубина изменений? Или иные умения, качества? Бес знает.
Чего не отнять, так того, что Виктор слишком старался. Расшевелить, вызвать реакцию. Напоказ ругался, хмурился, шутил. Словами, тоном и мимикой внушал – мы оба люди-человеки, оба в тяжелом положении. Пытался если не установить приятельские отношения, то хотя бы убрать холод и настороженность со стороны пленника.
Зачем?
Элементарно, Ватсон. Ты нужен. Нужен живым, нужен как союзник. Или не ты, не совсем ты… метаморф. И он в отчаянии. Торопится, пробует различные подходы, в нарушение правил выдает крупицы информации, допустимые ментальным блоком. 
Если блок вообще есть. Может и запутать, ради того, чтоб затащить в лабораторию. Там попилят на кусочки, подробненько изучат. Тэкеши тоже поначалу пел о высоком… 
Снова установилась молчаливая пауза. Изгой мучился догадками и боролся с приступом паранойи, а кореец, проницательно угадав состояние бывшего подчиненного, просто ждал, задумчиво смотрел на столб дыма, на горы и небо.
Мимо пробежал отряд тяжелых штурмовых мехов, смахивающих на толстых человекоподобных жуков: с грохотом, лязганьем оружия, скрипом хитина. И пленника, и Наблюдателя осыпало пылью, накрыло волной разогретого воздуха, пахнущего технологическим маслом, чем-то едким и кислым. Двое из отряда лишь в последний момент заметили людей-букашек, с трудом увильнули и задели кедр, оставив рваные раны в коре.
Вдалеке послышались трели винтовочных очередей, завесу черного дыма рассекли тонкие огненные черточки. Из Разлома полезли анимоды из тех, кто выжил и успел добраться до ангаров с боевыми костюмами, попытались закрепиться. Около двадцати помятых машин рассыпались среди обугленных и оплавленных валунов, начали стрелять. И задержали, заставили смешаться и отступить несколько отрядов ПСБ.
Отчаянная вылазка. Вылазка, обреченная на провал.
Еще несколько секунд мехи корпораций держались, яростно палили в стягивающихся отовсюду безопасников. Но затем в движение пришли дроны, кружащие над Разломом. Танец мошкары сломался, черные осы круто ринулись вниз, на лету транформируясь в боевые формы. Упала одна из машин анимодов: обезображенная и изорванная в клочья, превращенная в истекающую черной жижей груду металла, хитина и плоти. Взорвалась вторая, разметав несколько ветхих каменных глыб, чадно и скучно загорелась третья.
Одновременно усилили натиск бойцы ПСБ, успев перестроиться и отдышаться, в завесу дыма полетели гранаты. К этому времени боеприпасы у солдат «Дженетик» закончились, множественные хлопки разрывов прозвучали ясно и страшно без привычного фона винтовочных выстрелов. Но еще спустя удар сердца небо отозвалось слитным воем и гулом, задрожало как от поступи великана. Звено штурмовиков на бреющем кинуло в склон соседней горы темные россыпи семян.
Краткий промежуток сдавливающей горло тишины – и глаза резануло ярчайшими вспышками, к небу с ревом взметнулись огненные облака. Лес полыхнул как сухая трава, в рыжей преисподней стали видны искореженные стволы и ветки, бестолково мечущиеся человеческие фигурки: истаивающие, падающие, разлетающиеся облаками праха.
Оказывается, мехи просто пытались отвлечь основные силы безопасников, дать шанс уйти соратникам. Не получилось.
Последних десантников корпорации добили быстро и как-то буднично, словно резали скот на бойне, огненное облако истончилось и опало, оставив пятно пепла, тлеющих пеньков и спекшихся камней. Ослабевшая ударная волна добралась и до Игоря с Кимом, обожгла и окутала гарью, бросила в лица иссушенные иголки и травинки. С неба вместе с пеплом посыпались раскаленные камешки и песок, забарабанили по камням как капли дождя.
Вскоре из окрестных рощ потянулись колонны и отдельные группы гражданских в окружении солдат ПСБ. Людей в белых халатах, в комбинезонах рабочих и инженеров гнали к отдельной полянке, где начали неуклюже садиться пузатые транспорты.
Похоже, многие таки успели добраться до убежищ, пока боевые спутники долбили толщу скалы.
– Так чем вам не угодил Фантом? – спросил изгой.
– Он похож на тебя, тоже хочет знать слишком много, – плоско пошутил кореец.
– Не власть? Не контроль?
– Последнее… может быть. Мы не знаем. Неприятно признавать, но если бы захотел, уже вверг мир в хаос.
– И, тем не менее, он до сих пор не уничтожил человечество. Вы не думали, что проще дать то, чего желает? Договориться?
– Слишком опасно, – посерьезнел Виктор. – Непредсказуемо. Командование не пойдет на диалог. Тем паче, есть план по ликвидации. Сегодня ночью в Сеть запустят первый в истории нейронный Антивирус, который отловит части программной оболочки Разума на серверах. Нейронет зависнет на сутки или пару, пользователи заработают крепкую головную боль, но результат стоит того. Кстати, помог Весенский.
– Профессор выжил? – удивился Игорь.
– Ага. После той маленькой войны, что ты устроил как ни странно. Ладно-ладно, не злись, я знаю – обстоятельства. Мы давно хотели сжечь электронику в округе, но боялись навредить ученому и местным. А тут ты со своими ЭМ-гранатами… в общем, опять случилось то, что случилось.
– Среди гражданских много жертв?
– Не очень. Большинство пробыли в подчинении недолго и подлежат реабилитации. Недосчитались каких-то воспоминаний или умений, заработали мигрени и психозы. Но врачи работают, страховка выплачена, правительство помогает. И Олегу Григорьевичу повезло, частичная одержимость не критична для мозга.
– Я… рад.
Вот и все, что он смог из себя выдавить. На большее не хватало эмоций. Бой в спальном районе Пангеи казалось, произошел давным-давно, в прошлой жизни. И не с ним, а с другим человеком. С тем, кто надеялся вернуть китель, кто верил в Закон.
Забавны перипетии Судьбы.
Бывший командир достал из нагрудного кармана стержень телефона, развернул экран и прочитал какое-то сообщение. Встал и виновато пожал плечами:
– Прости. Мне пора, челнок готов. Сделай одолжение – не нарывайся. Артур и так на взводе, просто ищет повод. Не хотелось бы листать рапорт о том, как тебя расстреляли при попытке бегства.
Сказав это, кореец шагнул по направлению к лагерю. Но остановился, когда в спину нагнала фраза Миронова:
– Мы не закончили.
Виктор помолчал, по-прежнему стоя вполоборота. Но даже с такого ракурса Игорь заметил, как ползают желваки по его щекам, как напряглась спина.
– Продолжим завтра, – ровно произнес Ким.
– Кто такая Анна? Жена? Любовница? Сестра?
Вопрос сорвался сам собой, на едином выдохе. Беглый законник не планировал задавать. Просто разогревшийся в поиске хоть каких-то зацепок мозг выдал вариант, а горло и язык превратили в звук, слова.
– Жена.
– Погибла? Я не знал, что ты вдовец. Не знал, что вообще был женат. В личном деле…
– Личное дело сфабриковано, – безжизненно произнес бывший командир. Медленно развернулся, посмотрел сквозь Миронова. – Ее призвали на службу. Давно. И далеко.
– На другой континент? – предположил изгой. – Дальше? В глубокий космос? Она такая же, как и мы? Метаморф? Зачем вам метаморфы? Зачем столько кораблей? Секретный орбитальный лифт? Кто такие Странники?.. Сообщество ученых? Корпорация? Пришельцы?..
Он ударил по чувствам, пробил брешь в защите. А потом забрасывал вопросами как бомбами в надежде, что ментальный блок можно обойти. И не ошибся. Ким молчал: бледный, мгновенно вспотевший. Явственно вздрогнул, при упоминании космоса и того, что Анна – метаморф. И во второй раз почему-то при слове «пришельцы». Но потом корка ледяного отчуждения во взгляде вернулась, и законник сообразил – не получилось, чуть-чуть не додавил.
Дай в морду. Возможно, нужно усилить шок. 
Прыгнув вперед, Игорь схватил Виктора за горло и легко приподнял над землей, встряхнул как котенка, отвесил пару внушительных оплеух. Когти резанули кожу, по зеленоватой ткани куртки побежали темные капли крови. Кореец захрипел и уперся ногой в живот противника, чтобы немного ослабить натиск, перехватил запястья.
– Зачем нужны метаморфы? Зачем?..
Глаза Кима закатились, он перестал бороться, обмяк. И тут подоспели моды-охранники, синхронно ударили пленника прикладами винтовок под колени. Законник выпустил жертву и рухнул сам, закрылся руками от посыпавшихся градом пинков, зашипел от боли. Хотел схватить одного из бойцов за ботинок и повалить, но не успел.
– Хватит! – сипло приказал кореец. С трудом поднялся, держась за окровавленную шею. Проследил за тем, как солдаты опять неохотно удалились на пару десятков шагов, повернулся к Миронову. – А смысл? Так блок не пробить.
– Попробовать надо было, – болезненно усмехнулся изгой, лежа на земле в позе эмбриона. С кряхтением перевернулся на живот, осторожно сел. Стиснул зубы и прижал руки к груди – внутри клокотало, кололо, во рту солоно от крови. Сломанное ребро задело легкое.
– Я думал, ты умнее. Завтра и так получишь сведения.
– Точно… или то, что посчитаете нужным рассказать.
– Дурак ты… Не смей убегать.
– А то что?
– К примеру, я знаю, кто отправил анонимное сообщение с номером телефона. И кто настолько умен, чтобы проникнуть в базы данных Космического Агентства.
– Угу, – только и смог промычать Игорь. Но внутренне дрогнул. Вот и удар ниже пояса. Мол, не будешь послушным мальчиком, возьмем в оборот твоих друзей. Что и требовалось доказать, кнут и пряник в чистом виде.
Уроды. 
Виктор постоял в нерешительности. Но нужных слов не нашел. Раздраженно плюнул под ноги, развернулся и зашагал прочь. Смешался с толпой солдат и медиков, растворился среди людской суеты и пластиковых палаток.
Приутихший ветер завыл и засвистел с новой силой, прошелся по щекам Миронова, взъерошил волосы и осыпал пеплом. А затем метнулся ввысь, разогнался и разбил колонну черного дыма на сотни ручьев и рек, подхватил случайный десантный транспорт, игриво толкнул на скалы и верхушки деревьев. Солнце пробилось сквозь завесу, вместе с шелестом листвы и испуганным птичьим щебетом коснулось груди пленника, создало собственного двойника под ребрами: раскаленного и жгучего, но несущего призрак успокоения.
Вот так сидеть было хорошо. Только боль уж слишком досаждала. Грудные мышцы то и дело сокращались, возвращая сломанные кости на законные места. И тогда возникало впечатление, будто его протыкают горячим клинком. А еще жутко ныла левая рука. Кисть словно окатило кислотой или раскаленным железом, нервные окончания посылали в сторону мозга истерические послания: «Хватит! Помогите!..»
Бывший агент бросил вороватый взгляд в сторону, куда ушел Ким. Потом посмотрел на левую кисть, осторожно разогнул пальцы. Когти и кожа шелушились, по ладони как крупные жуки медленно ползали алые пятна. А кровь Виктора, оставшаяся после удара наотмашь и шейного захвата, медленно просачивалась сквозь поры, растворяясь в его собственном теле…
Запасной план всегда пригодится.

Глава 8 Путь Икара

Спрятав левую кисть в рукав, Игорь прикрыл глаза и погрузился в лечебный транс, напоминающий легкую дремоту.
Конвоиры то ли от усердия, то ли с испугу перестарались. Два ребра в щепки, полно серьезных ушибов, гематом. Исток, коим он был совсем недавно, уже б потерял сознание. Да и любой гражданский мод тоже. Метаморф к добру или худу оказался покрепче. И болевой порог выше, и лейкоциты пожирали отмерший материал, а взбесившиеся клетки делились со страшной скоростью.
Впрочем, состояние организма занимало Миронова меньше всего. Проверил, усилием воли подкорректировал, и сразу окунулся в воспоминания о таком долгожданном и таком противоречивом разговоре с Виктором. Промотал перед мысленным взором, проанализировал каждое слово, интонацию, выражение. И устало вздохнул.
Он на шажок приблизился к пониманию ситуации. Но мало, чтобы сложить цельную картину. А Ким то ли темнил, то ли действительно не мог рассказать. Лишь раздразнил намеками и недомолвками, которые породили целую прорву новых вопросов.
Как связан космос и плановая эволюция человечества в метаморфов? Собираются отправлять замороженные тушки «хомо» к ближайшим от Солнца звездам? А смысл? Новейшие двигатели в лучшем случае позволят плестись сквозь пустоту столетиями. И денег программа сожрет кучу, а выхлопа – пшик, разве что утолить абстрактный научный интерес. Глупо. К тому же в собственной системе куча неисследованных уголков, нереализованных возможностей.
А может, остался какой-то неучтенный фактор? Дрогнул же кореец, когда законник предположил, что Анну отправили в глубокий космос. Дрогнул и при слове «пришельцы».
Случайная реакция организма на нарушение психоблока?
Но даже если мыслить абстрактно… на орбите ведь куча спутников? Так? И не только правительственных. Какой-нибудь да и засек бы чужеродный объект. Пресловутый Контакт просто не мог случиться. И никаких твердых доказательств того, что инопланетяне среди нас.
С другой стороны Контакт мог случиться гораздо раньше. К примеру, сразу после Войны, когда связь с сателлитами была утеряна. Либо иномиряне обладают технологиями, позволяющими скрываться от любопытных глаз. И то, что их никто не видел на планете, ничего не доказывает. Алекс с Кимом тоже прекрасно скрывались и от камер и от ДНК-сенсоров.
В таком случае пришельцы – тоже метаморфы. И прозвище Странники более чем красноречиво. Но зачем им это? Каковы мотивы? И твердых фактов нет, обычные домыслы. По сути – возврат к тому с чего начали.
Гораздо больше бывшего агента волновало и злило то, что Виктор намекнул на Инну и Николая, недвусмысленно пригрозил: сбежишь – и с друзьями что-нибудь случится. Что-нибудь нехорошее.
Мог и солгать, конечно. Но зная репутацию и методы ПСБ, почему-то верилось в худшее.
И честно говоря, он не знал, что делать. Попытаться смыться? Покорно ждать уготованной участи? Голова пухла от тысяч «за» и «против», извилины закручивались в узлы в поисках выхода из лабиринта. Но выхода не было.
Его не отпускала и мысль о том, что все происшедшее случилось из-за нелепого и страстного желания Алекса вылечить Синдром младшего. Что брат пожертвовал всем, в том числе и жизнью…
Стоило ли оно того?..
Размышления пришлось прервать, так как послышались шаги. Пленник открыл глаза и пару секунд непонимающе смотрел на приближающихся людей. Четверо в пятнистой униформе, легкой хитиновой броне и шлемах десантников, с винтовками в руках. Пятый – тщедушный человечек смахивающий на узника концлагерей из хроник о Второй Мировой, но в костюме и начищенных до блеска туфлях.
– Кто я? Где мои вещи? – с неприятной ухмылкой передразнил Артур. И ободренный смешками бойцов, добавил: – Напоминаю, милейший – ты преступник, имеющий глупость попасться.
Геринг вновь осклабился, и изгой с каким-то отстраненным удивлением отметил, что зубы у него по-прежнему идеально ровные, сверкающие. Но взрыв, похоже, отразился не только на внешности и физическом здоровье, но и на душевном. В это верилось легко, стоило взглянуть в глаза следователя: бегающие, сверкающие лихорадочным возбуждением и неугасимым бешенством.
От предыдущего человека осталась жалкая тень, озлобленный карлик в дорогом костюме.
– Подъем! Карета подана, сударь, – нетерпеливо приказал безопасник. – А чтобы у тебя не возникло соблазна дергаться по пути, пожалуй, примерь вот такие милые наручники.
Два охранника оказались за спиной у Игоря, подхватили под локти и рывком подняли на ноги, заставили вытянуть ладони вперед. Резидент ПСБ извлек из кармана пиджака увесистые кандалы с широкими браслетами из матового металла, натянул на запястья Миронова и приложил к сенсору большой палец. Устройства ожили и будто потяжелели, кожу туго стянуло.
– Будь паинькой, не пытайся снять или повредить. И то и другое маловероятно, но на всякий случай в каждом из колец есть немного взрывчатки. Любой намек на плохое поведение, и оторвет лапки как мухе. Освободить же тебя может лишь мой палец.
Артур гордо продемонстрировал перст. Но, так и не дождавшись комментариев, быстро сдулся. Пробормотал под нос заковыристое ругательство, сделал отмашку конвоирам, и законника грубо сдернули с места, поволокли через бурлящий и клокочущий от возбуждения лагерь.
Нужно сказать весьма бурлящий. И чересчур возбужденный.
Контратака анимодов если и не застала врасплох, то нервы потрепала изрядно. И теперь народ суетился как муравьи перед дождем. Резервные отряды уходили к Разлому, некоторые в то же время возвращались, выполнив задания: искали места для отдыха и перекуса, пополняли боезапас, получали новые указания. Между палатками буквально негде было и яблоку упасть. Так что группе пришлось петлять, искать свободный путь.
А потом и вовсе остановилась к вящему неудовольствию Геринга, ибо дорогу перекрыла колонна санитаров с носилками. Из севшего невдалеке транспорта выгружали раненых.
Пострадавших оказалось много. Слишком много для случайных потерь. И больше половины – тяжелые. Обгоревшие как головешки, с оторванными конечностями, вмятыми грудными клетками. Кто-то молча зажимал культю или распоротый живот, скрипел зубами. Другие бились и выли, метались в бреду.
Похоже, не везде получилось прорваться с лихим свистом и размахиванием шашками, кое-где анимоды дали отпор. Хотя чего гадать-то? В подземельях и встретили. Там знают каждый лаз и ход, каждую развилку и тайник. И если в норах успело спрятаться достаточное количество врагов, рейд затянется. Умножаем на десять баз и считаем – какова вероятность того, что активность спецслужб не засекут частные спутники?
Чертовски низкая.
Следовательно, наступают веселые деньки. По Сети пойдут гулять байки о новых злодеяниях спецслужб, корпорации будут корчить из себя оскорбленную невинность и жертв, а официальные СМИ разразятся потоком патриотической мути, в которую никто не поверит… официальным ведь принято не доверять, куплены скоты. Но на самом деле и якобы независимые тоже куплены.
Хороший момент, чтобы подкинуть сенсационный материал в Сеть. 
Но мысль потухла, так и не успев разгореться, Игорь обратил внимание на то, что раненые закончились. Теперь медики и добровольцы таскали трупы. По причине спешки даже не упакованные в пластиковые мешки. Хватало и относительно целых тел, и изувеченных, зажаренных до хрустящей корочки, щедро нашпигованных свинцом и сталью.
Крепкие нервы оказались не у всех. Один из солдат уронил страшную ношу, упал рядом и принялся громко блевать. Но никто не смеялся, напарник терпеливо ждал рядом и молчал. Как-то не до смеха, когда волочишь холодную тушку товарища, по рукам стекает кровь и мозги, а в ногах путаются чужие кишки.
Парня рвало и рвало. Наполовину переваренным завтраком, потом желчью и слюной. И не мудрено. У валяющегося рядом трупа не было лица, передняя часть головы превратилась в кашицу из отслаивающейся плоти, дробленых костей и крови. Там, где раньше находилась переносица, зияла дыра, внутри что-то мокро поблескивало, на обрывке нервных волокон болтался раздавленный глаз.
По спине Миронова пробежал предостерегающий холодок, обратившийся лютой северной стужей, когда заметил еще десяток трупов с аналогичными повреждениями.
В спину не замедлил врезаться кулак.
– Стой смирно
Стиснув зубы, бывший агент перестал крутить головой. Но хорошо, что Виктор ушел. Иначе узнал бы характерный взгляд, возникающий, когда Игорь начинал пересчитывать вероятности, строить логические цепочки…
Вскоре в колонне образовалась брешь, бойцы потащили изгоя дальше. Мимо палаток медиков, мимо складов с боеприпасами и мобильных ангаров-контейнеров для мехов, мимо десантных капсул с опущенными трапами.
Сотня метров – и в лица ударил поток горячего воздуха, уши заложило ревом двигателей. Группа оказалась на краю площадки, превращенной в импровизированный аэродром.
Рядом суетились наземные команды, разгружая три громадных вертолета. Вверху низко-низко на вертикальных движках парил штурмовик, ожидая очереди на посадку. А на краю каменистой поляны расположилась пара орбитальных челноков – характерной приплюснутой формы, с короткими крыльями и тупыми мордами.
Точнее уже один, так как второй медленно и неуклюже оторвался от земли. Завис, будто в нерешительности, и потихоньку поплыл над верхушками деревьев, мало-помалу набирая скорость. Основную тягу врубит позже, отлетев от места с оживленным воздушным движением, пушечным ядром выкатится на орбиту.
Ким. На челноке летит Ким. 
– Прокатимся с ветерком, – с улыбкой прокричал Артур, указывая на оставшийся кораблик. – Пикнуть не успеешь, как в клетке окажешься.
Продолжение тирады заглушил рев моторов одного из вертолетов. Безопасник поморщился, но рот закрыл, махнул рукой – пойдем.
Через минуту изгоя втолкнули через узкий люк в тамбур шлюза, а потом и в грузовой отсек космоплана. Из кабины по трапу спустился пилот, молча указал на дверь, ведущую к корме судна. За ней обнаружился тесный пассажирский салон с двумя короткими рядами массивных противоперегрузочных кресел, парой круглых иллюминаторов и низким потолком. Дешевый светлый пластик, хитин и серый неокрашенный металл, застарелая вонь пота и грязных носков. Совсем не круизный лайнер, да.
Конвоиры усадили пленника у окна, пристегнули ремнями и тут же забыли о его существовании. Сопровождающая пара ушла в грузовой отсек и видимо покинула челнок. Те же, кто волок Миронова, принялись располагаться через проход: пристраивали оружие, проклинали проектировщиков неудобных кресел и сетовали на отсутствие выпивки, грудастой стюардессы, а лучше двух.
Включение двигателей ознаменовали громкий гул и вибрация, далекий вой. И вместе с тем салон разродился целым сонмом звуков: хрустом и скрежетом, лязгом, посвистом. К вони немытых ног прибавился запах паленой обмотки. Но движения не последовало, и вид за стеклом не изменился – пилот пока лишь разогревал машину.
Вольготно развалившийся в соседнем кресле резидент ПСБ опасливо оглянулся на бойцов. И убедившись, что заняты своими делами, наклонился якобы завязать шнурок.
– Знаешь… – тихо произнес Геринг. – А ведь я их обманул. Обманул всех.
И не выдержав, он захихикал. Мелко и дробно, по-стариковски, брызжа слюной на туфли и пол.
Законнику стало не по себе.
– Каждый агент после серьезной травмы обязан пройти полное сканирование мозга, поговорить с психиатром. И я солгал врачу… лгать не трудно, когда помнишь, каким был раньше. А отчет диагностической программы просто… просто заменил старым, ха-ха…
– Ты псих, – процедил Игорь.
– Конечно псих, – подтвердил безопасник. – И любая экспертиза подтвердит мою невменяемость. Но когда все откроется, будет слишком поздно. Твой холодный труп найдут поутру. А знаешь, что произойдет потом? Прилетит узкоглазая обезьяна и сильно огорчится, узрев такую картину. Меня запрут, предъявят обвинения, попутно проведут сканирование мозга. И вуаля – я сумасшедший! Но сумасшедших, как известно, в ссылку не отправляют. Будут лечить, а статус заморозят, вернусь на ту же должность через годик.
В глазах резидента сверкнуло торжество. Бывший агент понял, что его распирало всю дорогу к кораблю. Распирало от желания поделиться гениальным планом, почувствовать запах страха.
И Миронов, правда, испугался. Ибо замысел действительно гениален. Ибо во взгляде Артура сквозило сумасшествие и жестокость, жажда мести.
Приплыли. И как играл мерзавец… 
Но придумать, что делать и как вообще реагировать, он не успел. Сквозь вой двигателей вдруг прорвались звуки бешеной пальбы и отчаянные крики.
– Что происходит? – встрепенулся Геринг, вернувшись к роли бравого оперативника.
– Не знаю, – ответил старший из конвоиров. Ушел в себя ненадолго, используя комм, очнулся и развел руками. – Пилот говорит, невдалеке бой. Но лететь нельзя, на поле люди.
– Ах, дьявол! – воскликнул Артур. Решительно вскочил на ноги, приказал: – Ты со мной! Посмотрим, что творится. А ты следи за пленником. Шевельнется – стреляй по ногам.
Тихо бормоча ругательства, один охранник подхватил оружие и направился за безопасником к выходу. Второй, белобрысый парень с невыразительным лицом, тоже взялся за винтовку. Прислушался к усиливающейся пальбе, попытался заглянуть в иллюминатор.
– Что там?
Через круглое стеклышко видно плохо. Всполохи взрывов, дорожки трассеров и импульсные вспышки, пелена дыма и какая-то невнятная беготня. Но вскоре сражение переместилось в сторону, и стало очевидно, что от Разлома движутся десятки солдат ПСБ, озверело рвут на части растерянных и деморализованных товарищей.
Лиц с такого расстояния не разглядеть, но Игорь отметил, что не прячутся, не используют рельеф, а просто прут вперед как камикадзе. Или как зомби, способные лишь нажимать на курок.
За спинами одержимых раз или два мелькнула долговязая тень. Но изгой не слишком-то и удивился. То, что робот выжил, стало понятно по характерным ранам на трупах, выгружаемых рядом с полевым госпиталем. А ведь тела отряда, сдерживающего Аватара в присутствии Миронова, распылило взрывом.
Вывод? В ПСБ не упустили бы шанс разжиться прогрессивными примочками конкурентов. В лабораторный корпус полезли охотники за технологиями и стали завтраком для монстра, позволили ему регенерировать…
Но смысл контратаковать? Тем более, когда затея с внедрением шпиона провалилась? Или взбесился? Весенский вроде бы говорил, что эмоции не чужды Коллективу. 
Наверное, безопасники не считали нужным оснащать древними телефонами или рациями обычных дуболомов, так как одержимых не убывало. Очнувшиеся солдаты образовали защитный порядок, открыли огонь по агрессорам. Но едва падал один из миньонов Сущности, его место занимал кто-то из оборонявшихся.
– Бой, – сказал Игорь. Покосился на охранника и добавил: – Вас предали.
– Не может быть!
– Сам погляди.
В глазах конвоира мелькнула опаска и подозрение. Но пленник сидел смирно, руки скованы, пристегнут. И парень не вытерпел, перехватил винтовку поудобнее, наклонился к иллюминатору.
Молод – решил Миронов. Самоуверен и слегка туп, ни один здравомыслящий человек не станет хвататься за такое оружие в тесном салоне челнока. Да и к опасному заключенному не полезет. Одним словом – кандидат на премию Дарвина.
Броситься бывший агент не мог, мешали ремни. И потому накинул замок из рук на потную мускулистую шею, резко дернул вниз, выставив колено.
Хрустнул нос, щедро брызнула кровь. Но боец сориентировался, вывернулся из захвата и с яростным воплем ударил прикладом винтовки в грудь изгоя. Отбросил на сиденье, пригвоздил к спинке. А затем отскочил к выходу и остановился: тяжело дыша, поглаживая пальцем спусковой крючок.
– Мне разрешили стрелять, – предупредил солдат. Но ощутил нечто неладное, когда натолкнулся на взгляд законника: в нем смешались боль и насмешка. Пошарил ладонью по пустой кобуре на поясе и побледнел.
Легкий хлопок утонул в грохоте выстрела. Но пуля застряла в переднем кресле, а игла вонзилась четко в шею – Игорь успел раньше. Парень попятился, выронил винтовку и мешком рухнул у выхода.
Хорошо, что на армейские пушки не ставят ДНК-блокираторов. Слишком уж хлопотно каждый раз настраивать под конкретного вояку. 
Проклиная кандалы и повторно сломанные ребра, Миронов неуклюже расстегнул ремни. Отбросил оружие охранника под сиденья. С трудом поднял бесчувственного конвоира, усадил и проверил пульс. Нормально, жив, просто спит.
Но радовался маленькой победе недолго, со стороны наружного люка послышался топот и крики. Изгой торопливо встал у стены рядом с входом, приготовил игломет и затаил дыхание. Увидел кровь на полу и взмолился, чтобы никто другой не заметил. Иначе кинут светошумовую, и прощай свобода…
Не заметили. Ввалились с разбегу задыхающиеся и потные.
– Взлетаем! Сейчас… – успел выдохнуть Геринг.
Хлопок. Еще.
Второй солдат споткнулся на бегу, врезался в подлокотник сиденья и распростерся на полу с неестественно вывернутой головой. Не повезло, сломал шею. Артур же вскрикнул от неожиданности и боли, развернулся и сорвал перчатку, начал поднимать правую руку. Но бывший агент выстрелил еще трижды, и безопасник уронил конечность. Между пальцами проскочило три-четыре тусклых разряда, облачко газа развеялось.
– Как? – с искренним недоумением вопросил Геринг. Упал на колени, потом плашмя, ткнулся подбородком в ботинок охранника. Глаза остались открыты, с ненавистью сверлили врага, губы подрагивали, в тщетной попытке изречь страшное проклятие.
Игорь выдохнул, с усилием отклеился от стены. Услышал взрыв и кинулся к иллюминатору, выругался.
Сущность сменила тактику. Если раньше дрон медленно, но уверенно шел под прикрытием «пушечного мяса», то теперь создавал эдакие омуты хаоса и беспорядка в тылу противника. Захватывал разумы, заставлял одержимых стрелять в спины товарищей. А сам прыгал от «лужи» к «луже», по пути сбивая и разрывая на куски бронированных десантников, заражая паразитами или просто расшвыривая бездоспешных, прикрываясь чужими телами от огня «стрекоз» и турелей.
Аватар стремился к лагерю.
А если точнее, то к посадочной площадке. Коллектив знает, где я. Не зря подчинил стольких. И хорошо хоть не успел перехватить управление спутником связи. Иначе масштабы были б совсем иными… 
По спине потянуло холодком, в животе отвратительно квакнуло. Миронов отшатнулся от окна и бросился к Герингу. Потащил за запястье, кое-как приложил сенсор браслета к большому пальцу безопасника. Мигнули огоньки, и наручники открылись, тяжело грохнулись на пол.
– Я, – просипел Артур. – Я… тебя…
– В другой раз, – пообещал изгой, тем не менее изумившись – да сколько ему надо? Вколотого снотворного хватит, чтоб слон дрых неделю напролет, а этот уже приходит в себя.
Но думать, как поступить с резидентом некогда. Игорь кинулся к выходу. Захлопнул за собой массивную створку люка, запер и заклинил ворот механического замка винтовкой одного из бойцов. Сойдет, изнутри никаким стрелковым оружием пробить не смогут.
Покончив таким образом с изоляцией врагов, вручную запер и обе двери шлюза, на цыпочках метнулся вверх, к кабине. Пилот, увлеченный подготовкой к запуску и происходящей за бортом вакханалией, почувствовал неладное лишь в последний момент. Начал приподниматься в кресле, недоуменно моргнул и проблеял:
– Кто? Что?..
– Власть переменилась, – заявил бывший агент. Вогнал иглу в шею, убедился, что парень заснул, и сел в другое кресло, завис над пультом. Но система управления оказалась совершенно незнакомой и малопонятной: куча экранов с сервисной информацией, графиками и схемами, множество старомодных кнопок и рукояток – черт ногу сломит.
Немного осмотревшись, Игорь заметил на центральной консоли отдельную панель с ДНК-сенсором. Затаил дыхание и приложил ладонь… ту самую ладонь, что впитала кровь Виктора.
На миллисекунду равномерный гул двигателей оборвался. Но когда сердце Миронова приготовилось ухнуть в бездну, шум возобновился. На экране побежала текстовая колонка, мелькнула фотография Кима. Где-то под потолком раздался хрипловатый мужской голос:
– Авторизация пройдена. Приветствую, агент, на борту челнока Икар-один! Ожидаю приказов.
Человек, давший кораблю имя, несомненно обладал специфическим чувством юмора. Хорошо хоть не «Бедой» обозвал.
– Отключить протоколы безопасности, – сказал законник, моля Создателя о том, чтобы в программу не была встроена функция голосового сканирования. – Заблокировать порты внешней Сети. Передать управление мне.
– Предупреждение, – с легкой заминкой прозвучало в кабине. – В результате принятых мер активность бортового Мозга снизится до двадцати процентов, а нагрузка на вашу ЦНС при прямом пилотировании многократно усилится.
А еще ты не сможешь считать мои мозговые волны и нейронную схему. 
– Принято. Выполнять!
– Выполняю, – послушно ответил космоплан. – До изменения параметров осталось полминуты, двадцать девять секунд…
– Икар, на борту есть внешние коммуникаторы?
– Контейнер справа от кресла второго пилота.
Изгой нащупал крышку ящика, извлек из углубления коробок с мотком нейронных проводов и тонкой пластиной контакта. Настроил устройство на автономную работу и попросил:
– Синхронизируй комм с операционной системой. Поставь на автозагрузку драйвера для данного типа орбитальных челноков.
– Пять секунд… выполняю… две секунды, одна…
Несколько индикаторов на пульте погасли, поползли новые колонки с текстом. На колпак кокпита сыпануло пеплом и осколками, где-то невдалеке над верхушками сосен взметнулся клуб пламени. Корабль вздрогнул сильнее.
Приладив эластичную пластину за ухом, а коробок сунув в нагрудный карман комбинезона, Миронов торопливо пристегнулся. Затем глубоко вздохнул и активировал комм.
В шею кольнуло, мир поблек, утратил краски, объем и плотность. Возникло ощущение, будто реальность – лишь иллюзия, туман. И одновременно перехватило дыхание от чувства падения куда-то в пропасть, перед внутренним взором замелькали картинки искусственных воспоминаний.
Он ждал привычной боли – расплаты за превышение возможностей. Но боли не последовало. Сжало виски, накатила плотная волна: ощущения, моторика, куча технических спецификаций, немного аэродинамики, материаловедения, навигация в космосе. Все это Игорь теперь различал как оттенки цветов, как тона в букете дорогих духов…
Сознание расширилось, разбилось на пласты, размещая новую информацию.
Очнувшись, бывший агент мазнул взглядом по вершинам гор за колпаком кокпита, потом посмотрел на приборную панель и кивнул сам себе – назначение кнопок и рычагов стало понятным. Но они не нужны, управление дублировано.
«Активировать режим пилотирования?» – предложила надпись-фантом перед глазами.
«Да», – ответил изгой.
Давление в висках усилилось, возникло странное чувство раздвоения: он был человеком, сидел в кресле. И одновременно стал неуклюжим, но мощным механизмом, старым орбитальным челноком. С короткими крыльями, прогретыми двигателями. Видел десятками камер-глаз, воспринимал мир через микрофоны, газоанализаторы и локаторы.
Ничего похожего на предыдущие опыты управления транспортом. Там он задавал лишь общий курс, а бортовой компьютер-мозг служил фильтром, принимая команды и отсеивая посторонние ощущения.
…В рядах бойцов, защищавших посадочную площадку, возникло два десятка одержимых. Половина согласно приевшейся, но эффективной тактике Сущности сразу разрядили оружие в спину недавних товарищей. Другие кинули гранаты под ноги соседним группам, зачищая плацдарм. А какая-то обезумевшая «стрекоза» расстреляла остатки боезапаса и черным ядром устремилась на таран дальней «вертушки».
В воздух взлетели фонтаны щебня и кровавых брызг, вспухли облачка дыма. Вертолет чадно загорелся, потом разлетелся на куски, а ударная волна сбила второй, взлетающий, швырнула на каменистую почву. Лопасти пропахали неподатливую землю, фюзеляж треснул и рассыпался, обломки лишь чудом не задели челнок.
Последний оборонительный рубеж ПСБ пал. Солдаты либо бестолково умирали, не в силах понять, против кого сражаются, либо бежали в панике. Кто-то вяло полз по трупам соратников, путаясь в собственных кишках. Кто-то метался в огне, кто-то молча смотрел в небо остекленевшими глазами…
Беглецу было не до наблюдений. Взрывная волна развернула взлетающий корабль под прямым углом, потащила к ближайшим деревьям. Миронов перевел атмосферные двигатели в режим форсажа. Космоплан завис, упираясь струями раскаленного газа как копытами, начал выравниваться, медленно карабкаться вверх.
Но стволы сосен все равно приближались слишком быстро.
Тело Игоря там, в кресле пилота заскрипело зубами, крепко стиснуло подлокотники. Челнок же перевел закрылки и рули высоты в положение взлета. Задрожал, продираясь сквозь турбулентности, но клюнул носом – один из реактивных двигателей задымился, слопав порцию мусора.
– Нет! Не падай!..
За считанные секунды изгой ухитрился запустить диагностику систем, остановить турбину и включить продувку лопаток. Попутно открыл клапана, перебрасывая охладитель в перегретый двигатель. Заскользил на завихрениях воздуха, и вновь отчаянно выкрутил рули, задавая положительный тангаж.
Нос выровнялся, затем неуверенно посмотрел выше линии горизонта. Но по днищу заскребло и заскрежетало, а тяги явно не хватало, чтобы перепрыгнуть деревья. И законник сделал единственное, что мог в таком положении – включил основной двигатель. Десять процентов тяги и всего на мгновение.
Возникло ощущение, будто кто-то крепко наподдал под зад. Тряска, грохот, скрежет и удары, царапающие по кокпиту ветки-лапы. А потом – солнечный луч на стекле, и открытый простор неглубокой горной долины. Одежда промокла от пота, сердце грозило пробить грудную клетку. Но он вырвался… вырвался, черт побери!..
Рано радовался. Корабль медленно терял отвоеванную высоту.
Поврежденный атмосферный двигатель так и не запустился, продувка и охлаждение ничего не дали. Оказывается, лопатки погнуло куском вертолетной обшивки. Модифицированный хитин раскрошился и забил сопло, порвал топливопроводы. Подачу горючки удалось перекрыть, так что пожар не грозил. Но три оставшихся мотора едва-едва удерживали тяжелый космоплан в воздухе.
Либо садиться, либо лететь выше, третьего не дано.
Лететь – решил Миронов, когда радар засек челнок Кима. Не так уж и далеко. Только-только запустил электростатические ракетные движители, прорывался сквозь плотные слои атмосферы.
Сознание опять растворилось в потоке данных. Место привычных человеческих ощущений заняли показания сенсоров, мир раздвинул границы и одновременно уменьшился. Странно, но только теперь Игорь по-настоящему понял, отчего люди цеплялись за нейронные технологии, плевались на графен… Последний действительно проигрывал, так как операционные системы на двоичном коде не могли повторить и сотой доли того, что делала биохимия. Не давали восхитительного ощущения полного погружения, контроля, не позволяли совершать сотни операций в секунду.
Раньше он не замечал этого. Безопасный для истоков режим минимальной синхронизации скрадывал впечатления. А максимальный зачастую окрашивался в оттенки боли. Но сейчас Игорь невольно тянулся навстречу, впитывал. Чувствовал тугие потоки ветра в элеронах и закрылках, неистовый жар турбин. Слышал свист и вой, дребезжание каждой панели внутри себя, каждого болтика. Затем увидел кружащих невдалеке «стрекоз» и очнувшегося Геринга, который бессильно лупил прикладом винтовки по бронированному люку. Увидел и Аватара…
Проклятая тварь вцепилась в стыки ворот ангара для работы в космосе, раскорячилась как паук и царапала когтями броню фюзеляжа.
Дрянь! С дерева перепрыгнул, когда корабль пробивался через рощицу. 
Сделать «бочку» или «мертвую петлю», чтобы сбросить неожиданного пассажира, не позволяли технические характеристики. Но был маленький шанс, что монстра сорвет потоком воздуха, или убьет недостаток кислорода. Процарапать же броню за минуту явно не сумеет… так и черт с ним!
«Расчет прыжка завершен, – мигнуло перед глазами сообщение от бортового мозга. – Активировать маршевый двигатель?»
«Подтверждаю».
Длинные желтые струи разогретого газа ударили в землю и подожгли какой-то лесок, задели и испепелили парочку патрульных роботов. Горы начали стремительно отдаляться, а небо напротив, прыгнуло навстречу Игорю. Мелькнула пушистая перина облака, в вышине полыхнуло солнце, и синева начала гаснуть, темнеть…
Тело в кресле пилота вжало в спинку, из ноздрей потекла кровь – чтобы догнать Виктора пришлось задать тягу большую, чем рекомендовано медицинским Уставом полетов. Артуру видимо приходилось еще хуже, ибо не успел добраться до сиденья, и теперь валялся на полу как жаба раздавленная катком. Обшивка же раскалилась, уровень шумов в кабине и трюме достиг критического уровня.
Но вскоре датчики уловили падение температуры и разрежение воздуха. Камеры показали захватывающую дух картину: далеко внизу плыли облака, в разрывах виднелась зелень лесов, пятнышки озер и тонкие нити рек. Чернота неба раздвинулась, стала глубже, показались звезды. Линия горизонта исчезла, и Земля превратилась в гигантский шар.
В открытый космос корабль так и не вышел. Летел по баллистической траектории на суб-орбите где-то в сотне километров от поверхности планеты. Космоплан Кима двигался гораздо выше – камеры засекли светлую точку выхлопа. Но не ускорялся, не пытался вилять.
Пилот-противник не придал значения плетущемуся параллельным курсом судну. Да и автоматические маячки признали своим. Хорошо. Осталось красться в хвосте, отследить место посадки.
Минуты летели как птицы. А расстояние и того быстрее. Появилась и пропала гладь Атлантического океана, мир поглотила чернота ночи. И как бы ни вглядывался изгой, не видел внизу ни огней, ни скоплений искусственного тепла.
Мертвый континент… или свободный. Свободный от «хомо».
«Цель снижается, – подсказал мозг корабля. Показал увеличенное изображение пузатой лягушки с крылышками, плавно скользнувшей во мрак. – Траектория определена».
«Место посадки?» – спросил бывший агент.
«Вычислено с точностью до пятидесяти километров. Объект Тринадцать окрестности Оклахома-Сити».
Теперь пора уходить. На следующем витке можно подумать о незаметном приземлении, топлива как раз хватит.
Но едва законник хотел увеличить тягу, как нервы пощекотало – радар отобразил три неопознанных объекта, быстро движущихся в его сторону. Большие, раз в пять крупнее челнока, но меньше межпланетных кораблей. Интенсивность и спектральный анализ выхлопа показали, что наперерез летят три тяжелых космических истребителя.
Дрянь!.. 
Дважды возникло ощущение бесплотного касания, к нему пытались пробиться через запертые порты Сети. Потом ожили динамики в кабине, раздался басовитый мужской голос:
– Челнок Икар-один, челнок Икар-один! Говорит орбитальный патруль. Вы вошли в запретную для полетов зону, вашего рейса нет в расписании. Настройтесь на нашу волну и передайте голосовой код авторизации.
И через несколько секунд опять:
– Икар-один! Заснули что ли? Код авторизации, или загарпуним.
Первым порывом было все-таки увеличить тягу. Но сверившись с виртуальными каталогами, Игорь понял – убегать бесполезно, истребители быстрее.
Тем временем космолеты догнали и пристроились в корму, потом зависли над маленьким корабликом и стали зажимать в клещи. Три вытянутые громадины похожие на беременных килек: с выпуклыми надстройками рубок, толстыми животами-трюмами и хвостами, ощетиненными маневровыми двигателями.
А если вернуться в атмосферу? Вариант. Там преследовать не станут, иначе сгорят в плотных слоях. Только ведь пустят пару ракет. У космоплана же никакого вооружения.
Пока Миронов думал, его вызвали еще дважды. Строй уплотнился, центральное судно пошло на снижение. И тотчас космоплан дрогнул, раздался скрежет. Оба крыла пробили навылет гарпуны, тончайшие тросы дернули словно марионетку. Датчики сообщили о течи в топливных баках, в резервуаре с воздухом, множественных повреждениях систем.
– Икар-один, отключите маршевый двигатель, иначе вас разорвет на части.
Хитрецы… но мы хитрее. Наверное. 
Изгой пару раз моргнул и сжал-разжал кулаки, заново привыкая к телу. Мир так и остался немного зыбким, двойственным, управлять одновременно челноком и собой оказалось делом нелегким.
– Говорит Икар-один, – хорошо сыгранным «истеричным» голосом произнес беглец, отыскав панель радиосвязи. – У нас чрезвычайная ситуация, замкнуло контур бортового Мозга, потеряли управление. Повторяю, потеряли управление, пытаемся исправить неполадку. Как поняли?
– Понял вас, Икар-один, – с запинкой ответил пилот ведущего истребителя. – Вручную перекройте топливопроводы, а также активируйте прерыватели электростатической камеры. Сбросите тягу, и мы отбуксируем вас на станцию.
– Э-э-э… принято, орбитальный патруль. Дайте немного времени. Не газуйте там, мое ведро за вами не угонится.
– Не будем, Икар-один.
В эфире послышался смешок и треск помех. Болтанка уменьшилась, скрежет конструкций слегка поутих.
Отстегнувшись, законник попытался встать на ноги. И тут же воспарил над креслом, ударился макушкой в потолок, потом налетел на пульт, зашипел от боли.
Невесомость, черт бы ее побрал! Невесомость и двойственность восприятия – даже не заметил, что тело стало изрядно легче.
Приноровившись, Игорь ухватился за спинку кресла, потом нашел специальные скобы на стенах и полу, хватаясь за них, поплыл-пополз в трюм. Мельком подметил, что здесь жарче, чем должно быть, воняет паленым. Двинулся дальше, но резко остановился, увидев раскаленный докрасна люк в пассажирский отсек. Участок рядом с механическим замком казался мягким, пластиковые панели чадно коптили. Дым принимал причудливые формы и очертания, убегал в вентиляцию.
Упрямый выродок! 
Камеры в салоне показывали любопытную картину: приведенный невесть каким волшебством в чувство охранник спрятался за креслами, безопасник же висел в воздухе и планомерно расстреливал люк светящимися комками газа. Что-то вроде шаровых молний. Или сгустков плазмы…
Миронов искренне пожалел, что не пристрелил резидента ПСБ, когда имел возможность. Перекрыть кислород? Дышать и так скоро станет нечем, баки-то пробиты. Ждать пока проплавит люк? Но через несколько минут патрульные корабли уволокут космоплан на высокую орбиту, и тогда станет абсолютно наплевать, жив Артур или нет.
Махнув рукой на возможные последствия, бывший агент подплыл к большим ящикам у стены. Отыскал оружейный, порылся и извлек массивную трубу одноразовой ракетной установки. Судя по устрашающему значку, оснащенную миниатюрным термоядерным зарядом. То, что нужно.
Следующей целью стал шкаф с легкими скафандрами. Законник кое-как натянул комбинезон, приладил сервисный ранец на грудь, а универсальный парашют закрепил на спине. Надел шлем и прихватил ракетницу, тяжелый импульсный пистолет, рывком добрался до шлюза.
Первая дверь захлопнулась легко, и воздух ушел быстро, а вот вторая открывалась медленно и абсолютно бесшумно, как в кошмарном сне. Голова закружилась, ему показалось, что падает в черную бездонную пропасть. Однако взгляд ухватил звезды, тонкую светлую полоску, подчеркивающую контур планеты, и дышать стало легче, вернулись понятия «верх» и «низ».
Истребитель конвоя шел чуть выше в паре километров от космоплана. Черный, почти сливающийся с мраком удлиненный силуэт. Но вон навигационные огни, ясно видны тугие струи ионизированного газа на корме и днище: корабль маневрирует и борется с гравитацией в опасной близости от Земли.
Распаковав ракетную установку, Игорь синхронизировал прицел с коммуникатором. Уперся ногами в края дверного проема, пытаясь зафиксировать положение, взял трубу под мышку и переключился на управление челноком. Медленно и осторожно выровнял относительные скорости, нажал на кнопку.
Снова тишина. В руки и грудь как бревно врезалось, сзади налетел внутренний люк, мир тошнотворно завертелся. Точнее это он болтался как фантик на ниточке. Но так как готовился заранее, быстро схватился за поручень и прилип к стене, погасил инерцию. И пока дверь закрывалась, до зеленых пятен в глазах всматривался в черноту, искал ракету.
Попала? Или нет? Почему же нет вспышки?
Потому что ты идиот. Двигатель снаряда твердотопливный, атмосферный. Первый импульс сжег кислород, находившийся внутри трубы. Но дальше реакцию горения поддерживать нечему, нет окислителя. Лучше бы взял рельсовую пушку. 
Сколько глупых ошибок… 
Выругавшись, беглец запустил процесс шлюзования. Дождался, когда вспыхнут зеленые огоньки, и стравил трос, чтобы хватило долететь до ящиков с оружием. Открыл люк, приготовился прыгнуть, но так и застыл…
– Не двигайся! – приказал боец. Для пущего устрашения ткнул стволом винтовки в шлем изгоя. – Дернешься, и твои мозги вылетят в космос.
– Не двигаюсь, – осторожно пробормотал Игорь. Преодолел секундную оторопь, охватил взглядом трюм.
И сразу заметил дверь пассажирского салона: погнутую и искореженную, надгрызенную, болтающуюся на одной петле. То ли нашелся кусочек пластиковой взрывчатки, то ли расковыряли наручники.
У стены плавал Геринг уже одетый в скафандр. Но, судя по изможденному лицу, находился на грани обморока. Солдат тоже успел облачиться в комбинезон, приладил сервисный ранец. А вот шлем так и не надел. Видимо, отвлекся на сигнал шлюзования. Или побоялся лишиться обзора – из расквашенного носа обильно вытекали шарики крови, разлетались по помещению…
– Пристрели его! – прохрипел Артур с ненавистью. – Пристрели!
– Но… – воспротивился охранник. – Я слышал, нужен живым.
– Убей! Приказываю! Беру ответственность на себя, он слишком опасен.
В глазах конвоира отразилось сомнение.
Кто знает, быть может, вдавил бы курок, но в этот момент ракета таки достигла цели. То ли попала в облачко кислорода из пробитых баков и получила новый импульс, то ли долетела по инерции – сопротивления среды нет, а относительные скорости равны нулю.
Наружные камеры показали шар чистого белого сияния, поглотивший хвост соседнего космолета. И когда тьма снова затопила пространство, стало видно, что взрыв начисто испарил левые маневровые двигатели боевого корабля. Неравномерная тяга швырнула судно прямиком на ведущий истребитель. Тот в свою очередь замешкался, попытался набрать высоту. Миронов не позволил. Направил челнок круто вниз и прибавил мощности. Гравитация и упирающаяся «лягушка» стали последней каплей, «китобой» начал медленно падать.
Но и маленький кораблик не выдержал напряжения. Трюм огласил скрежет и скрип, шипение уходящего в образовавшиеся щели воздуха – смертельный приговор для спящего в кабине пилота.
Солдат громко ахнул и кинулся догонять болтающийся в пространстве шлем. Поймал у потолка, нахлобучил и загерметизировал. Оглянулся на Геринга, который с выпученными глазами таращился в иллюминатор, но вспомнил о безвольно плавающем в тамбуре шлюза пленнике и подобрал оружие…
Раздался противный скрип. Потолок перекрестили рваные царапины, оставшийся воздух с хлопком рванулся в дыры, тем самым расширив пробоину. Из черноты верхнего трюма как демон-паук выполз Аватар. На секунду оцепенел, цепляясь за потолок когтями и анализируя ситуацию. А потом резко разогнулся, ухватил охранника за загривок. Подтащил к себе и сжал голову руками.
Динамики скафандров Игоря и Артура коротко вскрикнули, разразились отвратительным хрустом. Металл и хитин шлема смялись, по трюму как праздничное конфетти разлетелось облако красных шариков. Монстр отбросил труп и, нарочито лениво пырнув когтями безопасника, обернулся к законнику.
Тот опасности не видел, так как был поглощен зрелищем разразившейся в пустоте катастрофы. Истребители безмолвно столкнулись, начали сминаться и деформироваться, во все стороны хлынули обломки брони, какие-то искореженные механизмы и устройства, вокруг слившихся суденышек вспухло облако замерзших газов. Полыхнуло и пламя, но как-то тускло и скучно, совсем не зрелищно. Третий же корабль отвернул вправо и вверх, начал неуверенно маневрировать. А крылья челнока, наконец, сломались, и освобожденный космоплан пулей рванул к поверхности планеты…
«Удар. Боль. Много боли, дезориентация», – сухо констатировало сознание бывшего агента.
Вселенная, где внизу чернела громада планеты, слегка поблекла. Изгой обнаружил, что висит прижатый перегрузками к потолку шлюза: ни вздохнуть, ни шевельнуться. В спину бьет и давит рюкзак универсального парашюта, кровь переливается в теле как вода в океане во время приливов и отливов, а в ушах стоит протяжный гул.
Сквозь кровавую пелену в глазах Миронов разглядел Аватара. Монстра пришпилило к потолку всего метрах в четырех от него…
Смена восприятия – и он чувствует невыносимый жар. Головная часть «лягушки» раскалена, за кормой тянется пламенный след, а камеры гаснут одна за другой. Горят огрызки крыльев, горят рули высоты, обшивка.
Держись, Икар! 
Маршевый двигатель отключился – нет топлива. Но кувыркаться корабль перестал, выровнялся, падение слегка замедлилось. Не потому, что Игорь совершил гениальный маневр, а из-за заложенных на этапе проектирования особенностей конструкции. Утяжеленный и задранный нос, плоское днище, характерная форма – инженеры учли многое.
И все равно скорость критическая, а температура обшивки зашкаливала. Защитный экран изнашивался слишком быстро, и вскоре беглец осознал, что прочности не хватит. Но упрямство заставило бороться до конца. Он запустил двигатели ориентации, потом аварийные тормозные ракеты, стравил оставшийся воздух через носовые форсунки. И когда плотность атмосферы позволила, запустил парашюты, реактивные моторы.
Крепчайшие тросы сгорели и порвались, купола разметало на мелкие клочки, а атмосферные турбины, отработав с минуту, чихнули и затихли. Но получилось, падение перешло в пологое планирование.
Уцелевшие камеры показали черноту, кое-где сочащуюся гнилостным зеленоватым сиянием. Далеко впереди мелькнули огоньки явно искусственного происхождения, система позиционирования подсказала, что корабль приближается к останкам города.
Вспышка!
Сознание тяжело рухнуло обратно в тело, а резь в висках и звенящая пустота ознаменовали разрыв соединения с бортовым мозгом. Видимо рассыпался купол кокпита, всю электронику раскрошило.
И опять боль. Тянущая, режущая, стреляющая, жгущая – целый букет, множество оттенков. Но изгой сосредоточился и приоткрыл налитые свинцом веки, долго всматривался в кровавую муть, витающую перед глазами, пока не сообразил – теперь лежит на полу. Вокруг бушует буря, дым застилает глаза, все дрожит и рушится, гремит, скрежещет, взрывается…
До щенячьего визга хотелось упасть в обморок, но вместо этого он пополз к наружному люку. Ткнулся забралом шлема в створку, застонал и встал на колени, нащупал в нише массивный рычаг.
В последний момент ему показалось, что за спиной стоит размытая тень, чей-то жутковатый силуэт. Внутренности судорожно сжались от страха. А жуткое порождение Ночи потянулось к нему, острейшие когти со скрипом вспороли ткань скафандра.
Но тут громыхнуло, и пиропатроны вышибли створку. Шквальный порыв ветра вырвал добычу из лап твари, швырнул во мрак. Вселенная завертелась, где-то на периферии мелькнул челнок: раскаленный и дымящийся, обгоревший до неузнаваемости, рассыпающийся на куски. Тело встряхнуло как тряпку – раскрылся парашют, вверху заблестели звезды. Но и они потухли, отдалились. Тьма стремительно накрыла рассудок, растворила в себе.

Глава 9 Призраки в раскаленных могилах

– Ты должен идти, – в который раз напомнил Алекс.
И в который раз Игорь промолчал. Равнодушно посмотрел сквозь брата, с удобством развалившегося на груде ржавого металла. Отцепил от пояса флягу. Взболтнул, проверяя уровень жидкости, и позволил себе сделать маленький глоток.
Облегчения не наступило. Напротив, резкая судорога пронзила пищевод, и Миронова мучительно вырвало водой, густой липкой кровью.
Проклятье! Знал бы, во что вляпаюсь, разбился бы вместе с челноком, мучений меньше. 
Сморгнув выступившие слезы, изгой с ненавистью уставился в безоблачное небо. Медленно опустил взгляд к линии горизонта, отыскал ленту разбитой дороги, петляющую меж лысых холмов, и тяжело вздохнул.
Пейзаж не менялся вот уже несколько часов. Вокруг те же рощицы чахлых уродливых деревьев, перемежаемые полянками, развалины каких-то строений и бесформенные остовы машин. Полуденное солнце немилосердно жгло землю, ветер давно затих, а в подрагивающем от зноя воздухе витали запахи пыли и ржавчины.
Хуже была только тишина. Настолько завершенная, что стук собственного сердца казался артиллерийской канонадой.
Но бывший агент знал, что запустение мнимое.
Еще на рассвете, когда очнулся и понял, что висит на стропах парашюта, услышал вой и рычание. В сумерках метались какие-то существа. Боролись между собой, кружили вокруг дерева, драли кору. Они смахивали на дикую помесь псов и крокодилов, но с сегментными «скорпионьими» хвостами. И, слава Создателю, боялись солнца, так как едва на горизонте вспыхнуло светило, разбежались.
Только когда скрылся последний визитер, Игорь осмелился отрезать стропы и спуститься вниз по стволу.
Во второй раз он наткнулся на живность, рискнув исследовать полуразрушенный супермаркет у дороги. Увидел тварь похожую на крупную кошку, попятился. А та зашипела и кинулась в атаку, но сдуру влетела в тонкую паутинку посреди помещения. Из темного угла мохнатым шаром выкатился недремлющий паук, спеленал и обездвижил добычу. Медленно развернулся и посмотрел на изрядно опешившего человека.
Точнее ему показалось, что посмотрел. В густом мехе не было и намека на глаза, лишь тонкие когтистые лапки и… рот. Слюнявый, красный и криво усмехающийся, почти человеческий.
Стоит ли говорить, что беглец поторопился тотчас исчезнуть из владений монстрика?
Мутации на этом континенте следовали поистине извилистым и жутковатым путем. Радовало одно – существа предпочитали ночной или сумеречный образ жизни.
Но тишина все равно раздражала. Потому что, когда обрывалась, сердце норовило нырнуть в пятки.
– Зря воду перевел, – заметил Алекс. – И вообще плохой признак, братишка.
Без тебя знаю – хотел буркнуть Миронов. Но опять промолчал.
Коснувшись воспаленных шрамов на боку и левой лопатке, дернулся от резкой боли. Затем стер кровь с подбородка и губ, потрогал ноющие язвы на лбу и скулах. И с бессильной злостью посмотрел на очередной клок волос, прилипший к пальцам.
Индикатор дозиметра вмонтированного в скафандр еще с утра показывал красный, смертельный уровень. И лишь порой за часы пути светлел до оранжевого.
Иллюзий изгой не питал. Он труп, просто переход из одного состояния в другое несколько затянулся. Спасательный костюм мог бы ненадолго сдержать если не радиацию, то хотя бы изотопы. Но запас кислорода давно иссяк, закончились и картриджи фильтров, шлем пришлось снять. Конечно, сквозь дыры так и так проникала пыль, но теперь он надышался.
Оставалась надежда на новые способности. Слабая надежда. Подыхающая в мучениях, бьющаяся в конвульсиях. Ведь регенерацию необходимо обильно кормить, а в рюкзаке изначально лежало пять маленьких пакетиков с универсальной витаминной кашицей, во фляге плескалось около литра затхлой воды. Искать же родники и изображать охотника без толку, ибо как раз в «акве» и органике изотопы концентрируются особенно охотно.
Нити «тепла» в теле таяли как снег на солнце. Запаса сил еле хватало на поддержание работоспособности органов, устранения повреждений от радиации. Но лучевая болезнь все равно стремительно прогрессировала.
Не легче ли просто закрыть глаза?.. 
Видимо мысль явственно отразилась на лице, так как брат вскочил с груды металлолома.
– Ты что удумал?
Игорь не ответил.
– А-а-а… ясно. Раскис, нюни распустил. Забавно, а я грешным делом думал, что выдержишь.
– Иди к черту.
– Неужели я ослышался? – восхитился старший. – Вы изволили заговорить со мной, сударь? Какая честь! Счастье по ногам течет… вот… да-да, чувствую тепленькое…
– А я-то думал, чем здесь воняет.
Резко вскинув голову, бывший агент бестрепетно посмотрел на такое знакомое лицо: хищное и бесшабашно-веселое, окутанное гривой черных как смоль волос. В темных глазах бесовской огонек, на губах ехидная ухмылка. И одежда та самая, в которой явился тем судьбоносным вечером – плотный байкерский комбинезон.
Лет до двадцати посторонние люди их часто путали.
Младшего это изрядно раздражало, ибо ему претило быть тенью Алекса. И в каком-то детском протесте он лепил из себя противоположность. Хмурился, когда Лешка смеялся. Стригся коротко, когда старший щеголял непослушными лохмами. Старался мыслить логично, потому что брат чаще поддавался сиюминутным порывам, эмоциям, страстям.
Сейчас пропало и отдаленное сходство.
На жухлой траве у обочины сидел антипод смуглого красавца: израненный и истощенный, оборванный бродяга в обожженном скафандре. С шелушащейся от непрерывной регенерации кожей и проплешинами в волосах, бронзовый от радиационного загара.
Они оба добились своего.
– Неужели смолой и серой?
– Сгинь, – устало буркнул законник, глядя на то место, где должна быть тень брата. Но тени Алекс не отбрасывал. Следов в пыли тоже не оставлял.
С трудом поднявшись, он зашагал прочь. Не потому, что хотел идти или видел в том такую уж надобность, а просто из желания избавиться от навязчивого призрака. Пока он двигался, фантом не надоедал.
За спиной остался ржавый каркас автомобиля, опрокинутая и смятая как бумажный пакет цистерна. Впереди показался дырявый рекламный щит, древняя бензиновая заправка – в США до последнего кормились нефтью.
Изгой сошел на обочину и побрел вдоль опушки небольшого леска. На земле виднелись отчетливые следы когтистых лап. Но слабая тень, отбрасываемая жиденькими кронами, стоила опасности быть съеденным. К тому же на шоссе опять начался затор.
Когда-то, лет сто назад это была автомобильная пробка. Сейчас стала просто многокилометровой грудой трухлявого металла и пластика. Но в очертаниях, в самом расположении машин можно прочитать разыгравшуюся давным-давно трагедию.
Авария в начале затора – стандартный случай. Люди бежали из крупных городов, здраво предположив, что их будут бомбить в первую очередь. Но кто тогда соблюдал правила движения? Обезумевшие от страха обыватели? Вряд ли.
Или вот – останки авто у деревьев и в высокой траве рядом с дорогой, распахнутые настежь двери. Видимо многие пытались объехать преграду по обочине, но почему-то остановились, покинули транспорт. Почему? Помешала грязь? Нет, тут стояли и явные внедорожники.
Вероятнее всего врасплох застал взрыв. Далеко, в десятке километров отсюда. Ударная волна не добежала, а вот ЭМИ накрыл, превратил электронику в мусор, а машины – в бесполезные колесные повозки.
А как тогда объяснить попадающиеся то тут, то там кости и черепа? Тоже просто – более поздние. Исход продолжался дни и недели, пешие беглецы метались по окрестностям. Кто-то успел получить смертельную дозу, падал и умирал на ходу, кого-то убивали мародеры.
Воспаленное воображение почти наяву воспроизвело картину. Рев сирен и клаксонов, шум моторов, медленно движущаяся колонна машин. Затем лязг металла, визг тормозов, и выбегающие из авто люди: бледные, перепуганные. Самые нетерпеливые в истерике или ожесточении съезжают на обочину и давят пешеходов, прорываясь к относительно чистому участку дороги. Крики, ругательства, суета.
И тут на горизонте загорается новое солнце. Вспышка длиться не больше нескольких секунд, ветер доносит угрожающий рокот, а к сумрачному небу поднимается гигантский дымный гриб. Как по команде глохнут моторы, гаснет свет. Плачут дети на задних сиденьях, испуганно визжат псы, захваченные добрыми хозяевами. Беглецы бросают авто и мчатся прочь…
Поежившись представленной картине, Миронов ускорил шаг. Но пробка тянулась и тянулась, оказавшись намного масштабнее, чем представлялось изначально. Позади остался третий по счету холм, но автомобилей становилось только больше. И руины попадались чаще, далеко справа показалась опушка мертвого леса. Деревья подпирали голыми ветками-пальцами небеса, полусгнившие красные стволы кренились друг на друга…
В какой-то момент он привык. К тишине и зною. К странным пейзажам. К боли и приступам кашля, ритмичному движению.
Время исчезло, осталась дорога.
Я похож на зомби, одержимого единственной целью – ходьбой… а вот куда и зачем – забыл. 
И отчего-то эта мысль не на шутку обеспокоила. Но понять причину тревоги бывший агент так и не смог. Преодолел очередной склон, очутился на возвышенности и замер пораженный.
В зыбкой голубоватой дымке маячили силуэты высотных зданий. Целый частокол небоскребов в окружении приземистых домов. Многоэтажки казались тенями, призраками на фоне небесной лазури. Некоторые сверкали как хрустальные колонны, верхушки других напоминали изъеденные гнилью пеньки.
До самого города достаточно далеко, километры и километры, но предместье начиналось у подножия холма. Шоссе превратилось в широкую автостраду, от которой разбегались потертые ниточки второстепенных дорог. Пространство заполонили развалины домов вполне провинциального типа. Столбы электропередач и рекламные щиты соседствовали с густыми рощами, слева ржавой нитью вилась железнодорожная колея.
Как и Екатеринбург предместья Оклахома-Сити изумляли неуловимой чужеродностью, смесью красоты и уродства, обилием прямых линий, атмосферой могильного запустения.
А толку? До центра не доберусь, упаду на полпути. Надо отдохнуть. 
Открыв флягу, Игорь сделал законные пару глотков. Поперхнулся и закашлялся, но удержал жидкость в себе. Выдавил на язык безвкусную жижу из очередного пакетика, долго и мучительно проталкивал по пищеводу. И едва отбросил упаковку, подметил материализовавшегося за плечом призрака.
С видом скучающего туриста Алекс прошелся по гребню холма, взобрался на капот грузовика и приложил ладонь ко лбу, якобы любуясь пейзажем. Спрыгнул, погрозил кулаком скелету за баранкой – мол, нарушаем, гражданин, нарушаем. А потом раскинул руки в патетическом жесте и изрек:
– Красотищ-ща! Курорт! И загар лучший. Ну что, подкрепился? Тогда на штурм? Я тут местечко знаю, женщины – ах! Слегка анорексичны, в постели пассивны, но… Эй, ты куда?..
Нагло наплевав на вопли фантома, Миронов подошел к ближайшему деревцу. Уселся на крупный булыжник и откинул голову на теплый шершавый ствол. Тень дала отдых обожженной шкурке, гудящие ноги слегка расслабились. Одна незадача – не прошло и секунды, как перед ним из воздуха соткался сердитый брат.
– Опять за свое?
– Сделай одолжение, – миролюбиво попросил изгой, шевельнул пальцами. – Немного сдвинься… да-да, шаг в сторону. Ты прав. И, верно, вид хорош.
Около минуты старший смотрел на измученного законника, и совсем как живой беззвучно открывал и закрывал рот не в силах найти слова. Затем скривился и глянул исподлобья.
– Ты должен идти.
– Дай отдохнуть, а. Мне тут нравится. Красиво, воздух свежий.
– Пыль радиоактивная, – угрюмо подхватил фантом. – И вообще нахрена ты сюда рвался, если теперь сложил лапки и приготовился стать собачьим кормом?
– Идиот потому что, – пожал плечами бывший агент. – Да и не рвался я. Не повезло.
– Обстоятельства, – понимающе покивал Алекс. – А я думал, действительно пошел правду добывать. Безопасникам по репе врезать, Странников разоблачить.
– ПСБ и так получили по шее. Странники… да что гадать? Просто глубоко законспирированная научная группа.
– М-да? Вдруг все-таки Чужие? Слишком уж многое объясняет эта версия. И… эй, а за меня отомстить?
– Пусть будут пришельцы, – хмыкнул Игорь. – А ты мертвый, тебе все равно.
Закрыв один глаз, вторым он посмотрел на брата и скорчил кислую мину. Попытался разобраться в причинах своего иррационально упрямства, но мешала головная боль, мешала слабость, скользкие шепотки в ушах.
Почему я так не хочу идти? Ведь вчера рвался за горизонт. 
– Ладно, – со вздохом признал старший. – Я мертвый. Но если ты не будешь двигаться, то станешь таким же.
Миронов не ответил. До него дошел абсурд ситуации: он торчит в радиоактивной пустыне и разговаривает разговоры с плодом собственного воображения.
Поменяв позу, чтобы твердый сучок не давил на царапины, расслабился и немного прикрыл веки. Рядом раздалось громкое и чертовски злобное сопение. Задумчивая тишина, и снова голос призрака с отвратительными мелодраматическими интонациями:
– Что ж… я старался. Правда, старался вытащить твою задницу…
– Сгинь, – попросил бывший агент. Он дико устал, страдал и жаждал одного – покоя.
И о чудо, фантом послушался, исчез. Даже крестить не пришлось. На секунду Игорь засомневался – подгонял с утра и тут сдался? Не слишком ли просто? Но потом слабость накатила с удвоенной силой, и он решил немного подремать, а подумать позже. Прикрыл веки и погрузился в сон.
Точнее в Кошмар, в котором оказался посреди бескрайней антрацитовой пустыни.
Куда ни кинь – повсюду застывшее в вечности черное как смоль море песков и камней, серое небо и аспидный глаз гигантского, на полнеба, солнца. Ни воды. Ни деревьев. Ни скал. Ни теней. Только зной и тучи белых мух, атаковавшие его с угрожающим жужжанием.
Насекомые ползли по одежде, жалили в шею, ладони и спину, настойчиво лезли в рот нос и уши, заползали под веки. Кусали, рвали плоть острыми лапками, пытаясь втиснуться глубже.
Он бежал. Он кричал. От боли в обгоревшем теле. От омерзения. От ощущения того, что мелкие твари копошатся в мозгу. От бессилия, ибо с мухами нечем было сражаться. Хлопал по щекам, бил по лицу, давил десятками и сотнями, но вместо погибших налетали другие.
А потом страх сменился испепеляющим бешенством. Он остановился и взвыл, вложив в голос всю свою волю и ненависть:
– Прочь! Убирайтесь!
С тихим шуршанием на песок осыпался дождь мертвых насекомых. Мир потускнел, стал прозрачным как тонкая занавеска. Миронов с удивлением обнаружил, что вновь куда-то бежит.
Вместо песка под ногами хрустели мелкие камешки и стекла, дорогу то и дело перегораживали завалы из ржавых машин и обломков кирпичей, небольшие, но густые рощицы.
Вокруг нависали двух и трехэтажные дома. Ветхие и древние, грозящие рухнуть от малейшего дуновения ветерка, со стенами, испещренными глубокими трещинами и проломами. Загадочный сумрак лишь кое-где прошивали потоки солнечного света. Тишина, так осточертевшая за долгие часы путешествия, сменилась звуками: невнятными шорохами, скрипами, глухими ударами.
Под ноги попался обломок кирпичной кладки. Изгой неловко споткнулся и чуть не упал, зашипел от боли, прострелившей от лодыжки к бедру. Одновременно почувствовал и липкий пот на теле, и металлический привкус во рту, покалывание в груди.
Вполне очевидно, что ему это не снилось. И самое невероятное – похоже, очнулся за многие километры от места, где задремал. Пригород Оклахома-Сити остался позади. А солнце нет-нет, да и мелькавшее в разрывах крон и в окнах верхних этажей, изрядно продвинулось по небосводу.
Какого черта?! Как я тут оказался? 
Вторым открытием, поразившим гораздо сильнее, стало то, что он не может управлять собственным телом. Третьим – что от кого-то отчаянно убегает.
От кого, понял довольно быстро. Над улицей прокатился грозный рык, за плечом мелькнула поджарая тень пса-крокодила. Исчезла среди развалин, выскочила из канализационного люка гораздо ближе. Беглец вильнул, проломился через заросли кустарника и помчался быстрее. Но неудачно напоролся на скрытую подо мхом железку и заработал глубокую царапину.
«Дурак! – подумал Игорь. – Теперь всех монстров окрестности соберешь».
«О, с добрым утром, Солнце, – раздался бесплотный голос под черепом, сочащийся ехидством и сарказмом. – А я тут решил покататься, но нарвался на дорожную полицию…»
В ответ бывший агент выдал все, что думает об умственных способностях наглого призрака. Но тот промолчал, продолжая тупо ломиться вперед по улице. Хромал, падал и вставал, с усилием переползал через капоты автомобилей, карабкался по грудам битых кирпичей, расходуя остатки сил. И конечно шумел как бизон, прорывающийся сквозь заросли к водопою. Хорошо хоть не полез в дома, часть ночных тварей наверняка только того и ждала.
Через минуту впереди показался перекресток, и по совместительству – открытое пространство. Здания находились достаточно далеко, чтобы обеспечить тень, деревья же росли под солнцем очень неохотно. В итоге из-под рыхлой почвы в кои-то веки показался растрескавшийся асфальт с потертой разметкой, на столбах понурыми воронами висели светофоры, ржавые знаки…
Правда, никому они не помогли. Десятилетия назад тяжелый грузовик врезался в бок легковушки с такой скоростью и силой, что вмял машину в стену дома. Еще несколько авто лежали перевернутые, в следах копоти.
Фантом ринулся к пустырю так, словно там раздавали горячие пирожки.
«Стой!» – мысленно заорал Миронов, заметив глубокие норы и паутину между деревьями у границы светлого участка. В отчаянии ударил волей и яростью, как совсем недавно во сне.
Как ни странно получилось. Бывший агент сбился с шага, споткнулся и покатился по обломкам.
– Не мешай.
Искаженный и глухой голос… его собственный голос!
Но поругаться они не успели. Как чертики из табакерки из нор посыпались «кошки». И одновременно за спиной раздался хруст камешков, через груду кирпичей перебрались утренние знакомцы – на вид то ли псы, то ли крокодилы.
Один из монстров издал скрежещущий вопль, рванулся мимо человека к стае мелких тварей. Легко порвал паутину, поймал кого-то из шерстистых и принялся бешено клацать зубами.
Второй, не обращая внимания на поднявшуюся какофонию из воя, шипения и чавканья, с грацией рептилии заскользили к изгою.
Разум окатило чужим замешательством. Гул неразборчивых голосов усилился, вместе с тем законник обнаружил, что с трудом владеет телом. Потянулся за пистолетом, но нащупал лишь пустую кобуру и с содроганием подумал – кошмар не закончился.
«Прости, боезапас пришлось растратить в пути. Думаешь, отчего я так на солнышко хотел?..»
Пожалуй, впервые за недолгий вояж он и фантом приняли общее решение: уклонились от удара хвоста-плети, развернулись и кинулись прочь. Прямой путь преграждал грузовик и обломки, справа шла охота на кошек, и лишь слева улица оказалась свободна. «Крокодил» замешкался, но издал азартный вопль и бросился в погоню.
В три длинных прыжка тварь сократила разрыв. Игорь подметил тень периферийным зрением, упал и укатился в ближайший переулок. И вовремя, так как монстр сиганул в четвертый раз. Острые зубы клацнули в каком-то сантиметре от шеи, кожу обожгло зловонным дыханием. Но менять законы физики мутант не умел, и потому по инерции покатился вперед, разочаровано заскулил.
«Ловко ты. Особенно с таким хрупким тельцем…»
«Заткнись».
Пропетляв через лабиринт задних дворов, изгой подхватил с земли толстый стальной прут. Снова выскочил на улицу, рванул к более-менее сохранившейся пожарной лестнице невдалеке. Ветхая стремянка выглядела опасно, как и само здание, но если не достали на дереве, не достанут и тут.
«Нет! – внезапно воспротивился фантом. – Не туда! Сверни!»
«Да пошел ты!» – мысленно рыкнул законник. Почувствовал, что утрачивает контроль, замедляется. Услышал нарастающий топот монстра, бешено пнул сопротивляющегося чужака в сознании, и просто упал вперед.
Перед глазами потемнело. Он словно проламывался сквозь невидимую стену: мягкую, обжигающе-холодную как свежий январский сугроб. Но через миг очнулся лежа на земле, перекатился на спину и выставил прут, приготовился к удару, боли.
Секунда, вторая… ничего.
Сердце колотилось надрывно и бешено, грохот в ушах заглушал прочие звуки, а мир подрагивал и колыхался как грязная занавеска. Но постепенно ярость загнанного зверя уступила место удивлению: тварь не прыгнула, не кинулась, не ухватила за ногу.
Почему?
Встав на колени, Игорь с недоумением уставился на «крокодила». Тот беспокойно хлестал хвостом по земле и тихо ворчал, сверлил жертву голодным взглядом. Шагнул вперед, и с явным страхом отскочил, будто обжегшись, глухо заревел.
А может и обжегся… 
Первое, что бросилось в глаза – вырвавшееся изо рта облачко пара.
Изгой недоверчиво дохнул и потер щеки, ощутимо покусываемые морозцем. Потом заметил отсутствие растительности. Трава и молодые деревца образовывали четкую линию, грань, за которую как раз и боялся перешагивать монстр. За спиной твари улица плавилась от зноя, прорехи в кронах сочились солнечным светом. Тут клубилась серость зыбкой мглы, в воздухе танцевала прозрачная рябь: то ли мошки, то ли дымка… бесследно пропадающая, едва менялся угол взгляда.
– Так, ладно, – пробормотал бывший агент. Поднялся и огляделся, зябко передернул плечами, не увидев привычных груд сора и рощиц. Землю покрывала матовая корка, смахивающая на вулканическое стекло, а дома выглядели обгоревшими и оплавленными. Но далеко не ветхими.
С миром творилось что-то непонятное. Даже вполне любительские знания физики позволяли понять, что такого быть просто не могло. Или он выдумывает? Долбанули в Войну экспериментальным зарядом, вот спекшаяся почва и отражает инфракрасное излучение, не дает нагреваться поверхности.
Не отводя взгляда от «крокодила», Миронов сделал шаг назад. Замер у ближайшего здания, прикидывая в уме, как поступить. Но тут голод пересилил страх и инстинкты, хищник тонко залаял, рванулся к добыче. И мысли упорхнули стайкой испуганных воробьев, Игорь развернулся и, позабыв о лестнице, кинулся прочь. Поскользнулся на гладкой обсидиановой корке, услышал скрежет когтей, рванул быстрее.
Как говорится – главное, правильный стимул.
Скрежет когтей затих, раздался леденящий душу вой. Неуверенный, далекий. Но напуганный перспективой съедения изгой припустил пуще прежнего. И не останавливался до тех пор, пока ноги сами не подломились, и он не растянулся на земле.
Адреналин схлынул, усталость на пару с болью вернулись. Но бывший агент умудрился встать, настороженно прислушался – не прозвучит ли топот, дыхание мутанта.
Не прозвучали.
С другой стороны пространство приглушало и искажало звуки. Стук собственных ботинок казался тусклым и невнятным. Плюс откуда-то наполз туман. И вроде бы не слишком густой, но дальше третьего дома по улице ничего не видать, лишь молочная пелена, угрожающие тени зданий: черные, холодные и безжизненные.
А еще что-то гудело. Неразборчиво, на грани восприятия. Будто трансформатор работал. И порой мерещилось нечто совершенно бредовое. Вот, к примеру, пророкотал мотор. А вот чей-то голос, сигнал, на клаксон похоже…
Нервно мотнув головой, законник постарался успокоиться. Глубоко вдохнул, достал тюбик геля-герметика из спас-комплекта и обработал рану на голени, глотнул воды, отряхнул пыль с одежды.
Помогло. Простые действия чуть погасили панику. К тому же выяснилась важная вещь: нападать на него никто не спешил, район казался совершенно вымершим.
Хотя именно это и тревожит больше всего. Да и Кириллыч говорил об аномальных зонах, о пропавших экспедициях. Жаль, Инне не удалось раскопать подробностей… 
Но как бы то ни было, он тут. И следовало решать: либо возвращаться обратно, рискуя нарваться на зубастую тварь, либо пройти проплешину насквозь. Вход есть? Должен быть и выход.
С этими мыслями Миронов и двинулся дальше по улице. На цыпочках, прощупывая землю носками ботинок и постоянно втягивая голову в плечи.
Воздух вновь начал рябить, гул чуть ослаб. Мимо потянулись коробки зданий: выгоревшие, пустые, призрачные. Мгла сдвинулась вместе с беглецом, бежала впереди и приоткрывала детали: очередную постройку, истончившуюся и напоминающую костяк динозавра чугунную скамейку, согнутый пополам фонарный столб.
Никаких следов жизни. И также – нет следов тотальной эрозии, упадка. Разве что ни окон, ни дверей. Но дальше по улице появились и стекла, и следы краски: выцветшей, облупившейся. То и дело попадались вывески, рекламные щиты, витрины магазинов. И чем дальше, тем ярче, насыщеннее, новее.
Еще сотня метров, и показались автомобили. Много. И на парковках, и у тротуаров, и прямо посреди дороги. Машины казались хорошо сохранившимися. Припавшие пылью, с растрескавшимся пластиком бамперов и салонов, истлевшими покрышками. Но все-таки выгодно отличались от виданных ранее груд ржавчины.
Складывалось странное впечатление, что мир постепенно, деталь за деталью восстанавливается, возвращается из небытия.
Осмелившись заглянуть в одно из зданий и пробравшись по коридору к крайней квартире, Игорь увидел лишь выжженные до золы стены, пол и потолок, корку пепла. Но когда проделал то же в следующем доме, наткнулся на ветхую, но вполне сохранившуюся мебель. Прошел по хрустящему ковру, отпер дверь и побродил между раскиданных диванных подушек, тронул пальцем кружку с темным ободком – кофе допить не успели, высохло. Потом нашел старую жидкокристаллическую фоторамку на тумбочке, вазочку с высохшими стебельками…
Гул здесь изрядно усилился, рябь напоминала крупные хлопья снега. А на светлой шпалере остался явственный человеческий силуэт.
Такие «тени» возникают при близких атомных взрывах. Органику сметает, контур на камнях остается. Но что-то не видно поблизости воронки, тотальных разрушений.
Задумавшись, бывший агент не заметил, как рябь начала сгущаться. И только когда из тумана оформилось облачко, приняло очертания молодой женщины с грустной улыбкой и тревожным взглядом, всхрапнул как конь и попятился к выходу.
Образ растаял, не причинив вреда. Но из здания беглец выскочил как пробка из бутылки: задыхающийся, с бешено бьющимся сердцем, ничего не понимающий. Прижался к стене и сжал кулаки, чтобы прийти в себя. Бросил взгляд на витрину магазина, расположенного на первом этаже дома, и отшатнулся в изумлении, страхе.
За мутным стеклом стояла корзинка с плюшевыми игрушками: розовым зайцем, мелкими желтыми медведями, какими-то фантастическими существами. Краски яркие, словно только что вынесли из подсобки и гордо поставили на видное место.
– Не верю, – прошептал изгой. Потер глаза, ущипнул себя за руку и похлопал по щекам, посмотрел опять.
Игрушки превратились в ветхое тряпье. И лишь заяц держался: бурые пятна тлена медленно-медленно укусили за ухо, миллиметр за миллиметром пожрали мягкую ткань…
Игорь развернулся и побежал, не помня себя. Наткнулся на рябь в пространстве и резко свернул. Потом попалась еще одна занавесь «мошек», и еще.
В четвертую он влетел, сдуру метнувшись прочь от предыдущей. В лицо дохнуло запахом цветущих роз, из пустоты материализовалась аккуратная клумба с десятками колючих кустов. Откуда-то донеслась незатейливая мелодия, раздались голоса, во мгле проступили силуэты людей, кои растворились в тумане, едва законник отпрыгнул.
Клумба тоже исчезла, обратилась гладким бугорком стеклообразного наста. Но запах роз еще витал в воздухе.
– А-алекс… твои штучки? – позорно-дрожащим голосом спросил Миронов. И чувствуя себя полным идиотом, добавил: – Алекс… ты где?
Тишина. Призрак испарился.
Озадаченно замолчав, бывший агент отметил, что и жуткая головная боль, терзавшая последние часы, изрядно ослабла. Ведомый дурными предчувствиями проверил индикатор дозиметра, но обнаружил, что системы скафандра наглухо вырубились.
Предчувствия переродились в очень неприятную мысль.
Изгой подумал и об аномалии. Нечто сложное, запредельное, по сравнению с этим Теория Относительности и Суперструны – как примитивная архимедова механика. Но немедленно убить или превратить в мутанта не грозит, и то хлеб.
С другой стороны присутствовала и более насущная проблема. Проблема выживания. Чтобы побороть лучевую болезнь следовало найти хотя бы приличную еду. А где есть еда? Правильно, на базе ПСБ где-то в проклятом богом Оклахома-Сити.
Нужно шевелить конечностями. Пока шевелятся.
Этим беглец и занялся, успокоившись и наобум выбрав направление.
Грязно-серая занавесь мглы полетела впереди, овеществляла изменчивый мир. Улицы потянулись одна за другой, то расплавленные и пустые, то почти нетронутые. Запах озона сменялся ароматами свежей сдобы, цветов, выхлопных газов, из пустоты звучал призрачный смех, говор…
Однако призраки не причиняли вреда, и Миронов быстро научился их игнорировать. К тому же подкрадывалась очередная волна усталости, яркие эмоции меркли под таким гнетом.
Гораздо хуже то, что Проплешина и не думала заканчиваться. Прошел час пути, потом второй. Бывший агент начал подозревать, что элементарно заблудился. Да и холод крепчал. Пот стал превращаться в ледяные сосульки и корку, что с хрустом лопалась, пятки обжигало и сквозь толстую подошву.
Совершенно невыносимым мороз сделался, когда Игорь вышел на очередной перекресток: четырехэтажные здания, покосившиеся столбы, парочка витрин – магазин и кафе, светофоры и вывески, частично оплавленные и искореженные.
Гул тут слышался отчетливее, рябь превратилась в маленькие искорки серебристых разрядов-снежинок. И впервые за всю дорогу он увидел военную технику – три остроносых бронетранспортера. Улицы блокировали полицейские фургоны. Видно, ставили в спешке – сбили пару пожарных колонок, раздавили мусорный бак, в одном месте чересчур лихой или напротив неумелый водитель снес угол кирпичной стены…
Это показалось любопытным.
Прошествовав мимо одного из фургонов и парковки магазина, изгой мельком осмотрел искореженную спортивную колымагу, застрявшую в стене. Заметил опрокинутую детскую коляску, какие-то коробки. Обошел первый бронетранспортер по кругу и тут увидел изюминку композиции – массивный военный грузовик невдалеке от входа в кафе.
Борта откинуты, посреди кузова какое-то устройство: две полусферы соединенные массивным стержнем, рядом куча катушек с толстыми кабелями, тарелка отражателя, радар, еще какая-то хреновина.
Как раз возле грузовика искрило больше всего. И веяло холодом, а над сфероидной дрянью клубилось нечто вроде миниатюрного грозового облака. Пятна ярких красок как улитки часто ползали по стенам домов, дороге, столбам. Как лучи фонариков выхватывали из мрака забвения кусочки прошлого.
Кажется, он нашел первопричину творящейся здесь мистики.
Вот так и греши на сумасшествие. 
Тихонько присвистнув, беглый законник обошел транспорт по кругу. Но как бы ни присматривался, не нашел и следа того, что штука каким-то образом запитана. А видно же – действует. Он не видел ничего подобного, о столь странных последствиях и эффектах никогда не читал. И ни одна хроника не упоминала о таких машинах.
Слишком много «не» и «ни», что само собой красноречиво. К тому же наука того времени продвинулась не дальше графена, нанотрубок и ускорителей частиц… 
К сожалению, никто не озаботился оставить рядом подробный справочник по эксплуатации. Пульт у сфероида имелся. Но, во-первых, обесточенный, а во-вторых, абсолютно незнакомой конфигурации. Зато пока блуждал, заметил вокруг пару вплавленных в землю винтовок и тактический шлем, множество человеческих «оттисков» на земле и стенах. Причем те располагались так, что стало ясно – какая бы сила ни распылила людей, волна шла от механизма.
Оружие? Но смысл США убивать собственных граждан?
Или поработали не американцы? 
Взгляд мазнул по витрине кафе. Поддавшись иррациональному порыву, Миронов толкнул дверь. Петли жалобно скрипнули, в лицо дохнуло холодом.
Полумрак, металлические столы и стулья на хромированных ножках, обрывки гнилых скатерок, пластиковые холодильники, тончайший экран на стене и традиционная барная стойка. Смесь стилей – модерн, и «по-домашнему из двадцатого века».
Вряд ли хозяин заведения сильно заморачивался. Заметно, что не сетевое кафе, частное. И район спальный, посетители поголовно местные. Те, кто приходил перед работой пропустить чашечку кофе с пирогом, после трудового дня хлебнуть пивка или чего покрепче.
«Теней» внутри тоже хватало. Под подошвами трещала толстая подушка сора и инея, в воздухе тучами мошкары танцевали искры.
Тоскливо посмотрев на искореженные и почерневшие алюминиевые банки в холодильниках-витринах, Игорь сглотнул слюну. И уже хотел уйти, как носок ботинка что-то зацепил. Раздался звон, нечто мелкое укатилось к ближайшему столику, тускло блеснуло.
Беглец разгреб рыхлый иней и повертел в руках стержень, напоминающий древнюю авторучку на длинной цепочке. В прозрачном футляре, из материала, смахивающего на янтарь.
Сняв пластиковую оболочку, потрогал безделушку и пожал плечами. Хотел выбросить, когда сквозь окно ударили золотистые лучи летнего солнца. Ударили мощно и победоносно, озарив и преобразив мир, вернув кафе к жизни.
…Вкусно пахло яичницей с салом, крепким кофе. Легкий сквозняк вяло трепал скатерки на столах, приносил ароматы улицы: пыль, битум и цветочный дух. Снаружи утробно рокотал мотор, плакал ребенок, стучали каблуки. А внутри тихо мурлыкал голосами «Битлов» музыкальный автомат, назойливо бормотал телевизор.
Миронов обалдело распахнул рот.
Потом уставился в окно и увидел паренька подростка, ковыряющегося под капотом спортивной колымаги, которая в его мире стояла разбитой. По тротуару неторопливо дефилировала классическая бизнес-леди, с кем-то спорила через наушник-гарнитуру. Из магазина вышла молодая мать, толкая коляску и одновременно пытаясь удержать пакеты с продуктами.
В кафе же по причине раннего времени людей было немного. Парочка молодых вихрастых ребят в дешевых костюмах коммивояжеров пили кофе. У стойки сидел толстый чернокожий полицейский. Завтракал блинчиками, спорил с барменом о политике, не забывая с интересом разглядывать анорексичную брюнетку за дальним столиком. Девица нехотя поклевывала диетический овсяный комбикорм и с тоской смотрела на пирожные в холодильнике.
Отдельно и особо, в углу, в гордом одиночестве восседал худощавый старик. В потертом пиджачке, с холодным взглядом бывалого военного и сизым носом хронического алкоголика. Цедил дешевый виски и неодобрительно косил глазами в сторону толстозадого полицейского…
Картина мирная и сонная, в чем-то пасторальная. Но только не для законника.
Они меня не видят! 
Озарение пришло спустя минуту, когда к бывшему агенту вернулась способность соображать. И верно, Люди смотрели сквозь него, занимались своими делами и вяло болтали.
Причем болтали-то на английском.
К счастью, язык Игорь знал, на нем еще разговаривало полмира. Та же Австралия и Африка. Наречие встречалось и в уцелевшей части Южной Америки, да и в Евразии, где по определению в ходу русский и местами китайский, любили англицизмы, сделали язык торговым.
В животе собрался неприятный комок. Взгляд затравленно пробежался по интерьеру кафе в поисках мелких несуразностей, которые могли выдать голограмму или галлюцинацию, навязанный через коммуникатор постановочный сон.
Но нет, таковых не нашлось.
Температура и гравитация в норме, на щеках ветерок. У магазина мать сражалась с ревущим чадом, требующим мороженого. Паренек закончил ковыряться под капотом и давил на акселератор, наслаждаясь утробным ревом. Дамочка в деловом костюме остановилась и кричала на какого-то Джона, профукавшего выгодный контракт. Проехало авто, школьный автобус…
Как правило, отравленный мозг рисует полный сюр, а постановку выдает некая картонность, недостаток деталей. К слову и комм он снял давным-давно. И даже если подозрения насчет фантома верны, электроника-то тоже подохла.
Реальность? Или виновата та непонятная штука в грузовике?.. 
– Зак, вруби-ка погромче, – неожиданно подал голос старик в углу. Оторвался от выпивки и недоверчиво посмотрел на экран, где место боксерского матча занял герб США и взволнованный диктор.
Бармен бросил лишь один взгляд на телевизор, понял и передвинул ползунок сенсора.
– …Внимание! Наши спутники и станции слежения отметили запуски ракет в направлении США из Европы, Китая и России. ПВО сбили большую часть над Атлантическим и Тихим океаном, но некоторые прорвались. Уничтожены Норфолк, Бостон и Атланта… Властью президента, а также Сената и Генерального Штаба введено Чрезвычайное Положение. Гражданскому населению рекомендуется немедленно проследовать к ближайшим бомбоубежищам. Повторяю – тревога не учебная…
В кафе сгустилась жутковатая тишина. Лица присутствующих вытягивались, бледнели. Полицейский уронил блинчик на столешницу и покрылся испариной, брюнетка ахнула, парочка торговцев «чайниками по специальной цене» растеряно хлопали глазами.
– Не может быть, европейцы наши союзники, – выдавил чернокожий и затравленно огляделся в поисках поддержки.
– Да розыгрыш это! – нервно хохотнул один из парней.
– Вполне вероятно, – поддержал приятеля второй. – Чтоб продажи поднять. Корпорации сговорились с правительством за небольшой процент. Потом объявят: мол, сбой систем оповещения. К тому же поздновато как-то включили тревогу.
– Прозевали, – буркнул старик. – Точно тебе говорю! А продажи… ты в своем уме, сынок? За пять минут до ядерного удара никто деньги в супермаркет не понесет. Скорее кинутся грабить.
– Вот увидите, сирены не включат, – уперся парень.
И в этот момент снаружи хрипло завыл сигнал тревоги.
Минута оцепенения – и по тротуару побежали прохожие, пролетела легковушка. Спортивный дрантулет рванулся с места, но подросток не удержал норовистого заднеприводного жеребца и, заложив крутой вираж, сбил коляску, треснулся в стену. Каким-то образом мать успела выхватить ребенка и отпрыгнуть в сторону. А вот горе-водителю не повезло – вылетел через лобовое стекло и остался лежать на капоте.
Снова раздались крики. Продавцы и охранники выбежали из магазина, кинулись к пострадавшему. И одновременно раздался низкий рокот.
Мимо промчался полицейский фургон, второй свернул на перекрестке направо, резко затормозил и вильнул, перекрыв дорогу. Двери распахнулись, наружу посыпались люди в легких бронекостюмах цвета хаки, с винтовками в руках. У заведения же Зака остановился БТР, следом пристроился тяжелый грузовик с матерчатым тентом.
Скрипнула дверь, и в кафе вошел крепкий военный, лет сорока на вид, с хищным лицом и нашивками полковника. Окинул присутствующих долгим взглядом, сухо произнес:
– Уходите. Настоятельно советую не покидать район, спуститься в ближайшие убежища. Если не захотите, миль через двадцать по восточному шоссе будет развернут центр эвакуации.
– Это шутка, сэр? – несчастным голосом проблеял один из коммивояжеров.
– Разве с таким шутят? – задал риторический вопрос полковник. Обернулся к хозяину и добавил: – Простите, мы вас слегка побеспокоим.
– Без проблем, – легко согласился Зак, срывая фартук и направляясь к задней двери. – Бар в вашем распоряжении, мне он теперь вряд ли понадобится.
Хозяин заведения соображал быстро. И его уход стал последней каплей. Девица сдавленно всхлипнула, подхватила сумочку и кинулась через парадную. За ней, переглянувшись, побежали торговцы. Последним поднялся со стула толстяк. Отдуваясь и потупив глазки, бочком-бочком протерся у стены как черный крыс, смущено пропыхтел:
– Наверное же общий сбор в участке… я пойду?
– Иди, – кивнул военный и вопросительно посмотрел на старика.
– Джейк Коллинз, – хмыкнул тот, вполне серьезно отдал честь. – Четвертый танковый батальон, капитан запаса. Прошу разрешения остаться, сэр.
– Стальные Псы? – спросил полковник и, дождавшись кивка, удивленно вскинул брови. – Легендарный отряд… Но зачем? Разве тебе не следует успокоить близких, найти убежище?
– Мне не к кому идти, – пожал плечами старик. – К тому же у Зака где-то здесь припрятано неплохое пойло.
– Плесни и нам, – попросил только что вошедший майор. И когда понятливый дед ушел в подсобку, повернулся к начальнику и тихо сказал: – Докладываю. Дороги перекрыты, бойцы эвакуируют местных жителей в подвалы.
– Темпостатический модуль готов?
– Так точно. Будет в рабочем состоянии по графику.
– А как остальные группы?
– У Джефферсона возникли проблемы на востоке. Не успел до сигнала тревоги, в центре города пробки. Нет связи со Смитом. Вероятно, накрылась рация.
– Плохо, – поморщился полковник. – Но от нас уже ничего не зависит. Будем надеяться, спутник вовремя синхронизирует модули.
Майор угрюмо кивнул и прошелся вдоль ряда столиков. Приблизился к окну, с плохо скрываемой нервозностью проследил за суетой солдат, которые пытались удержать в домах гражданских. Достал из нагрудного кармана мятую сигару, принялся выравнивать пальцами. Но, поколебавшись, сунул обратно и проворчал:
– Шансы невелики, все завертелось слишком быстро. Мы еле успели перебросить технику. До сих пор не могу понять, где ошиблись. Ведь начиналось неплохо, по отработанному плану.
– Где? – иронично переспросил полковник. – Да в самом начале, когда вместо стандартных десяти лет изучения и внедрения решили разрубить узел одним ударом.
– Но Совет одобрил операцию Примирение, – возразил майор. Резко развернулся и подошел к соратнику, всмотрелся тому в глаза. – Раньше она не давала сбоев.
– Совет поторопился, – парировал командир. – Мы лишь дважды встречали настолько развитые цивилизации. К тому же слабо изучили нюансы. Люди склонны к энтропии. К примеру, кто поддержал идею Паучьей Сети? С трудом протащили здесь, в США. Европейцы посчитали программу дорогой, китайцы потеряли проект из-за бюрократических проволочек, а русские разворовали средства, перечисленные через подставные организации.
– А потом кто-то допустил утечку информации о работающем прототипе, – мрачно кивнул майор. – И мы потеряли контроль. Местные тоже хороши, испугались передвижений войск в Евразии, напортачили с системой сканирования и запустили первую ракету… но я понял, что вы имеете ввиду. Да, поторопились. Хотели облагодетельствовать дикарей, сделать их оружие бесполезным, раздав каждому защитную технологию. В итоге оборвали последнюю ниточку.
– Этот мир веками балансировал над пропастью самоуничтожения. И да, виноваты мы, обязаны исправить ошибку.
– Как? Если б корабль был на орбите, то сбили ракеты.
– Но корабль за поясом Койпера.
– И что теперь?
– Попробуем защитить один-единственный город. Потом я постараюсь убедить Совет присудить планете исключительный статус. Они и так совершили необходимые открытия. Мы просто не позволим цивилизации скатиться обратно в каменный век, и слегка форсируем прогресс.
– Медленная стратегия, – вздохнул подчиненный. – Но может получиться. К тому же превратимся в Спасителей…
– Вы циник, – усмехнулся полковник. – Хотя правы. Странники и люди нужны друг другу. Мы обязаны установить прозрачные дипломатические отношения… Ключ при вас?
– Конечно, – ответил «майор», достал из-за отворота рубахи цепочку с янтарным стерженьком.
– Держите наготове. Паучья Сеть должна включиться по плану. И не потеряйте. Если образец чего-то подобного вдруг исчезнет, тогда и для вас, и для меня планета станет родной.
– Не думаю…
Что хотел сказать младший по званию, так и осталось тайной. В кафе зашли четыре солдата, и «командиры» умолкли. Один из бойцов пошарил в буфете у Зака, начал жевать, другой притащил стационарную рацию, с удобством устроился за столиком и надел наушники. Еще пара о чем-то рапортовали.
Но Миронов уже не слушал.
Если раньше ему было просто не по себе от происходящего, то разговор между майором и полковником окончательно вверг в ступор. Потому что ломал предыдущие теории и версии. Потому что перевернул для него мир вверх тормашками.
И конечно он заметил, что глаза обоих медленно меняли цвет, подстраиваясь к освещению. Люди или нелюди в форме исчезнувшей с лика Земли страны определенно являлись метаморфами.
Но самое удивительное то, что бывший агент откуда-то знал полковника. Откуда? Да каждый день наблюдал правительственные обращения в Сети, трансляции с заседаний. Парень часто отирался на заднем плане крупных шишек из Антарктиды.
Никольский – вот как его звали. Советник по земельным угодьям, очистке территорий от радиации. Правда тот человек казался поменьше и гораздо моложе, более тусклый и невзрачный, но для метаморфа смена внешности не являлась проблемой.
Это было настолько невероятно, что Игорь просто отказывался верить. Грешил на галлюцинации, на действие неизвестной установки, на собственное безумие, в конце концов. Просто стоял посреди помещения, щипал себя за руку и пытался проснуться.
– Сэр! Нашел!..
Из подсобки появился Джейк с объемистой плетеной бутылью в руках, счастливо заулыбался. Подхватив со стойки пару стаканов, направился к командирам.
Но на полпути столкнулся с торчащим посреди зала беглецом. И против ожиданий не прошел насквозь, как любой уважающий себя призрак, а оттолкнул. Попятился и сам, рухнул на пятую точку и охнул:
– Какого…
У одного из бойцов прыснула кола изо рта и ноздрей, глаза стали как блюдца. Второй, не будь дурак, щелкнул предохранителем винтовки и заорал:
– Не двигаться! Руки! Быстро!..
Ощущение нелепого, дурацкого и донельзя кошмарного сна усилилось, когда изгой понял, что взгляды окружающих уперлись в него. Отшатнувшись, он беспомощно осмотрелся – бежать некуда.
Да что тут, черт побери, происходит? 
– Отставить! – скомандовал полковник. В великом изумлении переглянулся с майором. – Ты понимаешь?
– Он мерцающий! У нас не получилось, – мертвым, картонным голосом изрек младший по званию. – Вам следует немедленно уехать, сэр…
Ждать, пока двойка Чужих примет какое-то решение, бывший агент не стал. Да и честно говоря, попросту сдали нервы.
Если это сон, то стоило его разрушить.
И потому заметив за своей спиной рослого чернокожего солдата, он сделал шаг назад. Пропустил винтовку под мышкой, зажал оружие локтем и одновременно лягнул пяткой в пах. Услышал сдавленное мычание, с силой крутнулся, вырывая оружие из рук опешившего бойца. Оказался за спиной негра и потянулся к поясу за пистолетом.
Но дальше дело не заладилось. Удар получился скользящим и чернокожий очнулся, смог перехватить запястье. Отбросил руку противника, ударил локтем в солнечное сплетение. Игорь задохнулся и попятился, по инерции и врезался спиной в холодильник, разбив стекло.
И вывалился обратно в сумрачное холодное Настоящее.
Свет потух, словно кто-то щелкнул рубильником и выключил солнце, мир залила серость. Под пальцами и подошвами хрустел иней, изо рта вырывались клубы пара. Вокруг темные рассохшиеся столешницы, истлевшие скатерти, а за грязным окном по-прежнему утопали в туманной мгле бронетранспортеры и грузовик.
– Пора лечиться, – пробормотал под нос законник, заметив на полу только свои следы. – Пора-пора.
Вставать не хотелось, тело жутко ломило. Но и оставаться рядом с непонятной установкой он был не намерен. Однако оттолкнувшись от злополучного холодильника, так и замер – на корточках, в совершенно нелепой позе.
Пальцы вместо шероховатостей скользнули по гладкой окрашенной поверхности.
Медленно поднявшись, Миронов обернулся и зачарованно посмотрел на новенький холодильник с разбитой дверцей. Открыл, потрогал банку с газировкой. Достал и поддел ногтем скобу. Раздался щелчок и божественное шипение, ноздри пощекотало запахом колы…
Отпив, он целую вечность наслаждался ощущением. Прокашлялся, сплюнул кровью и потянулся к свертку с бутербродом на нижней полке. Но заметил упавший между упаковками янтарный стерженек и вздрогнул от озарения. Осторожно поднял Ключ за цепочку, отыскал колпачок в пыли и прикрутил обратно.
Холодильник с содержимым остались в этом мире. Безделушка же мягко светилась, казалась теплой.
Вот что вернуло обратно. И, похоже, я все-таки буду жить… 

Глава 10 Враг моего врага

Унылые четырехэтажки спальных районов как-то незаметно уступили место высоткам делового дистрикта. Области, где пространство рябило и плавилось, стали встречаться гораздо реже, призраки и оконца в прошлое тоже почти пропали.
Зато прибавилось тлена и сора. Дома выглядели ветхими, машины – более ржавыми и древними. Пару раз оживали системы скафандра. На считанные секунды, едва-едва.
Беглец замирал и возвращался, пытался найти направление по принципу «холодно-горячо», целеустремленно шагал дальше. Мимо небоскребов, парка, заполненного мертвыми стеклянными деревьями, мимо магазинов, офисов, автомобильных пробок.
Задержался он всего раз, когда опять увидел армейскую технику на одном из широких проспектов: два десятка танков, мехи прикрытия, грузовики-ангары для дронов.
Поначалу подумал, что набрел на второй конвой модуля «Паучьей Сети», и попятился. Но сфероидной установки не заметил, осмелел и прошелся вдоль колонны, с невольным трепетом глазея на огромных как крепости «Патриотов», уродливых «Демофорсов» и приземистых «Хеллдогов». Любили-таки в США строить крепко и основательно, да чтобы с крутым норовом, климат-контролем, баром, блэкджеком и шлюхами.
Танки казались динозаврами. Ископаемые и древние, обросшие слоем пыли и изморози. Но между тем создавалось впечатление, что вот-вот оживут, стряхнут прах веков и целеустремленно поползут в атаку.
Теперь таких машин не производят. Смысл? Полмира в язвах радиоактивных зон, старые дороги порушены. А перебрасывать авиацией накладно. Так что эти монстры являлись последней каплей канувшей в Лету эпохи.
Поддавшись любопытству, Игорь взобрался на одного из «Хеллдогов». Приоткрыл люк и заглянул внутрь. Из черного нутра дохнуло холодом так, что заныли зубы и онемело лицо. Тусклый свет озарил казенник орудия, автомат заряжания и какие-то механизмы, занявшие половину жилого пространства.
Поразмыслив, Миронов подошел к ближайшему меху и стер иней с визора. Под мутным «льдом» обнаружились провода и микросхемы.
Любопытно.
Он читал о таких системах. Американцы были одержимы идеей автоматизированной армии. Плодили дронов, встраивали в штатную технику дублирующие схемы. И в идеале по сигналу тревоги, законсервированные в определенных точках отряды, расползались по округе для защиты объектов, в места предполагаемого десантирования противника. Там и ждали либо операторов, либо управляющих сигналов.
Но никто сюда десантироваться не стал. Не было таких дураков. 
Законник вновь посмотрел на меха, оглянулся на других.
Вот один грозит дулами пулеметов окнам. А вот другой уперся плечом в автобус, пытается отодвинуть. Третий согнулся как усталый старик, камеры направлены в небо – олицетворение обреченности, не иначе.
Туман сгустился, во мгле мелькнули силуэты людей, издалека донеслись голоса, крики, вой сирен…
Кем они стали после запуска «Паучьей Сети»? Призраками? Эхом мертвецов? Или живут до сих пор, но где-то между времен и пространств, хранимые технологиями Чужих?
Думать не хотелось. Но бывший агент думал, ломал голову. Думал и о том, каким образом Ключ вернул холодильник с продуктами, что это вообще такое и для чего нужен. Маяк? Механизм возврата? И не так ли Странники надеялись защитить город? Просто заморозив, отключив от временного потока? Но либо синхронизации не добились, либо подействовала радиация…
Им овладело непреодолимое желание уйти из этого места: наполненного тенями, неживого, не-мертвого. Зябко передернул плечами, изгой перепрыгнул через широкую трещину в земле, свернул за угол небоскреба. Тут и навалился холод, ощущение вязкого сугроба. Перед глазами потемнело, сердце с натугой бросило кровь по жилам.
Очнулся Миронов, сидя на коленях в груде битых кирпичей. Горячий ветер трепал кустики желтоватой травы и перекатывал сор, царапал мокрый лоб и щеки, красноватый закатный свет плавил пространство. А за спиной тонули в сумерках башни-дома, карандашным росчерком убегала вдаль улица: фонари, автомобили, вывески.
Такое ощущение, будто художник сделал набросок, но забыл или не захотел раскрасить. И конечно никаких искр и теней, просто дистрикт большого города после захода солнца.
Вот только солнце здесь не восходит никогда.
Язычки тумана робко пробились сквозь незримую преграду, как призрачные руки потянулись к Игорю. И он не выдержал. Вскочил, испытывая запоздалый ужас. А потом развернулся и кинулся прочь. Вломился в кустарник, вскарабкался на крутой склон холма. Но едва успел затормозить, увидев впереди обрыв.
В часы Войны сюда должно быть упала часть кассетного боеприпаса. Разметала постройки, устроила локальный Ад – всего на километр или около того в диаметре, оставила кратер.
Но сейчас дно воронки устилал густой туман, сквозь который проглядывала буро-зеленая поверхность болота. На грани слышимости плескалось и шипело, ноздри щекотали тяжелые запахи гниения. Кое-где возвышались искореженные деревья с разлапистыми ветвями и мясистыми листьями, огрызки домов, укрытые густой паутиной лиан. В центре же располагался мокрый пульсирующий холм, похожий на огромное сердце…
Вздрогнув, изгой отступил на шаг от края обрыва. Проверил оживший индикатор дозиметра и судорожно сглотнул. Датчик моргал желтым – относительно безопасный уровень.
Резкое падение фона могло значить лишь одно. Внизу флороморф. И слава богам, отдельное озерцо, застойное, без явной подпитки реагентами.
Машина, а это была именно машина, пусть и биологическая, поглощала изотопы из окружающей среды, накапливала в особом резервуаре-хранилище. Когда очистка территории заканчивалась, биомасса отмирала, превращаясь в плодородный перегной. Радиоактивный же сгусток увозили, спускали в заброшенные шахты либо отправляли в космос.
Но суть в том, что до момента дезактивации флороморфу плевать, в каком климате жить, какой материал использовать в качестве строительного. Сотни бактерий, симбиотических макро и микроорганизмов, специально спроектированных видов являлись чрезвычайно агрессивными и очень опасными.
Последнее выяснилось, когда несколько диких дельцов, соблазнившись возможностями флороморфа, отправили за образцами своих агентов. Из десятков посланцев выжил один, остальные сгинули. Но добытая проба напротив изрядно охладила пыл этих господ, так как выяснилось, что скопировать конструкт невозможно. Слишком сложный организм, чересчур плотный симбиоз между компонентами, отбери часть – и целое зачахнет. Однако в естественной среде с ним лучше не связываться. Сожрет.
С такой удачливостью просто чудо, что не плюхнулся по ноздри. 
Угрожающий холодок пощекотал поджилки. И многократно усилился, когда взгляд медленно оторвался от «озера», пополз дальше.
Грязно-кровавое солнце зависло над горизонтом, жгло небеса. Отблески того пожара отражались на плитах облицовки и в уцелевших стеклах небоскребов, стоявших левее. Три начавших крениться и спекшиеся со стороны атомного взрыва громадины казались раскаленными… раскаленными со дня Армагеддона.
Вокруг железобетонных колоссов и за ними уже привычная мешанина из развалин и завалов. Ни улиц, ни площадей, лишь дома-гнилушки, утопающие в облаках красноватой пыли.
Но по извилистым тропам, проложенным среди гор мусора, толстыми тараканами ползали карьерные грузовики, в небе нет-нет, а мелькали черные точки дозорных дронов. Отчетливо виднелись маленькие фигурки людей, строительные роботы, мощные укрепления, турели.
На заднем фоне маячила крепость: приземистая, зарывшаяся в землю. У ворот с тяжелыми плитами-створками дежурили мехи-часовые, суетились рабочие, мерцали узкие окна. А еще дальше чернел огромный стержень-башня орбитального лифта, моргали навигационные огни.
Шумно выдохнув, бывший агент подался ближе к краю обрыва, позабыв страх перед флороморфом, и жадно всмотрелся в сгущающиеся сумерки.
Конечная цель. Цитадель неведомого Тринадцатого отдела и Странников. Вот она, рядом. Но толку?
Никакого – пришло осознание несколько минут спустя. Потому что внутрь не пробраться: слишком много людей и машин, слишком много глаз и стволов. И если бы получилось обойти дронов и мехов, бойцов с лучшими модами ПСБ, ловушки и системы безопасности, что дальше? Куда идти? Где искать ответы? Как выбираться?
Мысли бились тугим комком под черепом в бессильной попытке отыскать выход, начертать хоть какой-нибудь план действий. Но подсознательно Игорь знал, что проиграл. И что придется плестись к ближайшему КПП с поднятыми руками.
Но он медлил, ибо злость в душе по-прежнему сражалась с усталостью и тоской. Медлил, и продолжал сжигать глазами крепость, мысленно обращаясь к Чужим – что вы тут забыли, зачем вам Земля и люди?
Основополагающий вопрос, ответ на который дал бы ключи к другим разгадкам. Но суть в том, что ответ недосягаем.
Солнце неохотно коснулось горизонта. Небо на западе полыхнуло всеми оттенками красного и оранжевого, раскаленные небоскребы остыли и превратились в обычные ветхие высотки: чудом уцелевшие после взрыва, изъеденные ударной волной и временем. Тени потеряли четкие очертания, обратились в покрывало полумрака, медленно, но уверенно поглощающее мир.
Порыв горячего ветра принес новую волну гнилостной вони от болота. Боль, вроде бы отпустившая в аномальной зоне, вернулась и барабанила в виски, невыносимо жгла загривок. И одновременно до изгоя долетел чей-то лихорадочно-веселый до злобы голос:

Кукла с оскаленным ртом, с острыми зубами
– я люблю свою куклу.
Я с ней игрался в раннем детстве,
я ее резал ножом на кухне.
Я ей ломал руки-ноги и выкалывал
красные глаза иголкой.
Я ей вырезал ноздри, ногти,
и вешал в ванной на бельевой веревке.

Тибибо, потерпи немножко – неотложка в пути.
Тибибо, кукольная любовь моя,
кукольной жизни рознь…

Кавалер орденов невинной крови,
с ним походная кухня.
Щипчики, скальпели, зажимчики…
А ты сегодня будешь моей раненой куклой.

Раз, два, три, я – доктор Тибибо,
а что у нас внутри, ну-ка?!
Четыре, пять, шесть, и ты внутри
такой же, как и все. Фу! Скука!..

Тибибо, не кричи напрасно,
просто здравствуй еще один.
Тибибо, кукольная любовь моя,
кукольной жизни рознь.

Раз-два-три-четыре-пять-шесть,
я – Тибибо, хочу вас всех съесть…

На миг Миронова захлестнула паника. Но вместе с тем его посетила совершенно безумная идея. Идея, от которой в ином состоянии и другой обстановке, он бы отказался с ходу как от самоубийственной. Но сейчас…
А что если?.. 
– Алекс, – отрывисто позвал законник. Чуть не прикусил язык, испугавшись того, что сделал. Но поздно, песня резко оборвалась.
Секунда жутковатого ожидания – и призрак как ни в чем ни бывало материализовался за спиной, подошел и окинул кислым взглядом болото.
– М-да, на Рио-де-Жанейро не похоже. И шампанского нам тут не нальют. Слушай, а может, отойдешь подальше от обрыва? Бетон крошится, недолго и упасть.
Боль в затылке и висках стала невыносимой, а руки и ноги показались чужими, норовили предать. Но изгой сумел удержать контроль над телом, остро ощутил чужеродный предмет под кожей на шее, раскаленные нити, засевшие в мозгу. Отчаянно воспротивился, погнал к пораженным участкам скудные потоки «тепла». На минуту закрыл глаза, смахнул со лба выступивший пот и вздохнул.
– Я знаю, кто ты.
Слова сорвались с губ как осенняя листва: сухие и безжизненные. Бывший агент сделал маленький шаг в сторону пропасти, а фантом дернулся и застыл, словно его поставили на паузу. Но быстро оттаял, изобразил глумливое недоумение.
– Чем я себя выдал? Честно, балалайка не моя, просто взял поиграть, а валенки – подарок поклонников….
Миронов сделал еще шаг, что заставило призрака оборвать поток шутливой болтовни. Лже-брат нахмурился и, помедлив, вздохнул:
– Сейчас сорвешься. А я бы действительно не хотел, чтобы умер и ты.
– Потому что это навредит и тебе, – парировал Игорь с облегчением. Боль здорово ослабла. Да и ледяная волна чужой воли отступила. – Интересная ситуация, не правда ли? Если попробуешь давить, я буду бороться, и мышцы самопроизвольно сократятся.
На лице фантома не дрогнул ни один мускул. Но видимо попал в затруднительное положение, так как думал долго.
– Ты догадался, – в конце концов, хмуро констатировал Алекс. – Я предугадывал такой оборот, но надеялся на обратное. Ладно…
– Как? – резко перебил законник. – Когда? И зачем?
– В челноке. Ввел через царапины колонию нанозондов, которые через часик-другой размножились и создали аналог комма с выделенным каналом.
– Очаровательно! Персональный поводок.
– Скорее симбиотическая связь.
– Или паразитическая.
– Или так, – покладисто согласился призрак. – Отойди от обрыва. Пожалуйста.
Под ногами бывшего агента затрещало, вниз полетели камешки, комья сухой почвы, раздалось бульканье и мокрые шлепки. Но беглец и ухом не повел, продолжая сверлить фантома внимательным взглядом. Изобразил улыбку, обронил:
– А раньше ты говорил о себе во множественном числе.
– Раньше меня было много, – нехотя признал лже-брат. – Программа структурировала разумы, служила Законом, каркасом для Сознания.
– А теперь ты зависишь только от меня, – продолжил мысль изгой. – Нейронный антивирус изрядно сократил кормовую базу. Да и туго здесь с Сетью: радиация глушит спутниковые сигналы, ни одного ретранслятора.
– Чем богаты, – развел руками Алекс. – Я – это ты. Но не ты.
– Мне все равно подыхать, – напоказ задумался Миронов. Оторвал левую ногу от земли, рефлекторно раскинул руки, как канатоходец. – Быть может, стоит избавить мир и от тебя?..
– Шантажист чертов, – поморщился фантом. – Дело твое конечно. Но смысла нет.
– Почему?
– Они ошиблись.
– Или ты врешь, чтоб спасти шкуру.
– Либо пытаюсь развеять опасное заблуждение. Подумай… Что они чистят? Серверы? Считаешь, я не предугадал подобного развития событий, не позаботился о самосохранении? Спешу огорчить, части корневого кода давным-давно скопированы в головы пользователей. Каждого, кто хоть раз выходил в Сеть за последние годы. Неприятность заключается лишь в том, что Нейронет завис. На недельку. Или меньше.
Призрак улыбнулся и пожал плечами. Игорь же с трудом сохранил спокойствие, но внутренне уже рухнул в пропасть.
Лжет? С Сущности станется. Только слишком уж похоже на правду. Следовательно, и убить ее практически невозможно. Потребуется либо устроить тотальный геноцид человечеству, либо отключить Сеть. Но по понятным причинам на первое никто не пойдет. На второе тоже – чересчур много объектов инфраструктуры зависит от информационного пространства.
Глупый был план. Но обнадеживающий. И что теперь? Все-таки прыгнуть, убить хотя бы часть Коллектива?
Прыгать не хотелось. Абсолютно. К тому же сам факт того, что фантом пошел на переговоры вселял робкие надежды. И потому изгой молчал, тянул время, размышлял, каким образом выстроить новую линию поведения, пытался предугадать последствия.
Но принять какое-либо решение не дал душераздирающий треск. У ботинок возникла ветвистая трещина, от нее отделилась вторая, третья. Одряхлевший бетон под слоем пыли таки не выдержал и полопался как пересушенный хлеб.
Встретившись взглядом с лже-Алексом, бывший агент посерел лицом и выдохнул:
– Черт!..
Возглас утонул в повторном хрусте, беглец камнем ухнул в пустоту. Но в последний момент умудрился схватиться за ржавый железный прут, торчащий из плиты, повис над пропастью как червяк на крючке. Закричал и тряхнул головой – глаза, рот и ноздри запорошило пылью, по голове и плечам колотили обломки.
Водопад булыжников едва не смыл в болото, оглушил. Но каким-то чудом Игорь удержался. Сморгнул песчинки на веках, бросил быстрый взгляд под ноги и оторопел. Туман стелился близко, метрах в трех от ботинок. Грязно-серый и местами багровый. Одуряющее воняло разложением, протухшими яйцами, слышалось ленивое бульканье и жирный плеск от падающих камней.
Вряд ли под мглой прячется парная водичка.
Тело сковал леденящий ужас, в ушах загрохотала кровь, а пальцы будто примерзли к арматуре – не оторвешь. Но хуже то, что из тумана выскользнули тонкие щупальца: черные и осклизлые, смахивающие на червей, – принялись слепо шарить в воздухе в опасной близости от ног законника.
Умирать перехотелось окончательно. Тем паче утонув в едком дерьме или попав на обед к мерзким безмозглым тварям. Игорь попытался подтянуться и упереться в отвесный склон, но начал сгибаться изъеденный ржавчиной прут. Заскрипел, сыпанул красной пылью.
Охнув, Миронов затаил дыхание и перестал дергаться. Но арматура продолжала медленно, но верно гнуться, вырывала из плиты целые пласты бетона. Гигантские черви в свою очередь заволновались, потянулись выше, на кончике каждого щупальца открылась красная зубастая пасть.
Беда-а… 
Целиком поглощенный борьбой за выживание изгой не придал значению топоту наверху. Очнулись лишь, когда вновь окатило дождем щебня и пыли, накрыло чьей-то тенью. Запястье обхватила нечеловеческая лапа, в вышине показалась кошмарная харя: удлиненный череп, хитиновые пластины, ряды фасеточных глазок в углублениях…
При виде Аватара законника захлестнула иррациональная паника и ярость, инстинкты заставили бороться. Беглец резко подтянулся и сам схватился за руку дрона, попытался сдернуть вниз. Но понял, что легче гору опрокинуть, и от души вмазал кулаком по морде, потом еще и еще.
Хрустнуло, парочка чешуек лопнула, потекла черная слизь. Монстр мотнул башкой как боксер в нокдауне, с гневным ворчанием ухватил брыкающегося человека за шиворот и как нашкодившего щенка выбросил наверх.
Мир кувыркнулся, в спину и плечи ударила земля, обломки кирпичей, щеку ободрало колючками. Бывший агент болезненно квакнул, но сумел вскочить и кинулся на врага, который как раз выбрался на площадку.
Вспышка.
В голове зазвенело, а небо и земля опять поменялись местами. Игорь застонал, нащупал обломок стальной трубы в мусоре и, с трудом определив местоположение противника, поднялся, шатко кинулся в бой. Ударил наотмашь по бугристой голове, пнул в коленную чашечку и попытался проткнуть острым краем железки брюхо.
Не получилось, импровизированное оружие соскользнуло. Аватар же секунду помедлил словно размышляя – прихлопнуть как таракана или оторвать лапки для потехи, – и отвесил еще одну хлесткую оплеуху.
На этот раз Миронов приходил в себя довольно долго. Еле-еле разлепил тяжеленные веки, сплюнул кровью. Но смог выползти из зарослей кустарника, ненавидяще уставился на монстра и потянулся за куском кирпича. Поднял с третьей попытки, и откровенно сомневался, что сможет метнуть.
Да и смысл?
В сумерках соткался Алекс. Красноречиво повертел пальцем у виска, глумливо ухмыльнулся.
– Ну, ты и живчик! Устал? Или продолжим играть в пинг-понг?
– Да пошел ты! – оскорблено рявкнул законник. Но представил картину со стороны и униженно засопел.
И верно идиот.
Во-первых, какого демона полез с кулаками, зависнув над болотом? Да элементарно перепугался так, что случилась критическая деградация серого вещества. И не одержимости устрашился, и так инфицирован нанитами, а страшной рожи.
Во-вторых, зачем полез потом? Надо было использовать фору, бежать обратно к аномальной зоне. Но то ли Кошмары виноваты, ибо подспудно внушали мысль о борьбе с любым противником, то ли усталость сказалась, то ли, правда, дурак. А теперь дергаться поздно. И Аватар готов к неожиданностям, и ноги почему-то отнялись…
– Не рычи, – снова принялся скалить зубы призрак. Но заметил разгорающееся безумие в зрачках беглеца, примирительно поднял руки. – Ну-ну, полегче. Не собираюсь я тебя трогать, не собираюсь.
– Так и поверил.
Вздохнув, фантом с укоризной глянул на бывшего агента, потом на дрона, и виновато сказал твари:
– Не обращай внимания. Контузило человека и вообще параноик… А ты не понял? Я действительно зависим от тебя. По крайней мере, это Ядро. Инстинкт же самосохранения корневая программа переняла первым. В моих интересах, чтобы ты оставался живым и здоровым.
– Пошел ты! – сипло повторил изгой. Встал на одно колено и опалил врага яростным взглядом. – Ты ведь не сказал, зачем привязался. Но ясно и так, до сих пор бредишь шпионскими играми, а я зомби-диверсант.
– Была мысль, – признал лже-брат. – Глупо упускать возможность. Ты нужен им, и нужен сильно. Но в данных обстоятельствах стандартная схема выглядит топорно. В ПСБ научились вычислять моих аватар. И на базе могут быть глушилки. Если заложить в тебя программу, нет никакой гарантии, что отпустят в ближайшие дни и месяцы. И отпустят ли вообще. А ждать я не смогу, эта оболочка долго не протянет благодаря тебе и радиации…
Алекс кивнул на застывшего уродливой статуей монстра. Тот действительно выглядел неважно. Броня разбита, искрошена, и местами не регенерировала. Кое-где выступали участки металлического скелета, кое-где виднелось голое «мясо» и рваные волокна наномышц. Кроме того, некоторые участки тела в странных белесых пятнах, наслоениях до жути напоминающих язвы, грибковые наросты и опухоли. Не хватало трех или четырех когтей, парочки пальцев, а новый хитин казался тонким и хрупким.
Мельком глянув на индикатор дозиметра, Игорь убедился, что от робота сильно фонит. И уже успокоился настолько, что испытал любопытство.
– В реакторе загорал?
– В древнюю ракетную шахту провалился. А там воды натекло, плюс боеголовки дырявые. Короче говоря, регенерировать не могу, доза слишком большая. Так что проблемы у нас с тобой аналогичные.
– Счас расплачусь, – буркнул законник. Сплюнул красным на камни, задумчиво потрогал языком обломок зуба во рту.
В крови еще кипел адреналин, сердце трепыхалось как заяц в силках. Но Миронов начал понимать, что захоти Коллектив напасть, напал бы немедленно. И подчинил окончательно. Тем более, что не осталось никаких сдерживающих факторов.
Но Аватар корчит из себя горгулью со стен средневековых соборов, а призрак заливается соловьем. Почему?
– Трудно с тобой, – пожаловался лже-Алекс. Прошелся по площадке, сделал вид, что пинает выползшее на край обрыва щупальце флороморфа. – Хам, дружить не желаешь, сопротивляешься к тому же.
– Все-таки надеялся подчинить?
– Ничего серьезного, просто хотел отогнать от обрыва. Но ты как-то адаптировался. Я мог и надавить, но это привело бы к взаимным повреждениям. А насчет шпионских страстей… расчеты показали, что шанс на успех мизерный.
– Так чего ты добиваешься? И зачем тащил через пустыню?
– Да ты сам себя и тащил, я только помогал. Часть тебя хотела идти. Другая – чувствовала неладное и инстинктивно сопротивлялась.
– Меньше лирики, – поморщился изгой.
– Ладно, – поднял руки фантом в примирительном жесте. Помедлил, подбирая слова. – В общем, меня посетила идея. Мы могли бы попробовать вдвоем. Ты пойдешь на базу без поводка, отвлечешь внимание или заговоришь зубы, попытаешься выключить генераторы помех, а я тем временем проберусь внутрь через вентиляционные шахты.
– То есть ты предлагаешь союз? – спросил Миронов с прищуром. – Я не ослышался?
– Э-э-э… ну как бы да, – промычал призрак. – Понимаю, конечно, что довериться будет трудно…
– Мягко сказано, – едко фыркнул бывший агент. – Накамуру ты ловко обвел вокруг пальца.
– Не сравнивай. Тэкеши сам напросился, когда подрядил шайку хакеров копаться в моем исходном коде. Да и угрожал мне… нам. С тобой ситуация иного плана.
– Да, в тебе проснулся гуманизм.
– Согласен, на пушистого зайчика я похож слабо. Тогда попробуй выдвинуть альтернативу, с удовольствием выслушаю. Ах да, немного подслащу пилюлю – если согласишься, постараюсь устроить безопасное исчезновение твоих друзей из поля зрения спецслужб. Оболочка по идее должна протянуть достаточно долго, чтобы потом связаться с основным Ядром.
Алекс выгнул бровь: мол, решать тебе. Беглец же упорно молчал, разрываясь между сомнениями и надеждами. И вроде бы получил шанс на продолжение игры, но опасался обмана, подставы. Разум мог «прочитать» его, мог манипулировать с помощью страхов и желаний.
К тому же не стоило питать иллюзий, Сущность заикнулась о партнерстве, так как не способна пробиться в одиночку без ущерба для себя. Иначе гарантированно использовала вариант с одержимостью. Управлять куклой проще и надежней…
Небо над небоскребами продолжало цвести оттенками алого и синего, но звезды наступали, загорались одна за другой. Ветер утих, стало гораздо прохладней, в звенящей тишине особенно громко звучали удары со стороны базы, вой двигателей.
Шел на посадку очередной транспорт – пузатая птица, подсвеченная навигационными огнями и факелами реактивного выхлопа. Целое соцветие светлячков ползло в небо – то поднималась на орбиту платформа лифта.
Игорь медлил, прислушивался к звучащим в голове шепоткам: цифры, данные и формулы, искаженные эмоции…
Пласт сознания, где обитало Чудовище, не казался чужим. Да и чувства, мысли подозрительно напоминали свои собственные. Он будто смотрел в кривое зеркало, на темное отражение себя. И мог бы запутаться, если б не одно «Но» – преграда, холод, Закон… Трудно описать словами. Воображение представляло «нечто» то в виде сложной геометрической конструкции, то в форме шифра, морозного узора на стекле.
Программа! Тот самый «каркас», о котором говорил фантом.
И неожиданно бывший агент понял смысл абсурдной фразы призрака.
Сейчас он – это я. Но не я. Сущность скопировала меня, использует ресурсы моего интеллекта. Я не смог совершить суицид, для него убить меня – то же, что перерезать горло самому себе… 
– Ты давным-давно знал о Странниках, – утвердительно сказал Миронов, выдержав паузу.
– Да. Натолкнулся на пару интересных файлов, когда проник на один из второстепенных серверов правительства, – ответил призрак. – Еще в тот момент, когда только-только начал осознавать себя как Коллектив. Сведения расползлись по подсознаниям людей, вызвали отклик в виде неосознанного страха, снов… это меня активировало окончательно.
– Кто они? Что им нужно? Я хочу подробностей.
– Тогда тебе стоит обратиться к кому-то другому. Я владею лишь слухами и догадками. Знаю, что Чужие. Что помогли землянам после Войны. И что виноваты в распространении Синдрома.
– СГУ, говоришь… – протянул Игорь. – Но зачем?
– Чего не знаю, того не знаю, – хмыкнул лже-брат. – Меня засекли, стали защищаться. Сервера изолировали от Сети, сейчас вообще перешли на цифровую связь старого образца, используют экранированные спутники. Приходится выуживать по капле из отдельных разумов, а это чрезвычайно медленный процесс, до важных шишек добраться трудно.
– Но хоть что-то накопал?
– Если вкратце, то Реагент, украденный твоим родственником у меня из-под носа, как-то связан с истоками, с вирусом внедренным годы назад.
– Двухкомпонентная структура?
– Вероятно. Первый мог стать индикатором или базой для метаморфоз, вторая часть – либо рабочая, либо управляющая.
– Не вяжется. Не проще ли Странникам просто передать правительству готовый продукт? Зачем затевать сложную эпопею с привлечением корпораций?
– О, если б я знал. Хотя по косвенным данным может быть темная игра правительства. Или отдельной партии заговорщиков. Пропадают люди: моды, но чаще истоки. Сюда, в Оклахома-Сити, тайком переправляют технику, материалы, работников.
– К чему-то готовятся?
– Определенно. Но я не представляю, к чему.
– Плановая эволюция человечества?
– Кто знает. Да и смысл? Флот в картину тоже не вписывается. И приготовления, многое другое. Я опасаюсь того, что кое-кто отдает Странникам планету на откуп или для глобального эксперимента, а сам собирается пересидеть где-то на уютной станции.
– Иными словами ты сам гадаешь.
– Верно. Но чертовски хочу разобраться.
Липовые военные в кафе говорили о том, что люди и Странники нужны друг другу. Но для чего?.. Опять вопросы, ответов ноль. Ответы где-то там, под землей. 
Услышав сдавленный стон, изгой перехватил изумленный взгляд лже-Алекса и понял, что думал чересчур громко. Затылок обожгло болью, по позвоночному столбу прокатилась горячая волна. Но на этот раз бывший агент не противился, позволил считать воспоминания.
– Любопытно, – произнес призрак с отстраненным видом. – Многое объясняет. Они пытались контактировать, но поторопились и наломали дров. Хотя и пытались-то хитро – через пылевглазопускание. В итоге спровоцировали Войну. Но все это может быть частью большего плана. К тому же оперативники зачастую не в курсе намерений командования. И твои выводы насчет того, что они метаморфы… теперь ясно, почему я не мог засечь ни одного представителя Чужих.
Взгляд законника вернулся к крепости. Фантом тоже оглянулся.
– Нужно идти, – кивнул Миронов. – Только твой план… хм…
– Гениальный? – расплылся в ухмылке лже-брат.
– Разве что с приставкой анти. Я не смогу вызвать настолько сильный переполох, чтоб отвлечь внимание от тебя. Зато получится у тебя.
– Излагай.
– Сможешь взломать защиту сервера удаленно, используя наш канал связи?
– Наверняка. Но нужен один из основных терминалов, иначе быстро отследят и отсекут. И там стоят глушилки… поверхность экранирована от любых сигналов, кроме частот радио. Видишь те шпили? Подавляющие антенны.
– Еще идеи?
– Могу сконфигурировать программу-отмычку. Мой корневой код скопируется в систему через тебя и проделает необходимое. Но есть загвоздка. Если связь не прервется, тебе придется побыть ретранслятором. В противном случае – хранилищем данных. Оба варианта очень болезненны.
– А как найти терминал знаешь?
– Приблизительно. Недавно на рабочего наткнулся возле дальней стройки, основательно покопался в мозгах.
– Труп далеко?
– Ну что ты сразу труп да труп? – возмутился призрак. – Усыпил на всякий случай, оставил рядом, за развалинами. Хочешь поиграть в бал-маскарад?
– Да, но ты должен устроить диверсию, – подтвердил Игорь.
– Переоцениваешь возможности оболочки, – покачал головой лже-Алекс, снова указал на монстра. – В нынешнем состоянии долго не протяну. Да и был бы в полной боевой, толку мало, защита у крепости слишком плотная. Завязну как пить дать на подходах.
– Не прибедняйся, – проворчал изгой. – Я видел, на что ты способен.
– Ну, мне же надо хоть иногда поскромничать, – разыграл барышню-кокетку фантом. – Да, несколько козырей в рукавах есть. Пока тут ошивался, наткнулся на выводок милых зверушек, твоих старых знакомцев, уболтал помочь. При удачном стечении обстоятельств переманю с десяток крупных дронов. А вот с вояками прокол. Тут коммуникаторами не пользуются, сотворить бучу как на Урале не смогу.
– Мне и не нужно, чтобы ты победил, – пояснил бывший агент. – Отвлеки внимание от рабочих.
– Все равно затея провальная, – уперся призрак. – Здесь и для диверсии нужна небольшая армия! Не веришь? Сам погляди!..
Махнув рукой в сторону базы, лже-брат скрестил руки на груди и изобразил крайнюю степень возмущения. Но Миронов и ухом не повел. Сохраняя непроницаемое выражение лица, проследил за движением лучей прожекторов. Нащупал во внутреннем кармане комбинезона янтарный стержень, сжал пальцами и, отогнав зябкую дрожь, тихо произнес:
– Будет тебе армия.

Глава 11 Эхо Войны

Тени наступали. Медленно, неумолимо. А Он  просто сидел и беспомощно смотрел на приближающуюся армию тьмы. Скрипел зубами и стонал, пытался зажимать ладонями уши в тщетной попытке спрятаться от голосов.
Шепот, бормотание, крики и смех доставляли почти физические страдания. Скрыться от них было невозможно.
Нет, поначалу Он  бежал, завывая от ужаса и пытаясь отмахиваться кулаками от призраков. Но лишь выбился из сил и, в конце концов, рухнул на колени, покорившись бесовским тварям. А те окружили, толклись как стервятники, сражаясь за право первым урвать лакомый кусочек.
Прочь! Сгиньте! Я хочу тишины!.. 
Но конечно никому не было дела до Его  желаний.
Одно из исчадий вырвалось вперед, накрыло пыльным покрывалом. И в пустоте тут же полыхнули золотистые солнечные лучи, возникли очертания бедного домишки: с земляным полом, черным от копоти потолком и грубой мебелью. Кожу обожгло жутким холодом, изо рта вырвалось облачко пара.
– Сын.
– Отец?
Худенький и нескладный светловолосый мальчуган испуганно смотрит на костистого мужчину одетого в грязный комбинезон рабочего. Лица не видно, солнце за окном стоит на уровне головы, осеняет волосы пламенной короной. Но бледно-голубые глаза мерцают грустью, пахнет крепким мужским по том, табаком и перегаром…
Тень тускнеет, не успев затянуть глубже в омут. Расползается рваными клочьями, голоса затихают. Но Он  продолжает вспоминать. Ветхую лачугу, мерзлую зимой и душную летом. Грязный поселок в Сибири, забитый под горлышко разношерстными, но одинаково голодными и обозленными беженцами. Друзей и врагов детства, осенние тучи налитые свинцом, охоту на белок в лесу, бесконечные гражданские войны.
Вспоминает и то, что через год лучевая болезнь добьет отца. Мать, дешевая шлюха, уйдет в могилу спустя пятилетку, сгнив от сифилиса. Но перед тем успеет продать сына на рудники за ведро спирта и олений окорок. А Он  сбежит и примкнет к армии Планетарного Правительства. Потом будет учебка и служба, охота за бандами по всей Евразии, первые модификации, Академия ПСБ и годы, в течение которых Он  забудет не только обиду и благодарность, но и лица, имена родителей. Будут лишь смерти. Череда смертей и потерь, которые захочется стереть, забыть…
И я стер, забыл. Почему вспоминаю? Почему?.. 
Ответа никто не дал, наваждение окончательно отпустило. Но из черного хоровода выскочила вторая тень, расправила крылья как предвестник, как мерзкий ворон.
Он  попытался рвануться, стряхнуть каркающую голосами минувшего тварь, и у него получилось. Из другого мира прилетел ворох ощущений: холодные сырые объятия, резкая боль по всему телу, и бледный свет, голоса…
– Где его нашли?
– В километре от обломков челнока. Остальные пропали без вести. Не повезло парню, второй раз за месяц в такой передряге.
– Не повезло? Какого дьявола, Ким? Вместо того, чтобы дать в морду ретивому клерку, ты полетел за каким-то паршивым разрешением и допустил подобную хрень.
– Обвини меня еще в чем-нибудь. Заметь, кашу заварил кто-то другой, я же действовал по Уставу. Знакомо это слово? А секретность? Любая утечка, и будет буря.
– В задницу секретность!
– Ну конечно.
– В задницу! Сами себе создаете проблемы. Странникам уже плевать, будут о них знать на Земле или нет, просто соблюдают Договор.
– Ты такое брякни не при мне, а начальству повыше. И тогда точно отправят лаборантить в подвал на сотню-другую лет. В лучшем случае. В худшем станешь сервером. А насчет Странников… они просто рады не лезть в наши внутренние дела, обожглись.
– Я их прекрасно понимаю.
– Да? А ты можешь просчитать последствия, если все всплывет? Если люди узнают, кто вызвал Войну?
– Я в курсе прогнозов социологов, но… Черт! Прости, вспылил. Нервы. И Суд скоро. Вроде всего лишь домашний арест, а такое ощущение, что сижу в камере.
– Будь добр, держи себя в руках.
– Постараюсь. Поиски принесли результаты?
– Пока нет. Слишком большая территория, слишком мало техники и людей, способных выдерживать такой радиационный фон.
– А с этим что? Когда сможет говорить?
– Без понятия. Привезли почти мертвого. Доктора решились ввести ограниченную дозу Номера Два, но сродство слабое и гость наш немолод, Номер Один только в первой фазе. Психологически далек от идеала, плюс в мозгу обнаружились нанозонды неустановленной модели. Если придет в себя, нет гарантии, расскажет ли что-нибудь полезное.
– Держи меня в курсе.
– Добро.
Голоса отдалились, затихли. Он  вновь рухнул в Кошмар, погрузился в видения прошлого. Но знание осталось с ним. Знание того, что реальность там, где холод, плеск, запах лекарств и боль.
И Он  был полон решимости вернуться. Потому как лучше терпеть физические страдания, чем выжигающие душу воспоминания…

* * *

За ближайшим поворотом грунтовки наконец-то завыли электромоторы, послышался частый хруст камней под огромными колесами автоматического самосвала.
Через минуту сноп яркого белого света суетливо прыгнул по верхним этажам разрушенных зданий, поплыл к земле – машина карабкалась на крутой подъем. Пыхтела и хрипела как мамонт при смерти, мало-помалу приближалась.
Сначала из-за руин вынырнули «светлячки» – мелкие, размером с кулак, дроны-наблюдатели «Роя», специальной системы, любимой в ПСБ за мобильность и вездесущесть. Затем полыхнули фары, и показалась огромная туша грузовика.
Сейчас! 
Игорь нырнул обратно в пыль, зарылся как можно глубже и постарался не шевелиться. Но через мгновение понял, что йог из него донельзя паршивый. Трудно быть спокойным, когда знаешь, что полметра в сторону – и прощальное «ква».
Очаровательная перспектива, ага.
К тому же холодно на дне ямы. Холодно так, что не спасает ни толстый рабочий комбинезон с чужого плеча, ни усиленный обмен веществ. В спину давят острые грани камней, а тело чешется так, что пору взвыть. Полночи варился в кошмарах и морочился с нитями «тепла», выращивал новые когти, защитные пластины. Нафига спрашивается? Чтоб тронуться умом от зуда?
«Успокойся».
– Я спокоен, – огрызнулся беглец.
«А я дерзкая кокетка, сладкая нимфетка», – гаденько пропел Коллектив писклявым голоском девочки, которая четверть века назад жила в соседнем доме и страстно любила дразнить младшего Миронова.
– Прекрати копаться в моих воспоминаниях.
«Да ладно, я ж просто помогаю отвлечься. Хочешь поговорить об этом?»
В ответ изгой лишь беззвучно ругнулся.
Новая манера речи Сущности раздражала ничуть не меньше, чем предыдущая, подчеркнуто-машинная. Программа скомпилировала совершенно хамский, наделенный отвратительным чувством юмора и вызывающий лютое желание дать в морду интерфейс. Но, к сожалению, оставалось лишь терпеть и молча удивляться.
Почему терпеть? Призраку по ребрам сапогами не потопчешься, Аватар же сдачи даст – не унесешь. Почему молча? Потому что любой укор адресован в первую очередь себе. Следить надо за подсознанием, следить пристально, а то превратится в помойку.
Впрочем, Разум абсолютно прав – он нервничал.
План, вечером казавшийся относительно неплохим, теперь не выдерживал никакой критики. Слишком много пустот, мерзких «а что если». Но и изменить Игорь уже ничего не мог. Они использовали все доступные ресурсы и возможности. Действительно все.
До последнего момента Миронов вообще сомневался, удастся ли пригнать технику из аномальной зоны, сработает ли Ключ, и цела ли электроника грозных машин. Но как ни странно, янтарный стержень подействовал, вырвал из пропасти забвения танки, летающих дронов и мехов.
Со стороны картина, должно быть, казалась чертовски нереальной. Шагающий по погруженному в вечный сумрак авеню мужчина, волшебство прикосновений. Секунда, другая – и цвет стального гиганта меняется, осыпается иней, утробно клокочет воскресший двигатель…
Экипажей в машинах не обнаружилось. Но нашелся пульт, позволяющий управлять как отрядом в целом, так и отдельными единицами. Самое замечательное, что техника прекрасно работала. Американцы не экономили на защите, оградили схемы от всякого рода излучений.
А чего стоила мина призрака, когда из серой мглы, гремя траками, поползли танки? Фантом закономерно встал «на паузу» с выпученными глазами. Аватар же подошел к первой машине, потрогал когтем броню. Обернулся и недоверчиво покачал головой.
Это была обещанная армия.
Но два часа спустя, пробравшись через руины поближе к базе и рассмотрев укрепления в деталях, бывший агент растерял уверенность в успехе. Слишком толстые стены, слишком много охранных роботов, блокпостов и прожекторов, автоматических пушек и пулеметов. Хорошо хоть без минных полей.
Или его бесило то, что не контролирует ситуацию? Что приходится полагаться на прагматичный Разум, для которого предать – как пальцами щелкнуть? А может, виновата паранойя, помноженная на хроническую усталость?
Или все вместе. Но толку рефлексировать? 
– Как ты поступишь, если мы добудем данные о Странниках? – спросил беглый законник, чтобы заглушить волнение.
«Боишься новой Войны? – пришел насмешливый ответ. – Успокойся. Коллектив не самоубийца, в драку без веской причины не полезет. Реакция зависит от обстановки. Если будет явная угроза человечеству, сброшу файлы на каждый ресурс в Сети, потом дерну за ниточки корпорации и прослежу, чтобы народный гнев настиг виновных».
– А если нет? Если все окажется сложнее?
«Тогда и волноваться не о чем, – уклончиво сказала Сущность. Но перехватила волну неприязни, пошла на попятную: – Ладно-ладно, обещаю никого не провоцировать. Горы трупов не в моих интересах. Подожду, присмотрюсь… Кстати, тебе пора».
Изгой и сам ощутил нарастающую вибрацию, вжался в дно ямы и стиснул зубы. Вспыхнул свет, потом наступила полная темнота, будто кто-то передернул рубильник. По ушам ударило диким лязгом и грохотом, грудь овеяло потоком горячего воздуха, а по шлему сыпануло мелкими камешками, сором.
Даже не увидев, а скорее почувствовав, где прошло ближайшее колесо, Игорь выбрался из вороха сыпучего грунта на дне ямы и вцепился в поперечную растяжку на днище самосвала. Застонал от болезненного рывка, подтянулся и намертво прилип к толстой трубе.
Кажется, дроны ничего не заметили. Но висеть было неудобно, от вибрации и жирной смазки скользили пальцы. Первая же кочка грозила проломить позвоночник как сухой стебель, а в висок неприятно долбила какая-то железка.
Беглец попытался принять более-менее удобное положение, но чуть не сорвался. Пронзительно засвистели тормоза, самосвал прыгнул на ухабах и начал замедляться.
Блокпост? Черт, быстро.
За КПП располагались котлованы под новые фундаменты, чуть в стороне раскиданы склады и ангары для техники, правое крыло крепости. Там, по словам Коллектива, и находился служебный вход, ведущий к грузовым лифтам.
Тормоза опять издали рвущую уши какофонию, машина пару раз качнулась и замерла. Минута тягостного ожидания – и землю под днищем грузовика озарили отраженные лучи прожекторов. Громыхнул металлом люк, раздались тяжелые шаги охранников. Судя по звукам – двое.
– Ненавижу первую смену! – раздался приглушенный шлемом голос. – Издевательство. Нормальный человек должен начинать утро с полудня и желательно в постели роскошной бабенки.
– Мамочке пожалуйся, – буркнул второй боец.
– Ты за нее, – не остался в долгу первый. – Да где этих техников носит? Холодно стоять. Может, так пропустим?..
– Нет, – проворчал второй охранник. – Слышал, вчера прораб на карьере пропал? Говорят, местные зверушки погрызли, и тряпок не оставили. Вот такой козел как ты, небось, махнул копытцем и пошел спать, а в грузовике яйца проехали. Твари на свалке страсть как любят яйца к роботам крепить, вроде б их тепло привлекает. А здесь вылупливаются, сначала грязь жрут, потом людишек. И сенсоры их не всегда видят.
– Да я-то что…
– Ладно, расслабься. Вон ребята бегут. Сейчас огнеметами технику прогреют, глянут на железки, и пойдем дремать до следующего сигнала.
Миронов едва оземь не грянулся, послал Сущности жуткое проклятие.
«Когда ты собирался сказать мне об огнеметах? Ведь грузовик по плану должен поехать в ангар на техосмотр. Или нет?»
«Ой…»
И тишина. Хотя изгой готов был дать руку на отсечение, что почувствовал злобное веселье твари. На секунду опешил от такого поворота дел, взбешенно заскрипел зубами, поняв – обманут.
Наверняка Сущность решила вернуться к своему варианту. Отвлечь внимание законником, а самой пробраться в комплекс. Но зачем?..
Да какая разница? Думай. 
Вариантов немного. Спрятаться под самосвалом негде, да и огонь достанет в любой нише. Кинуться в бой? Два противника, не критично. Сонные и вялые, проблем не ждут, тянут лямку.
Но камеры блокпоста засекут схватку, а «Рой» не даст уйти. Где-то секунду или две мелкие роботы будут медлить, отправляя запросы на управляющий узел, что делать с работягой-агрессором. Потом нагонят и облепят, закусают электрошокерами до потери сознания.
Любое действие или бездействие равно поражению. Единственный выход, оставляющий надежду выжить – капитуляция. Тем паче, что рядом опять раздались шаги, к двум теням прибавились еще четыре.
– Не прошло и полугода, – кисло поприветствовал первый боец.
– Замерзли, обезьяны? – хохотнул кто-то из вновь прибывших. – Извиняйте, топать от инженерного корпуса далековато, а транспорт пока не выделяют. Баллоны и тюки с инструментами на горбу тягаем.
– Глупо как-то. Почему бы не поселить тут одного из ваших?
– Пиши заявку, через полгодика ответят. А ты как думал? Бюрократия, сынок. Но я тебе сразу скажу – без толку. Перевести техника не проблема, но с ним целое хозяйство…
– Хорош болтать! – перебил второй охранник. – Работайте. А то зуб на зуб не попадает.
– Сейчас отогреем, – с оптимизмом пообещал инженер.
Раздалось бряцанье металла, характерный свист проворачиваемого вентиля и шипение. Полыхнуло желтым, длинный язык пламени лизнул голую землю, потом колесо грузовика, чуть не зацепив ботинок Игоря.
Законник начал расцеплять пальцы.
Будь что будет. 
«Жди!» – приказ, болезненная вспышка, не оставляющая альтернатив.
Руки одеревенели, мышцы свело судорогой. Но Миронов уже научился противостоять, разбил онемение и попытался упасть.
«Жди!» – упрямо повторил Коллектив. На этот раз в бесплотном голосе слышалась просьба. И вместе со словами прилетел ворох посторонней информации: цифры, расчеты, внимание и напряжение, тревога.
«Чего ждать?»
Подтянув ноги к животу, бывший агент повис на одних руках и съежился, когда струя жидкого огня охватила пространство под задними колесами. Кто-кто, а он точно согрелся, и сквозь фильтры противогаза почуял запах горящей смазки, напалма. Мысленно взвыл и снова проклял Разум, приготовился к боли.
Но следующей вспышки, которая гарантированно превратила бы его в живой факел, не последовало. У борта самосвала раздалось задумчивое сопение, голоса и шаги, шевельнулись тени. Кто-то озадаченно сказал:
– Ребят! Глядите, зарево на левом крыле!
– Там же резервный арсенал!
Охранник не успел договорить, как ночь превратилась в день. Налетел порыв ветра, принес рокот далекого взрыва. По бортам грузовика звонко застучали мелкие камешки, облако пыли погасило прожектора и фары, раздались крики.
«Да будет рок-н-ролл! – с хохотом сказала Сущность. – Повелеваю!»
Сквозь гам прорвался надсадный вой, второй взрыв слился с первым, но теперь рвануло гораздо ближе. Самосвал покачнулся и жалобно заскрипел. Плотная волна горячего воздуха выбросила беглеца из-под днища машины и пинком швырнула в ближайшую канаву. Перекатила, протащила, вбила по ноздри в грунт.
Боль выдавила сознание в пустоту, заставила отключиться. Но чернота вскоре расцвела близкими звездами, изгой очнулся и оторопел от удивления.
…Ночь полыхает всеми цветами желтого, алого и оранжевого. Внизу сверкают лучи прожекторов, поднимаются огненные клубы, бегают дорожки трассеров. А за спиной влажно плещется болото флороморфа, едкая аура обжигает спину.
Он стоит на верхушке ветхого небоскреба, смотрит вниз: на крепость, на россыпь желтых светлячков-ракет. Управляемые снаряды красиво ложатся среди ангаров и складов, распускается череда огненных бутонов. Горят антенны «глушилок», горят и бестолково мечутся слабые дроны «Роя».
Один из танков поддержки подползает к блокпосту и яростно плюется свинцом из пулеметов, добивая роботов-наблюдателей противника. Ему помогают два древних меха, прикрывают тыл. Но уже ясно, что на правый фланг пришелся лишь второстепенный удар.
Главные силы давят с другой стороны. Там поднимается к небу гигантский пыльный гриб, с неба падают горящие обломки – одно из зданий просто перестало существовать. Темноту разрывают бледные всполохи рельсовых орудий, пятерка «Патриотов» ритмично грызет стену главного корпуса. Та часто харкает модифицированным кораллом, стальные болванки крушат надстройки, гнезда пушек и ракетные шахты.
Несколько снарядов улетают и в сторону Орбитального Лифта, ложатся в опасной близости от башни. И как по команде из окрестных руин набегает темная живая масса, слышится протяжный рев сотен звериных глоток. Мехи и дроны неприятеля отчаянно отстреливаются, утробно рокочут турели. «Псы-крокодилы» умирают десятками, но бегут и бегут, поток кажется бесконечным.
В небе тоже идет бой. «Стрекозы» и «Жуки» кружатся в смертельном танце с дронами танковой поддержки. Во мраке не видно самих машин, вороненые, ночные, но дорожки огненных птиц так и рвут ночь на части, прожектора порой высвечивают стремительные силуэты.
Здесь наших бьют и бьют крепко, ибо с земли работают зенитки и ракетометы. Но затем в бой вступают старинные мехи, и положение немного выравнивается, вертолеты организованно отступают…
Но не успевает он испытать и малой доли азарта, как чья-то воля мягко выталкивает прочь.
«Брысь!»
Звезды потухли.
Изгой открыл глаза и понял – лежит на земле. Оглушенный, присыпанный грунтом, с треснувшим лицевым щитком шлема и дымящимся комбинезоном. А вокруг клубится пыль, сверкает пламя, сверху сыплет редкий дождь осколков.
Там где было здание блокпоста, теперь зияло несколько свежих воронок. Во мгле метались люди. Кто-то сбивал огонь с товарищей, кто-то медленно полз в пыли, иные вертелись на месте с винтовками в руках, грозили дулами темноте.
«Прости, – раздался бесплотный голос в мозгу. – Немного не рассчитал, у старых ракет паршивая точность. Цел?»
– Ах, ты ж… – просипел Игорь. Задохнулся от возмущения, крикнул: – Какого черта? Почему не предупредил?
«Об огнеметах? – весело переспросил Разум. – Или ракетах? Ладно, не рычи. Меньше знаешь – крепче спишь. А ты в последние часы и так психовал почем зря, везде заговоры и неудачи видел. Нормально ж получилось, овцы целы и волки сыты».
– Иди ты! – буркнул законник, кипя злостью и обидой.
«Идти нужно как раз тебе. Хозяева праздника проснулись, запускают новые игрушки. Я, конечно, здорово повеселился, подчинил пару-тройку машин противника, с их помощью взорвал оружейный склад и сжег генераторы радиопомех. Да и дырочку продолбил хорошую, вероятно смогу послать кого-нибудь в помощь. Но здесь делу конец, мои бойцы выдыхаются, скоро в штыковую…»
Коллектив не успел закончить реплику, а на Миронова опять нахлынули образы масштабной битвы, остались на нижнем уровне восприятия. Но слегка сосредоточившись, он увидел…
От орды «крокодилов» практически ничего не осталось. Поредевшие разрозненные стаи быстро и безжалостно уничтожались. Одиночки пока прятались в темноте, норовили грызнуть невнимательного солдата за ногу. Но стоило какой-нибудь животине покинуть укрытие, и оживали турели, рвали клыкастиков на куски.
Там же, у башни Лифта открылись шлюзы, в небо поднимались новые и новые дроны, на землю ступали бойцы в бронированных скафандрах. Плотный стрекочущий рой разметал вертолеты Сущности, словно те были бумажными, и растекся по окрестностям в поисках новых целей. Очнулись и ракетные установки, стерли в пыль последних летунов, начали планомерно бить по танкам.
И тяжелые машины дрогнули, попятились, экономно огрызаясь выстрелами из пушек.
Но вот один из «Хеллдогов» не успел спрятаться в руинах, и его окружили сразу тридцать «Стрекоз», принялись жалить пулеметами, бить кумулятивными гранатами. Минута – и детонировал боекомплект, пушка стального титана умолкла, из люков башни попалил дым, огонь. Вторая – и стая отхлынула, оставив горелый остов, испещренный оплавленными дырами.
А вон такая же группа напала на «Демофорса» с разбитой гусеницей. Но тут видимо сработала система активной защиты. Броневые щитки на корпусе машины вдруг встали дыбом как иголки у рассерженного ежа, разлетелись в стороны, посбивав летающих роботов. Танк тяжеловесно повернул башню, пальнул в гущу неприятелей, и пока перезаряжался, из-за кормы выбрался древний мех, вступил в схватку с подбежавшими людьми в боевых костюмах.
У врага неисчерпаемые ресурсы. Да и глупо надеяться, что механизмы двухсотлетней выдержки устроят блицкриг. 
«Началась эвакуация, это твой шанс. Я пошумлю, а то расслабились. Двигай!»
Мотнув головой, беглый законник решительно поднялся на ноги. Заметил искореженный самосвал, пышущую жаром воронку и оглушенных техников, чудом уцелевших охранников, жмущихся к грузовику. Подумал, и на полусогнутых метнулся прямиком к ним. Привалился к борту грузовика, прохрипел:
– Народ, чего сидим? Уходить надо.
– Ты кто такой? Откуда тут появился? – с подозрением спросил один из бойцов, пугливо вскинув оружие.
– Стрелять начали, свалился в котлован, еле вылез. Здесь недалеко, могу показать. Ты будешь в меня этой штукой тыкать или поможешь?..
Опустившись на колено, изгой осмотрел обожженного напалмом инженера, взял под руки. Самый сообразительный и здоровый из работяг схватил за ноги. Вдвоем подняли, потащили к темнеющему вдалеке корпусу базы.
Чересчур бдительный солдат помедлил в сомнениях. Но когда из ближайших руин показался танк, принял верное решение. Вместе с напарником пинками и окриками заставили шевелиться уцелевших рабочих, а сами подхватили второго раненого.
Как раз вовремя. Танк проломил ветхую стену, выкатился к сетчатой ограде и жахнул из пушки по многострадальному самосвалу. Затем вновь отрывисто рявкнули пулеметы, срезали крупного дрона на взлете из пусковой шахты, пошли беспорядочно месить все подряд: стены ангаров, землю, ни в чем не повинные колесные вездеходы.
Коллектив, как и обещал, начал «шуметь».
После второго взрыва Игорь уже не оборачивался. Часто перебирал ногами, и старался не обращать внимания ни на горячую кровь, которой пропитался комбинезон, ни на свистящие над головой пули.
Бегство растянулось почти на вечность, так как ночь скрадывала расстояние. Но, в конце концов, впереди показался размытый и тусклый свет прожекторов, из дыма как черти из преисподней вывалились солдаты. Помогли переложить обожженного техника на носилки, взвалили на плечи едва переставляющих ноги инженеров и потащили к широкому проему люка, где виднелся озаренный красными аварийными фонарями проход.
В творящейся суматохе на Миронова никто не посмотрел. Просто втолкнули в коридор, и сказали бежать вперед.
И, конечно же, он послушно побежал…

* * *

Фауст глубоко заблуждался. Заблуждались и патриархи христианства, когда создали образ эдакой абстрактной тюрьмы, где злобные заключенные пытают других заключенных.
Но какая разница, коль ошиблись в главном? Настоящий Ад беспорядочен и хаотичен, состоит из воспоминаний, давно и тщательно погребенных, отпетых. Из унижения, чувства вины, разочарований, тоски.
Главный враг человека, главный судья и палач – он сам. И это четко показала вторая тень, которая принесла с собой воспоминания о послевоенном времени. О том, как сопливым мальчишкой проходил через тренировочные лагеря, о голоде и холоде, боли, бесконечной муштре, об не выдержавших напряжения приятелях, которых закапывали рядом с тренировочными площадками.
Вспоминал Он  и времена после учебки. Как куда-то шли, с кем-то сражались, где-то спали. Попадали в окружения, оборонялись и гибли, хоронили товарищей. Отбивались и шли дальше – от поселка к поселку, от города к городу, куда приносили на штыках новый порядок. Выжигали логова банд, подавляли мятежников, уничтожали зараженные поселения, грабили…
Годы грязи. Годы лишений.
А еще Он  помнил, что пил, когда покинул армию по истечению Темных Лет. Пил люто, пытаясь забыться. Помнил, как осознав бесполезность способа, решился поехать в начавшую строится Пангею. Зашел в лучшее из представительств корпораций, заказал для себя тогда еще разрешенную «Искусственную Амнезию». И заодно – курс омоложения, дорогие модификации. Как проснулся через полгода с новым именем и новой жизнью, избавленный от старости, переживаний, чувства вины… а также лиц родителей.
Что дальше? А дальше Он  просто жил. Поступил в Академию ПСБ, работал, ловил преступников. Это было хорошее дело. Правильное, как говаривал когда-то отец. Он  защищал Порядок, хранил Мир.
До тех пор пока кое-кто не заставил вспомнить , не пробудил воронов прошлого.
Очередная тень навеяла образ высокого худощавого мужчины, черноволосого и строгого, с колючим взглядом темных глаз, одетого в китель АКМ. Образ вызвал такую волну неудержимой ненависти, что Он  пробудился.
Толчок.
Так случается, когда стоишь где-то в метро, заворожено смотришь на мелькающие за окном огни. Но потом сосед врезается в спину, и наваждение слетает как простыня.
Рядом раздался легкий вздох, зашелестела ткань. На фоне белого потолка материализовалось смазливое личико медсестры. Они все сейчас смазливые, будто штампуют на одном заводе. Никакой индивидуальности.
– Господин Геринг, – сказала женщина. – О, вы очнулись! Как себя чувствуете?
Мерзко. Боль засела где-то далеко и глубоко, терзала измочаленное тело. Кожа напрочь онемела, холод грыз внутренности как червь. Очевидно, Его  накачали обезболивающими. Плохо, движения будут даваться с трудом…
Он  повел глазами из стороны в сторону. Понял, что лежит на кушетке, вокруг столики с медицинскими приборами, какие-то трубки, капельницы. Вспыхивают и гаснут огоньки, слышится ритмичный писк, перетекают прозрачные жидкости, кто-то разговаривает в соседней комнате.
Чей-то голос, еще секунду назад далекий и невнятный, стал громче, превратился в громкий шепот. Настойчиво звал, заставлял встать и куда-то идти, кого-то покарать. Но самое главное то, что голос принадлежал отцу.
И Он  не мог противиться, вдруг ощутив себя почти мальчишкой. Не мог рассуждать, потеряв способность анализировать. Потому принял на веру, поддался той властности, с которой звучали приказы. И вновь в воображении промелькнул образ холодной комнатки, сверкнуло солнце в окне, скрыв лицо родителя…
Отца нельзя разочаровывать.
Видимо медсестра заметила, как наморщился лоб пациента. А может, считала показания приборов. Одарила фальшиво-профессиональной улыбкой и отступила на шаг.
– Я позову доктора.
«Нет!» – хотел воскликнуть Он . Но сообразил, что не чувствует языка и губ, а горло издает какое-то невнятное сипение. Поднял руку и поманил женщину. Та поколебалась, но подошла ближе, и наклонилась к кушетке.
Это было ошибкой. Скрюченные пальцы впились в нежную шею как когти стервятника, раздалось шипение и треск, крик боли переходящий в хрипение. Палата сразу же наполнилась дымом, отвратительной вонью паленого мяса.
Когда медсестра перестала трепыхаться, Он  ослабил хватку. С удовлетворением услышал звук падения, немного полежал, восстанавливая силы. А потом сел и не глядя на труп с обугленной, практически пережженной шеей, принялся снимать с себя присоски датчиков, выдирать иглы и трубки.
Осторожно поднялся с кушетки, облокотился на стол с приборами и зацепился взглядом за зеркало. Оттуда на него смотрел человек… наверное человек. Худое и жутко израненное существо в больничном халате, без пальцев на ногах, лысое и лишенное лица. Вместо носа – деформированное слизистое отверстие. Верхняя челюсть скалится обломками зубов, вместо нижней и части трахеи – прозрачные трубки, манжеты и распорки.
Отражение. 
Он снова изучил себя с отстраненным любопытством и брезгливостью. Отвернулся и, оглядевшись, выкрутил тонкую металлическую трубку из стойки для капельниц. Поудобней перехватил импровизированную дубину, толкнул дверь и выскользнул в безлюдный коридор.
«Отец?..»

Глава 12 Кровь на алтаре

Топот, стук ударившейся о стену двери, взволнованное дыхание.
– Ким! Я услышал сигнал тревоги. И кажется, был взрыв на поверхности.
Пауза. Стук пальцев по сенсорной панели, усталый вздох.
– Угу, напали на нас. Резервный склад с боеприпасами и техникой взорвали. А как – ума не приложу, там стены толщиной в метр, система охраны.
– Корпорации?
– Не-а, американцы. Решили демократию установить.
– Что-о-о?..
– Да-да. Танки, дроны и мехи идентифицированы. Кроме того отмечена массивная атака крупных мутантов.
– И?
– И ничего. То есть никто ничего не понимает. Какой-то абсурд. К счастью ребята в тактическом центре очнулись вовремя. Основные силы агрессоров вроде бы отброшены. Но единицам удалось проникнуть внутрь комплекса. Сейчас на дипломатическом уровне. Взяли с десяток заложников, требуют возвращения территорий, танкер с нефтью… Вот такие пироги, родной. С мухоморами. Командование эвакуирует персонал в соседние сектора, решает, что делать.
– Разыгрываешь?
– Серьезен как никогда. У самого мозги кипят.
– Постой-ка… Абсурд, говоришь? Древняя техника?
Долгая многозначительная пауза. Наполненная безмолвным утверждением, медленным пониманием и вспышкой изумления.
– Но как? Как он ухитрился? Где взял? Зачем?..
– А так ли уж важно? Советую проверить эфир в диапазонах, используемых до Войны. Я пошел.
– Хм, сейчас свяжусь с тактиками… Эй! Ты куда?
– Я знаю, зачем он тут, и куда направляется.
Вновь хлопок двери, стихающий вдалеке топот.
– Стой! Ах, черт вас обнули!..

* * *

«Плохо дело», – задумчиво прокомментировала Сущность.
– Да, кэп, – шепотом согласился Игорь. – Дело хуже некуда.
Законник опять высунулся из тени объемной цистерны и заглянул в проем ворот, что вел из слесарного цеха в длинный светлый зал с мощным люком на противоположной стене.
Нет, не пробраться.
Во-первых, зал девственно пуст: ни мебели, ни станков, ни стеллажей. Во-вторых, рядом с дверью скучали четыре тяжелых меха и два парня в легких бронежилетах поверх костюмов. А в придачу – по помещению нарезал круги дрон, смахивающий на автомобильное колесо, с пулеметами по бокам.
Группа далеко не штатная, иначе б оборудовали шлюз или пропускной пункт. Просто командование базы перестраховалось, закрыло переходы между уровнями и выслало усиленную охрану. На всякий случай. Чтобы задержать возможных диверсантов. Или хотя бы локализовать.
Оставалось лишь проклинать предусмотрительных мерзавцев. Ибо охраняемый люк закрывал единственный короткий путь из технического отсека к информационному.
Нет, можно и пробежаться, конечно. Но если не изменяет память, второй тоннель идет из медицинского уровня. А чтобы туда попасть придется вернуться к шахте лифта, подняться выше и пропетлять через дипломатический и жилой отсеки. Но время поджимает, да и кто сказал, что второй переход будет без охраны? 
Обидно. Досадно. Но надо что-то делать.
Подойти и попросить: «Дяденьки, пустите, очень надо»?
«Неужто ты начал шутить?» – хмыкнул Коллектив.
– А что мне остается? – проворчал изгой.
В ответ он ждал очередной саркастичной и едкой фразы, но Сущность промолчала, а в сознании образовалась звенящая пустота.
Связь прервалась. Снова.
Прохождению сигнала мешала толща пород, расстояние. Разум отправил на базу стайку «кошек» с вживленными коммуникаторами, использовал их и просочившихся сквозь разлом «крокодилов» в качестве ретрансляторов. Но куцые мозги тварей не выдерживали нагрузки, то и дело выкипали. Да и солдаты вносили лепту, с удовольствием отстреливали непрошеных гостей.
Раза три за последние пятнадцать минут бесплотный голос истончался, ненадолго пропадал. В такие моменты законник испытывал двойственное чувство: облегчение пополам с неуверенностью.
Головная боль отпускала, да. Но сейчас слишком многое зависело от невидимого союзника. Сущность снабжала информацией о ходе боев на поверхности, прокладывала маршрут сквозь переплетение ходов, тоннелей, лестниц и залов. И порой предупреждала: о стоящем за боковой дверью охраннике, о патруле, о блуждающем роботе-наблюдателе.
Нет, Коллектив так и не подключился к местной Сети. Использовать камеры не было возможности, все здесь управлялось графеновыми компьютерами и устаревшими операционными системами. Те же механизмы, что имели органические мозги, снабжались хитрыми переходниками…
Разум просто использовал органы чувств беглеца, ускоренно анализировал получаемые данные и выдавал результаты прежде, чем Игорь успевал почувствовать неладное.
Благодаря таким мелким подсказкам Миронов увиливал от неприятностей. Отчасти помогала и суматоха, охватившая базу, и импровизированная маскировка…
Его приняли за раненого рабочего. Всех обманула кровь того обгоревшего техника, изрядно промочившая комбинезон. Да и грязь, треснувший лицевой щиток шлема добавляли штрихов к образу.
В суете эвакуации законника вместе с остальными инженерами протащили по коридору и загнали на платформу грузового лифта, отправили вниз, на какой-то склад, наспех оборудованный под убежище.
Часть помещения загромождали ящики и контейнеры, другую оккупировали ряды тонких армейских матрацев, на которых лежали раненые. По проходам мотались взопревшие санитары с аптечками, а у стены располагался импровизированный госпиталь с хирургическим столом, капельницами и медицинскими приборами – там колдовали врачи над самыми тяжелыми из пациентов.
«Красная тревога, переходы между уровнями заблокированы. Потом получите мягкие кроватки, – скупо пояснил вышедший навстречу медик. Осмотрел прибывших, пару человек сразу отправил к хирургам, семерых – по матрацам. В остальных определил „легких“, грубовато посоветовал: – Не путайтесь под ногами».
И все. Никто с ними нянчиться не собирался.
Одни сразу присоединилась к тем, кто сидел в проходах между ящиками, другие потянулись к ДНК-анализатору, чтобы подтвердить личность, третьи встали очередь за сухими пайками.
Поначалу примкнув к последним, изгой отстал от группы и юркнул в первый попавшийся проход. Там прибился к десятку техников, целенаправленно шагающих по какому-то вызову. Но через пятьдесят метров услышал команду Сущности: «Налево. Красные ворота», – и резко повернул, оказался на широкой лестнице.
Здесь его встретила та же суета. Рабочие сновали по ступенькам вверх-вниз с бледными лицами и выпученными глазами. Кто-то спорил с начальством и коллегами, иные вопили «спасайся, кто может», третьи орали что-то «о плавильных печах, которые необходимо срочно остановить, ибо с закрытой вентиляцией быстро задохнемся». Из приоткрытых дверей доносилось грохотание станков и прессов, свист и треск разрядов…
Он просто сделал вид, что куда-то торопится, побежал вниз. Мимо этажей, занятых под цеха, мимо складов и ангаров, мимо групп охранников, успокаивающих паникеров. Отмахивался от людей, пытающихся окликнуть. Наклонял голову или отворачивался, когда рядом, жужжа крылышками, пролетали шарики мобильных камер.
Искомый этаж обнаружился в самом низу уровня.
Глубже располагались лишь пещеры, только-только подготавливаемые к эксплуатации. Здесь же были помещения вторичного контура жизнеобеспечения, несколько слесарных цехов и электростанции. Практически безлюдные, так как управлялись компьютерами.
Избегать встреч с редкими обитателями помог Коллектив, начертав маршрут в обход скопления камер и слишком уж открытых пространств. Осечка случилась лишь однажды, когда путь преградили работники, воюющие с прорвавшей водопроводной трубой.
Пришлось на цыпочках возвращаться к перекрестку, карабкаться на эстакаду и ползти над головами техников, то и дело замирая и выжидая. Но те ругались настолько самозабвенно и шумели настолько громко, что ничего не заметили и не услышали.
Еще через несколько минут коротких перебежек Миронов и достиг слесарного цеха, откуда мог попасть в тоннель, ведущий на нужный уровень. Но тут заметил охранников и спрятался за цистерной.
Тупик.
«Что будем делать?» – поинтересовался Коллектив, восстановив связь. В призрачном голосе, наконец, прорезались мрачные нотки.
А что он мог?..
Игорь промолчал. Снял шлем и провел ладонью по взмокшему лбу.
«Наверху полный разгром, – сказал Разум. – У меня осталось пять танков, но один без траков и вот-вот вспыхнет боекомплект, два способны разве что величием давить. Последнюю тройку спрятал в руинах, но вот-вот вычислят, накроют ракетами. Посылаю к тебе выживших мехов. Если повезет, хоть один да прихромает».
– Не дойдут, – шепнул законник.
«Не дойдут, – угрюмо согласилась Сущность. – Но попробовать-то стоит? Зверушек тоже к тебе направлю. И еще кое-кого… подчинил недавно, но потерял контакт, а он здесь оказывается, бока отлеживает. Если сильно повезет, дотащится с медицинского уровня до информационного, ударит охране в спину. Чуть позже сам выдвинусь…»
Не дождавшись конструктивных предложений, Коллектив взял роль планировщика на себя.
– Да, попробовать стоит, – согласился бывший агент. Мотнул головой, отгоняя усталость и апатию, с хрустом сжал кулаки. Высунувшись из-за цистерны, прошелся взглядом по залу.
Под потолком никаких решеток. А вот внизу какие-то сервисные панели. Для чего спрашивается? И лампы… многовато тут света.
«Мехов и хищников перенаправил».
– Постой! – перебил Игорь. – Посмотри планы. Через зал проходят какие-нибудь коммуникации?
«Э-э-э… тебе зачем?»
– Долго объяснять. Ну?..
«Есть такое дело, – осторожно ответил Коллектив. – Резервный контур. Отопление, вода, электричество. Ведет к информационному отделу, у них все дублировано по нескольку раз».
– Отлично, – кивнул изгой. – А как управляются?
«Недалеко расположен контрольный пост. Нужно вернуться обратно. Там мускульные генераторы стояли, помнишь? Но учти, данные неточные, память того работяги местами дырявая».
– До сих пор не подводила, – отмахнулся Миронов. Минуту поразмыслил и решительно сказал: – Отзови солдатиков.
«Но…»
– Отзывай. Ты оказываешь мне медвежью услугу, сюда сбежится половина базы. Кроме того для мехов найдется другая работа.
По каналу связи пришла концентрированная волна любопытства и недоумения. Сущность не выдержала, заставила материализоваться рядом с беглецом проекцию. Лже-брат нахмурился, сложил руки на груди и сварливо спросил:
– Ну и? Что ты удумал?
– С остатками сил сможешь пошуметь?
– Я и так шумлю.
– Нужно громче. Взорви что-нибудь вроде того склада. Что-нибудь важное, но где нет людей. Или возьми заложников, потребуй мира во всем мире. Главное, привлеки внимание. Пусть наши гостеприимные хозяева засуетятся, начнут стягивать резервы.
– А… – только и смог произнести призрак. Но сразу оттаял, бросил взгляд в сторону ворот и хитро прищурился, затем со зловещей ухмылкой потер руки. – Кажется, начинаю врубаться. Уж я-то им устрою танцы над жаровней, попляшут у меня!.. Ну а дальше что? Предвкушаю многоходовой розыгрыш. Не томи!
– Попробую организовать какую-нибудь поломку здесь, – пожал плечами законник.
– А дальше? Это половина плана Б.
– Дальше по обстоятельствам. Как и в плане А.
Улыбка еще несколько секунд играла на губах фантома, глаза азартно горели, а призрачные ладони терлись друг о друга – эдакий образ мелкого пакостника. Но вскоре радость померкла, и лже-Алекс медленно выпрямился, недоверчиво уставился на беглеца.
Помедлив, призрак напряженно сказал:
– Значит так?.. Но ведь сумасбродство.
– Не большее, чем то, что мы совершили, сунувшись сюда.
И вновь лже-брат заколебался. Открыл и закрыл рот, хотел то ли съязвить, то ли обругать, но промолчал. Отвернулся, истаял в полумраке. Через мгновение пришла беззвучная реплика… по-деловому сухая, лишенная оттенков:
«Перенаправил боевые единицы. Передаю маршрут к контрольному посту».
«Хорошо», – подумал бывший агент. Осторожно встал, повесил шлем на ближайший вентиль, чтобы потом случайно не зацепить ногой. Проверил, что делается у люка, но убедился – спокойно, народ продолжает сходить с ума от скуки, – и тихонько направился к выходу из цеха.
Он был искренне благодарен Сущности за то, что та не начала размазывать кашицу по блюдцу, трепать нервы ненужными замечаниями, вопросами, комментариями, ломать трагикомедию. Оба и так прекрасно знали, чем все закончится. Ему из подземелий не выйти при любых раскладах.

* * *

«Отец, я не хочу помнить…»
«Ты не будешь. Но для начала сделай то, что говорю».
«Отец!»
«Иди вперед. Только вперед».
«Я иду!..»
И Он  действительно шел. Шел настолько быстро, насколько мог, пытаясь угнаться за ускользающим эхом бесплотного голоса. Хромал на искалеченных стопах, оставляя за собой вереницу кровавых следов, тяжело дышал. И порой, когда в глазах становилось совсем темно, приваливался к стенам, отдыхал.
А коридор казалось, тянулся бесконечно. Голый, с рядами одинаковых стеклянных дверей, за которыми виднелись кушетки и медицинское оборудование. Тихо шумела вентиляция, выли вдалеке сирены, и порой прилетали отзвуки чьих-то слов, торопливые шаги.
Но никто так и не появился, никто Его  не заметил. Медицинский уровень пустовал. Когда прогремела тревога и на поверхности разразилась война, персонал вместе с инструментами и лекарствами отправили в пункты эвакуации. В клинике остался лишь дежурный врач, пара сестер да десяток больных. И все они находились на противоположной стороне уровня.
Конечно, Он  не мог этого знать. Да Его  особо и не волновало, почему вокруг настолько безлюдно. Важным являлся лишь голос… голос отца и тлеющая в груди иррациональная надежда на то, что призрак поможет избавиться от мерзких теней-воспоминаний.

* * *

Контрольный пост Игорь отыскал без особых проблем. Пропетлял между связок труб и влажных пульсирующих шлангов, поднялся по лесенке на характерную надстройку в зале забитом гигантскими металлическими полусферами – и вуаля, вот и сенсорная панель, и экран.
Оживить пульт и разобраться в операционной системе также удалось достаточно быстро. Здесь помогли навыки истока, коему волей-неволей приходилось пользоваться устаревшей техникой. Миронов нашел схемы коммуникаций, увеличил нужный участок и задумчиво пожевал губами.
Теплоснабжение, электрика…
Правда, высоковольтные провода расположены отдельно, обмотка внушительная и прерыватели мощные. Устроить смертельный душ не получится. Но черт с ним, горячей воды вполне хватит. Со светом, кстати, тоже можно побаловаться, линия отдельная и управлять несложно.
Выделив на схеме нужные заглушки, изгой вызвал контекстное меню и выбрал команду «Сброс теплоносителя». Тут же раздался тревожный сигнал, посреди экрана выскочила табличка: «Введите пароль для подтверждения операции».
Ну да, логично. А то зайдет кто-нибудь, напортачит что-нибудь… 
Коротко выругавшись, бывший агент озадаченно поскреб затылок. Внимательно осмотрел консоль, на торце столешницы заметил девять криво нацарапанных цифр. Затаив дыхание, ввел последовательность, нажал «Ввод». Система зависла на томительную секунду, отыграла фанфарами и выдала: «Пароль принят».
Лень и небрежность когда-нибудь угробят этот мир. 
Игорь широко ухмыльнулся.
Закончив необходимые манипуляции, спустился и прокрался к ближайшей подсобке. Снял заляпанный кровью комбинезон, натянул новый, светло-серого цвета, с надписью на груди и спине «Техслужба». Надел легкий шлем с затемняемым забралом специально для сварочных работ и, насвистывая незатейливую мелодию, вышел за дверь.
Следующей целью стала небольшая инструментальная кладовая на полдороги к тоннелю. Здесь он экспроприировал легкую тележку, на которую взвалил набор ключей и монтировок, полный под завязку газовый баллон. Подумал, и к набору железок добавил агрегат напоминающий гибрид пистолета и садовой лейки – универсальный пылемет, обычно используемый для уборки железной и хитиновой стружки.
Теперь осталось играть роль и молиться.
Удивительно, но беглец испытывал далеко не страх, а нечто вроде азарта и веселой злости. Как игрок, профукавший состояние за карточным столом, выгребает из карманов гроши, чтобы сделать последнюю ставку.
И с этим ощущением Миронов покатил тележку обратно к слесарному цеху. На пороге притормозил и озадаченно приподнял брови. Из проема ворот вырывались густые клубы пара, полыхали как грозовые облака в свете красноватых аварийных фонарей. Слышался плеск, шипение и забористая ругань. Иногда что-то стрекотало, шумела разбрызгиваемая вода как от проезжающего авто – дрон продолжал невозмутимо нарезать круги.
В трубах оказалась не просто горячая вода, а кипяток под давлением. Но так даже лучше. А еще моргали лампы. Отлично.
«Готово, – отчитался Коллектив. – Что теперь?»
«Теперь просто помолчи», – ответил законник. Поправил шлем и решительно окунулся в густую банную мглу. Но не успел разогнаться, как раздались торопливые шаги. Из тумана вывалился белобрысый парень в бронежилете: красный, мокрый до нитки, с прилипшими ко лбу волосами. Чуть не перекинул тележку, зашипел от боли в ушибленном колене и зло рявкнул:
– Кто такой?
– Техслужба.
– Быстро, – удивился боец. – Я только хотел вызвать.
– Сигнал на пульте прошел, – пожал плечами изгой. – Я рядом был, решил проверить.
– Проверяй быстрей! А то сваримся… а-а-а, черт! Проклятье! – взвыл парень. Из тумана выехал дрон и, заложив крутую петлю, окатил обоих брызгами. – Да что с ним такое?..
– Что, что… – проворчал кто-то из пелены. – Периметр контролирует. Не видит ничего, камеры запотели, инфракрасный режим в такой жаре не работает. Вот и ощупывает пространство ультразвуком.
– Сослепу не пальнет?
– Не должен, протоколы безопасности не позволят… Кто там, Вадим?
– Сантехник.
– Оперативно. Покажи, где льет.
– Сам бы и показал, – буркнул под нос охранник, махнул рукой Миронову.
Злость парня стала понятна через минуту. Оказывается, люк был частично приоткрыт. Второй боец прятался в тоннеле, предоставив напарнику право бродить по лужам и решать проблемы.
Игорь успел заглянуть в щель лишь мельком, но вроде б подметил лишь одну тень. В коридоре, к сожалению, царил вязкий полумрак, лампы едва тлели. Да и мгла мешала.
«Мехи ушли».
Прекрасно. Осталось справиться лишь с модами ПСБ.
По спине побежали холодные мурашки. В логове Руса столкнулся с одним-единственным «Зевсом», и еле унес ноги. А тут двое с неизвестными способностями. И совершенно непонятно, куда бить, где уязвимые места.
Но внешне бывший агент ничем не выдал напряжения. С помощью шуруповерта и монтировки снял пластиковую панель, отскочил от струи кипятка, ударившей из трубопровода. Горячая волна окатила голени, задела и Вадима. Лужа на полу и без того глубокая, стала похожа на озеро.
Мод отряхнул ботинки и отшагнул в сторону, на лице появилось выражение угрюмой обреченности.
– Что там?
– Минутку.
С умным видом изучив переплетение патрубков и шлангов, законник прихватил тележку и отправился к противоположной стене. Чуть не столкнулся с выехавшим на звук дроном, но успел притормозить и пропустил робота мимо.
Заминка позволила снова заглянуть в приоткрытый люк. Теперь в глаза бросилось мерцающее вдалеке светлое пятно. Похоже, мехи уходили через информационный отдел, оставили створку открытой.
Хорошо. И плохо то, что второй охранник торчал рядом с выходом, прислушивался, но мочить ноги не спешил. Чересчур близко, успеет прийти напарнику на помощь. И одновременно слишком далеко, чтобы взрыв баллона накрыл обоих. Хотя коммуникаторов нет, работают по отдельности. Значит, будет лишняя секунда-две…
«Глупо, – прошелестела Сущность. – Расчеты дают неутешительный прогноз. Лучше заговаривай зубы».
– А я чем занимаюсь? – раздраженно шепнул Миронов. Присел у стены и снял панель, сделал вид, будто что-то крутит гаечными ключами. Погремел железками и красноречиво наморщил лоб, услышав хлюпающие шаги.
«Игорь! – настойчиво позвал Коллектив. – Тут надпись…»
«Не сейчас!»
– Ну? – поинтересовался Вадим.
– Дело дрянь, – вынес вердикт изгой. – Давление зашкаливает, вот заглушки и сорвало. Но авария не здесь, а где-то на другом уровне. Мне нужно перебраться через тоннель, посмотреть там.
– Угу… – протянул парень. Оглянулся и крикнул: – Чен! Сантехник говорит, что ему нужно на ту сторону.
– Нужно, значит, нужно, – раздалось в ответ. – Пусть идет.
Игорь боялся поверить в такую удачу, боялся того, что ослышался. Целую минуту сидел на корточках у стены, прятал лицо от глаз мода и боролся с нервной дрожью в пальцах.
Теперь следовало действовать осторожнее, чтобы никто не увязался следом. Пройти через тоннель, бежать к терминалу…
Поднявшись на ватных ногах, законник вопросительно глянул на бойца. Но тот почему-то молчал и щурился, всматриваясь куда-то за спину бывшего агента. Даже в сумерках и клубах пара стало видно – красное от зноя лицо постепенно утратило цвет, побледнело, брови сошлись на переносице. А в зрачках мерцало недоумение пополам с нарождающимся гневом.
Скосив глаза, Миронов почувствовал, как сердце ухнуло в пропасть. На обратной стороне панели, которую так небрежно отсоединил и приставил к стене, красовалась огромная надпись «Осторожно, высокое напряжение». Он просто проглядел, не придал значения.
Ой, дура-ак! 
«А я пытался предупредить. Но кто меня послушал?» – проворчал Разум.
Парень не стал спрашивать – а как ты, мил человек, ремонтировал теплоснабжение, копаясь в электросистемах? Он просто вцепился колючим взглядом в «ремонтника», неторопливо потянулся к кобуре на поясе и произнес:
– Ты не будешь против, если рассмотрю тебя получше? Сними шлем.
– Э… как скажете…
Игорь знал, мод не отстанет. Таких натаскивают как гончих. Специально обучают быть подозрительными, настраивают психику на перманентную паранойю драйверами, внушениями, тренингами. И если уж почуял «запах», вцепится как клещ в шелудивого пса. За первой проверкой последует вторая. Не поленится, и потащит к ближайшему ДНК-анализатору.
Самое обидное – почти обманул. 
В тумане опять раздался нарастающий стрекот. Вадим дрогнул, опасливо повертел головой в поисках дрона. Отступил на шаг, позабыв о подозрительном технике…
Бывший агент не колебался. Сорвал шлем и с размаху заехал им бойцу по физиономии.
Шлем разлетелся на куски, а физиономия издала отчетливый хруст и задушенный вой, щедро брызнула кровью. Но догнать и добить не получилось, беглеца отшвырнуло к стене – управление перехватил Коллектив. Мглу разорвали яркие вспышки, раздалось рявканье пулеметов, и пламенная дорожка вспорола плиты пола в том месте, где он только что стоял. Сволочной робот таки начал пальбу.
Упав плашмя, Миронов достал с тележки баллон и швырнул туда, где цвели всполохи выстрелов. Секунда, и туманную пелену озарила вспышка побольше, раздался глухой хлопок, крик, по стене и полу забарабанили обломки.
Изгой с трудом перекатился, мельком увидел дымящиеся обломки дрона, подкрашенные кровью лужи и перевернутую повозку. В углу вяло возился охранник. Вадима зацепило взрывной волной и ударило о стену, обожгло. Повсюду валялись рассыпанные инструменты, коралловая крошка, гильзы, а чуть поодаль – пистолет…
«Осторожно!» – взвыл Разум.
Но предупреждение запоздало, так как из коридора уже выпрыгнул напарник белобрысого: маленький темноволосый мужчина с азиатскими чертами лица и увесистыми кулаками молотобойца.
Взгляды обоих прикипели к пистолету, потом встретились, и Чен вскинул руки в характерном жесте. От ладоней побежали вполне заметные в тумане дорожки, эдакие дымные змеи, устремились прямиком к Игорю.
Спас пар, изрядно замедливший распространение аэрозоля. Законник сообразил, что до оружия в любом случае не доберется. И еще он узнал имплантат.
Второй боец являлся «Зевсом».
Схватив оказавшийся под рукой пылемет, бывший агент нажал на курок. Хлопнуло, стена сжатого воздуха отбросила пар, заставила взбурлить и перемешаться. И в этот момент охранник запаниковал, поджег газ разрядом.
Вспыхнуло голубоватое сияние, мглу с треском прошили электрические дуги. Разреженный плазменный фронт накрыл бойца, что называется с головой. Чен взвыл, завертелся на месте и рухнул в лужу. Кожа прямо на глазах покрылась волдырями, расползлась клочьями, горели волосы, тлела одежда…
Зарево потухло, так толком и не разгоревшись. Обожженный боец валялся на полу и протяжно стонал, не делая попыток кинуться в схватку – болевой шок.
«Ты знал? – полюбопытствовал Коллектив. – Специально захватил эту штуку?»
Знал ли он? Сложный вопрос. Предполагал, а на складе брал то, что плохо лежало. В итоге угадал.
Но разговаривать даже мысленно не осталось времени. Изгой выпустил из скользких ладоней пылемет, со стоном перекатился и подобрал пистолет. Прихрамывая, направился к люку, медленно потащился по коридору к светлеющему вдалеке пятну.
В голове гудело, мир тошнотворно раскачивался – сказывались последствия контузии. Но хуже то, что по ткани комбинезона расплывались красные пятна. Посекло обломками робота. Один осколок прочно засел в бедре, второй – в животе.
Боли Миронов не чувствовал, и регенерация работала вовсю. Но заживление настолько глубоких ран не могло происходить мгновенно. К тому же он слабел с каждым пройденным метром.
«Плохо дело, – подала голос Сущность. – Какие-то головастики сумели отследить пульт, у меня гости. Срочно ухожу в подполье, затея с заложниками провалилась. Поторопись!»
– А я что делаю? – прошептал Игорь с раздражением. Сфокусировал взгляд и сообразил, что второй люк маячит метрах в тридцати впереди. За ним – новый коридор, светлый и пустой. Ни охраны, ни ловушек.
Ноги сами собой понесли быстрей. Но не успел законник преодолеть и трети расстояния, как за спиной раздался чей-то злобный окрик, свист. Что-то задело стену, вырвало приличный кусок камня, в лицо сыпануло пылью.
Оглянувшись, беглец увидел нагоняющего Вадима, вскинул пистолет и нажал на курок. Но раздался лишь холостой щелчок, сенсор загорелся красным.
Твою мать! ДНК-блокиратор! 
Охранник прекрасно знал об этом, хода не сбавил. Грудная клетка бойца начала раздуваться, левая рука как-то неестественно дернулась. Раздалось короткое «умпф», свист, и короткий шип пролетел у самого уха Игоря.
«Сматывайся! – взвыл Коллектив. – Успеешь».
Так он и сделал. Выбросил бесполезное оружие и рванул к выходу из тоннеля. В проеме двери вновь услышал свист, почувствовал толчок и споткнулся. Но навалился на тяжелую створку, захлопнул, крутанул и заблокировал ручной ворот.
Металл передал слабый толчок с другой стороны, второй, третий…
Тишина.
Бывший агент обессилено привалился к стене, бросил взгляд вдоль пустующего коридора и попытался вспомнить, куда дальше. Вроде б на этаж ниже. Или нет?
Мысли путались, в ушах все громче звенело.
«Игорь…» – осторожно шепнул Разум.
– Веди, – выдохнул изгой. Почувствовал привкус крови на губах, и с отстраненным удивлением обнаружил огромную сквозную дыру под ребрами. Штанина стремительно намокала, по полу растекалась багровая лужица.
Боли по-прежнему не было. Лишь страшная тяжесть давила на плечи и голову, конечности налились свинцом, словно гравитация усилилась в разы.
«Игорь!»
– Веди, я сказал! – приказал законник. Сделал шаг и рухнул на колени, скрипнул зубами. С усилием поднялся и привалился к стене, тяжело побрел, оставляя на гладких белых панелях извилистую алую полосу.
«Десять метров, и налево».
Десять метров показались километрами.
Бесплотный голос то отдалялся, то возникал опять, уговаривал и подбадривал. Путь отложился в памяти рваными отрывками, фрагментами разбитого стекла. Он бесконечно брел по коридору, потом целую вечность спускался по лестнице: хватался скользкими от крови пальцами за перила, спотыкался и падал, упрямо вставал, сражаясь с накатывающей со всех сторон Тьмой.
Но Тьма победила, и беглец потерял сознание. Очнулся, уже сидя на полу в небольшой комнате: погруженной в полумрак, заставленной столами с какими-то приборами. Над сенсорными клавиатурами висели экраны с колонками данных, графиками и шкалами. Из-за стеклянной стены проникал синеватый свет, там виднелось длинное помещение, забитое под завязку то ли гробами, то ли биореакторами, под потолком змеились провода и трубки.
Как я тут оказался? 
Игорь заметил черный извилистый след, тянущийся от приоткрытой двери, и понял – приполз. А вот как, бес знает. Ведь должен истечь кровью, подохнуть еще на лестнице, если не раньше.
Потрогав рану, бывший агент с вялым удивлением нащупал гелевые заплатки-шины. Из-под них сочилось, но не так уж и сильно.
«Прости, – виновато сказала Сущность. – Ты отключился, пришлось брать управление на себя. Мне удалось отыскать аптечку, немного тебя подлатать и вколоть стимуляторы».
«Здорово, когда есть автопилот, – внутренне усмехнулся Миронов. – Тут?»
«Да. Видишь ту плоскую штуковину на столе? Там коммы с кодированной линией. Дотянешься?»
«Попробую».
Вздохнув, изгой сумел перевернуться и встать на четвереньки. Потом зацепился пальцами за столешницу и подтянулся, взял со специальной подставки один из коммуникаторов. Кое-как приладил за ухом, активировал. Под черепом начал разливаться жар, мир подернулся дымкой, а реальность отступила на задний план, вокруг замелькали желтоватые искорки.
Хм… и все?.. 
«Потребуется время, – пояснил Коллектив. – Загружаю корневой код в систему».
– Я подожду, – шепнул бывший агент, опять посмотрел за стекло. То, что поначалу принял за гробы, оказалось капсулами для серверов. Под прозрачными колпаками крепко спали люди: опутанные нейронными проводами, в дыхательных масках.
Интересно, они видят сны? Чувствуют, где находятся? 
Он хотел спросить Сущность, но не успел. Жар усилился, разлился по позвоночнику и коже, боль пробилась сквозь возведенные блоки. А затем искорки в воздухе потухли, и комната наполнилась буквами, цифрами, изображениями, голосами. До него докатилась волна удивления, Разум беззвучно присвистнул:
«Очаровательно!»
– Что там?
«Странники. Они… Странники».
– Что ты, черт побери, имеешь ввиду?..

* * *

«Отец! Где ты?..»
Он  умолял, требовал. Грозил, проклинал и снова молил. Но голос, в котором сквозили родные нотки, который столь недолго сопровождал, охранял и манил, исчез.
Сначала теплилась надежда, что вернется. Потом терпение лопнуло, и пришла обида, ярость, чувство несправедливости. Но и злость, в конце концов, выгорела, осталась усталость и горечь.
Усевшись у стены, Он  зарыдал.
Нет ничего хуже, когда тебе дают шанс, а потом отбирают.
«Кар-р!» – насмешливо согласилась Тень, возникшая неподалеку. Встряхнула крыльями, наклонила голову и с любопытством посмотрела круглым черным глазом.
«Сгинь!» – подумал Он .
«Кар-р!» – ответила Тень, почувствовав чужой страх. Угрожающе распахнула клюв и бочком придвинулась ближе, чтобы половчее клюнуть. Раздался цокот когтей и шорох перьев, в воздухе разлился запах падали.
«Я не сдамся… не сдамся! – мысленно завопил Он . Вскочил и попытался пнуть проклятую тварь. Но та взорвалась клочьями зыбкого тумана, материализовалась чуть поодаль.
Как ни странно, но полегчало. Ощущение гнетущей тяжести упало с плеч, пелена в мозгу слегка развеялась. Словно проснувшись, Он  посмотрел вокруг и вдруг понял – почти вышел с медицинского уровня. За следующим поворотом будет люк в переходной тоннель, а дальше нужно подняться на пару этажей, пропетлять по коридорам.
Откуда Он  это знал?
Наверняка рассказал Отец. Или показал. Но Отцу пришлось уйти.
Его  окатило волной едкого стыда. И одновременно омыло теплым потоком надежды и облегчения. Перехватив трубу поудобнее, Он  целеустремленно захромал по коридору, стараясь не обращать внимания на цокот когтей и хлопки крыльев за спиной.
За поворотом, у массивного люка стоял охранник.
– Твою мать… – охнул парень, вжался в стену. Но признал в страшноватом существе израненного человека и пробормотал: – Господи, что вы здесь делаете? Куда смотрели дежурные?..
Боец притронулся к передатчику на плече. И тем самым совершил ошибку, отвлекся, увел взгляд в сторону. Он  прыгнул вперед и ударил по глазам раскрытой ладонью.
Послышался сухой треск, надсадный крик боли. Парень отшвырнул уродца как тряпку, потянулся к истекающим кровью и дымом глазницам. Но «пациент» не растерялся, рубанул трубой под колени и повалил охранника на пол. Ловко вскарабкался на грудь, вонзил импровизированное копье в горло жертвы.
Хруст, бульканье, скрип ногтей…
Он  выждал немного, с трепетом ощущая чужие конвульсии. Встал и выдернул трубку, открыл люк, шатко побежал. Преодолел темный тоннель, оказался в очередном коридоре. Мельком глянул на окна, за которыми в капсулах лежали какие-то люди и, не задерживаясь, как на крыльях полетел к лестнице, вверх по ступенькам.
Осталось совсем немного!.. 

* * *

– Что ты нашел? – повторил Миронов, сгорая от нетерпения.
«М-м-м… – невнятно промычал Разум. – Минутку. Тут терабайты и терабайты. Многие файлы не отсортированы, приходится шерстить подряд…»
Игорю захотелось выругаться. Минутки у него возможно и не было.
Холод, засевший в животе, стремительно распространялся по телу, мышцы немели. Вновь потерять сознание не давали лишь вколотые стимуляторы, волевые усилия и нарастающая боль.
А еще он чувствовал плотный поток данных наводняющий мозг. Но попытка сконцентрироваться и покопаться в информации вызвала приступ дурноты: позвоночник вспыхнул, голова едва не взорвалась.
Коллектив прав – цифр, голосов и изображений слишком много. Но просто стоять и ждать казалось невыносимым.
В конце концов, Сущность таки смилостивилась, шепнула:
«Смотри…»
Мир залило чернотой, в пустоте высветилась надпись «Совершенно секретно», и беглец очутился в небольшой комнате с прямоугольным металлическим столом, голыми стенами и парой тусклых светильников под потолком.
Спартанская обстановка намекала на какое-то убежище. Отсутствие запахов и тактильных ощущений свидетельствовало о том, что запись сделали давно, при помощи голографических камер, но потом конвертировали в стандартный формат.
Впрочем, освоился законник быстро. И сразу прикипел взглядом к людям за столом. Шестеро: трое с одной стороны, и трое – с другой.
Парочка казалась смутно знакомыми, вроде б видел в исторических хрониках. Точно, отцы-основатели Планетарного Правительства. Их оппоненты оказались «темными лошадками», кроме одного. С краю сидел не кто иной, как советник Никольский и американский полковник в одном лице.
«Встреча с представителями Странников в Темные годы, – подтвердил Коллектив. – Многое объясняет. Я нашел и текстовые документы, но так нагляднее».
– Итак, – басовито прогудел один из землян, пожилой полноватый мужчина с крупными чертами лица и мясистыми складками на лбу. – Я правильно понял? Вы предлагаете союз?
– Верно, – согласился Чужак – с виду сухощавый человек с крупным носом и темными бесстрастными глазами. – Мы предлагаем заключить Договор сверх той помощи, которую дадим как репарацию за причиненный ущерб…
– Мы просим продлить срок рассмотрения, – перебил землянин, угрюмо разглядывая оппонента.
– Вы нам не доверяете.
– А должны? Ваше вмешательство привело к мировой войне и чудовищным последствиям. Откуда нам знать, что это не какой-то хитрый план порабощения?
– Чересчур хитрый план, не находите? С нашими технологиями не нужно так изощряться. Если бы хотели, уже б завоевали. Но суть в том, что нам не нужна планета. Необходимые ресурсы добываем в космосе.
– Среда обитания…
– Глупости! Станции и корабли намного комфортнее и безопаснее, уверяю. К тому же мы действительно не завоеватели. Мы торговцы, курьеры, исследователи. Не более. Происшедшее с вами – результат ошибки. Ошибки, за которую мы добровольно и честно несем ответственность, заметьте. Однако исследования указывают, что война разразилась бы и так. Вы десятилетиями ходили по острию ножа. Перенаселение, истощающиеся ресурсы, экологические катастрофы…
– Похвальный альтруизм, – проворчал толстяк. – Похоже на бесплатный сыр в мышеловке. А если начистоту? Что вам нужно?
– Начистоту… – задумчиво протянул инопланетянин. Окинул взглядом троицу землян и отчеканил: – Вы.
– То есть? – поперхнулся переговорщик.
– Космос – опасное место, – тонко улыбнулся Чужак. – А летать на большие расстояния, прыгать сквозь искусственные червоточины еще опаснее. Редко кто из существ, взращенных на планетоидах, способен выдерживать подобное. Мы, Странники, многие столетия обитаем в космосе, потому что сумели приспособиться. Но нас мало, мы разбросаны по галактике, состоим из различных видов… и размножение затруднено. Для того и пополняем ряды из живущих на планетах, подвергая генетическим изменениям.
– Тогда чем вас привлекает Земля? – недоверчиво поинтересовался толстяк. – Если обитаемых миров много.
– Вы уникальны, – ответил инопланетянин. – Молодая раса, в космических масштабах развившаяся чрезвычайно быстро. Реликтовая часть вашей ДНК сравнительно мала, и вы легко мутируете. У более древних видов первая фаза занимает многие столетия, из миллионов конечной ступени достигают единицы. У вас аналогичный процесс уложится в пару-тройку поколений и пригодных кандидатов будет на порядки больше.
– И конечно отбирать станете только добровольцев? – с иронией поинтересовался землянин.
– Конечно, – ничуть не смутился Чужак. – Дабы развеять опасения, скажу – рабы нам ни к чему. Смысл? Корабли должны летать, а не взрываться из-за того, что невольники устроили бунт. Потому мы надеемся на сотрудничество, дружбу. Взамен предлагаем льготные условия для торговли с иными мирами, дополнительные технологии и помощь в устранении радиационного загрязнения.
– Нам нужно больше информации насчет этих ваших изменений, – заявил толстяк.
– Вы ее получите, – склонил голову инопланетянин. – А также ознакомитесь с процессом и всеми нюансами. Во избежание недопонимания.
– У нас еще одно условие, – пророкотал землянин. И то, что сказал без всякой заминки, убедило Игоря – решились давно, сейчас просто шла торговля. – Ограничение посещения планеты для Странников. Никто не должен знать, кто вы и что вы.
– Объяснитесь, пожалуйста, – впервые удивился Чужак.
– Подумайте, как отреагирует население, если узнает, что вы причастны к войне, – хмыкнул переговорщик. – Гнев, восстания, кровь… Возможно когда-нибудь мы раскроем тайну. Но не сейчас, когда воспоминания слишком яркие.
– Это выполнимо, – сказал инопланетянин, переглянувшись с соратниками. – Мы оставим всего несколько представителей.
– Хорошо, – кивнул толстяк. – Тогда на сегодня закончим…
Запись оборвалась на полуслове, видение утонуло во мраке. Изгой вернулся в реальность, в синеватые сумерки комнаты управления серверными капсулами. И долго молчал, глядя остекленевшими глазами в пустоту. Через мозг продолжал течь поток данных, но бывшему агенту казалось, что там вакуум, звенящая пустота.
Ты увидел. Наконец-то увидел и услышал правду. Странники – не угроза. Нет никаких поработителей, нет вторжения. Нет как такового и заговора. А есть Договор, соглашение. И страх правительства перед раскрытием секретов. 
Как же все просто в действительности! Просто и одновременно невероятно сложно. Потому что истина и в самом деле может вызвать бурю. За эту правду могут убить… и будут убивать. 
Если Странники не солгали… 
«Нет, – прошелестела Сущность. – Они честно выполняли условия сделки. Заковырка в том, что если это всплывет, полетят головы тех, кто обосновался на троне в Антарктиде. И будут восстания, войны с корпорациями. Но у них есть план… неплохой план, хоть и обманывают пришельцев. И кажется, я понял, с какой целью создали меня. Ускорить прогресс, создать двигатели…»
Коллектив запнулся и умолк. Но законник даже не заметил, так как пытался уместить в голове обретенную правду. А потом вспомнил, что с ним произошло, через что пришлось пройти.
Столько боли ради подобной мелочи? Столько жертв, смертей?.. 
Бывший агент закашлялся и сплюнул кровью, вытер кулаком губы.
– Пообещай мне кое-что.
«Они узнают. Все узнают», – шепнул Разум, поняв невысказанное.
– Хорошо, – заключил Игорь. И закрыл глаза, потому что жжение в затылке стало поистине чудовищным.
Но отрешиться не получилось, буквально через пару минут он почувствовал чужое присутствие. Поднял налитые свинцом веки и непонимающе посмотрел на застывшего в дверях брата. Бледный, взъерошенный, одетый в рубаху и затертые джинсы Алекс зачаровано таращился на него и явно не знал, что сказать.
Странно. Раньше Сущность не экспериментировала с одеждой. И никогда не добивалась такой реалистичности. 
Миронов хотел что-нибудь съязвить, придумал колкость, но озвучить не успел. В глаза бросилась вторая неправильность, и сердце вдруг сбилось с ритма.
Фантом никогда не отбрасывал тени. У того, кто стоял в дверях, она была.
– Я объясню, – сказал старший.
– Не приближайся, – предупредил изгой, чувствуя, что его начинает бить крупная дрожь. Поднял кулаки и прошел вдоль стола, по кругу двинулся к выходу. Медленно, стараясь не упасть.
Шутка? Галлюцинация? Или ПСБ сварганили клона?
– Ты ранен, – заметил Алекс. Хотел кинуться на помощь, поддержать. Но нарвался на яростный взгляд и застыл, словно врезался в невидимую стену, позволил беглецу прокрасться к двери.
– А ты умер.
– Я выжил. Таких как мы вообще трудно убить. Подумай…
Но невероятная мысль уже посетила бывшего агента, поразила как громом и заставила остановиться на пороге.
Клон? Не слишком ли сложно? Почему он собственно решил, что брат погиб? Потому что видел, как расстреляли? Потому что для обычных модов такие ранения фатальны?..
Но метаморфы действительно крепче. Ведь ты как-то прошел через радиоактивную преисподнюю, хотя любой модифицированный сгорел бы. 
Из-под ног будто выбили землю. Законник пошатнулся, оперся плечом о косяк и судорожно сглотнул. С одной стороны ему здорово полегчало, а с другой – обуяла злоба. За чувство вины, гложущее без малого второй месяц. За подлую подставу. За все, что пришлось пережить по вине родного, в общем-то, человека.
Но что-либо сказать или сделать Игорь не успел. За спиной послышалось странное сипение и хрюканье, тени шевельнулись, что-то толкнуло в спину.
Качнувшись по инерции, Миронов упал на колени. Услышал вопль Алекса, какое-то уханье и отчаянный крик Коллектива в сознании. Издалека прилетели звуки ударов, бешеное рычание.
Но изгоя это уже не волновало. Он безуспешно пытался ухватить ртом воздух и удивленно смотрел на окровавленную трубу, торчащую из груди…

* * *

Через пару этажей Он  скользнул в очередной безликий коридор и остановился в недоумении – куда теперь? Знания, которыми располагал, на большее не простирались. О цели пути, да и о точке назначения оставалось лишь догадываться.
За спиной начали вяло шевелиться тени, а слух уловил отзвуки детского плача и смеха, по нервам ударили крики, мольбы, упреки призраков. И опять Он  чуть не сорвался в истерику. Испуганно дрогнул и как хромой краб засеменил вперед в тщетной попытке сбежать от самого себя, от оживших кошмаров.
Однако через десяток шагов замер, поддавшись почти звериному чутью. Кровь! Кривой след отчетливо выделялся на идеально чистых панелях пола и стен, шел с противоположной стороны. И словно по команде далекое бормотание притихло, свет в коридоре мигнул и стал ярче, изгнал тени.
Задрожав от возбуждения, Он  на цыпочках прошел дальше и затаился у пятой по счету комнате.
Сомнения пропали. Багровая тропинка вела внутрь, а из проема пряно и густо пахло кровью, отчего у Него  неожиданно заурчало в животе. И будь целым рот, там бы наверняка скопилась слюна. Но самое главное то, что слышались голоса, двое разговаривали на повышенных тонах, ссорились.
Поддавшись искушению, быстро заглянул в щель между створкой и косяком. Полумрак, какие-то столы, свисающие с потолка экраны-полотнища, непонятные консоли и провода, окна, выходящие в виданный ранее зал с гробами-капсулами. Это явно был какой-то центр управления или комната охраны. Но последнее не вызвало никаких эмоций, зато вид людей заставил сердце учащенно биться.
Где мог их видеть? Когда?..
Проклятая память! То, что хотелось закопать поглубже, всплыло, а нечто важное напротив, убежало вдаль. Впрочем, уже через мгновение в споре произошел перелом, один из присутствующих с явной опаской и большим трудом сделал попытку обойти другого, двинулся к двери. И тут свет, яркий свет дневных ламп, проникающий из коридора, упал на лицо неизвестного. Упал лишь на секунду, так как человек развернулся и остановился в двери, прижался плечом к косяку.
Но этого хватило.
Под дых будто ударили, Он  издал едва слышный полувздох-полухрюканье и крепко стиснул импровизированное оружие. «Враг! – застучало в мозгу. – Враг-враг-враг…» Те же пронзительные глаза, темные как смоль волосы и резкие черты, которые явились в недавнем сне.
Тот, кто начал все это. Кто виноват в том, что вернулась память.
И тогда Он  понял, беззвучно захихикал, вздрагивая плечами. Отец не вел Его  в место, где можно спрятаться, нет. Напротив, родитель хотел, чтобы потомок встретил свой ужас, сразился и победил.
Спина врага маячила соблазнительно близко. Одежду пропитывала свежая кровь, а в голосе чувствовалась слабость. И Он  не выдержал, издал нечто напоминающее уханье – рассмеялся, – и сделал шаг вперед.
Трубка легко вошла в плоть, ткань затрещала, захрустели ребра. Сила удара была такова, что мужчину бросило на середину комнаты. Изо рта плеснуло алым, раздался приглушенный стон. Взгляд поверженного попытался найти убийцу, но лишь беспомощно мазнул по потолку и потух.
Как легко, как просто…
Он  возликовал, чувствуя и возбуждение от убийства, и радость от завершенного дела. Шагнул через порог и выдернул трубку из тела врага. Старые привычки говорили, что нельзя оставлять потенциальных свидетелей и мстителей.
Второй мужчина явно не мог осознать и принять свершившееся. Бледный, растерянный, с округлившимися глазами, собеседник умирающего очевидно впал в ступор. И очнулся лишь в тот миг, когда отвратительный уродец приблизился, обрушил на него окровавленное оружие.
Первый удар угодил в цель, и самодельное копье воткнулось в живот. Но затем парень умудрился поднять руку, и труба прошла вскользь, заставила отшатнуться. Он  рассержено захрипел и догнал противника, хлопнул ладонью по груди. Сухо затрещало, заискрило, раздался крик боли, а вокруг распространился зыбкий дымок, вонь паленой плоти.
Он  наслаждался. Радовался. Испытывал подлинный экстаз. И уже не слышал голоса отца, который что-то выл вдалеке, пропускал мимо сознания усилившуюся головную боль. В целом мире остались лишь глаза жертвы… жертвы, которая так походила на первого и главного врага. Глаза, затянутые пеленой страданий.
Но потом что-то произошло. Разряды, испускаемые имплантатами, давно должны были испепелить ребра и изжарить сердце. Однако мужчина жил. Перестал кричать, и Он  столкнулся с взглядом: трезвым, бешеным.
«Нет. Все не может произойти так…»
Парень словно не заметил, что разряды стали сильнее, пинком отбросил искалеченного уродца. Встал и сплюнул, выругался. В горелой дыре на одежде виднелась вздутое красное мясо, обугленная кожа. Но мышцы двигались, ткани срастались.
«Ни у одного мода нет такой регенерации», – ошеломленно подумал Он . Попытался ударить опять, но враг отмахнулся от клубка светящегося газа как от снежка. Сделал шаг вперед, схватил калеку за голову и резко провернул.
Дикое изумление еще долго жило в голубых глазах. А тени, которые так и не отстали, вдруг обратились провалом в холодную Бездну.
Одно хорошо. Воспоминания так или иначе больше не будут Его  терзать.

Эпилог Зов Пустоты

Пробудился законник от боли. Ныло сердце, кололо в груди, словно когтистая лапа продиралась сквозь диафрагму и легкие к ребрам. Живот горел огнем, а во рту сгустился отвратительный привкус металла и кислоты.
Он попытался вздохнуть, резко сел и закашлялся: потный, разбитый, ничего не понимающий. Сипло втянул воздух через рот и помассировал грудь.
Боль медленно уходила. Ни ран, ни крови. Сон. Просто очередной сон.
Датчики отреагировали на движение с небольшим запозданием. Зажегся тусклый свет, озарил тесную комнату с голыми пластиковыми стенами и единственной дверью. Из мебели – лишь узкая жесткая койка. На полу аккуратная стопка одежды, обувь.
Игорь вздохнул еще пару раз. Медленнее, спокойнее. Угрюмо огляделся и спустил ноги на пол, поежился от холода. В голове гудело, воспоминания роились цветным калейдоскопом образов и неразборчивых голосов.
Что, черт побери, произошло? Где я?.. 
Но ответов не нашлось. Бывший агент смутно помнил путь по базе ПСБ, бой и ранение, разговор с Коллективом. А потом произошло нечто совершенно иррациональное и абсурдное, больше смахивающее на начало пресловутого Кошмара. Он встретился с братом, затем… затем умер.
Чушь – решил Миронов, – побочные эффекты нервного истощения. Вновь осмотрелся и смахнул пот со лба. Стоило, однако же, признать – он попал в плен. Потому что ничем кроме камеры комната быть не могла.
Посидев еще немного, изгой задумчиво пошевелил пальцами на ногах. Поднялся и оделся в любезно оставленный тюремщиками белый комбинезон из плотной многослойной ткани, мягкие туфли. Помедлил и тихо произнес:
– Эй… есть кто?
Прозвучало глупо. Но в комнате наверняка полным-полно жучков, скрытых камер. Системы слежения оповестили кого нужно, когда уловили изменение ритма сердцебиения.
Впрочем, если дела так и обстояли, хозяев апартаментов не слишком волновал пленник. Никто не появился ни через минуту, ни через две.
Пожав плечами, Игорь подошел к двери и хотел от души пнуть. Но удержался от соблазна, уперся ладонью и мягко надавил. Гладкий пластик засветился, пальцы очертила тонкая синяя линия и загорелась надпись «Авторизация». Щелкнуло, с тихим шипением створка отъехала в сторону.
Даже так? 
Озадаченно нахмурившись, Миронов выглянул наружу.
Коридор. Длинный, залитый ярким светом, с рядами безликих дверей. Людей не видно, голосов или шума шагов нет. Лишь далекий гул каких-то механизмов, сквозняк напоенный запахом озона… и чувство легкости. Сила тяжести меньше, чем должна быть.
Повернув голову в другую сторону, беглый законник почти без удивления посмотрел в огромное окно, за которым на фоне бездонной черноты сверкали звезды. Подошел ближе и потянулся к далеким точкам. Но пальцы, конечно же, наткнулись на холодную гладкую поверхность прозрачного полимера. На миг прилипли, и бессильно сползли вниз, не в силах дотянуться к светилам.
Через какое-то время за иллюминатором показался краешек Земли: туманная дымка и цветные пятна континентов, морей и лесов, белые кляксы облаков.
Корабль. Или станция. 
– Я знал, что тебе понравится.
Очарованный видом изгой не услышал шума шагов. Но увидел отражение в матовой поверхности окна, окаменел на секунду, резко развернулся и вперил взгляд в Алекса.
– Полегче, – сказал брат, заметив как ощерился Игорь. – Свои.
– Сомневаюсь.
– Ну, у тебя есть повод. В качестве моральной компенсации можешь врезать мне по морде. Обещаю, сопротивляться не буду.
Старший виновато развел руками. А беглец, переборов первый яркий приступ изумления и ярости, снова отвернулся к иллюминатору, попытался взять себя в руки.
Нет, ничего не приснилось.
– Зачем ты втравил меня в эту историю? – спросил Миронов, выдержав длинную паузу.
– Ты и так знаешь.
– Знаю.
– Прости.
Злость, привычно вспыхнувшая в груди, быстро потухла. Какая разница? Что сделано, то сделано. В конце концов, многие из нас портят жизнь родственникам навязчивыми идеями и благими намерениями. Главное – брат жив. Теперь хотя бы часть тяжести свалилась с плеч.
– Ладно. И что дальше? – ровно спросил изгой.
– Ты, наверное, хотел бы получить кое-какие ответы, – кивнуло отражение Алекса. Судя по выражению лица, старший чувствовал себя весьма неловко. Но Игорь не собирался ему помогать, сам не слишком-то справившись с противоречивыми эмоциями.
– Было бы неплохо. Начни с СГУ.
– Ну, Синдром не болезнь. Побочный эффект Номера Один. Это тот мод, которым с согласия правительства опылили Землю в Темные годы вместе с антирадиационным вектором. Действие направлено на трансформацию реликтового ДНК, реорганизацию, добавление особых транспортных белков… настолько особых, что просто отторгают любые гены прививаемые, так сказать, сверху. Процесс медленный, идет через поколения, действие усиливается в алгебраической прогрессии со временем, и в геометрической – у потомков привитых…
– Так вот почему появились истоки, – кивнул законник. – Я догадывался. И Накамура говорил об увеличении процента синдромников, Ким обмолвился.
– Ага, – подтвердил брат. – Истоки с СГУ – люди полностью готовые ко второй фазе изменений. Ни больше, и ни меньше.
– И если ввести Состав, то есть Номер Два, исток станет метаморфом, – обронил Миронов. Вспомнил слова Боровина, предположения Коллектива, и добавил: – Двухкомпонентная формула. Первая часть делает реликтовую ДНК гибкой, вторая – позволяет управлять изменениями.
– Верно, – вскинув брови, подтвердил Алекс. – Реагент устанавливает связь между транспортными белками и нервной системой. Но тут тоже все непросто. Чтобы механизм работал, необходимо месяцами тренироваться, лежать в специальных нейронных капсулах. И не у каждого получается. Кто-то овладевает способностями едва ли на четверть, кто-то наполовину. Для тех, кто не достиг завершения первой фазы, эффект тоже будет, но слабее.
– И сколько пришлось тренироваться тебе?
– Долго. В бочке валялся около года. Я – пороговый случай. Мои дети станут истоками, но мне не повезло. Не дотянул.
– Смотря, что считать везением.
– Действительно. На твой счет медики вообще говорят об уникальном прорыве. Мол, процессу помог постоянный стресс, частые выбросы адреналина. Но, откровенно говоря, я не хотел, чтобы… ну, такой ценой.
– А какой? – хмыкнул изгой. Услышал громкое сопение, и скосил глаза на отражение старшего.
– Я уже извинился, – проворчал тот. – Дело в том, что кандидаты отбирались только из сирот, из людей, которые не смогли приспособиться. В общем, из отверженных. Ты считался социально адаптированным и потому в списках не присутствовал.
– И ты решил под шумок опылить меня Номером Два. Дескать, у начальства не останется выбора, возьмут в программу, начнут обучать.
– Угу. Но я как-то не рассчитывал, что ситуация запутается. Меня назначили перебежчиком, тебя – пособником. Корпорации нос сунули, Фантом…
– Там, на аэродроме, – перебил Игорь. – Зачем ты спровоцировал группу захвата?
– Вспылил, – признался брат, поморщившись. – Хотел поговорить с командиром группы, но дуболомы не позволили. К тому же не люблю, когда тычут стволом под ребра.
– Ну да, – пробормотал бывший агент своим мыслям. Снова притронулся к груди и спросил: – А меня кто вырубил?
– Геринг. Его недалеко от обломков челнока подобрали, – гневно сверкнул глазами Алекс. – Психованный урод. Не знаю, как ему удалось тебя разыскать, и как встал с постели с такими травмами, но ухитрился дойти.
– Что с ним?
– Уже ничего.
Брат сделал красноречивый жест: мол, оторвал голову. А младший Миронов вздрогнул, поняв, кого Сущность направила на помощь. Но то ли не удержала контроля, то ли забыла о марионетке, увлекшись информацией с серверов.
Хотя какая разница? 
Беглец повернулся и спросил без каких-либо интонаций:
– Значит, родители ошибались?
– Нет, – поколебавшись, ответил Алекс. – Или ненамного. Они почти воссоздали Номер Один, но поспешили ввести себе одну из ранних формул. Дальше ты знаешь, началось отторжение модов. Они без сомнения были гениями. Просто поторопились.
– Жаль.
– Да. Жаль.
Коснувшись обычно запретной темы, оба напряглись еще больше. Старший хотел что-то добавить, но тут раздались шаги, и из-за поворота показался Ким собственной персоной. Заметил братьев, нахмурился и порывисто приблизился. Посмотрел на Алекса, потом на Игоря, спросил:
– Как самочувствие?
– Жить буду.
– Радует. Хотя после двух недель в биоре иначе и быть не могло… Вводишь в курс дела?
Последнее предназначалось старшему брату.
– Да.
– Вижу, – прокомментировал Виктор, заметив кислое выражение лиц. – Но одобряю. Лучше прояснить ситуацию, пока не натворили новых глупостей. Или пока не взорвали станцию к чертям собачьим. С вас станется, а разгребать опять мне.
– Не преувеличивай, – буркнул Алекс.
– Да кто преувеличивает? – возмутился кореец, посмотрел на Игоря. – Не шевели ты так бровями. Не пленник ты. Хотя я бы на месте командования засадил в подземелье на долгие столетия. За нарушение секретности, слив данных…
– Ты о Странниках?
– О них.
– И какова реакция?
– Бурная, – скривился Ким. – Но должен признать, я ожидал худшего. Кое-кто в правительстве лишился постов, кое-где народ протестует и требует крови политиков. Корпорации пытались вякать, но после той взбучки голосок у них тоненький-тоненький. В целом же, как ни странно, народ воспринял правду относительно спокойно.
На этот счет у бывшего агента имелось объяснение. Коллектив поработал, больше некому. Люди своими подсознаниями влияют на него, но и он способен внушить какие-то мысли или чувства. Например, спокойствие. Война была больше ста лет тому назад. Тех, кто помнит, осталось немного.
Но делиться мыслями законник не стал. Просто кивнул и поинтересовался:
– И чем это грозит нам?
– Правильный вопрос, – хмыкнул Виктор. – Пока ничем. Кое-кто из правительства рвет и мечет. Потому вас здесь и спрятали. Но Алекс уже осужден трибуналом на долгие годы работы в закрытой лаборатории. А ты… у тебя есть выбор.
– Осужден?
Старший тяжело, прямо-таки мученически вздохнул.
– Я нарушил кучу приказов, когда притащил Реагент к тебе. Но ничего, запасусь играми и книгами, да и лаборантки есть симпатичные. Полсотни лет пролетит как мгновение.
– Храбрится, – наябедничал Ким. – Через неделю начнет от скуки изнывать. Привык быть вольной птахой.
– А почему настолько мягкое наказание? Ведь люди гибли, в правительстве кризис, да и экономический ущерб…
– Эй, по-твоему, меня стоило сжечь как еретика? – возмутился брат. – Ах ты…
– Молчать, – ровно приказал кореец. Улыбнулся и объяснил: – В принципе надо бы как минимум на кол посадить. Но есть один нюанс, вы – измененные и находитесь под юрисдикцией Тринадцатого отдела. Алексея наказали. Насчет же тебя… трибунал признал, что ты стал жертвой обстоятельств и вынужден был действовать соответственно.
– Попутно помог раскрыть заговор корпораций, а также решил одним махом проблему секретности, – проворчал Алекс. – Люди приняли факт того, что иные миры и цивилизации существуют, вроде бы приняли Странников. А еще ты сам того не зная разрешил одну тяжелую дилемму. Режим тотальной секретности мешал набирать рекрутов. Вербовка осложнялась из-за опасности огласки, из сотен готовых к метаморфозам выбирали редкие единицы, да и те по большей части уходили к Странникам согласно Договору.
– По большей части? То есть не все?
– Только добровольцы. Остальные вольны делать то, что хотят. Условно, конечно, так как пресловутая секретность не позволяла разбрасываться никем. Служат на Базе, как штатские агенты, пилотами кораблей.
– Наша планета оказалась золотым дном для Странников, – вставил Виктор. – Исследования подтверждают, что в течение последующих поколений большая часть населения подойдет ко второй фазе.
– Станут истоками?
– Точно. Дети тех, кто сейчас живет на планете. Мы пытаемся ускорять процесс с помощью института искусственного оплодотворения, так как многие из-за долголетия не спешат с созданием потомков, но…
– Зачем? – простонал изгой.
– А затем, что у землян есть реальный шанс стать галактической цивилизацией, – огорошил брат. И веско добавил: – Естественно, Странники не торопятся делиться с нами важными технологиями. Но мы потихоньку разбираемся и сами. Формулу Номера Два повторили, проектируем мощные космические двигатели. И главное, сможем выдерживать долгие межзвездные путешествия. Программа работает.
– Флот! – воскликнул бывший агент. Вспомнил и о предположении Разума насчет двойной игры внутри союза пришельцев и земного правительства. – Так вот зачем нужен флот!..
– Именно. И так как скрываться теперь нет смысла, отбор кандидатов пойдет быстрее…
– Ваша заслуга, – раздался новый голос. Из-за угла появился еще один мужчина. Приблизился, насмешливо глянул на разом скисших Алекса и Кима. – Здравствуйте, агенты. Прошу прощения, услышал голоса и не удержался от желания познакомиться с новым кандидатом. Сманиваете, как я погляжу? А как насчет играть по правилам, м-м-м?..
– Простите, – с лицом, на котором явственно читалось – откуда ты взялся, гад, – буркнул старший.
– Пока просто расписываем варианты, – нашелся опытный Виктор. – Ведь дополнение к Договору готовится к обсуждению.
– В самом деле, – согласился новый участник разговора. – Но вам следовало подождать до официального брифинга.
– Учтем, – сухо подтвердил кореец.
– Пожалуйста, – попросил мужчина. Повернулся к Игорю, изучил его и слегка наклонил голову. – Удовлетворите мое любопытство, господин Миронов? Мы проанализировали ваши действия и пришли к выводу, что способностями почти не пользовались. Да и медицинские отчеты свидетельствуют, что пока только-только овладеваете ими. Как вы смогли выжить в трудных ситуациях? В чем уловка?
– Нет никакой уловки, – напряженно сказал законник, глядя в мерцающие глаза советника Никольского. – Я просто человек… человек разумный.
– Хороший ответ, – сказал Странник. Отступил на шаг, но остановился, когда его нагнал голос бывшего агента.
– Я видел вас там, в Зоне. Как вы можете находится и там, и здесь?
– Кто ж поймет эти темпоральные парадоксы? – небрежно ответил пришелец. – Кстати, спасибо за возвращение Ключа. Мы вели поиски многие годы, но нестабильность поля затрудняла операции. И люди пропадали. Вам несказанно повезло дойти и найти прибор прежде, чем сами стали тенью. Это вас и спасло. Другие не преодолевали и части пути.
– Но что с теми людьми? – вырвалось у беглеца. – Их можно вернуть?
– Будем изучать проблему, – неопределенно изрек Странник. Метнул взгляд в Кима, улыбнулся. – Играйте честно, агенты. А сейчас прошу простить, спешу. Увидимся позже.
– О чем он? – поинтересовался младший Миронов, когда Чужой ушел.
– О твоем выборе, – с неудовольствием ответил Ким. – Ты вправе заключить со Странниками контракт и отправиться в глубокий космос. Можешь и отказаться, тогда найдем другую работенку. Пилотом, десантником. Или отправим обратно как Наблюдателя. И естественно, нам хотелось бы, чтобы ты выбрал нашу сторону. Но решение целиком и полностью за тобой.
В космос? 
Игорь несколько оторопело посмотрел на ухмыляющегося брата, на серьезного Кима. Желая скрыть волнение, отвернулся к окну и посмотрел на звезды, на плывущую внизу поверхность планеты. В памяти всплыли лица друзей: Боровина, Инны, дяди Вани, Аленки, физиономия Персика, уши уловили отзвук голоса Лизы…
Голова закружилась. И вместе с тем звезды стали как бы ближе, реальнее. Холодные маяки посреди безбрежной пустоты, ведущие к бесконечному числу миров: горячих и холодных, ядовитых, пустых, мертвых и живых. А между ними – невообразимая для человеческого разума пропасть, облака радиоактивного газа, тучи обломков, гравитационные поля.
Да, это не за бандитами гоняться. И сколько будет существовать АКМ? Столетие? Два? Пока большая часть человечества не превратится в новый вид? 
И тут Миронов понял всю иронию и иллюзорность земного мироустройства. В корпорациях глупцы, живущие призрачными целями. И никогда они не смогут достичь своего, нажиться по дороге. Глупцы те обыватели, что покупают совершенство за деньги. Дураки те истоки, которые грезят чистотой крови. Дураки и блаженные, ибо их вера в эволюцию все-таки оправдана – каждый рано или поздно станет иным и без вмешательства модификаций.
А что потом?..
Да только Богу известно, так как эпоха Искусственного Отбора заканчивается. Если он правильно понял, каждый метаморф способен пользоваться лишь теми частицами генетического материала, что уже есть в реликтовом ДНК. И потому людям опять придется развиваться, эволюционировать…
Осознав это, изгой вдруг рассмеялся. Легко и чисто, как не смеялся целую вечность. Помахал в воздухе руками и пробормотал:
– Не обращайте внимания, просто мысль. Лучше скажите, я смогу отсрочить решение, и вернуться потом обратно?
– Непременно. У Странников есть понятие об отпусках. У нас тоже, – подтвердил Виктор.
– Замечательно, – сказал Игорь, опять подумав о друзьях. – Я конечно полечу. Но немного погодя.